Моя никчемная любовь

Это смешно. С самого начала меня обзывали и относились с некоторой долей пренебрежения. Это был вызов. С начальной школы я не слышала к себе таких саркастичных ноток. Хотя... даже не саркастичных, все гораздо проще - пытающихся задеть. О, да. Кто бы знал, что неглупую девчонку завлечет подобная глупость. Жажда чего-то необычного в реальности вела меня к нему. Слово за слово - и вот мы уже идем гулять. О! Стоит лишь вспомнить... уже в первую прогулку ко мне будто подбирали ключ, искали путь к нервам. А может, это была лишь мальчишеская тупость и бойкий язык. Моя фамилия была исковеркана и звали меня только ей, наверное, месяца полтора. Такое чувство, что я проходила испытание, и, твою мать, я его прошла! Да, теперь обзывательства не трогали, что из его уст, что из чужих... и, боже мой... Все это время мне было чрезвычайно приятно понимать, что я небезразлична ему. Мелкие истории, странные факты о мире и друг друге, краткие прикосновения его пальцев, от которых я прыгала, как заяц, в сторону - все сплеталось в чудесный, практически невиданный ранее узор. Несмотря на попытки подразнить и задеть, меня успокаивали. Заставили забыть об экспериментах над своим организмом, которые измотали иммунитет. Попросили прекратить мазохизм, не нагружать себя. Невиданная ранее забота от человека твоего возраста... Все чаще в мыслях болтались воспоминания о прогулках, тогда нежные и захватывающие дух. Мой странник, удача, Я с вами знакома. Мой маг и разбойник, Мне с вами спокойно. Не знаю, как чудо Такое случилось. Но кажется... точно. Влюбилась. Влюбилась... Глупый стишок появился на страницах тетрадки по ОБЖ... может, если б тогда я думала о безопасности, то не стала бы... А, кто знает!.. Эмоции схватывали совсем не нежно, а будто исподтишка. Можно было идти по дороге, и вдруг остановиться, вздрогнув - по телу бегут мурашки, а в голове мелькает одно лицо. И все - нет мира вокруг! Есть лишь внутренняя борьба: "Успокойся, девочка, тщ. Он просто тебе нравится. Не собираешься ж ты с ним... о боги... да нет! Ну нет же!". Ха-ха. Как поздно. Я еще мало понимала этого чувства... чувства страсти, да. Мы еще даже не поцеловались, да какой там! Мы за руки-то не взялись. А тело уже мешало думать. Но оттого горячее становились споры и вечные проверки друг друга: вот мы стоим в шагах двадцати, смотрим глаза в глаза. Кто пересилит себя и подойдет к другому? Или это будет не сила, а наоборот, слабость?.. Мы чутко следили, словно хищники, за каждым движением собеседника. И уже были влюблены. Я помню, как снег начал таять, но на западе района еще стояли огромные его твердые кучи. Мы забрались на них, и тут, именно тут впервые взялись за руки. Такое волнующее приключение - а для прохожих мы всего лишь дураки, полезшие в готовые провалиться сугробы. Так странно – все не понимаю, Что это было, как же так... Эмоциям тогда внимая Я пропустила – это маг. Как смертник, думая за гранью, Ведясь на этом поводу, Чуть подзабыла путь до края... И как отсюда я уйду? Надо ли мне было это?! Надо ли? - Мои мысли расходились в вопросе. А эмоции тянули, тянули... - Окей. Да... Есть у меня одна тема... - Ну не надо в себе это держать, а то ты держишь, это накапливается как снежный ком... - Окей, слушай, - шумный вздох. - Да, я-а влюблена в тебя... Вот так. Все, я сказала. Так глупо, право. Он был тоже влюблен. Детские страсти тянулись, распахивали нам свои объятья. Спор на поцелуй, и первое касание языков. Я проиграла тогда, но не могла заставить себя... Стояла, смущённая девчонка, глазела куда-то ему в грудь. Всё порывалась, но тут же останавливалась. Неправильно, нечестно, нельзя! Мы шли и пошло шутили: он давал время. Он ждал. Наслаждался мной и моей застенчивостью. Но полрайона позади... Не выдержал. Потянулся сам. Эти ощущения... неужели именно к ним так тянутся взрослые? Конечно, нет. Мы просто не умели целоваться. Но пробовали снова, забравшись на детский городок. Щеки горели и никаких слов не надо было. Только попробовать ещё, научиться наконец... Шли дни, и споры становились ярче. Он хотел видеть меня полностью, его глаза горели, стоило вспомнить, что я всё больше и больше проигрываю. И он увидел. В тамбуре возле квартиры, мы зачарованно трогали друг друга, быстро, будто спеша куда-то. А потом я отдалась за компьютерную игру. Это не было чётким обменом, так вышло... Смешно, да? Отличнице позволили поиграть на компьютере не с 2-5 фпс, как обычно... рай для глаз, но недолгий. Меня отвлекали, я не возражала. Вообще не замечала касаний, не сводя глаз с монитора. Был вечер, и была ночь. Мы переживали встречу снова и снова. И на утро он извинился. - Я забрал случайно твою девственность. Мы важно слушали друг друга, и я важно простила его. Снова пошла в чужой подъезд, вбирая всю грязь подростковой любви. Коря себя, ведь продержалась лишь полтора месяца... в будущем это будет казаться большим сроком. Но в глупой голове кружилось одно: "Не год, не год! Проститутка!". Тонко мысли заплетались, Убиралася стена... Пылко, жарко тени крались, Им смеялася судьба. Кровь стремилася под кожей Пробежать полсотни миль, Пальцы памяти по прошлой Ворожили эту быль. Фантомные ощущения накрывали. На информатике или на кухне - им не важно. Тело изнывало, вспоминая частые встречи. И я шла к нему. Шла, забрасывая все дела и учёбу. Педсовет школы потешался над нами, но скоро начал беспокоиться. Кто-то тонко, кто-то прямо просил подумать. Но какому школьнику дело до чужого мнения? Я не стала исключением. Мы ругались. Я не повышала голос - мне ни к чему. Он не бил меня - ему ни к чему. Мы просто оказались разными. Нас связывали лишь гормоны, встречи и детская мягкотелость. Мы звали это любовью. Хотелось ласки, но получался лишь грубый секс и разговоры ни о чём. Мы продолжали спорить... но я начинала закипать. Он не хотел верить фактам и теориям, доказанным много веков назад. Упрям, непробиваем!.. - Давай лапку. И мы продолжали идти вместе. Я кормила его шаурмой, испытывая нечто похожее на привязанность матери к ребёнку. Мирилась с обидами, причин которых не понимала. Рассказывала очевидные вещи... я переросла эти отношения. Но можно ли... можно ли взять и уйти? Имею ли право? Могу ли? Я стала заговорщиком в подсудном деле. Мозг был мне судьей. Он корчился, смеялся, мотался в стороны, шурша: "Нельзя". Душа сама себя драла на части. Пока не пришёл один человек. Не протянул руку. Не сказал то, что хотелось услышать от родителей. Тело дрожало, а уши слушали: "Можно. Всё можно". Я плакала в кабинете, оправдывала избранника, его семью, отношение. Человек не реагировал на это. Его решительность и дух, его поза и слова, - всё кричало, что мне позволено сделать выбор. Но, купаясь в вине, я отложила его. Словно наслаждаясь самоубиением. Словно всё нравилось... Меня просто поборол страх. Мне дали выбор, но не путь. И... если сделать лучше себе, вдруг я погублю его, своего партнёра? Это расшатывало последние опоры. Это оказалось взрослой жизнью - сделать выбор. Не побояться последствий. Принять их и простить себя. Я тянула два месяца. Мной помыкали дома и в гостях, я пряталась в школе и на тренировке. Но всё равно шла на встречи. Глупая, глупая дурочка! Смотрела в родные глаза и таяла. Оказывалась виновна всегда и во всём - и таяла. Оставалась без внимания, читала от скуки в гостях учебник - и таяла. И вместе со мной таял снег. В один вечер я бежала по нему, утопая. Бежала вдоль строек, по полю, бежала там, где наверняка поджидал какой-нибудь блок или арматура. Не дождались! Не дождутся! Я рыдала, рыдала и писала, что хватит. Что не могу стерпеть. Не могу простить незаслуженных обвинений перед всем тренажёрным залом. Так что, Вы довольны, "Мой маг и избранник"?! Я психам покорна; - По нервам Вы странник... Он просил ещё шанс. Не давала. Просил ещё. Я сидела в снегу и не отвечала. Просил расстаться хотя бы по-людски - с глазу на глаз. И это было ошибкой. Простила, простила, простила... увидела его и простила, чёртова моя голова! Как, как хватило моей разодранной души? Я рыдала и прощала. Всё стало только хуже. Ревность - дитя самооценки. Она била его, а он следил за мной. В отместку себе же. Мужская компания стала головной болью. День за днём... это не могло продолжаться. - Алё, ты где? - В гостях. - Покажи. Бросаю телефон. Говорю спокойно и живо: - Дорогуша, толстовка брата имеется? Сейчас пойдём устраивать фотосет. Моя подруга ничего не спрашивала. И лишь пыталась отвлечь внимание, когда фото и последнее прощание выгрузились. Надела на меня каблуки. Мы смеялись, ведь мои икры оказались накачены и смотрелись весьма несуразно на шпильках. А истерика только ждала смеха - вырвалась, довольная. Заколотило тело, и я скорее слезла с туфель. Меня мучал ком в горле, а руки непослушно дёргались, пытаясь стереть слёзы. Мы общались в анонимном чате, не обращая внимания на вибрирующий телефон. Старались не обращать, да. Я снова благодарила того человека, уже вслух. Если бы не он - не решилась. Но вместе с тем хваталась за грудь: воздуха так не хватало. Я пережила тот вечер. Но с бывшим партнёром мы встретились ещё не раз. Меня просили одуматься. Захватывали руками у стены. Норовили обнять. Мне помогал лишь его страх перед учителями и твёрдое "нет" в голове. Я выжила. Истерично смеясь, выжила. Думала, что позади самое страшное, самое неприятное. Такая дурочка...