Нечаянные дары

      Большие города не спят, только дремлют. Вот и ночной Лондон притих, притворяясь безобидным. Темнота настойчиво внушает умиротворение, а утробный плеск воды хочет убаюкать. Не поддаваться!       Шаги. Кто-то идет по мосту. Нетрезвый гуляка, углядев силуэт, шарахнулся и торопливо прошмыгнул мимо. И то сказать – четыре часа утра неподходящее время выяснять, отчего кто-то, словно призрак отца Гамлета, таится во мраке пешеходной зоны моста.       Джон сжал рукоятку пистолета и проследил взглядом прохожего. Конечно безумие – таскать по Лондону нелегальное оружие, но расставаться с ним было выше его сил. Тяжесть ребристой рукоятки зиг зауэра словно обломок мачты для потерпевшего кораблекрушение: последняя опора, иллюзорная и отчаянная.       Выйти без оружия? При мысли об этом волосы становились дыбом. Везде опасность: дышит в затылок, таится за отражениями витрин, маскируется в резких звуках, подкрадывается в толпах равнодушно текущего народа.       Уже три месяца Джон водил своего психотерапевта за нос, отвечая исключительно правильно и симулируя легкую депрессию. Какая там депрессия! Сумасшествие толкалось и ворочалось внутри, плотина страхов грозила прорваться, сметая нормальность поведения, подобно тому, как дождь разрывает бумажные зонтики. Было бы правильно уехать из Лондона, не подвергать опасности окружающих людей… но Джон прямо печенкой чувствовал, что если шумно-суматошный Лондон как-то отвлекал, то в сонной провинции он слетит с резьбы за очень короткий срок.       Заколдованный круг. Лондон опасен, Лондон спасение.       Выход был. И очень простой: избавить окружающих от угрозы, которую представлял собой бывший военный, бывший доктор и бывший добропорядочный британец. Пустить себе пулю в висок. Но. Но! Психотерапевт Элла – приятная женщина с профессионально-проникновенным взглядом - зря писала в своей книжечке «суицидальные наклонности». Жить хотелось со страшной силой!       И Джон сопротивлялся, тянул время, цеплялся зубами за ускользающую реальность, давил панику и сражался. Сражался в буквальном смысле за свою жизнь: чтобы не было необходимости Джону Уотсону, настоящему защитнику, ликвидировать взбесившегося Джона Уотсона. И Лондон был лекарством – горьким, суматошным, но действенным.       Меж тем ночь давно перевалила за середину. Чернота воздуха помутнела, предрассветный час близок. Джон, стойко мерзнувший в своей засаде, оторвался от стены и, прихрамывая сразу на обе ноги, направился домой – полтора часа по просыпающимся улицам, зато можно будет в изнеможении рухнуть на узкую койку унылой съёмной квартиры.       Забыться. Ненадолго. Затем пробуждение от кошмара, он будет трястись в ознобе, с трудом и не сразу успокоится. Что там дальше по плану? Умыться. Чай с тостом. В награду за хорошее поведение, за то, что держится, он разрешит себе не вымучивать никаких бессмысленных фраз в дурацкий блог, навязанный психотерапевтом. Тем более встреча с ней еще не завтра.       Выйдя с набережной, Джон свернул на боковые улицы. Вот какой-то неизведанный проулок, тут вполне может быть сквозной проход. Стоило бы уточнить по карте на мобильном телефоне, навороченной, хоть и ужасно потрепанной, игрушке, доставшейся от сестры, но зачем? Разве он куда-то торопится? Единственная цель – устать настолько, чтобы заснуть. Кроме того, не факт, что получится запустить гугл-карту: то ли телефон уже собирался сломаться, то ли усилилось с детства длящееся противостояние Джона с бытовой электроникой. Да он дольше будет сражаться с кнопками, чем пройдет из конца в конец эту гребаную улочку!       Задворки становились все у́же, переулок петлял и обрастал малоаппетитными деталями вроде размытых ночной темнотой и оттого еще более сюрреалистичных пятен граффити, каких-то ящиков, пластиковых баллонов и пожарных лестниц. Джон, с терпением солдата следующий причудам пути, уже был готов уткнуться в тупик и развернуться назад, но проход неожиданно стал шире, бетон одной стены сменился кирпичом, теряющимся в предрассветном воздухе. То ли церковь, то ли переделанная фабрика.       Внимание привлек неясный звук, Джон замер, рука привычно нырнула к рукояти зиг зауэра. Несколько секунд тишины, и опять жалобный писк. Вроде сверху. Задрал голову. Писк повторился – душераздирающий и жалобный. Джон встал устойчиво и обшарил взглядом причудливые выступы-украшения. Вот оно: мелькнуло что-то крохотное, и рефреном тоскливое «аияму-у-у-у-у».       Котенок. Как он попал на выступ без малого метрах в трех над землей? Увидев человека, котенок заплакал еще сильнее, надрывая душу жалостливыми звуками.       - О, срань господня, – растерянно пробормотал Джон, пытаясь понять, как спасать мелкое недоразумение. Писк резал нервы, и мысль пройти мимо даже не возникла. Но как снять страдальца? А если притащить хрень повыше и встать? Джон оглянулся, вспоминая, как далеко он видел подходящую подставку. Но котенок, похоже, решил, что его сейчас бросят, ибо писк перешел в вопль, причитания и совершенно детские всхлипы.       - Ну-ну, ну-ну, я никуда не ухожу, сейча…       И тут – швввурх! Джона спасла армейская выучка, он едва успел вскинуть руки, как на голову рухнул растрепанный комок жара и когтей, не считая отчаянно вопящей черной пасти.       - Об… чтоб… ер… - каким-то чудом он поймал незадачливого летуна, по щеке полоснуло острым, покачнулся и, не удержавшись, шлепнулся на асфальт сначала пятой точкой, а затем навзничь.       Живой комочек в руках Джона извернулся, весь дрожа, и на него уставились светящиеся, словно драгоценные камни, серые (или все-таки синие?) раскосые глаза с вертикальными зрачками. Почти в лицо распахнулась треугольная пасть и выдала полуукоризненно-полувозмущенно «уяуу-у-у-у!»       Джон откинул голову, упираясь затылком в холодный асфальт, и засмеялся. Существо, кажется, обиделось, ибо опять сказало «уу-у-у-я-я-а-уу-у-а!» и принялось коготками усиленно разрывать на груди куртку, стремясь забраться внутрь. И то говоря, тельце котенка вибрировало то ли от холода, то ли от переживаний.       - Ну-ну, - ласково пожурил Джон, неловко поднимаясь. Расстегнул куртку, найденыш мигом втянулся туда и прижался к груди, дрожа каждой клеточкой.       Джон нахмурился. Котенка следовало скорее накормить. Сколько осталось молока в пакете, который он покупал на днях?       - Сейчас, сейчас… - пробормотал он, поддерживая обеими руками комок на груди так, чтобы ноша не соскальзывала вниз, и походным шагом устремился домой.       Он даже поймал бы машину, несмотря на довольно плачевное состояние финансов, но за время его отсутствия такси, похоже, сговорились с электроникой. По крайней мере, вернувшись в Лондон, он обнаружил, что, сколько бы ни махал рукой, водители его не замечали, а единственная попытка при выписке из больницы вызвать кэб по телефону с треском провалилась.       Ну и черт с ним. На метро дешевле. Хотя вот прямо сейчас бы…       Переулок влился в обычную улицу, до съемной квартиры было далековато, следовало торопиться. Однако не прошагал он и пару минут, как в сумраке раздался уютный шорох шин - сзади подъехал кэб. Джон наклонился и заглянул в окошко.       - Такси, мистер? – радушно (чересчур радушно на взгляд Джона) поинтересовался пожилой водитель, поблескивая стеклами очков.       - Г-хм. Да.       Неуловимо поколебавшись, Джон открыл дверь и влез на сиденье.       В машине было тепло, котенок пригрелся и заснул, Джон вытянул усталые ноги. Минут десять они ехали безо всяких неожиданностей. И вдруг кэб свернул к мрачному в предрассветной мути колледжу Титивиллуса*. Паранойя взвыла подобно сирене перед авианалетом.       Еще и котенок завозился за пазухой, пихаясь лапами и, кажется, стараясь укусить.       Джон решительно хлопнул по бугрящейся куртке, и - наконец-то его подозрительность оправдалась! - зиг зауэр перекочевал из внутреннего кармана в боковой. Он не стал его вытаскивать, а просто оставил руку внутри – незачем сразу обнаруживать все свои преимущества, а стрелять можно и так. Всплеск адреналина напрочь смел рефлексии, мир стал ярким и понятным.       Машина затормозила у безликого ряда подъездов. Водитель вышел, обошел кэб, не с первого раза открыл пассажирскую дверь, и на по-военному собранного Джона уставился… что? Муляж пистолета? Джон не расхохотался только оттого, что осторожность требовала не торопиться и оценить ситуацию целиком. Может где-то сообщник? Или глупая шутка? Ограбление? Что запланировано дальше? Будь внимательнее!       - Выходите, мистер, ведите себя тихо, а то… – потребовал таксист. Нормальным он точно не выглядел. Даже на взгляд такого опытного психа, как Джон.       Зиг зауэр так и остался в кармане, а Джон, как мог более испуганно, выбрался из машины, демонстрируя пустые ладони. Актер из Джона был посредственный, но и аудитория не блистала.       - Туда, мистер! – махнул стволом таксист, продолжая улыбаться. Знакомо так улыбаться. О, да! Джону доводилось видеть подобную гримасу безнаказанности.       Они поднялись на третий этаж и зашли в первую попавшуюся комнату, оказавшуюся аудиторией. Под дулом как бы пистолета Джон сел за стол. Похититель устроился напротив.       - Приятная ночь, мистер. Люблю этот миг. Вы еще не осознали ничего. Но уже... - таксист с превосходством покачал головой. - Вообще-то я ждал не вас, но эта история вам ни к чему. А с вами мы сыграем. Вот смотрите, – он возбужденно подрагивающими пальцами достал из внутреннего кармана пиджака коробочку, открыл: в ней перекатывались две капсулы для лекарств. Вывалил их на стол. – Смотрите, мистер: в одной яд, в другой нет. Как заманчиво! Выбор за вами. Честная игра, мистер. Выбирайте, ваш шанс. Можно сказать, судьба. Сосредоточьтесь.       Бешенство взметнулось и затопило рассудок Джона. Значит так? Какой-то мудак предлагает первому попавшемуся прохожему русскую рулетку? А если бы это был не Джон? А если бы это был другой человек, подобравший котенка? И что случилось бы с котенком?       Вероятно, таксист решил, что жертва впала в ступор от испуга, потому что начал подталкивать капсулы к сжатой на столе руке Джона:       - Ну же. Смелее. Смелее! Будьте мужчиной. Знаете, даже некоторые дамы проявляли похвальную решимость. В конце концов, все выберет случай. Фатум! Судьба! Их две, одну выпью я сам. Думайте: эту? А может эту? Стоит ли наша жизнь… - он подталкивал и подталкивал капсулы, и в какой-то миг его пальцы мазнули по тыльной стороне кулака Джона.       Дальнейшее произошло стремительно. Будто со стороны Джон увидел, как он одной рукой перехватил запястье похитителя и рывком подтянул его к себе прямо по столешнице. Одновременно другой рукой Джон сгреб капсулы. Миг, и обе таблетки запиханы в приоткрытый от изумления рот. Умелой врачебной рукой Джон сдавил нос и рот, незадачливый убийца судорожно дернулся и глотнул. Тут же Джон с силой оттолкнул его. Таксист взмахнул руками и исчез из поля зрения, грохнувшись на пол с той стороны. Джон быстро обогнул стол и остановился в полушаге.       Изумление на лице таксиста было гротескно искренним. Он завозился, приподнимаясь на локтях, бессвязно забормотал: - Как? Что? Нет... А-а-а… Нельзя… Игра! Нечестно! – в хриплом голосе прорезался испуг, он схватил себя за горло и скрючился, будто пытаясь остановить отраву: - Нече-е-о-о!       Изо рта пошла пена, тело затрясли конвульсии. Джон, тяжело дыша, в оцепенении глядел на того, кто действительно охотился в Лондонских джунглях. Бешенство все бурлило, и он с трудом сдерживался, чтобы не выхватить зиг зауэр и не выпустить всю обойму в дергающуюся фигуру на полу.       ...И потихоньку проваливался в какофонию криков, взрывов и стонов боли. Человек на полу был уже мертв, а Джон стоял, ослепленный шквалом эмоций.       В себя его привело ерзанье, пыхтенье и чувствительные щипки-укусы за пазухой – возможно, котенку стало скучно, и он решил вылезти. Джон положил руку себе на грудь и выдохнул. Живое под рукой возилось и попискивало.       …Господь всемогущий… Что он сделал? И что делать дальше? Обычный лондонец… ну, обычный лондонец погиб бы… порядочный - задержал бы отравителя живьем. А он – врач - еще раз стал убийцей.       Нет, переживать по этому поводу Джон не будет, точно не сейчас, но что делать-то? Спрятать пистолет и вызвать полицию? Так будет правильно. В конце концов, у него есть смягчающие обстоятельства. Уйти? Ведь все равно отыщут. Джон не очень разбирался в криминалистике - какие-то основы знал как врач, да еще как любой мужчина на основании «глубокого» изучения детективов. Улики, отпечатки пальцев и все такое… И тут пришла мысль – а котёнок? Он же голодный. Вон, возится, издает звуки, больше всего похожие на тоненький скрип. Промедление может быть опасно, маленький организм истощен.       Найдут, значит найдут. За это время он по крайней мере успеет покормить недоразумение, сейчас отчаянно возящееся и возмущающееся под курткой.       Домой он добрался быстро, но удивившими его самого зигзагами. Словно во сне. Можно было подумать, будто его вели за собой неведомые силы - покоряясь им, он знал, мимо какого ящика протиснуться и за какой угол свернуть. Ему даже чудился поводырь - угловатый силуэт впереди. Правда у воображаемого ангела-хранителя были черные кудри и то ли короткие крылья, то ли плащ, метавшийся за спиной. Но чего ждать от посттравматического состояния! Хорошо, хотя бы он осознает, что все не взаправду.       Дома - в съемной квартире, полупустой и неуютной - Джон вытряхнул на покрывало уже порядком замучившее его вертлявое существо - котёнок живо рванул под кровать - достал из холодильника молоко, подогрел, залил им раскрошенные в тарелку остатки хлеба. Он думал, страдальца придется звать, но не успел поставить тарелку на пол (блюдца не оказалось), как его руки тут же торопливо оттолкнула жадная мордочка и с чавканьем принялась уписывать еду. Сердито горбилась спина, умилительно тощий хвост стремительно метался по полу. Затуманенное усталостью сознание Джона одобрительно отметило, что уж у котенка точно никакого стресса. Это была последняя связная мысль. Каким-то чудом он почти разделся. Рухнул ничком на покрывало, и сон навалился на него.