Калейдоскоп комнат

Кристиан осторожно опирается на борт ванны кончиком ноги, и, стараясь не испачкаться, аккуратно убирает крем для депиляции, которым густо обмазаны голени. Запах у крема острый и медицинский, противный, хотя внешнее снадобье напоминает взбитые сливки, которыми наверняка будет украшен сегодняшний торт. При мысле о торте у Кристиана начинает урчать в животе - от волнения мужчина с самого утра ничего не ел. "Будет досадно, если Тилль узнает, что я голоден и скучаю не по нему, а по торту", - с улыбкой подумал он, счищая крем с раздражённой кожи. Он брезгливо стучит лопаткой по стенке ванны, стряхивая ошметки крема с остатками растворенных волос, и пускает сильную струю воды, смывая остатки средства с покрасневших и немного чешущихся ног - как всегда, передержал. "Зато Тилль будет доволен", - он вспоминает возлюбленного, который и брился-то неохотно, считая любое наведение красоты противоречащим мужскому естеству. Но всегда требовал от Кристиана тщательно очищенного вида. Флаке не особенно пекся о своей внешности, но ощущение собственной гладкой кожи оказалось слишком приятным, хотя первое время Лоренц морщился, когда нечаянно касался себя - голый, гладкий. Как лягушка. Бррр. Поэтому сейчас крем для депиляции занимал почётное место рядом с пеной для бритья, которую ему тоже подарил Тилль - а то бы Кристиан ходил с дерзкими жидкими усиками, которые раздражают не только женщин, но и вообще всех, кто видит эти усы. Так уж Флаке не повезло, что волосяной покров у него не отличался густотой. Может, это было даже и лучше - наведение красоты не занимало много времени - тонкие, жидкие волосы и так еле держались. Кристиан вспомнил, как однажды уговорил Тилля сбрить хоть немного волос на руке, и рассмеялся, воскресив в памяти крик раненого вепря, лишившегося части своей шерсти. В ванной хорошая акустика, и дребезжащий смех Кристиана хорошо слышно даже под напором воды. Поэтому во время занятий любовью в ванной гостиничного номера Тилль и Кристиан на всякий случай пускали воду. Пусть это было расточительно, зато спасало от соседей, которые могли подслушать. Особенно любили подслушивать Кристоф и Пауль, которые, наоборот, старались афишировать свои чувства друг к другу всеми возможными способами. И, в отличие от Тилля с Кристианом, совсем не стеснялись взаимодействовать на людях. Оливер и Рихард при взгляде на жмущихся друг к другу согруппников с отчаянием качали головами, пока не приняли это как должное. И несмотря на свою гомофобность, переварили даже приближающуюся свадьбу Тилля и Флаке. Кристиан женился (выходил замуж), в общем, вступал с Линдеманном в законный брак. Конечно, поклонники группы всегда догадывались о царящих в группе сложных отношениях, но эта свадьба всколыхнула весь мир. Несмотря на то, что на церемонию пригласили самых близких, произошла утечка, и новость о семейном торжестве разнеслась по сети в одно мгновение. Одни радовались за кумиров, другие горевали, что Рихард был бы гораздо лучшей парой для Тилля. Третьи лишь присвистывали, тут же забывая об этом - их интересовала только музыка. А четвёртые, и не раммфаны вовсе, возмущались больше всего, будучи рьяными защитниками нравственности. Но сейчас они не в гостинице, а дома у Кристиана, где и будет проходить всё веселье. А здесь можно заниматься любовью в полный голос и никого не стесняться. В 11.30 обещал придти Тилль, и Кристиан старался навести красоту до его прихода. Поэтому вчера Лоренц позаботился о том, чтобы костюм из клипа "Keine Lust" достали из архива и привели в порядок. Белые одежды должны были послужить ему свадебным нарядом, только что фаты с флер д'оранжем недоставало для полного антуража. Кристиан взглянул в зеркало, пытаясь вообразить на своём лице кружевную пелену, и рассмеялся. На красивой церемонии настоял Тилль - Кристиан легко бы обошёлся без священника, лепестков роз и трехэтажного торта с вылетающими из него голубями. С гораздо большим удовольствием Лоренц пошёл бы в бар, где обещание быть вместе до гроба можно дать под пиво и сальные шутки перебравших друзей. Но Тиллю нужен был праздник, розы и вся эта ваниль, которая у Кристиана вызывала только смех. Поэтому влюбленные пришли к компромиссу и договорились основную церемонию провести утром, а в бар пойти, когда всё закончится, и, возможно даже вдвоём. Тилль спорил плохо, а Кристиан умел добиваться своего, поэтому так и решили. Он тщательно умыл руки, недолго любуясь отполированными ногтями, которым была придана изящная овальная форма. Его руками занимался Рихард, занявший место подружки невесты. Круспе даже великодушно предлагал ему собственный белый лак для полного попадания в образ счастливой невесты, но Кристиан и так чувствовал себя так, будто ему предстоит участвовать в некоем фарсе, нелепом, но забавном. Надевая тщательно отутюженные брюки, он услышал звук поворачиваемого в замочной скважине ключа и улыбнулся, глубоко вдохнув, чтобы сдержать в миг участившееся сердцебиение. Ключ от дома на Хайнрих-Роллер штрассе был только у Тилля, и только ему Кристиан разрешал в любое время суток заходить в эту скромную обитель, бывшую их общим гнездом. Он поспешно отпирает дверь ванной, но не выходит в коридор, продолжая неторопливо одеваться, в то время как Тилль меняет уличные туфли на свои личные тапки. - Время пришло, а ты ещё не готов, - он тихо и неожиданно подходит к Кристиану сзади, плотно прижимаясь к нему всем телом. Шершавые пальцы стискивают маленькие коричневые соски до сильной приятной боли, и тут же отпускают, помогая застегнуть белые пуговки. - Если бы ты так не любил гладкие ножки, мы бы уже давно могли начать, - Кристиан не сдерживает ехидных интонаций, затягивая узкий полосатый галстук. В костюме из клипа он выглядит ещё более хрупким и невесомым, и эта болезненная белизна как нельзя лучше сочетается со строгим чёрным костюмом Тилля - присмотревшись, Кристиан узнает галстук-бабочку и накрахмаленную манишку из "Ich Will", и клавишнику становится почти смешно. Классические образы жениха и невесты, пусть даже и невеста мужского пола. Тилль нетерпеливо утыкается носом ему в шею, мягко проводя носом по выступающим родинкам. Длинные волосы Кристиана щекочат лицо, от них сладко пахнет не до конца смытым шампунем, и Тилль готов вдыхать этот дорогой сердцу запах со всей силой. От Кристиана всегда пахнет вкусно, когда аромат его тела естественен и не заглушен отдушками. Но сейчас эти отдушки вкупе с мягким, тёплым ароматом усыпанной родинками кожи создают букет невероятно заманчивый и необычный. Тилль крепко обхватывает его, жалея, что нельзя снять эту рубашку, через которую едва заметно просвечивают изящные контуры. Тискает, прижимаясь своим возбуждением к маленьким ягодицам, обтянутым белой тканью, в то время как Кристиан смотрит на себя в зеркало спокойно и отстранённо. Лицо в зеркале слегка растерянное, угол рта дёргается, как будто вот-вот расплывется в счастливой улыбке. Для их отношений свадьба не значит почти ничего - оба всё равно знают, что останутся вместе. Когда Тилль рядом, сердце в узкой груди бьётся спокойно и ровно, но, прислушавшись к шумно дышащему возлюбленному, Флаке каждой клеточкой напряжённой спины чувствует частое биение его большого, мощного сердца, способного любить с такой самоотдачей, что Кристиан чувствовал себя должником возлюбленного. Время, когда они любили с такой страстью, что самим становилось неловко, оказалось позади, но привязанность их друг к другу не стала слабее, превратившись в крепкий надёжный союз. — Ладно, — Кристиан неохотно отстранился, — скоро должен придти посыльный из кондитерской. — С тортом? — Тилль оживился, выпуская Кристиана из ванной. — И ещё с кучей всяких сладостей, — добродушно пробурчал Кристиан. — Помоги пока собрать на стол. Я тут совсем завертелся. Тилль послушно метнулся в гостиную — вёл он себя здесь как дома. А Кристиан, устало выдохнув, присел на танкетку в прихожей и принялся ждать курьера. Усмехнулся, вспоминая, как Тилль мечтал о торте и с горящими глазами расписывал мрачноватому кондитеру каждую деталь праздничного блюда. Флаке осторожно пригладил мокрые волосы — от радостного возбуждения было тяжело и жарко, хотя и на улице стояла жара. Ветви цветущих деревьев лезли в окна, сколько их не открывай, и только в прихожей стоял приятный холодок. Кристиан облегчённо прикрыл глаза, слушая, как Тилль в другом конце квартиры звякает тарелками — даже в самом этом звуке было что-то торжественное. — Мне одному кажется, что время идёт ужасно медленно? — спросил Тилль, вваливаясь в прихожую с двумя бокалами золотистого лимонада. — Прекрасно, я как раз ужасно хочу пить, — Кристиан благодарно улыбнулся, отпивая. Тилль с нежностью проследил за тем, как прокатился острый кадык по длинной шее, и забыл, о чём спрашивал. Ему самому этот праздник казался уже не таким нужным, ведь Кристиан и так будет рядом. — Нет, тебе кажется, — ответил Кристиан на его вопрос. — Присаживайся. И только Тилль собрался опустить голову на плечо любимого, в дверь позвонили. Торт оказался огромен — Кристиану стало даже немного страшно при взгляде на белую гору крема и сливок. Чтобы избежать конфуза, какие часто бывают на свадьбах, он попросил курьера отнести торт сразу в гостиную, где Тилль с радостью и удивлением заметил: — А торт-то голубой! — Как заказывали, — пожал плечами курьер и спросил у несколько оторопевшего Кристиана: — Вы же замуж выходите? Тем временем Тилль хмыкал, расхаживая вокруг торта. Тот, бывший цвета голубой сирени (благодаря чернике и пищевым красителям) больше напоминал алтарь в храме представителей сексуальных меньшинств — к тому же через три этажа торта вилась двусмысленная радужная лента из мармелада. — Восхитительно, — промычал Тилль, слизнув маленькую розочку — тоже голубую. Оттащить его от торта сегодня было бы весьма затруднительно. — Вы ещё заказывали голубые пончики, —прибавил курьер, сунув Кристиану большую плоскую коробку. Тот широко улыбнулся, зная, как обрадуется лакомству Тилль, и выпроводил нелюдимого курьера — в "Конфитюренбурге" персонал был довольно мрачный, под стать главному кондитеру. — Когда там остальные обещали прийти? — Лоренц с тоской взглянул на настенные часы. От того, что ближайший день ему придётся быть центром всеобщего внимания, становилось страшно и неловко. Толпу Кристиан держал только один раз в жизни — когда в далёкой юности вместе с Тиллем пел кавер на "Кладбище домашних животных". И пересматривая тогдашнее выступление, Кристиан ужасно стыдился своего срывающегося на крик голоса и костлявого зелёного тела. Фронтмен из него точно никогда бы не получился. Тилль отвлек его от воспоминаний, мягко заваливая на диван. Тёплые руки потеребили белый ремешок, но Кристиан устало отмахнулся — он был слишком напряжен. — Крис, ну пожалуйста, — умоляюще прошептал Тилль, зная, что возлюбленный всё равно согласится. Ведь лучшего способа снять напряжение ещё найдено не было. Раздвинув ноги, он ободряюще улыбнулся и кивнул Тиллю. Раскинул руки по спинке дивана, давая возлюбленному свободу действий — во время любви Кристиан редко был активен. Тилль с радостью расстегнул белые брюки, с рвением давно сдерживаемого желания принимаясь обхаживать член возлюбленного. Кристиан лишь часто дышал, отдаваясь удовольствию — с Тиллем было хорошо, что бы тот ни делал. «Главное, успеть до того, как придут гости», — пронеслось в голове Кристиана, пока он дрожал под ласковыми движениями нежного языка. Последнее время влюблённым никак не удавалось уединиться из-за мероприятий, связанных с организацией свадьбы, однако Кристиан надеялся, что теперь никто не посмеет нарушить их счастье. Но гости имели обыкновение приходить не вовремя — и по манере звонить в дверь Кристиан понял, кто это. — Пауль, — вздохнул он, торопливо накрывая готовый излиться член. Тилль с тоской поднял глаза, и, пока Кристиан приводил себя в порядок, вышел встречать гостей. Пауль, сияющий, как медный пятак, пришёл со своей хитро улыбающейся половиной — Шнайдер переминался у него за спиной, теребя ручки пестрого пакета. На Тилля обрушились поздравления и вопросы, где же счастливая невеста — на это в прихожую вышел немного взъерошенный Кристиан. — Невеста пудрила носик, — усмехнулся он, стискивая друзей. Кристиан прекрасно знал, что Кристоф и Пауль сами бы с удовольствием закрепили официально свои отношения, вот только что им мешало? Рихард и Оливер, пришедшие, когда Тилль предложил сесть за стол, выглядели растерянными и смущенными. Оливер боязливо косился на огромный небесно-голубой торт, мялся, боясь поднимать глаза на новобрачных — и как в любом публичном месте, чувствовал себя не в своей тарелке. Рихард не мог перестать тискать папку с каким-то документом, который с начала застолья вызвал у влюблённых чрезвычайное любопытство. Но герр Круспе в течение всего праздника держал синий пластиковый пакет рядом с собой, и остальные штайновцы могли поклясться, что никогда не видели Рихарда таким смущенным. Не то бы ему было неприятно зрелище Кристина и Тилля, которые сияли, не в силах скрыть свои чувства — к однополой любви Рихард относился почти нейтрально, но не понимал, зачем такие отношения нужно закреплять в формальных документах. Однако молчал, не решаясь вносить смуту в праздник. Когда хозяева дома суетились, убирая грязные тарелки у ожидающих десерта гостей, Тилль отозвал любимого в сторону, при этом вид у певца был далеко не радостный. Кристиан удивился, успокаивающим жестом укладывая руки на могучие плечи под чёрным пиджаком. И тихо обрадовался, когда Тилль с разочарованным видом сообщил ему, что свадьба пройдёт без священника и голубей — но тут же помахал бумагой, где чёрным по белому было написано, что отныне они являются законными супругами. На это Флаке отреагировал достаточно спокойно, наградив сияющего Тилля скромным поцелуем. Тот успел поймать тонкую руку, любуясь кольцом, которое Кристиан принял ещё в день помолвки — простое, из похожего на серебро металла. Такое же было и на безымянном пальце Тилля — певец всё не мог перестать любоваться им, пусть и украдкой. В то, что они теперь действительно вместе, как-то не верилось, и от этого хотелось любить друг друга ещё сильнее. Когда разрезали торт — на вкус он оказался восхитителен — Рихард всё же решился показать таинственный документ. Надутый и красный от непривычности ситуации, Круспе протянул влюблённым синюю папку и поспешно сел обратно, думая, что объяснять тут будет лишним. Кристиан придвинул бумагу к глазам — Тилль прижался к его плечу, читая мелкие строчки. — Медовый месяц в Саксонии, — проскрипел Флаке. Тонкие губы его тронула улыбка, а Тилль в недоумении поднял надломленные брови. Рихард, составлявший документ, захотел провалиться под землю, но сквозь пальцы наблюдал за тем, как влюбленные отреагируют на его подарок. — Старинный замок к вашим услугам, — пробасил Тилль, забирая бумагу у Кристиана. — Калейдоскоп комнат и прекрасные виды из витражных окон. — И это всё нам? — восхищённо прошептал Кристиан, подходя к Рихарду. — Нам обоим? Гитарист страшно смутился и покраснел, прячась за куском торта, но Кристиан вытащил его из-за стола и так крепко стиснул, как нельзя было ожидать от тощего клавишника. Тилль приблизился, обнимая обоих — и понял, что этот день был лучшим в его жизни. И то, что медовый месяц будет не хуже, казалось самим собой разумеющимся.