Dream of Amelie

Прошлое можно помнить, но не пережить заново.

- Я столько хотела тебе сказать, Ангела… - Прохладная ладонь прислоняется к не менее холодной, плотной поверхности стекла. Поникшая фигура Амели возвышается над неподвижной женщиной, лежащей в специально оборудованной камере. Если, конечно, ее можно так назвать.       Сквозь реберные щели, грудную клетку и запястья пробиваются самые настоящие, живые цветы. Белые орхидеи. Именно с ними, Амели всегда ассоциировала Ангелу. Розы были бы слишком банальными, да и... сколько француженка себя помнила, ей ни разу не довелось нарваться на "шипы". Поэтому да, выбор пал именно на орхидеи. Красота — не более чем внешняя оболочка ужаса, и она неизбежно нуждается в смерти: самый прекрасный цветок уходит корнями в зловонную гниль. Но даже будучи мертвой, Ангела для Амели продолжала оставаться самой прекрасной женщиной на свете. Формалин вкупе со специальными растворами, препаратами и подходящей температурой внутри камеры, не позволяли начаться процессу разложения. Они помогли Амели сохранить Ангелу такой, какой она должна быть всегда. Только для Амели и никого кроме.       Четыре месяца. Четыре месяца прошло с тех пор, как блондинки не стало, а осознание того, что ее нет, к Лакруа до сих пор не пришло. Амели застряла в собственных воспоминаниях. К большому сожалению, прошлое можно помнить, но не пережить заново. Постепенно, с каждым прожитым без Ангелы днем, женщина все больше и больше сходит с ума. - Как сильно люблю тебя, как сильно ты изменила… мою жизнь.       Осторожно открыв прозрачную крышку, француженка, недолго рассматривая свой последний сотворенный шедевр, трепетно проводит кончиками дрожащих пальцев по бледному и... все еще такому живому лицу. Сердце сделало кульбит и пропустило такт. Амели с трудом смогла сделать вдох. - Скажи хотя бы что-нибудь. – Негромко требует убийца, поджав искусанные в кровь губы. Конечно же, ответа не последует. Ангела уже давно не разговаривает с Амели. - Прекрати быть бездушной куклой! – Озлобленно оскалившись, Лакруа резко отстраняется, сбрасывает в порыве ярости со стола, находившиеся рядом химикаты. Несколько пробирок разбились вдребезги. Растворы залили пол. С грохотом упал набор инструментов.       Схватившись за голову, женщина зажмурилась. Больно. Амели слишком больно и с этой болью она уже ничего не может сделать. Весь мир по масштабам не сравнится с хаосом, происходящим в душе Амели в те минуты бессильного отчаяния, когда пальцы, дрожа, тянулись за, очередной дозой успокаивающих на время душу, пилюлей. Мышцы сводило от приступов боли, прерывистое дыхание отражалось эхом от бетонных стен, и веки были не в силах удержать поток соленой воды. Только голос в голове настойчиво твердил, что ему мало, требуя каждую минуту все больше и больше. Таблетки давно перестали помогать, а треклятое время не лечит, оно лишь делает только хуже. Оно убивает воспаленный разум. - Мы должны быть вместе. Всегда. Я обещаю, что сделаю все для этого. – Темные, сальные пряди спадают на исхудалое лицо, скрывая покрасневшие от недосыпа и слез глаза.       Неожиданно пришедшая в голову мысль оказалась вдруг такой... ясной. Ну, конечно же. Уже давно стоило так поступить. Некогда сложное решение, которое Амели сначала не желала принимать, сейчас уже дается слишком просто, нежели, в самом начале. Пора все закончить. Лакруа слишком устала. - Я скоро вернусь, ты только потерпи, Ангела. – Кратко взглянув на возлюбленную, убийца отстраняется от своего шедевра и неторопливо покидает свое убежище.

***

      Поиски оружия заняли у несчастной не больше минуты. Амели никогда не говорила Ангеле о том, что у нее есть пистолет. Потому что... потому что так было нужно. Женщина до последнего полагала, что никогда им не воспользуется. Видимо, ошиблась. Недолго рассматривая оружие на дне ящика с бумагами, Амели забирает ствол, а затем уходит обратно в подвал. В свой маленький мир, где Ангела все еще была только ее. - Я долго думала о том, что случается с людьми после их смерти… тебе ведь было страшно? – Опустившись на стул напротив камеры, Амели с легкой, не до конца осмысленной усмешкой поднимает на возлюбленную потерянный, уставший взгляд, полный тоски.       Где-то внутри Амели, несмотря на обострившуюся психопатию, до сих пор ощущала невероятное давление, сердце в груди дрожало и обливалось кровью, тогда как глаза оставались сухи. Тоска и одиночество настолько сильно проникли в истерзанную в клочья душу убийцы, что заполнили ее содержимое. Амели хотелось кричать до изнеможения, рвать одежду на себе и лезть на стены. Женщина давно погрузилась в отчаяние, не в состоянии сопротивляться этому чувству. Амели сломалась. Любой бы сломался. Удивительно, что вообще смогла продержаться так долго. - Я не боюсь. И буду с тобой. Совсем скоро. Ты только... только потерпи. – Дрожащей от небольшого волнения рукой, Амели наставляет пистолет, прислонив дуло к собственному виску. На Ангелу больше не смотрит. Порой легче смотреть в глаза смерти, чем в глаза человеку.       Конечно же, Лакруа еще медлит. Ведь ей нужно попрощаться, прежде чем они встретятся снова уже на той стороне. В их личной вечности. - Мы всегда будем вместе. Всегда. Ты мне веришь? – После этих слов, изящные, разбитые пальцы крепче сжимают рукоять пистолета, затем указательный палец ложится на спусковой крючок. Француженка секунду мешкает, дыхание слегка сбивается, становится прерывистым, сердечный ритм совсем немного участился. Пора поставить точку.       Еще через несколько секунд, в помещении прогремел выстрел. Кровь, брызгами окрашивает стены рядом, а рука, до этого плотно державшая пистолет, опускается, будто в замедленной съемке, выпустив из ладони уже бесполезное оружие.       Они будут жить долго и счастливо.       Вечно.