Нечаянные дары

      Первое, что он почувствовал проснувшись – удивление. Он отдохнул. Бог мой! Почти забытое ощущение довольства тела и души. На потолке подрагивали косые отблески света. Судя по всему, полдень уже прошел. Невероятно. Последний раз он так крепко и долго спал… когда? Черт его знает когда. События вчерашнего вечера потихоньку всплыли в сознании – особо не тревожа.       О, котенок! Надо купить еды. Молока, а лучше специального корма. И тут Джон понял, что проснулся не сам - его разбудил звук. Вот, опять: что-то шлепнулось, затем шебуршание. Джон перевернулся и поискал глазами нарушителя спокойствия. Так и есть: из полуоткрытого комода торчал забавный хвост, затем он несколько раз дернулся. Будто его обладатель пытался нечто вытащить.       Джон ухмыльнулся: - Эй, э-э-э-й, Дарки-и, не шали! – и замер с отвисшей челюстью.       Ибо котенок, точнее тот, кого он классифицировал вчера как котенка, легко взмыл под потолок на изящно-неправильных крыльях, сжимая в пасти его старую записную книжку, и оттуда, нахально дернув головой, выронил ее на пол. Блокнотик шлепнулся, а дракончик – или кто-то очень похожий на него – врастопырку приземлился на шкаф и стал деловито скидывать сложенные там старые журналы, доставшиеся Джону по наследству от предыдущего квартиранта.       Первые несколько секунд Джон судорожно вспоминал симптомы галлюцинаций. Но тут особо крупная стопка журналов веером разлетелась по маленькой комнате, омерзительно шваркая глянцевыми листами, и Джон подскочил, взгромоздился на стол, пытаясь поймать лже-котенка. Ему без труда удалось это, хотя зверь раздражённо шипел, показывая острые как гвоздики зубки, и молотил лапками. Джон зачарованно сел на кровать, разглядывая создание: дымчато-черное вытянутое тельце, узкая голова с крокодильей зубастой пастью. Но главное – крылья!       - Потрясающе! – пробормотал Джон, вне себя от ужаса и восторга. - Просто невероятно… Совершенно потрясающе…       Он попытался нежно выпрямить поджавшееся крылышко: оно было костлявым, теплым и кожистым, впрочем, совершенно не сходным с крылом летучей мыши. А еще – как он мог вчера не заметить – у мелкого зверя на каждой лапе было по три когтя и один противостоящий! И маленькие рожки! И ушки – чуть меньше - рядом с рожками. И совершенно странный хвост, Боже мой, голый короткий ребристый хвостик! А вот шерсти-то и не было: плотная бархатистая кожа, переходящая в чешуйки по хребту. И вроде бы Джону вчера существо показалось несколько помельче…       -Так. Так-так. Э-э-э-э-э… Ты кто? Может… э-э-э… как там, летучая собака, что ли. Случайно залетел, из Бразилии, – Джон истерически хохотнул, понимая, что несет чушь.       Горбоносая мордочка, напоминавшая крысиную, недовольно сморщилась, чарующие, подобно драгоценным камням, раскосые глаза излучали самодовольство пополам с раздражением. Зверёныш еще несколько секунд свирепо смотрел на Джона, не делая, впрочем, попыток удрать. Затем-таки вывернулся, браво отмаршировал по смятой кровати, в момент перепрыгнул-перелетел на стол и, смешно свешиваясь с края, стал целенаправленно отковыривать ящик. Поднял голову, и на Джона излился голубой – серебряный? Или словно океанская волна? - взор, в котором аршинными буквами читалось: помоги мне, идиот! Ты что, не понимаешь, я хочу посмотреть!       - Ну уж нет! – Джон мягко отстранил ладонью упирающегося дракончика от края стола. В верхнем ящике лежал ноутбук, и Джон знать не хотел, что могло с ним сделать маленькое чудовище. Точнее, исходя из судьбы разбросанных вещей, представлял даже очень ярко.       Пистолет! Где пистолет!       Джон метнулся к валяющейся на полу куртке и ощупал карманы. Обратно к столу – дернул ручку нижнего ящика и перевел дух. Вот он. Значит, вчера он все-таки машинально сунул зиг зауэр на место. Тут же просунулась когтистая лапа и попыталась подцепить оружие.       - Куда! – Джон подхватил дракончика, или кого там, на руки и решительно задвинул ящик. Мелькнула мысль, что неплохо бы поставить замок. Зверь разразился негодующим верещанием, больше напоминающим кваканье.       - Оружие трогать нельзя, нель-зя! – веско помахал пальцем перед насупленной мордой и потащил жаркого, словно миниатюрная печка, зверя к холодильнику. Открыл дверцу и оценил уровень проблем. Так и есть. Ни молока, ни хлеба, ни… а впрочем, можно ли Дарки кошачий или собачий корм? Покосился на беспрерывно ворчащего и порыкивающего, но тем не менее с удобством устроившегося на руках дракончика, очередной раз подивился, как он мог вчера спутать вот «это» с котенком, и заодно отказался от мысли, что чудище можно кормить кошачьим кормом. Не будет.       - Любишь яйца?       Так, или он сходит с ума, или он уже сошел с ума. Не может же он угадывать, что хочет миниатюрный дракон? Это навязчивое ощущение… Да ладно. Значит молоко, хлеб, яйца, бекон. Черт, у него осталось мало денег. Выкинув из головы все опасения о том, что будет, если к нему некстати придут из полиции, Джон засобирался в магазин. Дракончик взлетел на шкаф и оттуда с пронизывающим вниманием наблюдал за сборами. Похлопав по карманам, Джон у самых дверей обернулся:       - Веди себя прилично, Дарки!       В спину полыхнуло раздражением, и Джон не сдержал ухмылки. Похоже, кошачья кличка дракону не нравилась. Отмахнувшись от мысли, что нужны сигареты (какие сигареты, он же не курит? - опять, что ли, выверты подсознания: огнедышащий дракон – дым – сигареты), Джон отправился в магазин.

***

      Какие переживания, какой избыток свободного времени! С таким-то бедствием. Только и успевай его отлавливать за хвост.       Неугомонный зверь мигом навел в съёмной квартире безумный беспорядок, лишив ее мрачного привкуса гостиничного номера. С помощью подручных средств – столовых ложек - почти открыл верхний ящик. Гипнотизировал нижний. Мешал Джону спать (поразительно, впервые за бесконечные полгода после возвращения из Афганистана Джону хотелось, очень хотелось спать, и ведь спалось, и никаких тебе кошмаров!).       То таскал куски с тарелки Джона, то вообще ничего не ел, свешиваясь безвольной тряпочкой с подушки. Впервые увидев дракона в таком положении, Джон перепугался до чертиков, решив, что тот заболел или даже сдох. Но стоило броситься ощупывать тощее, но неожиданно жилистое тельце, как дракончик стал вырываться, сопровождая свои телодвижения воплями возмущенного достоинства. Джону оставалось только утереть пот и выпустить маленькое чудище, которое немедленно улеглось на подушке в той же жуткой позе. Представьте: кверху пузом, скрючив когтистые лапы, крылья раскинуты в разные стороны, шея вытянута, а узкая голова задрана в потолок. Еще и глазки прикрыты третьим веком – неудивительно, что Джон решил, что дракончику плохо. Ни одно животное в такой позе не спит.       И, конечно же, Джон, как многие владельцы разнообразной домашней живности, допустил огромную ошибку, разрешив найденышу – только разочек! – поспать рядом с собой. Где ночевал дракончик в самую первую ночь, Джон, естественно, не мог знать, а на вторую он обнаружился нос к носу сопящим на подушке. Помня многочисленные наставления о том, как важно сразу приучать питомца к правильному порядку, и что у зверя должно быть свое место, и что ни в коем случае нельзя разрешать спать с хозяином в одной кровати (тем более под одеялом), гордый владелец почти домашнего дракона занялся организацией спального места. Помимо соображений «правильно-неправильно», Джон беспокоился, что ненароком придавит «котенка» или помнет чарующие крылья. Хватало и того, что сам дракон постоянно цеплял ими все вокруг.       И вот на столе между шкафом и настольной лампой появилась весьма симпатичная лежанка, сооруженная из обувной коробки и почти нового свитера. Щаз! Все потуги выпихать дракона с кровати оказались тщетны. Уговорам он не поддавался. Попытка перенести кончилась позорным поражением: дракончик, уставившись в самую душу ясными глазами, стал издавать короткие плачущие звуки, крылья повисли. Это оказалось больше того, что смог вынести Джон. Ругая себя за малодушие, он позволил победно ухмыляющемуся Дарки занять место на подушке, а затем и под одеялом. И теперь Джона по ночам пихали-царапали в самых нежных и неожиданных местах, над ухом пыхтели-зевали-ворчали и звучно клацали крохотной пастью.       Да уж. Сколько бы Джон не пытался быть строже с нахальным найденышем, дальше слов дело не доходило.       Как можно приструнить такое? То радостное, то сосредоточенное, то негодующее. Активное. Живое. Во всех смыслах этого слова. А уж как маленький зверь был красив – у Джона временами дух перехватывало. Даже прорывавшаяся неуклюжесть вызывала не только смех, но и искреннее умиление от внутренней наполненности каждого движения.       С воцарением дракончика у Джона фактически не осталось своих вещей. А передвигаться по дому приходилось словно по зоне боевых действий. Садиться тем более: обязательно надо было осмотреть, а еще лучше - ощупать поверхность, чтобы не хвататься за сердце от возмущенного воя.       Где угодно: в сумке с разной мелочевкой, на полочках в ванной, на кухне меж пачек с вермишелью, на и под кроватью – можно было обнаружить высматривающего, вынюхивающего и пробующего на зуб дракончика… Вещи перемещались: бритва раз за разом оказывалась на полу в прихожей, чашки стайкой толпились в ванной, одну из них Джон случайно раздавил. О судьбе овсяных хлопьев лучше не вспоминать. Двери кухонных шкафчиков можно было закрывать беспрерывно, и все равно они оказывались распахнутыми. Несколько любимых свитеров и кухонные занавески пали жертвами когтей и зубов мелкого террориста.       Потребовалось не меньше двух часов, чтобы ликвидировать катастрофу, произошедшую из-за разлившейся бутылки с дорогим оливковым маслом.       И еще час - поймать, уговорить и отмыть самого дракона.

***

      Отдельная история – ноутбук и телефон. Они привлекали дракона прямо гипнотически. Стоило Джону в первый день опрометчиво выпустить мобильник из рук, как тот тут же оказался утащен со стола. Битый час дракончик носился с телефоном в пасти, устраиваясь то на шкафу, то на полу, прижимая его лапами, обнюхивая и даже рыча от избытка чувств, но, в конце концов, игрушка ему надоела, и он переключился на ноут.       О, это война за ноутбук!       Джону и самому был нужен ноутбук. Полазить в сети. Например, поискать про такое вот животное. Может, он все-таки что-то пропустил в школе? И где-нибудь в Латинской Америке, в лесах Сербии или в дикой Белоруссии водится нечто подобное? Но как только он вытаскивал ноут, дракончик тут же материализовывался перед ним.       И начиналось…       Мало того, что под руку постоянно лезла лапа или сосредоточенно сопящий нос, так и мысли Джона разбегались. Хотелось почему-то открыть криминальную хронику или вообще набрать в поиске малопонятные символы. Сумасшествие сумасшествием, но, черт побери!       Проявив то ли смекалку, то ли трусость, Джон удалился с ноутом в туалет… и выдержал там менее четверти часа. Дрянной дракон скребся и многозначительно пыхтел, а затем выдавал раздраженно-громогласное «о-у-ннн», «зззззо-о-о-онн» так, что Джону становилось положительно неудобно. Да и потом на подобные вопли вполне могла явиться квартирная хозяйка, общением с которой Джон ни в коем случае не хотел себя лишний раз обременять. «Никаких женщин и животных» - помнится, заявили ему при вселении. А тут даже не милый котёнок, а зубасто-аномальное, которое и предъявить-то нельзя в надежде смягчить женское сердце.       Это смешно. Взрослый мужчина сидит на унитазе и набирает текст в поисковой строке ноутбука под немелодичное завывание из-за двери. В конце концов, кто главный в доме? Он или дракон? Подобных мыслей хватило еще на пять минут. Затем Джон, сдавшись, покинул убежище. Он себя оправдывал тем, что естественные надобности дракон вроде бы справлял именно в туалете, даже спуская за собой воду. Вдруг ему надо прямо сейчас?       Если подумать, почему вообще он должен прятаться? Это его ноутбук! Джон проявил твердость, устроившись за столом, игнорируя и хладнокровно не подпуская дракона к клавиатуре. В ответ Дарки закатил натуральную истерику, даже слегка прикусил руку Джона, оставив на коже ряд красных точек. Апогеем противостояния стало молчание обиженного страдальца – он забился на шкаф, вытянулся в струнку и демонстративно решил умереть от тоски и печали. Час с лишним Джон терпел, затем понял, что не может больше лазить в интернете - неестественная тишина (только собственные вздохи и стук клавиатуры) была невыносима.       Джон убрал ноут. Позвал дракончика. Тишина.       Еще полчаса бессмысленно слонялся по комнате. Сбегал до магазина, накупил вкусностей. Галопом летел обратно. Тишина. Дракончик все так же безжизненно лежал на шкафу. Джон приготовил курицу и позвал питомца. Тишина.       Пытаясь загладить свою вину, Джон приставил стул и, проклиная все на свете, начал уламывать мелкое чудище. Объяснять, что ноутбук – это дорого и он ему нужен для поиска работы. Вот будет побольше денег, и он купит всяких игрушек. Может дракончик хочет мячик? Игрушечную мышку? Иодистый калий?       Что? Боже мой – он заговаривается. При чем тут фармакология?       Попытался зайти с другой стороны: м-м-м, чуешь как вкусно пахнет нежно любимая кисло-сладкая курочка! Мягонькая, вкусненькая, коготки оближешь.       Тишина. Чертов упрямец. Даже кончиком крыла не трепыхнет.       Подлизываясь, Джон называл обиженного дракончика самым прекрасным, самым стремительным, самым умным из всех драконов. Даже не из драконов. Просто самым замечательным, прекрасным и умным созданием!       Бесполезно. Мировая скорбь на зубастой морде – умру, один останусь. Сдавшись, Джон пообещал выдать ноутбук в своем присутствии. Мелкий шантажист тут же оживился, позволил скормить себе кусочек мяса с вилочки и, вообще, сменил гнев на вялую милость.       Взаимодействие с ноутбуком протекало ожидаемо плохо. Непонятно, зачем дракон пытался имитировать действия Джона – то есть когтями клацал по клавиатуре, заставляя поисковую строку содрогаться от бесконечных «sdkkiyfvvrg uewf» и «llokgjt ptohirnb sdffffffffffffffffffff». Кончилось все взбешенными прыжками на клавиатуре, и покусанной крышкой – по корпусу разбежались трещины, и тлеющей книгой на столе, которая попала под горячую руку, точнее говоря, под горячую пасть.       Ибо дракон Джона был огнедышащим. Ну, почти огнедышащим. В моменты волнений из черной пасти начинал вырываться горячий дым, дракон курился, словно закипающий чайник, чем очень веселил Джона. В сизом потоке иногда проскальзывали яркие искры.       Отчасти из вредности, отчасти забываясь, а все более от неумения придумать ПРАВИЛЬНОЕ имя, Джон продолжал назвать его Дарки. В голову упорно лезли всякие сентиментальные Шерлоки, Бенеди́кты, Ка́рлтоны или даже сладкое Ти́моти, но у него великолепный шотландский дракон! Вот. Может тогда стоит назвать дракона Каррог или Белуа? Нет… не то...*       Дракончик демонстративно не откликался на прозвище, хотя - Джон готов был заложить оптом зиг зауэр, армейские жетоны и бесцельно пылящийся диплом врача - прекрасно понимал каждое слово. И даже немножко больше: то, что не произнесено. Иногда казалось, что драконий взор проникает внутрь черепа. Выражение же неподдельного страдания «да вы издеваетесь», «как можно меня не понять» на зубастой морде появлялось регулярно.       За всей этой суматохой Джон едва не пропустил очередную встречу с психотерапевтом и примчался на нее в последнюю минуту. Беседа протекала по накатанному сценарию: Джон в который раз демонстрировал искреннюю заинтересованность. Элла, опять и опять, терпеливо пеняла на то, что он не выполняет предписаний и ничего не пишет в блоге.       На это Джон абсолютно искренне начинал убеждать ее, что он бы и рад, но не о чем: с ним ничего не происходит. Элла в ответ предложила поведать о богатом внутреннем мире: всякие переживания, мысли, рассуждения.       ...Джон едва не поглядел на психотерапевта тем самым взглядом, которым его одаривал дракон, если он устраивался смотреть на ноутбуке ток-шоу: «Вы же не серьезно?»       Конечно, был соблазн забросить посещения психотерапевта, но… Но! Джону ли не знать о важности маскировки? Психотерапевт – это так правильно, так прилично. Короче, два часа в неделю вполне умеренная плата за мимикрию под нормальность.       Едва вывалившись за порог кабинета, Джон благополучно выкинул из головы занудные рекомендации Эллы, полностью погрузившись в суматоху, которую порождал вокруг себя Дарки. Однако перед очередным приемом Джон неожиданно для себя бодро и вдохновенно накатал в блог о преимуществе одной марки молока над тремя другими. Ибо зловредный дракон снисходил только к одному сорту, а другое молоко – дорогое, между прочим! – пришлось допивать Джону.       К его удивлению, в течение получаса на пост пришло два отклика.       Без первого он вполне бы обошелся: сумбурное полупьяное высказывание Гарри о том, что виски это вам не молоко.       И второе, удивлённое, от Мюррея: "Док? Молоко? WTF?"       Сестрицу Джон проигнорировал, Биллу в личку бросил краткое «психотерапевт», в ответ получив одобряюще-неприличный смайлик, указывающий, что Джон-три-континента должен делать с психотерапевтом.       Сама Элла при встрече выглядела настороженной. Вглядывалась внимательно, крутила ручку и ничего не писала. Пришлось сознаться, что он завел котенка – маленького милого котенка Дарки – и теперь ухаживает за ним. Для достоверности он даже поделился с Эллой адаптированными вариантами шалостей дракона. Ну, например, про то, как котеночек залез в рукав свитера и там застрял, зацепившись когтем. Или наловчился сам открывать дверь в ванную, где скинул шампунь на пол и прокусил его, в результате чего Джон, поскользнувшись, чуть было не треснулся лбом о раковину. А как он виртуозно выбирал мясо из Джоновой лазаньи!       После воодушевленного описания милых проделок домашнего питомца, взгляд психотерапевта приобрел значение «наконец-то». Джону вполне ожидаемо была озвучена сентенция о том, как важно заботиться о ком-нибудь. О маленьком и беззащитном.       Джон перевел дух - дело сдвинулось с мертвой точки. По крайней мере, в блокноте Эллы появилось «пациент демонстрирует позитивные сдвиги в эмоциональной сфере», а также «положительная динамика доверия». Фраза про «ослабевание процесса психологического сопротивления» Джону особенно понравилась.       Угроза под названием «психотерапевт» была временно нейтрализована.