Фетишисты

Когда человек тебе нравится, то даже прикосновение руки для тебя — это что-то такое трепетное. Но ему не нравится. Особенно человек, который к нему прикасается, которому он сам позволяет трогать себя, а после получает за это деньги. У богатых свои причуды, а ему же нужно платить за квартиру и учебу. У него нет особняка и богатого папаши, нет личного водителя и наручных часов стоимостью с боинг. Впервые, когда это случается, он чувствует себя настолько мерзко, что его буквально выворачивает наизнанку. Он долго стоит под струями воды с закрытыми глазами, пытаясь забыться, пытаясь унять свою злость по отношению к человеку, находящемуся в соседней комнате. Чужая сперма стекает по его ногам, а где-то вдали грохочет музыка. Пришедшие на вечеринку гости не знают, что творится в хозяйской спальне на втором этаже. — Эй, ты там скоро? — слышится из-за двери, и Антон, вздрогнув, быстро закручивает кран с водой, а затем вылезает из белоснежного джакузи, занимавшего собой большую часть ванной комнаты. Быстро вытеревшись, а затем одевшись, парень проворачивает ключ и спешит выйти, не глядя по сторонам, но его тут же хватают чужие руки, обвивают за плечи и скользят по бокам и бедрам, заставляя остановиться. — Ну куда же ты? Побудь еще, — ощутимый запах алкоголя ударяет в нос, и парень выдыхает. — Отпусти, мне надо домой. — Так скоро? — мурлычет темноволосый парень с улыбкой, потеревшись носом о его плечо. — Останься. — Арс, пусти! — светловолосый дергается из объятий державшего, и тот с нахальной улыбкой разжимает руки. — Ну иди. Антон стоит, низко опустив голову, затем выдыхает и поднимает глаза на парня напротив. Красивая белоснежная рубашка с закатанными до локтя рукавами, брюки, нахальный блеск голубых глаз. Арсений Попов, мальчишка из богатой семьи, думающий, что ему все можно, что можно все купить, что можно делать то, что хочется, и в любой момент. — А почему ты не уходишь? Ах да, деньги, — с легкой ухмылкой Попов вынимает из кармана пачку купюр. — Видишь, я тебя не обманул, здесь больше, чем мы договаривались. Придешь в эту субботу, дам еще столько же. — Нет… Не приду, пошел к черту! — зло шепчет Антон, выхватывая пачку купюр, зажатую в чужих пальцах. Он стремглав выбегает из спальни и несется по длинному коридору, едва не сбивая с ног официанта с подносом, пробегает мимо каминного зала, где играет музыка, где гуляет молодежь, в двери, на мощеный двор. Он бежит сломя голову на выход за огромный забор и лишь там переводит дух, вскидывая руку, чтобы словить такси. Никогда больше он не вернется сюда.

***

Прерывистое дыхание в промежутках между оглушительной тишиной, прикосновения чужих пальцев по коже, сотни мурашек по телу, выпрыгивающее сердце, комок в горле ото всех ощущений и чувств разом, белые простыни, пахнущие парфюмом до головокружения, резной потолок со свисающей люстрой. Антон смотрит в потолок, почти не мигая, он снова здесь, в этом доме, этой комнате, уже который раз позволяет к себе прикасаться, разрешая Арсению Попову то, что и в страшном сне не приснится. Пальцы парня настойчиво оглаживают его ноги, его длинные ноги в черных ажурных чулках, которые Попов заставил его надеть, накинув еще сотню к заявленной сумме. Арсений Попов дрочит на его колени, его ноги в ажурных чулках и платит за это немалые деньги. Чертов фетишист, похотливая сволочь. Парень прикрывает глаза, сжимая в кулаке простынь, когда чужая рука вновь оглаживает его ногу и щипает бедра. В это время в его собственном организме что-то переворачивается, тянет, обдает жаром тело, никогда еще с ним такого не было. Антон выдыхает, ощущая, как в боксерах становится тесно, ладони потеют, сердце выпрыгивает, и парень слегка поворачивает голову. Этого хватает для того, чтобы прекрасно видеть, чем занимается Арсений. Темноволосый парень сидит у его ног, гладит их, щупает, ласкает, покрывая порывистыми поцелуями икры, другой рукой дрочит сам себе. Увитый венами член скользит в его ладони, и на мгновение Антон представляет, как чужой возбужденный ствол нетерпеливо толкается в его зад, растягивает стенки мышц, причиняя адскую боль и наслаждение, заполняя собой все пространство, толкается глубже… Чужая рука скользит выше, дыхание становится чаще. Арсений наклоняется вперед, прижимаясь к Антону ближе. Их глаза встречаются, а затем губы хозяина комнаты грубо, порывисто смыкаются на его губах, рука на члене двигается быстрее, вторая — оглаживает бедро. Его собственный член под боксерами дергается, и Антон резко вздрагивает и отворачивается, облизывая губы, понимая, что Попов сейчас кончит. За этот период, что длятся их странные встречи, Антон успел узнать привычки своего вынужденного партнера. Короткий стон, болезненный щипок в бедро, еще мгновение — и Антон соскальзывает с кровати раньше, чем Арсений приземляется рядом. Просторная светлая ванная комната, в зеркале отражается он, взлохмаченный, с румянцем на щеках, в белой рубашке и черных ажурных чулках с подвязками. Невероятное зрелище, рука сама тянется под резинку боксеров. Он возбужден, и если себя обмануть можно, то эрекцию — никогда. В трусах влажно, его член напряжен, и парень закусывает губу, не сводя глаз со своего отражения. Хватает нескольких движений рукой, вязкое семя выстреливает в ладонь, и Антон выдыхает, блаженно закрывая глаза. Он по инерции проводит по стволу еще несколько раз, а в голове стоит очень яркая картинка: Арсений грубо сжимает его щиколотку, тянет на себя, обхватывает губами пальцы его ног, сжимает бедра. — Блять, — Антон выдыхает, одним движением открывая кран, и плещет на свое лицо холодную воду, стремясь остудить пыл, желание, свои фантазии. Арсений нервно курит у окна, это видно по тому, как подрагивают у него пальцы. Он не оборачивается на звук шагов, лишь выдыхает дым. Антон забирает пачку купюр, лежащую на смятом покрывале, замирает в нерешительности и хрипло произносит: — Мне завтра приходить? Арсений оборачивается, несколько мгновений рассматривает высокого парня, а после кивает. — Да! Подарок не забудь. — Подарок? — Антон кусает губы, только сейчас замечая небольшую коробочку на журнальном столике. Берет ее осторожно, словно там бомба с часовым механизмом, но там не бомба, там другое: черные, ажурные чулки с подвязками. Их парень рассматривает уже у себя дома, сначала берет осторожно двумя пальцами, словно ядовитую змею, затем более уверенно накручивает материю на кулак, борясь с диким желанием разорвать сумасшедший подарок и отправить все в мусоропровод. Парень все же оставляет их, а затем, словно решившись на что-то, стягивает джинсы, оглядывается по сторонам, словно его увидит кто-то, хотя никого, кроме него и рыбок в аквариуме, тут нет, и никто не узнает того, что задумал Антон. Длинные ноги, красивые щиколотки, мягкая ткань чулок, приятная на ощупь. Шастун злится на себя, на Арсения и на то, что чулки ему идут, идеально подчеркивая длину ног. Не хватает еще короткой юбочки, топика, и можно смело вызывать санитаров им двоим. На следующий день ближе к вечеру Антон вновь переступает порог красивого дома. — Арсения Сергеевича нет еще, он просил обождать его, — торжественно заявляет вышедший навстречу управляющий, и Шастун едва удерживается, чтобы не фыркнуть. А знает ли прислуга, что их Арсений Сергеевич извращенец, каких мало? Вероятно, что нет. Антон вновь оказывается в красивой спальне с шикарной обстановкой, огромной двуспальной кроватью и мягким пушистым ковром у ее подножия. Внутри все дрожит и переворачивается. Дрожащими руками высокий светловолосый парень стягивает с себя джинсы, рубашку, вертит в руках коробку с чулками и еще одной занятной вещицей, при выборе которой он краснел, как первоклассник. Антон медленно присаживается на кровать в предвкушении вечера. Нет, ему не противно, ему страшно, до жути страшно и волнительно. С улицы слышны голоса, кажется, подъехала машина, хлопнула дверца, затем — шаги по лестнице. Ладони предательски потеют, а ком в горле не дает дышать. Дверь открывается… — Надеюсь, ты не скучал… — выдает Арсений и тут же замирает у входной двери, вдыхает носом и шепчет тихо: — Блять. Темноволосый парень не может сделать и шагу, рассматривая того, кто лежит сейчас на его кровати. Взгляд хищных голубых глаз скользит по длинным стройным ногам, одетым в красивые ажурные чулки в сетку, а далее — черное кружево на красном корсете, а в этом корсете красивое тело. Антон приподнимается на локтях, непроизвольно приподнимая бедра, подрагивает и, кажется, возбуждается от одного только взгляда на парня напротив. Рука Попова на автомате тянется к своему члену и сжимает его через ткань джинсов. Гнетущая тишина, опасная, страстная. В воздухе пахнет парфюмом, желанием и коньяком. Антон слегка не трезв, иначе бы он никогда и ни за что не сделал бы того, что сделал, надев вместе с ажурными чулками дьявольский кружевной корсет, который сейчас мешает дышать. — Господи, как ты прекрасен, — наконец шепчет Арсений, и его губы скользят по ноге в ажурном чулке. Антон дрожит, облизывает пересохшие губы, сжимая пальцы в кулак. Что ему делать со своим возбуждением? Как признаться в своих желаниях? Чужие руки скользят по его ногам, целуют, ласкают, поднимаются выше. Арсений губами припадает к внутренней стороне бедра, и Антон не выдерживает, хрипло стонет имя темноволосого парня, и тот вздрагивает, когда в его волосах запутываются длинные пальцы. — Скажи, скажи мне, чего ты хочешь, — жаркий шепот опаляет кожу, и Антон, не стесняясь, выгибается, когда чужие руки тянутся выше, задевая возбужденный член высокого парня. Их глаза встречаются вновь, но Шастун уже не отводит взгляд, сам ластится под жаркую ладонь, позволяя чужим рукам все. Они жадно целуются, сплетаясь телами на кровати, сминая простыни. Арсений зубами сдирает с длинных ног ажурные чулки, кусает бедра, щипает, со стоном наслаждения стаскивает ажурные трусики, которые насквозь мокрые и не скрывают больше каменного стояка. Арс позволяет стащить джинсы с себя, замирает на мгновение, рассматривая желанное тело парня, который больше не сопротивляется, который сам хочет его. Длинные пальцы обвивают его член, ласкают. Парни дрочат друг другу, срывая с губ пошлые стоны и тихие поскуливания, прижимаются ближе. — Я сейчас кончу от твоей охуенности, — шепчет Арсений, и Антон издает тихий смешок. — Я сам вчера на себя несколько раз кончил, представляешь? — Еще как, — шепчет Арсений, и чужая рука на его члене увеличивает скорость движения. Попов стонет, закидывая длинную ногу себе на плечо, порывисто целует куда-то под коленку и кончает рваными толчками в ладонь парня, следом доводя и его до пика наслаждения. Антон не убегает, не закрывается в ванной на ключ, он обессиленно лежит рядом с темноволосым парнем, который поглаживает его по бедру и рассматривает на дорогой люстре свисающий ажурный чулок. — Как ты прекрасен, — шепчет Арсений, и Антон, улыбаясь, прикрывает глаза, одновременно с этим шлепая по ладони, скользнувшей по его бедру. — Извращенец. — Кто бы говорил, — Арсений фыркает, но руки не убирает, да и парню, лежащему рядом, это, похоже, нравится.  — А я еще кое-что купил, хочешь покажу? — Шастун, у меня не хватит денег с тобой расплатиться, — словно в шутку произносит Арсений, а Антон оборачивается и хмурится, закусывая губу. — Придурок. — Извини, — кажется, до Арсения постепенно начинает доходить. — Так хочешь смотреть или нет? — Антон принимает вертикальное положение, садясь на кровати, и оборачивается, вылавливая в синих глубоких глазах молчаливое согласие. — Хочу… Очень, — медленно добавляет Арсений, наблюдая за тем, как Антон соскальзывает с кровати в одном чулке, наклоняется за чем-то на полу, и Попов рвано выдыхает от открывшегося ему вида. Похоже, самое интересное у них только начинается…