Соседи

Гарри

В один из дней я, как обычно, прихожу на работу и застаю миссис Малик в слезах. – Что случилось? – спрашиваю я, полный дурных предчувствий. Может, это касается их сына-инвалида? – Омар, – еле слышно шепчет она, содрогаясь от рыданий, – на него напали вчера после смены. Избили и... изнасиловали. Он теперь в районной больнице. В реанимации. Господи, бедный мальчик! За что?! – она закрывает лицо руками. – Айша, постарайся успокоиться. Я только сейчас от него, – Мухаммед входит так бесшумно, что мы невольно вздрагиваем. – Жить будет, хотя... Хорошо, что он у нас малость не в себе, не то мог бы и руки на себя наложить... – Насильника нашли? – цежу я сквозь зубы. Во мне полыхает такая ярость на эту тварь, посмевшую сотворить подобное с доверчивым, вечно всем улыбающимся пареньком-дауном, что, кажется, попадись мне в этот миг преступник – я задушил бы его голыми руками. – Какое там! – отмахивается от меня водитель. – Я говорил с матерью Омара. Его ударили сзади по затылку чем-то тяжелым. А потом еще и били ногами. Пока он подключен к аппарату искусственного дыхания, да и после вряд ли что-нибудь вспомнит. – А... анализ спермы? – мне очень неудобно обсуждать с ним эту тему, но гнев перебарывает стыд. – Этот сукин сын использовал презерватив! Мать Омара сказала, у него жуткие внутренние повреждения. Похоже, насиловали не один раз. Вот же скотина! – Мухаммед тоже выходит из себя и что есть мочи бьет кулаком по столу. – Омара любили абсолютно все. Вечером мистер Малик собирается в больницу. Съезжу с ним. Им там сейчас любая поддержка необходима. – Какой же ты замечательный человек! – сквозь слезы улыбается Мухаммеду Айша. – Если встречу этого подонка, голову ему оторву, Аллахом клянусь, – бросает водитель, прежде чем вернуться к работе. *** После выписки Омар не возвращается в магазин. Его мать плачет, когда приходит забрать из подсобки вещи. – Омарчику было так хорошо здесь. Ему так нравилось работать, приносить пользу, общаться с людьми... К нему так тепло относились... А сейчас он всего боится. Вздрагивает от каждого звука. Кричит по ночам. Мы начали давать ему успокоительное, но пока не помогает... – Вот, передайте ему коробочку конфет митаи (1). Это моя сестра сделала специально для него. И скажите ему, что мы очень скучаем. – Спасибо, Мухаммед, – немолодая женщина с невероятно усталым лицом и потухшими глазами прячет подарок в сумку. – Да благословит вас Аллах, миссис и мистер Малик! – Гарри, прости, теперь тебе придется выполнять обязанности Омара, – обращается ко мне Айша, когда за матерью Омара закрывается дверь супермаркета. – Я не буду никого брать на это место. Вдруг бедный мальчик поправится и захочет вернуться. *** Через месяц неподалеку от нашего дома происходит жуткое убийство. Преступления – не редкость в иммигрантских районах, но даже старожилы не помнят такого зверства. Жертву – семнадцатилетнего чернокожего парня, жившего с матерью-одиночкой и кучей младших братьев и сестер, – изнасиловали и задушили. Его убитая горем мать рассказывает соседкам, что ее мальчика душили и насиловали одновременно. Так показала криминальная экспертиза. После второго подобного случая улицы с наступлением темноты пустеют, а Северус заводит привычку высматривать меня в окно, если я допоздна задерживаюсь в магазине. Приближается мой девятнадцатый день рождения. Наверное, еще полгода назад я бы ужаснулся перспективе праздновать его в компании Снейпа, с некоторых пор ставшего для меня просто Северусом, но теперь, когда между нами все изменилось, лучшего и пожелать нельзя. В конце рабочей смены Айша неожиданно вносит торт с девятнадцатью свечами. В памяти всплывает кулинарный шедевр Молли Уизли, украшавший мою тумбочку в больнице Святого Мунго, где я провел прошлый день рождения, и я изо всех сил сдерживаю слезы, вспоминая, кем был еще до недавнего времени. Кажется, за этот год я прожил целую жизнь... Я на всякий случай проверяю почтовый ящик на предмет наличия открыток от Рона и Гермионы, но он вполне предсказуемо пуст. Впрочем, ни на что иное я и не рассчитывал. Дома меня ждет Северус. Я выставляю на стол недоеденный торт, а он молча кладет передо мной небольшую картонную коробку. – Что это? – недоуменно спрашиваю я.  – Твой подарок, – отвечает он таким тоном, словно дарить мне подарки – для него совершенно обычное дело. Я осторожно вскрываю упаковку и не верю собственным глазам: в коробке лежит... новенький сотовый телефон, несомненно, стоивший Снейпу кучу денег. – Это чтобы ты мог позвонить, когда задерживаешься, – деланно равнодушным голосом поясняет он, – в последние месяцы здесь стало небезопасно... Мой номер я уже забил тебе в память. Надеюсь, ты сообразишь, как им пользоваться... *** До конца июля в воздухе еще чувствуется напряжение после двух жестоких убийств, произошедших в самом конце весны. Впрочем, в августе ничего из ряда вон выходящего не случается, и жизнь в районе возвращается на круги своя. Возле подъездов опять собираются стайки подростков, сидят допоздна, курят и слушают музыку. Так продолжается до середины октября, когда три похожих убийства следуют практически одно за другим. Становится ясно, что в округе орудует маньяк. – Я прошу тебя не брать больше вечерние смены, – обращается ко мне Снейп за ужином. – Этот район нравится мне все меньше и меньше, и я уже подыскиваю нам новую квартиру. От этого вскользь брошенного «нам» у меня перехватывает горло. – Не утрируй, Северус, – с начала лета мы как-то незаметно для нас обоих перешли на «ты», – на Омара вообще напали в три часа дня. Да и кому я нужен? Он внимательно смотрит на меня и, кажется, уже готов сказать: «Мне», – но лишь тяжело вздыхает и встает, чтобы поставить грязную посуду в раковину. – Кстати, завтра я действительно задержусь позже обычного. Мы с Мухаммедом должны привезти и разгрузить товар. Вернусь не раньше двенадцати. Ты ложись, не жди меня, пожалуйста. А то не выспишься. Если что, я обязательно позвоню. У меня же теперь есть телефон, и я даже разобрался, как им пользоваться... *** Мы уже час едем со склада. На шоссе произошла авария, и мы почти сорок минут простояли в длиннющей пробке. Чтобы как-то скоротать время, обсуждаем последние новости, которые, разумеется, крутятся вокруг страшных убийств молодых парней в нашем районе. – Я бы всем этим педикам причиндалы выдирал, – сосредоточенно глядя на дорогу, говорит Мухаммед. – Ты хоть знаешь, почему этот урод душит их, пока трахает? Я вот специально почитал в интернете. Мышцы ануса в момент асфиксии сжимаются. Получается невиданный по силе оргазм. Я представляю себе насильника, стискивающего руками горло своей жертвы, и мне становится не по себе. Хочется прямо сейчас выпрыгнуть из кабины. Или хотя бы открыть окно и глотнуть прохладного свежего воздуха. Именно так я и поступаю. Обычно такой дружелюбный и свой в доску Мухаммед пугает меня осведомленностью в подобных жутких вещах. – Гарри, послушай, – водитель глубоко затягивается, и в кабине повисает сладкий запах гашиша, – а твой сосед, этот... Снейп или как его там... Он никогда тебя не трогал? – Что значит «трогал»? – повторяю я как идиот и лишь потом до меня доходит. – Да ты что?! Снейп совершенно не интересуется мной. Я вру. Потому что в последние месяцы между нами все изменилось. Я влюбился в Северуса. Я не жажду признаваться в этом никому, даже самому себе, но с некоторых пор мне хочется, чтобы он до меня дотронулся. Я смотрю на его руки, когда он сидит в гостиной с журналом по фармакологии, и мечтаю ощутить эти красивые сильные руки на своем теле. Именно тогда во мне просыпается желание. Я поспешно сбегаю к себе в комнату, успев пробормотать: «Спокойной ночи!» – падаю на кровать и дрочу до остервенения, представляя Снейпа рядом с собой. – Ну и дурак, что не интересуется, – голос Мухаммеда возвращает меня к действительности, – а вот я бы на его месте очень даже заинтересовался бы. Он словно невзначай кладет мне руку на колено и принимается его поглаживать, поднимаясь все выше и выше. Меня всего передергивает от отвращения, и я стряхиваю с себя его волосатую лапу. – Чего ты испугался, Гарри? – смеется Мухаммед, еще раз глубоко затягиваясь. – Я же просто пошутил. Расслабься! До магазина остается каких-нибудь пару минут. Мухаммед молчит, не пытаясь больше заговорить со мной. Мне почему-то кажется, что сейчас произойдет нечто ужасное, и я облегченно вздыхаю, когда впереди маячат запертые электронные ворота супермаркета. Тишину кабины взрывает трель телефонного звонка, доносящаяся из моего кармана. – Достань пульт, Поттер, – просит водитель. – Потом перезвонишь своей девушке.  Я наклоняюсь к бардачку, и в этот момент он изо всех сил бьет меня по голове.

Северус

Поттер задерживается. Он предупредил меня, что будет сегодня поздно, он должен помочь водителю разгрузить товар, но мне почему-то все равно неспокойно. Впрочем, причины моей тревоги вполне объяснимы: за последние несколько месяцев в нашем районе произошло шесть изнасилований, жертвами которых стали юноши в возрасте Гарри. Пять из них окончились убийствами. Я стою у окна и нервно поглядываю на темные окна супермаркета. Где-то через полчаса рядом с железными воротами останавливается грузовик. Я раз за разом набираю номер Поттера, но в ответ слышу лишь длинные гудки. «Пожалуйста, возьми трубку!» – почти умоляю я. Из трубки вновь раздаются длинные гудки, а потом сообщение, что номер временно недоступен. В этот момент грузовик въезжает в крохотный внутренний дворик перед магазином, а вскоре я уже вижу копошащуюся возле него фигуру. На таком расстоянии разобрать, что делает этот человек, практически невозможно. Но мое сердце сжимается от ощущения надвигающейся беды. В одном из окон нижнего этажа зажигается свет. Я жду еще пару минут, успокаивая себя тем, что Поттер с Мухаммедом заняты выгрузкой товара, но затем все же не выдерживаю, срываю куртку с вешалки, захлопываю дверь и бегом спускаюсь по лестнице. От нашего дома до супермаркета – пять минут быстрым шагом. Но, кажется, я укладываюсь за три минуты. Сердце неистово колотится о ребра, норовя проломить грудную клетку. Паника буквально захлестывает меня с головой. С Поттером случилось несчастье. Я не чувствую это. Я это знаю. Подсобка, разумеется, заперта. Я беспомощно шарю в кармане куртки, и мои пальцы нащупывают рукоять волшебной палочки. Бесполезный предмет! Мне сейчас гораздо больше пригодилась бы отвертка. Но ничего другого у меня, к сожалению, нет. Наставляю палочку на дверь и шепчу уже забытое Алохомора. Замок неожиданно щелкает, и моим глазам предстает страшное зрелище. Все происходит словно в замедленной съемке. Вначале я вижу только привязанные к трубе руки Поттера, его запрокинутое бледное лицо. Петлю из ремня на обнаженной шее. Потом я наступаю на что-то мягкое: это джинсы Гарри. Тут же валяются его трусы, видавшие виды кроссовки, разбитый вдребезги сотовый телефон и пакетик из-под презерватива. И лишь затем я с омерзением замечаю волосатую задницу какого-то мужика, пристраивающегося поудобнее между раскинутых в стороны ног Поттера. – Силенцио! Круцио! – я даже не вполне осознаю, что эти слова – уже не пустой звук. Что магия каким-то непостижимым образом вернулась ко мне. Человек со спущенными штанами молча извивается на полу. Его рот открыт в немом крике боли. Я способен сейчас запытать его до смерти. Мне безумно хочется сделать это, но сперва я должен позаботиться о Поттере. – Обливиэйт! – глаза насильника бессмысленно тускнеют. Похоже, заклинание вышло гораздо мощнее, чем я рассчитывал. Вряд ли этот подонок вообще когда-либо что-нибудь вспомнит. Но мне плевать! Брезгливо морщась, я натягиваю на него боксеры и джинсы, натыкаюсь на кисет, достаю его и принюхиваюсь. Сомневаться не приходится. Это явно наркотики. Бросаю его рядом с пускающим слюни грузчиком. Пусть думают, что говнюк обкурился своей травы. Кроме кисета с гашишем, в одном из глубоких карманов обнаруживаю загранпаспорт и билет в Карачи (2). Значит, он собирался бежать из страны. Я внезапно с ужасом догадываюсь, что все преступления в нашем районе за последние полгода, скорее всего, совершил этот беспомощно лежащий передо мной мужчина. Только страх за Гарри заставляет меня остановиться и не заавадить ублюдка. Я коротко размахиваюсь и изо всех сил бью его несколько раз по ребрам, а затем по яйцам. Надеюсь, что отбил ему все самое ценное и сломал хотя бы парочку ребер. Теперь, когда судьба насильника уже меня не заботит, я наконец бросаюсь к Поттеру. Я отвязываю его руки от трубы, снимаю с шеи туго затянутую петлю ремня, склоняюсь над ним и сразу же радостно выдыхаю: водитель почти не успел ему навредить. На всякий случай провожу над Гарри волшебной палочкой, ставшей вдруг снова столь привычной в моих руках. Небольшое сотрясение мозга представляется мне сущей ерундой по сравнению с тем, что могло с ним произойти, не подоспей я вовремя. Я осторожно одеваю Гарри. Его практически полностью обнаженное тело впервые за несколько месяцев не вызывает у меня никакого плотского желания. Лишь бесконечную нежность и потребность быть с ним рядом и защищать от таких вот подонков. Еще одно движение палочкой, и все следы пребывания Гарри в этом помещении исчезают. Не хватало нам еще вмешательства полиции! Я набрасываю на Поттера куртку, поднимаю с пола и прижимаю к себе. По моему лицу катятся слезы облегчения. Кажется, я готов отдать за этого мальчишку всю свою вновь обретенную магию. *** От волнения я едва не забываю обезопасить нас Дезиллюминационными чарами, но вовремя спохватываюсь. Не дай Мерлин, меня бы так и увидели: поздней ночью с бесчувственным телом Поттера на руках! Маньяк и насильник во всей красе! Гарри тихо стонет – вероятно, начал понемногу приходить в себя. Его голова доверчиво прижата к моему плечу, и я с трудом удерживаюсь, чтобы не поцеловать его. Впрочем, сейчас нам точно не до романтики. Утром в супермаркете уже будут полицейские, и до того времени мне с Гарри нужно исчезнуть, да так, чтобы следствие не вышло на нас никоим образом. Отпереть дверь – что при помощи ключа, что волшебной палочкой, когда у тебя заняты руки – задача практически непосильная, но Магия, похоже, сегодня добра ко мне. Совершенно ни на что не надеясь, я шепчу: «Алохомора!» – и дверь с негромким щелчком отворяется. Я устраиваю Поттера на диване в гостиной, накладываю заклинание Незримого расширения на портфель, с которым хожу на работу, и быстро запихиваю в него наши с Гарри нехитрые пожитки и прежде всего его волшебную палочку, несколько банок с консервами, пачку печенья, кофе и коробку с пакетиками чая. Если нам снова придется начинать жить с нуля, то хотя бы не с абсолютного. Когда со сборами покончено, я подхожу к дивану и присаживаюсь около него на корточки. Поттер моргает, пытается сфокусировать на мне взгляд, но ему пока трудно это сделать. – Гарри, ты меня слышишь? – тихо говорю я. – Нам сейчас необходимо аппарировать. Возможно, ты плохо себя почувствуешь, но, пожалуйста, не пугайся. Я все время буду с тобой. Ты меня понимаешь? – Да... – он морщится, как от сильной боли, и опять закрывает глаза. Я вешаю портфель на сгиб локтя, поднимаю Поттера с дивана, прижимаю к себе и представляю свой старый дом в Коукворте... *** Аппарация предсказуемо заканчивается для Поттера приступом жестокой рвоты. Я едва успеваю опуститься на колени, все еще держа Гарри на руках, как его выворачивает на и без того грязный пол. Я пережидаю, когда ему полегчает, вытираю пот с его лба, шепчу Эванеско (благо теперь, судя по всему, беспалочковая магия для меня не проблема) и переношу его на продавленный диван в гостиной. – Северус, – внезапно вскидывается Гарри, – мы ехали в грузовике, и Мухаммед... он... ударил меня по голове... Я не помню, что было потом... Он... – его глаза наполняются ужасом, – он меня изнасиловал, да? Я должен был выпрыгнуть из машины, как только он принялся рассказывать о том, почему убийца душит свои жертвы... Я должен был догадаться, что он и есть убийца, – Гарри трясет от сухих рыданий. – Тише, тише, все хорошо! – я укладываю его обратно, успокаиваю, глажу по волосам. – Он не успел тебя тронуть. Он вообще больше никому не причинит зла. Я стер ему память и, кажется, несколько перестарался. Думаю, он отныне и до конца своих дней станет постояльцем психиатрической лечебницы. – Ты... что ты сделал? – на лице Поттера ужас сменяется недоумением, а затем – сумасшедшей радостью. – К тебе вернулась магия?  – Да, – киваю я, – вероятно, это произошло из-за шока. Я очень сильно за тебя испугался, и вот... Честно говоря, не представляю, что бы со мной стало, если бы этот подонок... – слова застревают у меня в горле, а в глазах начинает неприятно печь. Я вспоминаю ремень, накинутый ему на шею, и с пугающей ясностью понимаю, что, не подоспей я вовремя, Мухаммед, скорее всего, задушил бы Гарри точно так же, как поступил еще с пятью мальчишками до него. – Я бы не выжил без тебя, – вырывается у меня. – Северус, – слабо улыбается Гарри, – я ошибаюсь или ты только что признался мне в любви? – Не скрою, я хотел сообщить тебе это при более романтичных обстоятельствах, – усмехаюсь я и собираюсь сказать еще что-нибудь, но он опережает меня, притягивает к себе и прижимается своими губами к моим. В моей голове словно взрываются тысячи фейерверков, сердце готово выскочить из груди. Желание огнем разгорается в крови. На миг я почти позволяю себе забыть, что с ним произошло менее часа назад. Почти... – Гарри, не сейчас, – я мягко отстраняюсь от него, ловлю ошарашенный и неимоверно разочарованный взгляд и ласково провожу по его лицу тыльной стороной ладони. – Тебе необходим полный покой. Этот подонок здорово саданул тебя по затылку, и занятия любовью со мной вряд ли пойдут тебе на пользу. Мне – без всякого сомнения, но не тебе. Насколько я могу судить, у тебя легкое сотрясение мозга, а его полагается вылежать. Не смотри на меня так! – строго говорю я и уже намного мягче прибавляю: – Пожалуйста. Мне тоже очень непросто сдерживать себя. И именно потому, что я тебя люблю, нам придется подождать. – Долго? – с выражением детской обиды на лице спрашивает Поттер. – Пару недель – точно, – категорично отвечаю я, – пока ты не поправишься. А теперь, будь добр, постарайся не заснуть в ближайшие несколько часов – я все же хочу понаблюдать за твоим состоянием. И, пожалуйста, полежи тихо. Одному мне с этой историей с Мухаммедом и нашим внезапным исчезновением не разобраться, но я, кажется, знаю, кто способен нам помочь. Я достаю из кармана волшебную палочку, прикрываю глаза и вспоминаю наш поцелуй, произошедший всего двумя минутами ранее: – Экспекто Патронум! В комнате тут же возникает призрачная лань. – Шеклболт, мы с Гарри ждем тебя в моем доме в Коукворте. Это срочно, – диктую я послание. Патронус растворяется в воздухе. ________________________________________ 1. Митаи – своеобразные конфеты из сиропа, муки, молока или сливок. https://www.world-card.ru/strana-pakistan/4500-kukhnya-pakistana-blyuda-i-retsepty-pakistanskoj-kukhni 2. Кара́чи (урду کراچی‎, англ. Karachi, синдхи ڪراچي) – портовый город на юге Пакистана, административный центр провинции Синд, крупнейший город страны и один из крупнейших городов мира. С населением от 12 млн до 18 млн человек Карачи является одним из крупнейших городов мира по численности населения и 7-й крупнейшей агломерацией в мире. Это главный финансовый, банковский, промышленный и торговый центр Пакистана. Здесь расположены крупнейшие корпорации страны, развита текстильная и автомобильная промышленность; а также индустрия развлечений, искусства, моды и рекламы; издательская деятельность, разработка программного обеспечения, проводятся медицинские и научные исследования. Город является крупным центром высшего образования в Южной Азии и в исламском мире. Карачи был первой столицей независимого государства Пакистан (до переноса столицы в Равалпинди в 1958 году). Порты Карачи и Касим – одни из самых крупных и оживлённых портов на Индийском океане. https://ru.wikipedia.org/wiki/Карачи