Нечаянные дары

      Посвящать Джона во все тонкости своего короткого, но бурного драконовского приключения (неужели всего прошло четыре месяца?) Шерлок не собирался. К сожалению, это не отменяло того, что ситуация зашла в тупик. Прибегать к проверенному средству – наплевать на неугодную проблему и с головой уходить в исследования – уже нерационально. Еще утром с пылом первопроходца и относительно чистой душой он выбрался из дома пошнырять по окрестностям и, вот тебе раз, можно сказать, остался на улице. В дом не влезть. Чай не выпить. На кровати не поваляться.       Шерлок опять сунул нос и оглядел кухню за спиной Джона. Интересно, если чуть прижаться, втиснется ли он в комнату? А если "расширить" дверной проем?       Гр-р-р-р…       Уныло заценив объем внутреннего пространства и обнюхав попутно волосы Джона (мясо-специи-колодезная вода-солнечный свет-Джон), дракон смирился. Хвост выбил нервную дробь, гребень встопорщился: придется обратиться за помощью.        Потом они пили чай. Шерлок рассказывал о себе, делился подвигами на ниве дедукции, в результате чего Джоновы глаза становились все круглее и круглее. Это было хорошо. И слегка отвлекало от неизбежного неприятного разговора.       Хитрость, или мудрость, что, конечно, звучит красивее, подсказывала - стоит придержать развитие событий: заручиться помощью и отсидеться в укромном месте. Было, безусловно, весело, но придется начать думать о том, как вернуться к человеческой ипостаси. Самому. Становиться диковинным объектом изучения не улыбалось. С этой стороны микроскопа ему интереснее.       А кандидат на помощь, как ни крути, только один: Майкрофт.       Обычно Шерлок избегал еще одного гения. Гибкая драконья психика (да, да, она всегда была драконьей) с блеском абстрагировалась от всего, на что не хотелось обращать внимания.       Слишком похожи. В этом-то все и дело. Окружающие сколько угодно могут твердить, что братья совсем-совсем разные. Даже родители были в недоумении: внешность, вкусы, характеры, не говоря уже о социальных навыках – будто не из одного гнезда. То есть не из одного дома. Сами же братья точно знали – каждый в отдельности и оба друг за друга – насколько у них раздражающе много общего. И насколько сильно они выпадают из привычных человеческих рамок. Если для Майкрофта было принципиально важным вписаться в окружающий мир, а сходство с Шерлоком виделось поводом для заботы; то младший не считал нужным мимикрировать и всеми силами ускользал от опеки. Да и "забота" у обоих братьев была своеобразной - граничившей с присвоением.

***

      Суматошное и полное потрясений, утро наконец успокоилось безмятежностью полудня.       Дракон разлегся на каменистой площадке перед входом в дом и тяжко вздыхал, отчего бок, к которому притулился Джон, поднимался и опадал, словно волна. Раздражение зудело в каждом когте, в каждой чешуйке драконьего тела и драконьей души. Только подумать: ему, по словам Джона, фантастически великолепному и прекрасному, придется признаться именно Джону в том, что он чего-то не может. С другой стороны, если правильно преподнести, то можно предстать невинно обиженным. Кто сказал, что жалость недостойное чувство и унижает? Глупости. Лично Шерлока ничего не может унизить. Кроме, возможно, мытья лап в ванне. Шерлоку от Джона нужно все – восхищение, гнев, жалость, любопытство, смех. Эмоции Джона - все - принадлежат ему. Раз так, надо действовать!       - Джон.       Расслабленно жмурившийся Джон приподнял лицо, все еще изумленное и прямо-таки светившееся счастьем. Отросшие с армейского ежика светло-русые волосы торчали в беспорядке и делали его моложе. Шерлок продолжил, придавая речи благородный оттенок покорности злодейке-судьбе.       - Я проанализировал все имеющиеся факты. Никаких предпосылок, никаких улик. Глупо рассуждать, не видя существенных деталей. Неясны ни причины, ни механизмы превращения. Предполагать без фактов? Так можно дофантазироваться до фей и зеленых человечков. Абсурд.       Реальное раздражение невольно проявлялось рваным ритмом фраз:       - Антинаучно. Кто и как может такое? Я даже не спрашиваю почему. Но как? Если неясно мне, то кому еще?       Джон ласково усмехнулся – то, что скромность обошла дракона стороной, было понятно давно, - и продолжал терпеливо внимать обволакивающе-страстному выступлению:       - Не говоря уже о том, что, пока я тут выслеживаю соседей, в Лондоне появляются загадки существеннее пасторальных драм. Настоящие преступления. Разумеется, маловероятно, что их все сразу раскроют, но существует шанс, что полиция натолкнется на решение случайно. Невыносимо! Эти идиоты все испортят!       Шерлок даже сам впечатлился. Ему захотелось вскочить и покрутиться на месте. Удержала рука Джона - тот успокаивающе гладил и похлопывал по бронированному боку.       - Ше-ерлок! Так нельзя отзываться о людях. Никто же не виноват, что ты такой умный.       - Если бы так называемые люди хотя бы стремились совершенствоваться… - негодовал дракон.       - Ну да. Неплохо бы. Но тогда преступников находили бы сами полицейские и тебе перепадало бы меньше загадок. Да и потом, насчет себя я совершенно точно уверен, что сколько ни смотри на дверную ручку, определить хороший ресторан так и не смогу.       Невольно хихикнул, представив, как на глазах изумленных прохожих обнюхивает дверь в кафетерий, Джон уточнил с проказливым видом: – Если только пообедать. Пару раз, лучше с кем-нибудь.       От дракона сочился жар, согревая не только тело, но и душу.       - Ты и правда следишь за соседями? – чуть погодя опять нарушил уютное молчание Джон.       - Что остается? Никакой информации, – горестная нотка пафоса, воплощённая скорбь оскорбленной души. – Интернета нет, газет нет, преступлений нет. Прелести сельской жизни: ржавый плуг утащили с одного поля на другой, пятничная драка в пабе, арестованы три дебошира. Злоумышленник похитил дорожный указатель "Не больше трех овец в ряд".* А! Я забыл упомянуть затерявшийся мешок с цыплячьим кормом. Преступление века! Еще немного - и мой мозг отомрет за ненадобностью.       Пока дракон возмущался, топорщил чешую и свивал кончик хвоста в сложные фигуры, Джон внимал, сочувствовал, вздыхал и любовался страдальцем. Говорят, все драконы жадные. Большинство - если верить легендам - до золота и прекрасных девственниц. Конкретно этот - до загадок. Не так плохо. Если бы ему нравились принцессы, Джон расстроился: принцесс жалко. И вообще. Сладкий ветерок гулял по предгорьям, солнце заливало весь мир; Джон, легкий как шарик, счастливо щурился. Даже слегка неловко, человек, то есть дракон, ах нет, все-таки человек… Фух, короче, Шерлок страдает, а он? К сожалению, у Джона, кроме горячего сопереживания, никаких озарений не было. Не говорить же, что мысли раз за разом сворачивали на укромные пещеры, которые могли бы быть где-нибудь рядом. Или, скажем, возьмем нору побольше, чтобы смог влезть дракон. Они бы там устроились...       Кучевые облака милыми барашками бежали по небу. Так не хотелось нарушать идиллию… Мечты мечтами, но никакой пустующей норки и пещеры рядом нет. И не рядом тоже. А те, что он знает – под защитой государства. Дракон, конечно, мало ест, но, скорее всего, захочет схавать сразу целую овечку или свинью – вон ферма недалеко. И что Джон будет делать? Ситуация патовая. Как из человека получился дракон? Как превратить дракона обратно в человека? Или хотя бы - где спрятаться?       Гипнотически-плавное течение мыслей Джона прервала небрежная фраза:       - Есть, конечно, вариант… – Шерлок мрачно уставился поверх поросшей мхом крыши. Джон тоже запрокинул голову, упираясь затылком в драконью броню.       - Надо связаться с… заклятым врагом.       Некоторое время они молчали. Наконец Джон спохватился:       - Что? С кем? С этим… Мориарти, что ли? Зачем? Не понимаю.       Шерлок изобразил отвращение. В теле дракона пантомима была сродни подвигу:       - К-р-р-ру... Мориарти - младенец по сравнению с ЭТИМ врагом. Позвонишь ему по телефону и...       - Я?       Недовольное бухтение отозвалось в ладонях Джона.       - Джон, не заставляй произносить очевидное, но я не могу сам.       - Врагу! Есть же, не знаю, друзья, союзники…       - Друзья - не моя сфера.       - А девушка? Или парень? Это сейчас нормально… - совершенно не к месту вырвалось у Джона, в следующую секунду уже сгорающего от неловкости.       - Сам знаю, – недовольно отрезал Шерлок. – Привязанности, всякие эмоции… Они противоположны чистому и холодному разуму. А я разум ставлю превыше всего. Джон, сейчас не время.       - Хорошо, хорошо, - растерянно подтвердил тот, не очень понимая, как реагировать, - значит, ты одинок, так же как и я. Холодное мышление и все такое, - Джон едва не фыркнул, вспоминая пыл, с которым маленький дракончик громил, то есть исследовал, квартиру. Но сдержался. Ибо обиженный Шерлок – это серьезно. Да и судить о человеке по детским проделкам, по крайней мере, несправедливо.       Предложение Шерлока – связаться с врагом – отдавало сюрреализмом, но своих-то идей не было и в помине. И Джон дал себя уговорить, понадеявшись, что Шерлок понимает, что делает. Как-никак, гений.       Последовательность действий выглядела простой: позвонить, сообщить условный код и неведомый враг тут же озвучит необходимые действия.       После тщательных инструкций Джон собрался с духом и взялся за телефон. Шерлок диктовал номер заклятого врага, нависая над головой и пытаясь обоими глазами смотреть в экран телефона, отчего его морда выглядела забавно косоглазой.       Невольно подчеркивая важность момента, Джон вытянулся по стойке смирно и, была не была, нажал соединение. Буквально после второго гудка неведомый абонент отозвался:       - Добрый день, слушаю вас, – звучание голоса не способствовало непринужденному общению и могло служить иллюстрацией к слову «безразличие». Джона опять охватили сомнения: сказать, что чувство самосохранения являлось сильной чертой дракона, было явно нельзя. Не принесет ли звонок вреда беспечному чудищу?       - Гм…       «Говори! Говори! Джо-о-он!» – шипел в голове Шерлок.       Заклятый враг помолчал, а затем с вежливым напором, артикулируя каждый звук, словно учитель литературы перед дебилом-второгодником, повторил: «Вас очень внимательно слушают!»       Хвост дракона звучно шлепнул по земле, отправляя в полет камушки и облачко пыли. Джон сглотнул, решился и выдал заготовленную Шерлоком речь: начав с детской считалочки и закончив абракадаброй, предусмотрительно записанной на клочке обертки. Выпалив все, до боли сжал телефон и изготовился к непредсказуемой реакции.       Как выяснилось - зря. После крохотной паузы неведомый собеседник произнес безапелляционным тоном «Ждите» и отсоединился.       ...Уходить не прощаясь - в славных британских традициях, но получилось как-то уж чрезмерно по-английски. Джон обалдело уставился на мобильник: что теперь? Чего и сколько ждать? Условное место? А оно где? Если вполне логично предположить, что в Лондоне, то им часов восемь добираться. Точнее ему, Джону. Как скрытно добираться дракону – непонятно. Вряд ли ПВО положительно оценит неопознанный объект, приближающийся к столице Соединенного Королевства. Может, у сказочного существа есть сказочная антирадарная защита?       - Шерлок? Что это значит?       Тишина. Джон задрал голову: дракон неуловимо поежился, стянулся кольцом, поджал лапы, словно дворовый кот, и, казалось, задремал, прикрыв раскосые глаза, но так и не опустив шею.       - Шерлок? – растерянно окликнул ушедшего в астрал дракона, – мне перезвонить и уточнить?       Он было уже решил, что ответа не будет, как, драматически вздохнув, дракон пробурчал:       - Ты слышал, ждем.       - А… но…       Опять никто ничего ему не объясняет. Он подождет, но хотелось бы больше доверия. Помотал головой. И решил, что не будет заранее волноваться. Аккуратно выбрался из колодца, образованного дремлющим драконом, и отправился на кухню. Выключил огонь под томящимся рагу и стал рассеянно наводить порядок.       Текло время. Привычные дела цеплялись одно за другое, когда его слуха, вернее кожи, достигла едва ощутимая вибрация, предощущение грозного гула. Волоски на теле стали дыбом. Перед глазами заплясали всполохи, страх взвыл сиреной воздушной тревоги. В единый миг Джон выхватил из сумки пистолет, проскочил через двор на открытое пространство и закрутился на месте, ища источник звука.       Дракон, уронив голову на когтистую лапу, казалось дремал. Но тут же открыл глаза, метнул в Джона острый взгляд, поднялся, тоже завертел головой на длиннющей шее. Расправил крылья и…       Вопль Джона смела волна воздуха от взмывшего дракона.       - Сто-о-ой! Стой! Шер-лок! Назад! - надрывался Джон.       Куда там! Дракон позабыл о своей боязливости, стрелой ввинтившись в небо, ринулся к горизонту.       Матерясь так, что должны были дымиться даже камни, Джон мчался к возвышенности, громоздящейся у южной стороны горизонта. Понимая всю тщетность своего поступка, но не в силах остановиться. И не сводя глаз с дракона. А тот, воинственно взмахивая, словно играя, узкими крыльями, преодолел уже добрую треть расстояния до плато. Однообразный гул перерос во вполне отчетливый стрекот, и из-за гряды вынырнул легкий вертолет, судя по силуэту - Мерлин, он же Восточная Августа.**       Споткнувшись и почти растянувшись на глине и камнях, Джон рухнул на колени. Замер, таясь, задыхаясь и наблюдая за сюрреалистическим сближением дракона и вертолета. А потом за не менее иррациональным зрелищем того, как дракон нарезает круги около сбросившей скорость огромной механической стрекозы.       Можно было только принести хвалу всем богам, что вертолет был гражданской модификации и у пилота, похоже, были стальные нервы. Плавно снижаясь, Восточная Августа пролетела над головой и, покачиваясь, опустилась в полусотне ярдов от фермы. Джон поднялся, еще раз проверил предохранитель зигзауэра и направился обратно.       А дракон все выписывал над вертолетом пируэты, всячески выказывая враждебность, надо сказать, скорее демонстративную, чем реальную, что дало Джону смутную надежду на то, что дело будет решено словами. Вообще на месте пилота он бы попытался улететь от сумасшедшей реликтовой рептилии. И вернулся бы на Аппаче с полными подвесками ракет.       В голове у Джона, мягко говоря, стоял сумбур: дракон, вертолет... Все это не складывалось в единую картину. В еще большее замешательство Джон впал, когда пилот - а он в кабине был один, что само по себе являлось нарушением - стянул шлемофон и не торопясь вылез наружу: костюм-тройка, кожаные туфли, а главное - то самое выражение на лице, однозначно указывающее на то, что перед тобой шишка, привыкшая распоряжаться чужими жизнями.       Внешний вид нового персонажа в театре абсурда настолько не вязался с ситуацией, что хотелось проснуться. Странный пилот взглядом императора обозрел окрестности и направился прямиком к Джону.       Тут сбоку весьма неизящно бухнулся, обдав жаром, Шерлокодракон. Горделиво выпрямился и развел крылья. Величественность позы портили вывалившийся из пасти узкий язык и шумное дыхание. Ну да, валяться весь день на кровати или на солнышке физической формы не прибавляет даже мифическим существам. В голове Джона раздался возмущенный и запыхавшийся голос:       - Предсказуемо. Каков пижон! За деньги налогоплательщиков собственный вертолет. Куда катится эта страна!       Джон покосился на дракона и тут же переключил внимание на визитера. Сунул пистолет за ремень и стал дожидаться того самого «заклятого врага». Значит переговоры. Это хорошо. Переговоры, даже сложные, никогда не пугали Джона, убежденного, что договориться иногда получается даже с недругом.       Напрягало могущество второй стороны. Страшно представить уровень оперативности, информированности и возможностей. Вариантов было немного – финансовый клан, мафиози (почти то же самое, с точки зрения Джона), либо спецслужбы.       Пока мужчина с достоинством приближался, Джон прикинул и решил, что в случае чего сможет его скрутить, хотя заведомо ясно, что человек опасен вне зависимости от своей физической формы. Некрасивый, умные цепкие глаза, властная гримаса спокойствия. Остановился не слишком близко.       Померились взглядами. Дракон улегся кренделем и - самое время - вновь задремал, вызвав желание потолкать наглую ящерицу ногой. Будто Джон имел хоть какое-то представление, о чем говорить с его верным врагом. Верный враг! Да нет ни у кого таких, если вы, конечно, не гениальный дракон.       Особенно неуютно было оттого, что Джон кожей чувствовал пронзительный взгляд незнакомца. Но чем сильнее давление, тем ярче в Джоне разгоралось намерение не поддаваться. Он вздернул подбородок. Будто в ответ пришелец кивнул сам себе и заговорил:       - Джон Ватсон, полагаю? Ветеран Королевского армейского медицинского корпуса? Посттравматическое расстройство, проблемы с доверием, незарегистрированное оружие.       - Позер… - донеслось урчание по мысленной связи, глаза дракон так и не открыл.       - Откуда… а впрочем… – желание пнуть ногой наглую рептилию усилилось.       - Не думаю, что информация о вашем прошлом настолько сложный объект изучения. Более важными представляются вопросы, где в данный момент находится Шерлок Холмс и как вы с ним связаны. Отдельный интерес представляет ваш домашний любимец, но это может подождать.       Джон хотел активного участия Шерлока в беседе? Получите!       Дракон вздыбился и с ревом выпустил в сторону незнакомца струю пламени и дыма.       - Шерлок! – Джон в ужасе повис на шее чудища.       Когда дым рассеялся, выяснилось, что особого ущерба, не считая одежды, незнакомец не претерпел. Бледный от стресса и черный от копоти, он, тем не менее, не потерял достойного лица. Окинул скорбным взором свой костюм, вытащил платочек из нагрудного кармана, оглядел чистый край и, подумав, вложил обратно.       - Понятно. Дорогой брат, я восхищён. Такой темперамент.       Перепуганный Джон, болтавшийся на шее негодной рептилии, не поверил своим ушам.       - Брат? Вы брат Шерлока? Вы? Но как же заклятый враг? Вы в ссоре? И огонь. Вы тоже… э-э-э…       - Не думаю, что стоит углубляться в особенности родственных отношений. Правда ли, мистер Уотсон? Они бывают чрезвычайно запутанными. Вам ли не знать.       Светлый взгляд (о, да, вот оно сходство) пробрал до костей. Сразу верилось, что пришелец в курсе всех семейных неурядиц, вплоть до полузабытых детских выяснений Джона с сестрицей, чья должна быть игрушечная машинка с красным кузовом. И куда делся «взрослый журнал» из-под матраса.       Джентльмен покачался взад-вперед на неуместно-пижонских оксфордах, еще раз демонстративно - кончиками пальцев - стряхнул что-то с безнадежно испорченного рукава костюма, выжидательно уставился на Джона. Тот занервничал и вспомнил о законах гостеприимства.       - Чаю?       - С удовольствием.       Очевидно, предлагать чай в непонятной ситуации записано в подкорке головного мозга англичанина. А вот то, что странный брат Шерлока согласился, настораживало. Интересно, он тоже потенциальный дракон? А другие члены сумасшедшей семейки: всякие мамочки и папочки, дедушки и бабушки?       Поскольку один из братьев (предположительно младший) был не в состоянии влезть в дом, то пришлось, сжав зубы, рысцой вытаскивать потрепанные столик и стулья на площадку перед входом; а после, матерясь про себя на все лады, все остальное: всякие чашки, хлеб, чахлый пакет с крекерами.       Получилось убого, но чем богаты, как говорится. Все это время дракон играл в гляделки с братом. Ну да, ну да. Семейные отношения - они такие запутанные.       Как мысленно ни ругался Джон, но эта пауза была нужна и ему самому, чтобы немного успокоиться и собраться с мыслями. Появление нового лица – джентльмена, облачённого аурой денег и власти, немного выдернуло Джона из его нереального состояния. Он как-то вдруг «проснулся»: понял, осознал, что все вокруг – дракон, вертолет, джентльмен прямо как с Уайтхола – взаправду. Шанс найти бесхозную «нору» или пещеру иллюзорен. А значит, нужно встряхиваться, успокаивать глупое сердце, тающее от прекрасного дракона, включать мозги и готовиться к действию. Ибо сказка вырисовывалась страшноватая, а принцессу, ну или дракона-принца, надо спасать.       Рыцарские времена не прошли, просто драконы стали другими.       Гринписом через колено.

***

      Чаепитие вышло в лучших английских традиция – Кэроллу бы понравилось – свежезаваренный чай из разнородной посуды; на свежем воздухе, в хорошей компании. И под беспрерывный бубнеж дракона о наглых братьях, норовящих контролировать каждый его, Шерлоковский, чих. Джон сцеживал улыбку в чашку – ибо чих дракона лучше контролировать. Джентльмен же, казалось, считывал какую-то информацию напрямую с мозга Джона и примеривался к мозгу брата.       Отпив микро-глоточек, старший брат (как все-таки его зовут?) светским тоном произнес:       - Мистер Уотсон. Что мой дорогой брат сообщил вам о причинах своего состояния?       Джон закашлялся, дракон, сверля взглядом своего брата, выпустил узкую и целенаправленную струю темного дыма, отчего Джон закашлялся еще сильнее.       - К сожалению, - прохрипел Джон, – он ничего не помнит.       - Как давно вы встретились? Его состояние стабильное? Он растет? Судя по имеющейся у меня информации, у вас уже был небольшой экземпляр такого же вида или это он же?       - Сам ты экземпляр, – буркнула наглая драконья морда, и Джон опять захотел пихнуть Шерлока в бок. Чисто в воспитательных целях. Ну почему дракон не соизволит представить его брату. Хотя бы сообщить минимальные данные. Не может же Джон спрашивать Шерлока в присутствии гостя – это невежливо.       - Мистер… - Джон сделал красноречивую паузу, намекая, что неплохо бы и представиться. Его проигнорировали. Оба. Дракон с пафосом рассуждал о наглых политиках, а брат Шерлока очень правдиво изобразил на лице внимание:       - Да-да?       Оставалось скрипеть зубами.       - Это был Шерлок. В смысле дракончик. Когда я его встретил, он был малюсенький, а потом начал быстро расти. И вырос.       - Вы сразу стали его понимать?       - Нет, мистер, я только сегодня утром узнал, что он человек.       - Какие-нибудь действия вы предпринимали?       - Мы опробовали определённые способы, - вынужден был признать Джон, стараясь не заливаться краской.       Шерлоко-дракон скучал, мистер Холмс-старший свысока осмотрел Джона, потом в глазах мелькнула догадка, и он приподнял брови, как бы говоря: да неужели? Помимо усмешки в лице проскользнуло что-то до крайности похожее на изумление, хотя, может, это просто гримаса такая?       Чтоб тебя!       Чувствуя, что заливается краской, Джон схватил чайник. О! Вода кончилась. Очень кстати. И ретировался на кухню. Оттуда через переднюю дверь сбежал к ручному насосу. Немного постоял, разглядывая плавную линию каменной гряды, серо-зеленую в подступивших сумерках. Успокоившись, вернулся в дом, поставил полный чайник на огонь и уселся рядом. Родственные отношения – как было сказано братом Шерлока – они такие. Пусть братья пообщаются.       Вынырнув со свежим кипятком из кухонной двери, Джон окунулся в бархат голоса, приправленный сарказмом:       - …Бессмысленные клубные посиделки. Но заседание кабинета? Неужели пропустил? Или, скорее, отменил?       - У меня много обязанностей, Шерлок, но и возможностей тоже хватает. Это преимущество работы на большой должности, знаешь ли. В твоем положении я бы не был столь легкомыслен.* Соглашайся на Шерринфорд.       - Радостно, что ты не предложил Баскервилль-холл.       - В Баскервилль-холл я не собираюсь тебя допускать даже в качестве подопытного экземпляра.       - Твое недоверие ранит меня в самое сердце, дорогой брат.       Джон обалдело переводил взгляд с пыжащегося дракона на сладко улыбающегося политика (все-таки политика! Уф).       - Вы… вы… понимаете друг друга? Шерлок? Тебя теперь могут слышать все? Кто угодно? Да?       - Не думаю, Джон, – серьезно откликнулся Шерлок. И продолжил: - Можешь отбывать, дорогой братец. Тебе пора спать, а мы должны обсудить ситуацию. Есть не предлагаю, диета тебе полезна. Ты опять набрал вес.       - Вообще-то похудел. Родственные хлопоты приносят столько переживаний. Особенно в нашей семье. И как ты мог подумать, что я оставлю тебя, дорогой брат. Такого беззащитного. Не волнуйся, я посплю в вертолете, там предусмотрено все необходимое.       - И небольшая баночка мармелада, братец? Апельсинового?       На лице джентльмена (братом назвать его язык не поворачивался. Хотя фамильная склонность к гадостям была налицо) отобразилась легкая досада. Похоже, Шерлок угадал. Джону помимо воли стало смешно.       Ночевка предстояла странная: Шерлоко-дракон - вынужденно на улице, его брат - в вертолете, сам Джон – в коттедже, он же не хочет заболеть. Когда он направлялся в дом, дракон громко молчал. Не было слышно никаких мысленных воплей и пока он устраивался на холодной постели.       Джон нервничал: логично было лечь в доме. Ведь правда? На всякий случай он не стал раздеваться. Совсем. Сначала было снял ботинки и куртку, но заволновался (мало ли) и быстренько натянул все обратно. Бухнулся на кровать, притянул грубое шерстяное одеяло. Полежав пяток минут, гусеницей прополз по ложу и выглянул в окно. Ломаные очертания дракона скорее угадывались, чем виделись в ночных плотных сумерках. Джон повздыхал, опять прикорнул.       Скрытая неуютной мглой, комната казалась больше и пустее, чем на самом деле. Сна ни в одном глазу.       А-а-а, чтоб тебя!       В конце концов, вряд ли ситуацию можно подогнать хоть под какую-то нормальность. Джон поднялся, схватил в охапку одеяло, покрывало и все остальное - сколько зацепилось - и выбрался наружу. Медленно ступая, почти на наугад, приблизился к жаркой груде. Буркнул: - Мне холодно.       Дракон сверкнул серебром глаз и развернулся так, что внутри появилась небольшая площадка, куда Джон и бросил одеяла. Как всегда в непосредственной близости от дракона быстро и сладко заснул. Ему снился маленький домик, почти нора, заполненная вкусными баночками с вареньем, окороками, тарелочками с пудингами и симпатичными бочонками со сладким элем. Там, во сне, он совершенно точно помнил его душистый и хмельной вкус. А еще у него в руках курилась длинная трубочка. Уютная низкая гостиная слегка освещалась веселым отблеском живого огня. Около камина темнело кресло, в нем кто-то вальяжно развалился: из-за спинки кресла высовывалась черная вихрастая макушка, да торчали голенастые ноги с поразительно длинными и хищными пальцами.        В этом сне у него было всепоглощающее чувство уверенности: в себе, в спутнике у очага, во вкусном табачке и сладких кексах. В том, что рассвет будет прекрасен. И даже если дождь или, храни судьба, гроза, то все равно – мир добр и великодушен.       Дом, милый дом…       …А проснулся Джон оттого, что замерз. И стало жестко. Только что было тепло и уютно, и вдруг раз - и все. Он, выпутываясь из одеяла, нащупал рукоятку зигзауэра, оглядываясь и оторопело моргая: по земле слоился плотный утренний туман. Темнел кусок дома. На фоне красно-синего неба дремал силуэт вертолета. Но главное – вместо дракона на земле лежал, скорчившись, худой мужчина, кутавшийся в замызганное пальто и одеяло. Из-под плотного твида и скомканного одеяла торчали длинные ноги в брюках, тоже умазанных глиной. Джон привстал на коленях и, наклонившись, заглянул в лицо человека – сердце дрогнуло.       Это был он.       Прекрасный принц.       Заколдованный дракон.       Шерлок Холмс.