Рыбка, рыбка

      Огромной силы шторм проходится по ближайшим к Королевству водам. Те, не так давно кристально чистые, отливающие любимой Тэхеном синевой, становятся грязно-серыми и заполняются человеческим мусором. Огромные трубы, мелкие осколки и даже расчлененные трупы с каждой новой волной приносит к дворцу и ближайшим поселениям. Несколько часов назад даже поступает слух, что за Русалочьим валом появился новый затонувший корабль.       — Все взяли?       Чонгук, сам загруженный сетями и трезубцем, хмуро осматривает набранную команду. Двадцать сильных, готовых тягать мусор и разбирать завалы русалов кивают своему принцу и готовятся плыть в назначенное место, когда к ним сзади невозмутимо пристраивается Тэхен. Тоже с сетями и небольшим гарпуном сделанным собственноручно. Волосы русала убраны под найденную на берегу моря бандану, а на золотистый хвост пристроена (опять-таки) человеческая сумка с кучей замков — мало ли что пригодится при уборке.       Чонгук вздыхает, когда замечает свое недоразумение в толпе, и дает парням разрешение плыть, сам пристраиваясь в конце. Тэхен на взгляд своего супруга отвечает невозмутимой улыбкой.       — Что вы здесь делаете, ваше высочество? — спрашивает Чонгук, обвивая талию Тэхена рукой и не давая ему плыть самому. Он не хочет, чтобы его любимый перенапрягся, а потому с легкостью тащит его за собой. — Мы же договорились, что вы останетесь во дворце и поможете раненым.              — Я не переношу вид всех этих, — кривится Тэхен, — ран. И я ничего не смыслю во врачевании.              — Тогда вы могли бы помочь отцу разобраться с предоставлением убежища тем, кто потерял его.              — Ну, Чонгук, — дуется Тэхен на то, что принц упорно выкает ему, — я хотел поплыть с тобой. Я не такой слабак, как ты думаешь! Помнишь, я сам передвинул наше ложе!              — Но все-таки ты не совсем, — передвигает Чонгук руку на мягкий животик Тэхена, — в форме для тяжелой работы.              За что ему тут же прилетает хвостом по хвосту.              — Тебе что-то не нравится, ты, свинюшка?              — Кххх, мне все в тебе нравится. Просто ты… не лезь тягать то, что не сможешь, ладно? Просто подавай ребятам сети или гарпуны?              Тэхен немного скисает, но соглашается. Хорошо это или плохо, но после свадьбы Чонгук изменился — стал более серьезным и беспокойным на его счет. Если раньше Тэхен мог спокойно отказать ему в каких-то действительно важных вещах, то теперь, если дело касалось его здоровья или благополучия, то рисковать Чонгук ему не позволял ни под каким предлогом — даже если Тэхен обижался на него после этого. Любимые прогулки до берега моря теперь проходили только под внимательным надзором супруга и четырех лучших охранников. Словно люди действительно могли бы навредить ему, когда он даже не пытался контактировать с ними!              — Ты тоже не перетрудись, — ворчит Тэхен, при виде места назначения, заваленного мусором и обломками. Чонгук как раз отпускает его, позволяя плыть самому, когда он быстро чмокает румяную щеку и отплывает подальше. Негодник.              В принципе, Тэхен держит свое обещание. Он не лезет поднимать доски, которыми завалило вход в, слава Тритону, уцелевший дом, но мелкий мусор, вроде странных прозрачных пленок, он цепляет своим гарпуном и собирает в сетку. Это несложно, поэтому Тэхен так увлекается, что постепенно уплывает все глубже в заросли водорослей за домом. Огромные, выращиваемые, скорее всего, на продажу, они быстро отделяют принца от Чонгука и его маленькой команды.              — Ну и ужас, — бурчит Тэхен, поворачиваясь, чтобы рассказать кому-нибудь из русалов про увиденный им труп странного наземного животного.              Естественно, рядом с ним никого не оказывается.              Паники Тэхен не ощущает. Взмахнув хвостом, он начинает плыть обратно, раздвигая сеткой, заполненной мусором, водоросли, но проплыв совсем немного слышит какой-то писк. В воде все звуки распространяются очень хорошо, поэтому будь на месте Тэхена какой-нибудь человек, он бы не понял, далеко источник или нет, но русал знает, что ему придется хорошенько поработать хвостом, чтобы утолить свой интерес. С другой стороны, он знает, что это может быть опасно, а Чонгук не любит, когда он подвергает себя опасности.              «Какая дилемма» — думает Тэхен, а потом решительно разворачивается. Он оставляет мусор около приметного камня в виде лягушки, но гарпун забирает с собой. Писк не прекращается и чем ближе Тэхен подплывает к нему, тем сильнее он становится похож на самый обычный детский плач.              Так и оказывается. Тэхен подныривает под огромный булыжник, расцарапывая себе локоть и заднюю часть хвоста, когда видит на самом дне в пучке грязной тины малька. Размером с две мужские ладони, он плавает вокруг своей раздавленной камнем матери и совсем ничего не понимает. Тэхена тошнит. Он прикрывает свои глаза ладонью, пытаясь успокоиться, а потом решительно ныряет глубже, зовя самым мягким своим голосом ребенка:              — Иди ко мне, малёчек.              Рыбка, с большими испуганными глазами, сначала шарахается в сторону, а потом — на уровне детских инстинктов — бросается ко взрослому русалу.              Тэхен прижимает к себе ребенка, целуя его в голубую макушку, и обещает заботиться.              Назад он плывет со всей скоростью, на которую только способен. Малек в его руках наконец-то прекращает плакать, но все еще кажется нездоровым, и Тэхен догадывается, что мальчик родился во время шторма. У него много сестер, поэтому принц знает, как важно быстрее накормить потомство, а судя по бедному ребенку, его мать не успела сделать это.              На помощь приходят те самые гигантские водоросли. Свободной рукой Тэхен отрывает приличный кусок, пережевывает его, а потом предлагает мальчику. На еду тот набрасывается с жадностью. Его маленькие щечки раздуваются, а сам он издает очаровательные звуки, раз за разом разбивая Тэхену сердце. Он уже знает, что ни за что не оставит его.              — Тэхен!              Стоит ему вернуться, как Чонгук налетает на него ураганом. Он выглядит раздраженным, но лишь до момента, пока не замечает маленького русала на руках возлюбленного.              — Кто это?              Почему-то говорить Тэхен не может. Он открывает рот, но стоит ему начать издавать хоть какие-то звуки, слезы льются из его глаз, смешиваясь с морской водой. И как только можно говорить вслух такие ужасы? Жизнь такая несправедливая штука! Поэтому Тэхен показывает. Он позволяет Чонгуку снова тащить себя, лишь иногда махая хвостом в стороны, пока они не доплывают до нужного места. Увидев завалы, в которые у Тэхена хватило ума полезть, Чонгук снова недовольно ворчит и прижимает супруга к себе стальной хваткой. Кажется, кто-то в ближайшее время вообще не сможет выплыть из дворца.              — Ваше высочество, там русалка!              Вместе с телом матери находят и предполагаемого отца. Тела обоих Чонгук просит забрать с собой, чтобы похоронить со всеми почестями, и командует плыть обратно. Сам он пристраивается рядом с разбитым супругом, аккуратно держащим мальчика на руках.              — Я его никому не отдам, — шепотом говорит Тэхен, внимательно смотря на уснувшего в руках малька. Маленький и беззащитный, он кажется русалу самым прекрасным, что он только видел в жизни, помимо Чонгука. — Мы ведь можем воспитать его, как своего сына, Чонгук-а? Я же все равно никогда не смогу подарить тебе детей. Пожалуйста? Мы можем?              Вздыхая, Чонгук обещает:              — Если только не найдутся его родственники, душа моя.              Трудно представить, как сильно ему нравится видеть своего дорогого Тэхена с ребенком на руках, но он все же не может обещать то, в чем не уверен полностью.              О найденных русалах и ребенке они разносят сообщения по всем ближайшим водам с помощью самых резвых дельфинов, которые только есть у них на службе. Тэхен время ожидания переносит плохо: он уговаривает Чонгука отправиться погостить к его отцу и сестрам, и там вместе со своим семейством носится с мальчиком. Тот уже довольно самостоятельный, как и все мальки: без страха исследует новые помещения и чужие вещи, случайно ломая рубиновое ожерелье одной из сестер Тэхена. Невероятно очаровательному, ему прощают все, лишь сделав небольшой выговор, чтобы он не вырос в избалованную кильку.              — Я так хочу дать ему имя, — признается Тэхен своему отцу, пока смотрит, как Чонгук кормит мальчика недалеко от них. — Я уже люблю его больше жизни. Я не знаю, как смогу жить дальше, если у меня заберут его.              И он искренен в своих чувствах. Засыпая на плече Чонгука с лежащим на груди того ребенком, он уже знает, что это лучшее, что когда-либо случалось в его жизни. Он получает мягкий поцелуй в свою макушку и засыпает.              На следующий день дельфины доставят последние новости, и Тэхен будет долго и с любовью целовать Чонгука, пока их хвосты будут сплетены, соприкасаясь друг с другом каждой возможной чешуйкой, ведь новости окажутся действительно хорошими. Чонгук рассмеется и, бросив взгляд на мечущегося между ними малька, спросит:              — Как мы назовем нашу рыбку, Тэ?              Мальчик, словно поняв, что говорят о нем, сильно взмахнет своим крошечным голубым хвостом и улыбнется тоже.              С этого мгновения их сказка все больше будет набирать обороты, ведь чудеса всегда находят тех, кто их заслуживает.