Жизнь маленького дракончика ;)
3 января 2019 г., 13:25
М-да. Дальше-то он ничего конкретного сказать не мог. И не хотел - незачем.
Шерлок прекрасно знал, что слывет безрассудным. Сам он, разумеется, себя таковым не считал: что за бессмыслица, он же не беспомощный идиот. Неизбежность риска компенсируется быстротой мышления и неплохими физическими навыками. Только вот окружающие упорно нудили о неосторожности: их маленькие смешные мозги не могли осознать, что порез, ушиб, ожог, обморок, сотрясение, отравление - подставьте/скомбинируйте нужное - являются сопутствующими незначительными издержками. Не то чтобы Шерлок сильно старался донести свою позицию: с его точки зрения, приоритет Дела очевиден. А объяснять недалеким индивидуумам прописные истины - нерационально и утомительно.
Он рационален. И этого достаточно. Вот и в тот странный день, перевернувший жизнь, рискованность встречи тет-а-тет с серийным убийцей была высока - этак восьмерочка по десятибалльной шкале - но контролируема.
Шерлок гуманен. Не нужно посвящать Джона в несущественные тонкости: как он в одиночку торопился на встречу с маньяком. Джон не одобрит, у него даже безобидная привычка лежать на полу раскинув крылья вызывает неодобрение: дескать, можно наступить, повредить. И ложки он складывает одна к одной. Не говоря уже о пристрастии к свитерам с танцующими мышками – скажем прямо, подобный кошмар Шерлок не позволил бы на себя надеть даже в три года.
Сам же каждый день чистит боевое оружие и таскает под курткой. Какое фарисейство! И этот человек осуждает риск!
Джон будет ругаться и нервничать даже при простом упоминании маньяка. Если же до него дойдет, что беспрерывно работающая гениальная голова плевать хотела на осторожность, то Джон будет негодовать. Несмотря на уютные свитера и незлобивость, сердился Джон впечатляюще. А еще временами, когда не нужно, демонстрировал удивительную проницательность.
Именно поэтому - никаких подробностей.
И про бытие молоденького дракончика тоже не хотелось распространяться. Как ему, Шерлоку Холмсу, превозносящему интеллект, сознаться, что он не контролировал себя. Да что там, в первое время и не осознавал. Нет-нет, немыслимо. Новоявленный (или правильнее новообратившийся?) маленький дракончик жил на чистых инстинктах. Шерлок великолепно помнил сумбур первых ощущений.
Абсолютная паника. Хаос и ужас.
Кутерьма пятен: сине-серо-желтые провалы, горизонтальные и вертикальные препятствия. Шум, гул, резкие звуки. Убийственные волны запахов. Мир вокруг стремительно меняется, крылья несут быстрее, чем соображает голова.
Спрятаться. Забиться, прижаться, затаиться. Он замерз, замерз! Болит крыло. Темнеет и нависает. Голодно, страшно.
И тут свет. Ближе-ближе. Неяркий, но такой правильный. Рядом, близко. Неужели уйдет, а он останется один? А-я-яй! Не-е-е-е-е-ет!
Окунувшись в теплое и надежное, дракончик успокоился, шквал эмоций поутих, и разум взрослого, втиснутый в маленькое тельце, смог робко глядеться. Но и далее по большей части господствовали инстинкты: дай – хочу - не хочу – поймать – ой, как интересно – вкусно – а вот так?
Немного утешало то, что маленький дракончик тоже был без ума от исследований, а значит - небезнадежен. Мир виделся и воспринимался иначе - увлекательно и будоражаще. Очень важно было его разведать, обнюхать и попробовать на вкус.
Шерлок всегда демонстративно и громогласно осуждал потакание нуждам тела, смеялся над эмоциональными порывами, пел дифирамбы разуму. Неприхотливый быт: компьютер, химикаты. Ну, может еще пальто Белстафф, рубашки от Spenser Hart и фирменные оксфорды. Ничего чрезмерного! И уж, разумеется, никаких сентиментальных порывов.
И что теперь? Крылатое, гибкое «я» отказывалось считать себя вторичным. Он, Шерлок, не только весело бегал, прыгал, но и ластился к яркому и горячему существу, такому доброму и вкусному. К человеку, который на фоне всего остального был будто нарисован голубоватым огнем.
В минуты активности взрослой составляющей Шерлок успел проанализировать своего спасителя: врач, и не просто врач, а хороший, ветеран Афганистана. Интересно.
Конечно, не гений, но и не абсолютный идиот. Ничего такого. Зато заботливый. Пожалуй, он смог бы привыкнуть.
Льстило, что Джон считал дракончика прекрасным. Он столько раз произносил это, так красноречиво мягки и нежны были его руки. Так ясно светились глаза. Не только любил, но ухитрялся уважать шкодливую мелочь.
Хотелось понять, не будь он маленьким дракончиком, разрешил бы ему Джон испачкать стенку сажей или разбить пять кружек в экспериментальных целях?
Но, с другой стороны, притесняют! Крысу в холодильник так и не положили. Безобразие. Такой упитанный экземпляр. Когда вернется к человеческой ипостаси, надо не забыть провести эксперименты с грызунами. Шерлок был уверен - ему хотелось быть уверенным! - что если бы у него была возможность разговаривать, он смог бы убедить Джона в научной важности великолепного экземпляра Rattus norvegicus.
Короче, слегка освоившись в костлявом летучем тельце, Шерлок замечательно и продуктивно проводил время. Мелким дракончиком оказалось быть весело. Еще бы доступ к сокровищам информации!
Экран телефона напоминал неаккуратную кляксу. С компьютером было не лучше. Изображение на экране едва угадывалось, представляясь подрагивающим маревом, а клавиатура оказалась не приспособлена к драконьим лапам. Неуклюжие коготки не хотели аккуратно печать, психика маленького дракончика не позволяла сосредотачиваться на долгий срок. Обидно, ужасно обидно.
Ни тебе новостей, ни связаться ни с кем… Майкрофт, небось, по потолку бегает. Вопреки вечным укорам, Шерлок вовсе не хотел, чтобы за него волновались. Привязанности — это утомительно. Пусть от него все отстанут!
И не надо путать. Джон – не привязанность. Он – его!
Спать отдельно? Что за глупости! Ему нужно. Джон обязан быть рядом.
Есть из отдельной тарелки? А из рук Джона вкуснее. В голубых глазах так смешно мешаются умиление и озабоченность. И каждый кусочек сладкий, словно огонь.
Дело за малым: убедить Джона перестать называть его чужим именем.
Узнать у Лестрейда о последних событиях в криминальном Лондоне.
Перекусить раздражающий провод в конце улицы.
Прогнать семейку наглых уток.
Изучить ливневую канализацию около дома, если потребуется - дать отпор наглым крысам, воображающим себя крутыми аборигенами.
Заглянуть в соседнюю лавку – там, на шнурке над входом, что-то такое странное. Провести исследование - понюхать, пожевать. Если будет неясно - изъять и притащить под кровать.
Дел полно! Шерлок, можно сказать, занят не покладая лап, когтей, крыльев и хвоста. А сколько всего еще предстояло. Научиться не шарахаться в воздухе и плевать огнем, в конце концов.
Какие чудные откроются перспективы, если он сможет в человеческом виде сохранить драконьи способности - видеть ауры людей и некоторых предметов, чуять серебро, золото. Прямо своя собственная переносная лаборатория!
Дни текли: пестро, нескучно. Увлекательные приключения, замечательный Джон. М-да, еще бы и возможность раскрывать преступления – было бы идеально. Чего Джон так волнуется? Ему, разумеется, тоже хотелось знать, как превратиться обратно. Но и боязно. Понравится ли Джону человеческое обличие?
И тут нарисовались новые проблемы - драконье тело начало бодро расти. Какая ливневая канализация! Наглые крысы злобно хихикали из-за решеток, в которые дракон теперь мог разве что коготь просунуть. Ну, или вырвать из пазов ко всем чертям. Оконные рамы угрожающе скрипели, когда он втягивался внутрь комнаты. За шкаф не залезть, за люстру не зацепишься, крылья норовят смести все со стола и полок.
Вообще-то было еще кое-что, что претерпело изменения. И на что Шерлок не обратил особого внимания. Исподволь менялись Чертоги разума. Признаться, в свое время Шерлок поименовал их так пафосно отчасти из-за красоты звучания самого слова, отчасти из-за желания позлить брата, который, объясняя методику запоминания, сказал Шерлоку, что удобнее всего в качестве визуального образа что-либо практичное. Такое, как бюро из гостиной.
Подумать только! У старшего, занудного и неуклюжего, брата Майкрофта в качестве ментального хранилища - такой же зубодробительно унылый канцелярский шкаф с бесчисленными отделениями. Ску-ко-ти-ща! Свихнуться можно.
То ли дело сам он. У него дом. Нет, дворец! Чертог. И никого не касается, что это всего-навсего старый двухэтажный особняк, в котором они с братом провели детство. Два этажа, чердак, небольшие комнаты с тщательно систематизированными, уложенными знаниями. Идеальная система, позволяющая стремительно найти в памяти информацию. Конечно, внутренняя структура менялась по мере взросления Шерлока. Но визуальная форма хранилища долгие годы оставалась неизменной.
С прорастанием же драконьей ипостаси стало очевидно, что название – “чертог” – дано правильно. Дом разросся до мрачного дворца – с лабиринтами запутанных помещений, напоминающих пещеры. И сокровищ стало больше – к информации присоединились запахи, образы.
Трудно оценить себя со стороны. Дракончик рос, и драконья сущность расцветала. Нельзя превратиться в того, кем не являешься изначально. Можно дорасти, проявить скрытое.
Если мелкий воробушек обернулся огромной змеей, это не значит, что воробушек исчез, а змея появилась. Змея была, просто спала, свернувшись в уголке души – худая и недокормленная. Пряталась. Сидела в засаде. Но ей подкинули знатную добычу, поманили ситуацией, и она окрепла и вылезла наружу – так сказать, себя показать и на других посмотреть. А то и съесть кого.
Чем крупнее становился дракон, тем, с одной стороны, человеку становилось проще контролировать себя, а с другой – упрочивалось драконье в гениальном детективе.
Логичность никуда не делась, только приобрела нотку расчетливости.
Подросший дракон уже распланировал свое счастливое будущее, включавшее в себя грандиозные планы по захвату, преумножению и сохранению сокровищ.
Итак, первое: вернуть себе человеческий облик и не потерять драконьих преимуществ.
Второе: приступить к присвоению преступлений.
Ну и само собой, даже не обсуждается, заграбастать Джона. То есть совсем: чтобы он был рядом. Джон нужен постоянно. Будет неудобно, если он будет жить далеко. Максимум – несколько шагов. Ладно, десяток, два десятка. Не более!
И вовсе это не драконья жадность - Джон мой! И только. И без вариантов.
Кажется, стоит вспомнить, что в снимаемой квартире две спальни. Арендная плата, знаете ли, обременительна. В миссис Хадсон он уверен – она поддержит. Раз ее любимый Шерлок сказал, арендную плату за верхнюю комнату надо считать в странной пропорции (и Джон, естественно, не должен об этом знать), значит так и будет.
Конечно, Джон будет колебаться. Приличия, гордость. Несущественные отговорки. Немного манипуляций, и Джон не сможет отказать в таких крохотных просьбах, как жить с ним в одной квартире и помогать в расследованиях. О! Он сможет придумать массу подходящих Джону и полезных ему, Шерлоку, заданий.
Собственный врач, собственный эксперт!
Лестрейду придется смириться. Андерсон пусть съест свой чемоданчик от злости. Майкрофт… тут сложнее. Но Шерлок готов выдержать бой. Это его Джон!
Какая удача! Главное, чтобы никто не покусился. Сокровища требуют надзора. А то знаем – стоит только отвлечься и тут же рядом начнут крутиться всякие дамочки. И мальчики. Сладкие мальчики.
Да Шерлок сам мальчик! Плюну огнем - и все дела.
Если подумать, есть все-таки неоспоримые преимущества драконьего состояния. Всегда можно представить, что чихнул случайно. А человеком как? Ничего-ничего. Существо, с интеллектом выше среднего, сможет оградить себя от посягательств.
