Fireproof

      — Явился-таки, – ухмыльнулся рослый главарь, сложив руки на груди. Его прихвостни тут же повставали с корточек и рассредоточились, окружая Рицу плотным кольцом. – А ты не робкого десятка, я смотрю.       — Не вижу причин робеть. – Кагеяма зеркально повторил его жест. – И не с такими дело имел.       — О-о-о, крутого строишь? – Старшеклассник рванул Рицу за ворот, вздергивая так, что пришлось встать на цыпочки. – Чего мнешься тогда? Уже не такой резвый без своего сторожевого пса?       Кагеяма нахмурился. Кажется, Шо опять «забыл» ему рассказать, где пропадал пару дней назад после уроков. Хоть без синяков вернулся, и на том спасибо.       — Следил бы ты за языком.       Великан рыкнул, склоняясь к самому лицу:       — Следил бы ты за собой, покойник. Думаешь, отделаешься, как в тот раз? Я ж тебе все пальцы переломаю. Скорую будешь вызывать с помощью мыслей, а не сотового.       — Телепатия.       — Чего?       — Это называется телепатией, неандерталец.       С провокацией Рицу переборщил: лицо напротив налилось кровью, и «неандерталец» резким ударом колена под ребра вышиб из Кагеямы дух.       — Ну-ка повтори. – Второй удар – кулаком – пришелся в то же место. В глазах потемнело. – Давай, чего ты. Ну?       Кагеяма обмяк, повисая на руках громилы, однако расслышал сквозь писк в ушах характерный вибрирующий звук. Морщась от горьковатого привкуса во рту, он хрипло выдавил:       — Телефон звонит. – Хулиган замахнулся по новой, и Рицу поспешил продолжить. – Игнорировать заказчика я бы на твоем месте не стал. Леди будет не в восторге.       Кулак остался занесенным над головой.       — Что ты несешь?       — Она мне все рассказала. – Вот теперь парень занервничал. – К тебе я пришел не в разборке участвовать, а передать, что в твоих услугах более не нуждаются. И заодно предупредить: не уберешься сейчас же из школы – будешь с полицией разбираться. К слову, заместитель студенческого будет с минуты на минуту… не он ли там идет, а то за тобой не видно?       Обернувшись на секунду, предводитель сжал пальцы на воротнике еще крепче.       — Что все это значит?!       — Полагаю, она решила избавиться от балласта. Чтобы наверняка.       Свирепея на глазах, хулиган швырнул Кагеяму на землю и достал из кармана надрывающийся телефон.       — Избалованная дрянь! – выплюнул он, принимая звонок. – Мы так не договаривались! Я сам тебя сдам, только на органы!       — Что здесь происходит? – Раздался позади голос зама.       — Чего ты там лепечешь, а?! Думала кинуть и остаться чистенькой?!       — Кагеяма? – Мацуда показался за спинами ничего не понимающих хулиганов.       — Да пошла ты! – рявкнул главарь и бросил трубку, разворачиваясь к временному главе совета. – А к тебе у меня разговор отдельный. Ты мне что обещал?       А вот это было неожиданностью не только для горилл. Перепуганный Мацуда покосился на Рицу. Последний старательно держал невозмутимый вид, перекраивая план на ходу: он-то, наивный, все спорил с Шо, думая на второгодку из новеньких, но никак не на правую руку в совете. Следовало отдать Судзуки должное: на гниль и двуличие у него глаз наметан был несоизмеримо лучше. А ведь Шо видел зама от силы раза два-три.       — О чем ты…       — Эта тварь все ему растрепала!       — Не может быть… то есть... – Мацуда запоздало спохватился.       — Ты мне скажи. – Рицу приподнялся на локтях. – Может или нет.       — Кагеяма, послушай…       — Я все не так понял, да?       — Не знаю, что она тебе там рассказала, но уверен, это одно большое недоразумение.       — Ага, согласен. – Из-за угла корпуса показался Шо, ведя за собой под локоть вырывающуюся девочку. Смутно, но знакомую девочку. – Вы здесь все – одно сплошное недоразумение… ку-уда собралась? Давай к своим, а то за кулисами да за кулисами.       Развернув девчонку к нервно переминающемуся с ноги на ногу заму, Судзуки грубо толкнул плечом одного из хулиганов, протискиваясь к Рицу. Обиженный глянул на предводителя за позволением, но тот лишь озадачено почесал затылок, не сводя глаз с парочки заговорщиков. Наконец, сложный мыслительный процесс был завершен:       — Я с вами, недоумками, еще разберусь, – угрожающе ткнул пальцем старшеклассник и махнул своим. Помедлив немного, он остановился возле Шо. – С тобой мы тоже не закончили.       — Хожу и оглядываюсь. – Судзуки хмыкнул, подавая Рицу руку.       Вдалеке со стороны дороги визгнула полицейская сирена, и хулиганы поспешили прочь из глухого школьного дворика. Надо же, точь-в-точь как настоящая: Кагеяма сам бы не отличил. Мацуда растерянно открыл рот, но так и не сказал ничего, стыдливо бегая глазами. Прилегающее к их закутку крыло здания было закрыто на ремонт, и в тишине это молчание давило не хуже многотонного пресса. Судзуки с вопросом посмотрел на Рицу, но тот помотал головой, прося остаться, и горько усмехнулся:       — Что я сделал не так? Обделил вниманием? Раскритиковал важную тебе инициативу? – Мацуда не ответил. – Можно было просто поговорить. Нет нерешаемых проблем.       — Хватит, Кагеяма. Я не собираюсь исповедоваться. Уже в печенках эта твоя святая правильность.       — Тогда что ты собираешься делать?       — То же, что и весь месяц – работать.       — Понравилось руководить советом?       — Да, понравилось! – вскинулся зам. – Считал себя незаменимым? А незаменимых нет, представь себе! Мы прекрасно справляемся и без тебя. Я прекрасно справляюсь без тебя.       — Почему я не видел твоей предвыборной агитации весной с таким-то амбициозным рвением?       — Кому нужен какой-то Мацуда, когда есть господин Совершенство?       Шо презрительно скривился.       — То есть, в этом все дело?       — Давай без драм. – Мацуда развернулся к главному корпусу. – Я не собираюсь доводить до серьезных последствий. Расследование уже замял, считай, да и ажиотаж спал: скоро все забудут про эту историю. Ну, может почти все. Никаких вопросов со стороны совета к тебе не возникнет. Если, конечно, ты благоразумно обойдешься без глупостей.       — Это угроза? – Рицу вскинул брови.       — Не усложняй, Кагеяма. Не будь некоторые. – Мацуда покосился на молчаливую соседку. – Безрассудными, обошлось бы еще проще, но ничего, справишься. Тем более, с Нагисой вы, я так понимаю, все обсудили, раз ты удостоился таких откровенностей.       — Что? Это ты все! – Девочка встрепенулась и оббежала заместителя. – Ты! Ты переиграл в последний момент!       — Нет, погоди, мне только что… – Мацуда перехватил взгляд Судзуки. И изменился в лице.       — Неловко вышло, да? – хмыкнул Шо. – Сообщникам доверять надо, дилетанты.       — Но… тогда… – Зам растерялся еще больше. – Как ты узнал? Ты же позвал сюда именно меня не просто так.       — Верно. Не просто так. – Окно в ремонтируемом кабинете открылось чуть шире, и в проеме показался казначей. – Я подсказал Судзуки, где тебя искать. И зачем – тоже я.       Рядом с казначеем мелькнуло еще несколько лиц. А Мацуда побелел:       — Вы… вы же бюджет клубов распределяете…       — Бюджет подождет, – отрезал казначей. – В комнату студсовета. Немедленно. Кагеяма, – обратился он, сменив тон. – Присоединишься через час, хорошо? Нагиса Харуко. – Девочка вздрогнула. – За Мацудой. Вопросы к вам будут общие.       Нагиса Харуко. Рицу наморщил лоб, вспоминая, где ему встречалось это имя. Мацуда потерял остатки выдержки и дергано крутанулся, убегая под пристальным взглядом казначея, исчезнувшего в темноте кабинета под аккомпанемент едва различимых шепотков других членов совета уже через минуту. На сцене осталось совсем немного действующих лиц. Одно из них, поправив длинные волосы, неуверенно остановилось напротив Рицу:       — До этого не должно было дойти.       — А до чего должно было? – Кагеяма устало вздохнул. Его порядочно вымотала импровизированная постановка с собой в главной роли. Хотелось лечь прямо на землю и не подниматься минимум сутки.       — Дай угадаю. – Шо, наконец, подал голос. – Ты врываешься, вся из себя рыцарь, прогоняешь дерзких нарушителей, отводишь к медсестре и утешаешь несчастного, отвергнутого обществом, но такого гордого и, само собой, невиновного экс-президента. Обычно холодного и неприступного, но тающего от внимания и понимания с твоей стороны, как мороженое летом. А там чай-кофе после уроков, долгие доверительные разговоры по пути к дому – и понеслось.       Нагиса бросила на Судзуки уничтожающий взгляд, но переключилась обратно, кривя губы:       — Ты так меня и не вспомнил.       — Мы столкнулись на лестнице где-то неделю наза…       — До этого! – Резкие истерические нотки заставили Рицу вздрогнуть.       — Прости…       — Ну да… Ну да. – Харуко невесело усмехнулась. – Такая мелочь. В толпе фанаток все на одно лицо, верно? Это твоя работа – помогать, давать советы нуждающимся. Например, только переведенным во второй класс, в последний, самый сложный триместр перед экзаменами. А нуждающихся еще больше, чем фанаток, всех не упомнишь. Глупо было надеяться, что те приглашения обратят на себя внимание.       — Приглашения?       — Ты открывать не стал, не то что читать. Хотя я отдала тебе конверт прямо в руки. И ты даже поблагодарил. Все еще не помнишь?       Кагеяма не помнил. Ему было стыдно, как никогда в жизни, но все, чем была занята его голова в школе за последние полгода, относилось либо к делам совета, либо к учебе. Ничего другого не держалось дольше суток.       — Мне… очень жаль. Я верну деньги и…       — Деньги?! – Нагиса едва не сорвалась на крик. – Да не нужны мне чертовы деньги! У меня достаточно своих, чтобы купить с потрохами всю эту школу!       — Что ты и сделала, да? – Скрывать неприязнь Судзуки уместным не посчитал. – Оригинальный способ затащить на свидание: «Не хочешь моего обожания? Так я затолкаю его тебе в глотку! За неимением – прожуешь и не подавишься!»       — Я любила его!       — Чушь. Когда любишь, не пакостишь за спиной. Когда реально любишь, хочешь видеть человека счастливым, а не на коленях.       — Да что ты понимаешь?! – Нагиса едва не плакала. – Сам, небось, ни разу не встречал отказ. А что бы ты сделал, оказавшись третьим лишним?       — Прибил бы всякого, кто встал бы между нелишними, – ответил Шо. Образцово спокойно, но у Рицу все перекрутило внутри. – Так тоже можно, прикинь. И покупать никого не придется.       — Лицемер. – Харуко брезгливо вздернула нос и быстро зашагала в сторону главного здания. Рицу дождался, пока она не исчезнет из виду, и только затем привалился к стене, сползая на асфальт. Шо, недолго думая, брякнулся рядом, поднимая глаза к небу.       — Сильно досталось?       Кагеяма покачал головой. Синяк нальется, конечно, но сейчас боль не ощущалась: стресс отрубил почти все чувства.       — Мда. Паршиво получилось.       — И не говори.       — У одной деньги, у другого – власть. Признаю, шансов у тебя было маловато.       — Без тебя.       — Без меня, – охотно согласился Шо, подмигивая.       — Как я умудрялся ничего не замечать столько времени? Ладно еще казначей, но ты здесь меньше месяца, а сходу раскусил того же зама.       — Я у бати в гадюшнике и не такое видел. Завидовать нечему. Лучше бы ты и дальше не замечал. Ну, не все подряд, ясное дело. На перекрестках уж будь аккуратнее, сделай одолжение.       Не выдержав, Рицу коротко рассмеялся. Судзуки присоединяться не спешил, внимательно поглядывая на него со странным выражением.       — Что?       — Интуицию твою проверяю.       Рицу улыбнулся и притянул Шо к себе, благодарно обнимая:       — Угадал?       — Процентов на девяноста, – невнятно пробормотал Судзуки, тычась носом в ключицу.       — Вполне себе результат.       — Мне хватило бы и сорока.       — Врешь же.       — Статистическая погрешность.       — Шестьдесят из ста – это уже не погрешность.       — Зануда.       Кагеяма вновь улыбнулся. Задумчиво помяв топорщащуюся ткань рубашки, он легонько толкнул Шо в бок:       — Ты серьезно тогда… ну… про нелишних?       — М? – Судзуки догадался не сразу, озадаченно глядя на розовеющие щеки. – А, ты об этом, – немного смутившись, он спешно отмахнулся. – Ну, переломал бы всю мебель у себя дома, но да, серьезно. И на свадьбе твоей оставил бы половину гостей без торта. И стал бы лучшим крестным твоим детям… или кто там у вас вместо крестных. Интерьер все равно, конечно, обновлял бы часто.       — Дурак. – Кагеяма отвернулся, дабы окончательно не раскраснеться, но Шо вдруг перехватил его руку. И медленно, не отводя глаз, приложил ладонью к своей щеке.       — Ты мне, правда, нравишься. Очень нравишься, Рицу.       Кровь ударила в голову так, что земля накренилась. А Шо все смотрел и смотрел, будто пьяный, вырисовывая чужим мизинцем спирали от виска к скуле и обратно. Кагеяма опьянел следом. Вернув контроль, он сам провел кривую вниз по щеке, неуверенно притрагиваясь подушечками пальцев к обжигающе горячей коже. Шо с рваным выдохом прикрыл веки. Его рука сместилась с кисти Рицу к запястью, предоставляя больше свободы, но в то же время удерживая возле себя еще настойчивее. В этом был весь Судзуки. И это очаровывало до потери рассудка. Как очаровывало все в нем.       А без рассудка действовать оказалось даже проще: Кагеяма осмелел до такой степени, что обхватил лицо Шо и второй рукой, самозабвенно, с упоением лаская его. Изучая каждую черточку, как слепой – точки шрифта Брайля. Вчитываясь в зашифрованные строки, как новообращенный адепт – в священное писание. Чувствуя, как фанатичный огонь испепеляет нутро вместе с последним оплотом здравого смысла и наполняет смыслом новым, ни разу не здравым, но неотвратимо притягательным. Шо подставлялся под ладони Рицу, подчинялся их своенравию с непривычной покорностью. Пока Кагеяма на мгновение не остановился. Чтобы провести указательным пальцем по его расслабленной нижней губе.       Судзуки перестал дышать вовсе. Он тут же распахнул глаза, остужая пыл Рицу невысказанным вопросом, возвращая к реальности, призывая к ответственности за двусмысленный жест. Но получил вместо опровержения такой же говорящий взгляд, долгий и неотрывный.       Совсем как приглашение.       Шо потянулся вперед, смещая центр тяжести, двигаясь навстречу так плавно, буквально по миллиметру, что, казалось, не двигался вовсе, как бы предоставляя возможность сбежать. А сбежать очень хотелось, ведь они оба подошли вплотную к границе, за которой все пути отступления отрезались безвозвратно. Терра инкогнита, пугавшая Кагеяму с самого начала. Но еще больше хотелось быть честным с собой, честным с Шо, наконец, потому что он заслужил эту честность, как никто другой, будучи открытым перед Рицу нараспашку, без страха принять удар в сердце. Несмотря на то, что принял уже далеко не один.       Расстояние между их носами сократилось до дюйма. К тому времени от хмельного ража не осталось и намека: Рицу порядочно затрясло. Ощутив дрожь под собой, Судзуки снова посмотрел вопрошающе, с осторожностью прикасаясь к его шее чуть ниже уха. Сглотнув, Кагеяма качнул головой, не то извиняясь, не то поясняя осипшим до неузнаваемости голосом:       — Проклятая леска.       И бревна последнего моста затрещали: то было уже не приглашение. То было разрешение. А Судзуки не из тех, кто спрашивает дважды.       Он и не спросил. Качнулся вперед и приложился к губам Рицу, целуя неожиданно аккуратно, даже бережно, словно боялся, что действительно проснется один в кровати, если дернется слишком резко. Руки Шо поползли вверх, придерживая лицо, чтобы продлить этот момент едва осязаемого соприкосновения, но Кагеяма и не думал отстраняться. Он шел ко дну едва ли не быстрее, пробуя отвечать незамысловатым мягким движениям.       А потом будто щелкнуло что-то. Судзуки толкнул Рицу к себе за шею и вмиг разомкнул его губы. Кагеяма только и смог сдавленно промычать ему что-то в рот, сам не понимая, что именно. Потому что ощутил горячий язык возле своего и потерял земное притяжение вместе с тем, что его создавало. Он больше не чувствовал ничего, кроме жара, исходящего от тела Судзуки. В него в итоге и вцепился, прижимаясь теснее, чтобы не упасть, но только увязал глубже в этой трясине. Его пальцы вонзились в плечи до побелевших костяшек, и Шо подался назад, разрывая поцелуй, дыша еще тяжелее Рицу:       — Из… вини, не… удержался.       Кагеяма обессиленно приткнулся к вздымающейся груди Шо, утопая в его запахе, до сих пор ощущая смазанные, длившиеся не дольше секунд трех прикосновения кончика языка. Судя по раскачивающейся «опоре», штормило их обоих.       — По… погрешность, да?       Судзуки глухо хохотнул куда-то в макушку, провоцируя мурашки.       — Пожалуй, с сорока процентами я переборщил.       — Ты и с девяноста бы переборщил.       Шо приподнял Рицу за подбородок, заглядывая в глаза. Шутливости в его взгляде не было и в помине.       — Мне всегда будет мало. Даже сотни.       — Во мне нет больше сотни.       — Ты не представляешь, сколько всего в тебе есть.       — Ты все еще не объективен.       — А ты все еще зануда – кто без недостатков?       Кагеяма не успел придумать ничего достойного в ответ. Да Судзуки и не планировал слушать. Он решительно склонился, занимая рот Рицу своим без предупреждения, но и без нажима, давая шанс оттолкнуть. Лишь после, не встретив отпора, он позволил себе поцелуй. Не такой сумбурный, как в первый раз, но гораздо более уверенный, неторопливый, исследующий. От которого Рицу в два счета впал в предобморочное состояние, точно в жерло вулкана провалился: голова нещадно кружилась, щеки и шея дымились под раскаленными ладонями. Шо пылал безудержно, необузданно. Нужно было быть из самого огнеупорного материала, чтобы не сгореть рядом с ним.       — Не могу избавиться от ощущения, что ты мне сейчас врежешь, – выдохнул Судзуки, приложившись лбом к переносице.       Кагеяма не мог избавиться от ощущения, что сейчас скончается от избытка дофамина. А также уверенности, что скончается наверняка, если не получит еще. Выбрав из двух смертей предпочтительную, он пропустил рыжие волосы через пальцы и вмялся в губы Шо уже без сдержанности, но с лихим отчаянием человека, которому больше нечего терять, даже голову. Голову – в особенности: Судзуки умел заражать.       — Лучше? – задыхаясь, поинтересовался Рицу.       — Намного… закрепить бы для надежности…       — Ты меня с ума сводишь.       — Засчитаю это за признание. – Усмехнувшись, Судзуки приблизился, очевидно, «закрепить результат», но Рицу неожиданно уперся в него, густо, намного гуще прежнего, покраснев.       — Я… люблю тебя.       Шо так и окаменел с немного повядшей усмешкой. Туманная бирюза округлившихся глаз потемнела.       — Да. Вот теперь точно без вариантов, – выдал он, наконец. И вжался в грудь Рицу с такой силой, что ребра заныли.       Оторопевший Кагеяма неуверенно потряс Судзуки за плечо, но тот не отреагировал. Так и прилипнув к Рицу всем, чем можно, он пыхтел, дыша через нос порывисто, сдавленно. На проглядывающих за медными прядями ушах можно было жарить барбекю.       — Каких-то две недели назад. – Шо запнулся. – Я ведь думал, что тебя потерял, Рицу. Насовсем, с концами, понимаешь? Я о таком даже мечтать не мог. – Помолчав пару секунд, он поднял голову. – В смысле, мечтать-то я мечтал и не о таком, но…       — Шо-о-о-о! – Кагеяма спрятал вспыхнувшее лицо за руками. Уходить от неловкости неловкостью еще большей – очень в стиле Судзуки. – Можно я тебе все-таки врежу?       — Только если нежно и с любовью.       Не убирая ладоней, Рицу тихо засмеялся.       Он определенно повредился рассудком. Но с Шо даже сходить с ума было совсем не страшно.

***

      — Это что еще такое? – Аратака сдернул со столба листовку. Нет, ему не привиделись ни название «Консультации», ни, что особенно дико, само объявление:       [Приглашаем на работу эспера!       Требуемые навыки: экзорцизм, телекинез, умение заваривать чай       Опыт работы: не менее четырех лет       Рост: около 163 см.       Группа крови: 0       Имя: что-то созвучное с Кагеяма Шигео       Заработная плата: 300 йен в час (но обсуждается на собеседовании)]       Для тех, кто еще – ну а вдруг – сомневался, кого именно «приглашали на работу», чуть ниже красовалась фотография Моба. Лицо было размыто в графическом редакторе, но более чем узнаваемо. И этими «шедеврами» был усеян весь чертов проспект!       Шумно втянув воздух через зубы, Аратака рывком обернулся к Экубо.       — Не смотри на меня, я здесь ни при чем! – поспешил оправдаться тот.       — Узнаю, кто при чем – уши поотрываю! – прорычал Рейген.       Быстро поднявшись в офис, он раздраженно дернул за ручку и не без удивления застал на диванчике весело переговаривающихся Рицу с Шо. На свои места все встало довольно быстро.       — Значит так, – грозно начал Рейген прямо с порога. – Конечно, ценю вклад в маркетинговое продвижение моей конторы, но шутка абсолютно не смешна… – Он обескураженно смолк, заметив возле рабочего стола Шигео. Остервенело комкающего в руках злосчастную листовку.       — О-оу, – звучно прокомментировал Судзуки. Рицу шикнул, но Рейген и внимания не обратил, таращась на Моба, как на призрака.       Воздух в комнате потяжелел: никто не шевелился, не подавал голос и будто даже не дышал. Шо нетерпеливо прокашлялся.       — М-моб, какая неожиданность, – очнулся Рейген, цепляя знакомую улыбочку. – А я тут… э-э… на улице прибраться бы не мешало, да? – Шигео поднял на него взгляд, и Аратака оборвал нервный смешок.       Экубо повис возле двери, но быстро оценил обстановку и ретировался на улицу, должно быть, искать предварительно выпровоженных Сэридзаву с Куратой. Судзуки многозначительно переглянулся с Рицу: они явно что-то пропустили даже с учетом сбивчивого объяснения Кацуи. Эти двое молчали слишком красноречиво, будто параллельно мыслями обменивались.       — Тут написано. – Моб качнул мятой листовкой, обрывая ментальный «диалог». – Заработная плата обсуждается на собеседовании. – Аратака на удивление не нашелся, что ответить, и ослабил деревянными пальцами узел галстука. Собравшись с духом, Шигео зажмурился. – Пятьсот йен.       — Э-э-э… что?       — Хочу пятьсот йен в час, а не триста.       Судзуки негромко присвистнул. Рейген не обратил внимания и на это тоже: их с Мобом «канал связи» возобновил работу с новой силой, исключая все прочие сигналы.       Извертевшийся от ставшей совсем неудобной ситуации Шо склонился к Рицу:       — Спорим, сейчас заплачет?       — Рейген или брат?       — Похоже, оба… Я к тому, что сматываться пора.       — Чертовски верное решение. – Рицу первым же сорвался с диванчика, прошмыгнув между Рейгеном и дверным косяком. Судзуки с хохотом догнал его внизу.       Жизнь понемногу возвращалась в русло рутины, если последнее слово вообще можно было совместить с неугомонным Шо, умудрявшимся влезать даже в работу студсовета. Кагеяма все еще краснел, а вот его помощники давно перестали удивляться бесцеремонно вваливающемуся в их кабинет Судзуки, утаскивающему Рицу с бодрым: «На сегодня хорош, дальше сами». Объясняй, не объясняй – бесполезно. Шо умел делать вид, что смирился, но уже на следующий день по нему можно было сверять часы.       В самоуправлении с такой наглой интервенцией никто не спорил еще и потому, что Рицу изначально не хотел возвращаться и поддался уговорам лишь с целью хоть как-то прикрыть скандал «акцией» студсовета, в которой президент якобы выступил добровольцем: казначей настоял на публичной реабилитации с донесением преподавательскому составу о результатах этой «проверки на предмет нарушений устава школы». Легенда шилась белыми нитками, и Кагеяма был искренне удивлен, насколько легко ей поверили. Даже легче, чем грязным сплетням. Принимал извинения он вперемешку с шутливыми «ничего себе, я даже купился» недели две, не меньше. Осадок, конечно, никуда не делся, но кто бы позволил на нем концентрироваться.       — Похоже, гениальные планы – это не мое. – Судзуки кивнул на дверь и достал из кармана спутанные наушники. – Да ну ладно, разберутся. – Он разделил проводки. – Забирай правый, так и быть, пока я добрый.       Вразрез словам Шо пропустил руку Кагеямы и сам вставил наушник ему в ухо, намеренно задевая черные пряди по самой длинной траектории.       — Подарю тебе комплект на день рождения. Разветвитель для них я уже купил. Надо опробовать.       — Теперь не сюрприз. – Рицу прикрыл челкой покрасневшее ухо.       — Это чтобы ты готовился.       — Я толком не слушаю ничего…       — Поэтому и готовься. – Судзуки безапелляционно запустил плеер.       Знакомый голос моментально перекрыл почти все звуки с улицы: Шо не привык экономить, на технике – в особенности. Кагеяма сосредоточился поневоле. Снова английский. Но в этот раз несложный текст был понятен и без надстрочного перевода:       What if, what if we run away?       What if, what if we left today?       What if we said goodbye to safe and sound?       And what if, what if we're hard to find?       What if, what if we lost our minds?       What if we let them fall behind and they're never found?*       Сдвинув ползунок громкости на максимум, Шо с улыбкой запрокинул голову и, подставив макушку летнему солнцу, сунул руки в карманы. Ярко-рыжие волосы вспыхнули в лучах плазменной короной. Еще вопрос, чья звездная величина превосходила: Судзуки затмевал целые галактики своим неукротимым пламенем. Но рядом с ним Кагеяма не боялся обжечься.       Ведь Шо – огонь, который спалит дотла кого угодно, но не Рицу.       Шо – огонь, который стал его самой прочной защитой.       А полыхающие от смущения щеки – не самая высокая цена, которую можно было бы за это заплатить.