Inexperienced

      — Я… я давно хотел сказать тебе… — Киришима мялся и краснел, едва не сливаясь по цвету лица со своими налаченными волосами.       — Ну, валяй, — Бакуго откинулся на стул и прикрыл глаза, рассматривая мямлящего парня из-под прикрытых ресниц. Редко с кем он позволял себе быть относительно спокойным, но у Эйджиро эта привилегия была. — Алло, дерьмоволосый, ты что-то сказать давно хотел. Уже перехотел, что ли? — он открыл один глаз, чтобы лучше видеть реакцию на свои слова.       — Нет, — Эйджиро набрал в грудь побольше воздуха, зажмурился, а потом выпалил на одном дыхании: — Бакуго-ты-такой-классный-сильный-мужественный-лучший-ты-мне-нравишься-давай-встречаться-пожалуйста-не-убивай-меня-сразу!       Бакуго замер. Ему было нечего ответить — в вопросах, касающихся романтики, он был абсолютным нулём. Моргнул. В его мыслях калейдоскопом заметались варианты «за» и «против». Кашлянул в кулак. В горле противно пересохло, будто показывая, что словам ещё рановато быть произнесёнными. Выпрямился. О последствиях он тоже ничего не мог знать. Уставился на Киришиму — тот всё ещё стоял, зажмурившись и дрожа всем телом. Отметил, что этот идиот ещё и дыхание задержал, а потому скоро в обморок хлопнется. Ещё раз кашлянул. Отношения? Между парнями? Такое сейчас было сплошь и рядом, но общественностью всё ещё принималось не полностью. Пошкрябал ногтями затылок, ероша и без того торчащие в разные стороны волосы. Он всё ещё не знал, что сказать… Но будет ли он самим собой, если испугается какой-то там неизвестности?! Нет, конечно! Его даже не пытались торопить. Тактично, неплохо.       — Хорошо, давай, — судя по звуку его голоса, это решение не было таким уж окончательным, но весьма обдуманным, может, не настолько детально, насколько хотелось бы, но всё же.       — Ты сейчас серьёзно? — глаза Киришимы округлились. — Не шутишь? — он знал, что Бакуго не был тем, кто хоть сколько-то умеет шутить, но всё равно спросил. — Я… я просто серьёзно…       — Я тоже, — даже как-то расслабленно ответил Кацуки.       Они немного помолчали, переглядываясь, а потом, сочтя все вопросы решёнными, продолжили готовиться к завтрашнему тесту — тема была сложной, по крайней мере для Киришимы, что бесило Бакуго, который едва не бил его по налаченной башке, надеясь хоть так вдолбить знания по предмету. В общем-то, ничего между ними после этого разговора не изменилось.

***

      Бакуго терпеть не мог признавать, что он чего-то не знает или не умеет. Особенно он не хотел это показывать на людях, а «на людях» для него было даже если в комнате был только он сам. Он терпеть не мог поражения, ошибки и всё, чего не должен допускать, по его мнению, герой номер один, которым он так стремился стать. Однако отношения стали камнем преткновения — он совершенно не знал, что в них надо делать. Он согласился даже не потому, что ему очень уж хотелось встречаться с Киришимой, нет, он проверял своё умение адаптироваться к непредвиденным ситуациям. Кацуки старался так думать.       Сказать, что о романтике он не знал ничего — промолчать в тряпочку. Его представление о том, как должны вести себя люди в нормальных отношениях, складывалось из кучи просмотренных боевиков, где главный герой спасал какую-то красотку, а она в него влюблялась; а также из слишком заметных парочек, которые сосались по углам академии. Ни то, ни другое, по мнению Бакуго, не давало ровным счётом никакого представления об отношениях. Точнее, если и давало, то явно не о тех, на которые он нарвался — там-то везде парни с девушками! А Киришима на девушку не тянет от слова совсем — одни мышцы чего стоят. Его даже если в платье одеть, ничего не выйдет. Да и если сравнивать их жизнь с боевиком, то это скорее Киришима спас Бакуго, а не наоборот, так что позиция «женщины» в их паре ещё непонятно кому бы досталась. И как тогда быть? Что тогда делать?       Бакуго едва сдержал взрыв — его уже всё бесило! Кажется, Киришиме придётся несладко.       Почему-то самым адекватным решением из всего, что посетило светлую голову Кацуки, было попросту посмотреть в интернете советы о гомосексуальных отношениях. Ничего толкового не вышло — миллиард сайтов о том, где и почему легализованы или нет однополые браки, исследования гомосексуальности животных, просто исследования… но ни одного форума с советами! Новый взрыв зажегся и потух в ладони Бакуго. Пришлось искать про обычные. После прочтения кучи форумов и статей ему захотелось выколоть себе глаза, но он вовремя отметил, что писали весь этот бред про детей и подарки в основном женщины. Им простительно, они, по мнению Бакуго, зачастую были туповаты.       Поиски стоящей информации затянулись до поздней ночи, но когда Кацуки наконец закрыл все вкладки с форумами, он уснул с чувством полной боевой готовности. Он просто не мог ударить в грязь лицом перед Киришимой, никто не должен видеть Бакуго, который чего-то там не может или не понимает. Хотя у него всё равно оставалось чувство, что он что-то да упустил.

***

      Прелесть отношений с Бакуго Киришима ощутил с самого утра, когда едва не опоздал на занятия. Будильник решил, что звонить необязательно и, собственно, не прозвонил.       — Ты какого хера опаздываешь?! — Кацуки налетел на Эйджиро сразу, как тот появился в дверном проёме за минуту до звонка. Налетел, схватил за грудки и со зверским выражением на лице потряс в воздухе. — Ты чем вообще думаешь?! Жопой?! Какого хера я твоего будильника сегодня даже не слышал, он обычно на половину общежития звенит! А сегодня что?!       Он остановился, злобно глядя на Киришиму, который только и мог, что хлопать ресницами (которые, как отметил Бакуго, были слишком длинными, таких у парней быть не должно) и беззвучно шевелить губами. В остальном же классе повисла звенящая тишина. Кто-то подавился воздухом. Кто-то закашлялся. Бакуго уже был готов обернуться и снести бошки всем, кто на них сейчас ошарашенно пялился — он ощущал эти взгляды спиной, и ему явно не нравилось это чувство. Кто-то попытался подать голос, кажется, Деку, но ничего, кроме «Каччан», услышано не было, ибо красный как рак Киришима всё-таки изволил ответить.       — Б-батарейки с-сели, — и отвёл взгляд. У него цвет лица упорно стремился догнать цвет волос — странное зрелище. Именно «странное». Не жалкое, не ужасное, не красивое — странное.       Ещё никто не стоял перед Кацуки с таким выражением лица. Вообще ещё ни с кем он так близко не стоял, никогда никого так близко не видел… нет, не рассматривал: какие-то затуманенные глаза, подрагивающие губы, красное от подбородка до кончиков ушей лицо, раздувающиеся от тяжёлого дыхания ноздри, напряжённо сведённые брови, подёргивающий от сглатывания кадык.       — Бакуго! Отпусти Киришиму! С чего бы это ты волнуешься за его опоздания, здесь я — староста, это моя прямая обязанность! — Иида вклинился в диалог, совершенно внезапно оказавшись рядом с ними и положив свою ладонь на руку Бакуго. — Я сказал: отпусти его!       — Слушай, ты, может, заткнёшься уже? Это моё дело, что и зачем я с ним делаю, имею право, — с вызовом проговорил Кацуки, но кулаки всё равно разжал.       — Это кто это тебе такое право дал?! — не унимался Иида, краснея, но не как Киришима — от смущения, а от ярости.       — Тебя это вообще ебёт? — скорчил скептическую гримасу Бакуго, а потом фыркнул. — В любом случае, всё, что связано с этим придурком — моё дело. И отъебись вообще, гребаный движок запорожца.       — Чего?! Как ты меня назвал?! — всё-таки поддался на провокацию Иида, выйдя из себя. — С какого это?..       — Да потому что ты лезешь не в свои дела, хотя должен тихо в заднице сидеть, блядь! — Кацуки едва сдерживался, чтобы не вмазать этому зазнавшемуся ублюдку по лицу. И совсем не важно, что об их с Киришимой отношениях не было известно совершенно никому — не важно. Всё должно было быть сразу же принято всеми, так думал Кацуки. Да и кому какое дело?       — Я староста! Всё, что происходит между учениками — моё дело! — надулся он, его лицо было уже не просто красным, оно уже пятнами шло. Противное и жалкое зрелище. Киришима же всё так же ошарашенно стоял рядом с ними, глазея на ситуацию с лучшего зрительского места.       Спас ситуацию вошедший учитель, одним своим появлением разнявший эту парочку, которая едва не сцепилась. Тест всё-таки начался, под дружный стон боли были выданы задания… и Киришима точно знал, что они всё это вчера с Бакуго обсуждали, что ему всё это объясняли и что вчера он отвечал на эти вопросы верно!.. а сегодня всё из головы вылетело так, будто вовсе и не влетало. Может, дело было в том, что его мысли сейчас занимал целиком и полностью Кацуки, отчитывающий его за почти опоздание, может, проблема крылась в самих отношениях Киришимы и Бакуго — в их чёртовом существовании! У Эйджиро в голове не укладывалось, что они встречаются. То есть они… ну… встречаются! Они пара! И это просто не умещалось в его мыслях.       Из состояния счастливой прострации Киришиму вырвал упавший на парту непонятно откуда квадратик. Записка. Учитель был увлечён какими-то своими делами — хорошо, что сейчас у них был не Айзава и не Полночь, уж они точно не допустили бы подобного. Скорее всего, записка была от Каминари, который тоже ничего не понимал… но когда Киришима обернулся и злобно зыркнул на друга, мол, я сам ничего не знаю, то наткнулся на искренне удивлённый взгляд. У самого недопикачу всё было сделано, судя по тому, что можно было разглядеть с места Эйджиро.       Схватив бумажку и развернув её под партой, он едва не потерял сознание.       Мало того, что на ней ровным почерком были написаны все ответы, которые были безусловно верными.       Так они ещё и от Бакуго были.       В следующий раз в себя Киришима пришёл, когда учитель подошёл к нему лично и спросил, всё ли нормально — у парня из носа прямо на лист с заданиями текла кровь, которую он поспешил вытереть рукой, где не оказалось заветного листочка. Сердце колотилось как бешеное — нельзя же столько шока за два дня! Но приятно всё равно было. Пусть перенести ответы в бланк было не так-то просто, ведь учитель постоянно косился на Киришиму, однако всё прошло нормально.       Всё казалось Киришиме дичайшим абсурдом. Нет, серьёзно, Бакуго не давал списывать ему никогда в жизни! Объяснить тему после уроков, а потом отмутузить в тренировочном зале? Хорошо! Дать свои конспекты? Без проблем! Но никогда не «Дать списать — ладно». Никогда. И никому. Кацуки слишком трепетно относился к своим знаниям, чтобы разбазаривать их и отдавать в уже готовом виде — он считал, что в мире нужны нормальные герои, а не те, кто закончит обучение на практике и списывании. Ну и ещё играло роль то, что Бакуго хотелось сражаться не с «тупыми отбросами», а с кем-то достойным.       И поэтому Эйджиро завис. Завис, а потом решил, что Кацуки явно что-то не так понял. Его унижал сам факт подобного проявления заботы… но как же тепло было на душе! Мало того, что Бакуго о нём волновался — даже с расспросами о будильнике накинулся, так ещё и заботился об успеваемости. Вдруг Бакуго проявил чуткость и решил, что у Киришимы в голове явно не тесты, и решил помочь просто так? Нет, стоп, его вообще уже куда-то не туда понесло. «Бакуго и чуткость» и «Бакуго и жалость» в одном предложении, притом не в качестве антонимов? Нет, Киришима знал, что его друг совершенно не такой чёрствый, каким хочет казаться, но… но не настолько же! С ним определённо нужно было поговорить — влюбиться меньше, чем за сутки, Кацуки явно не мог, а просто статус «мы в отношениях» не мог изменить его характер так сильно. Что-то явно не то произошло — так думал Киришима.

***

      Остальное время до конца учебного дня, да и до конца дня в целом, прошло в относительном спокойствии. Больше Бакуго из ряда вон выходящего не делал, на Киришиму не кидался, разве что переругивался с Мидорией или Иидой, но всё это только на близком расстоянии от Киришимы — они постоянно были рядом. Это не то, чтобы напрягало, даже странным не было — они часто проводили время вместе. Но всё-таки после утра…       Однако заговорить они даже не пытались. Точнее, говорили обо всём, кроме утра, а все, кто пытался подойти и открывал рот для вопроса тут же получал в лоб фразу:       — Захлопни хлеборезку, пока челюсть двигается, — а потом Бакуго отвлекался на что-то левое, потому что все вопросы испарялись, не успевая появиться. Киришиме было неловко. Киришиме было странно. Но мог ли Киришима возразить? Нет. Он и не хотел. Это необычное чувство, что он сейчас попросту является собственностью Бакуго, так грело… но это не уменьшало желания расставить все точки над «i».

***

      Удобного момента, чтобы завязать этот разговор, Киришима ждал до позднего вечера. Бакуго приспичило отправиться тренироваться в одиночку, а потому пообщаться с ним после занятий не удалось, потом он пропадал в душе, потом заперся в комнате и не выходил оттуда около часа… и уже когда Киришима отчаялся, за дверью раздались знакомые шаги, затем дверь открылась, а на тумбу прямо рядом с читающим какой-то журнал Киришимой шлёпнулась упаковка батареек. Нетронутая, полная.       «Странно», — снова подумал Киришима, переводя взгляд с батареек на привычно раздражённое и напряжённое лицо Бакуго и обратно. И если бы не планировал поговорить весь этот чёртов день, то не смог бы сказать даже этих хриплых слов:       — Стой, нам надо поговорить, — иначе Кацуки бы ушёл, а Эйджиро пришлось бы снова думать, как бы завязать разговор. А потом сел на кровати и похлопал рядом с собой, стараясь смотреть парню в глаза, будто бы это хоть на что-то могло повлиять. Тот, как ни странно, сел туда, где только что была ладонь Киришимы.       — О чём? — вечно раздражённый голос звучал сейчас как-то странно.       — О сегодняшнем. В общем, спасибо, — Киришима спохватился и кивнул на батарейки, — но оно того не стоило, — в горле пересохло. Они с Бакуго сидели сейчас слишком близко. При желании могли соприкоснуться коленями, и от одной мысли об этом Киришима покрывался мурашками — сейчас даже такие обыденные прикосновения казались чем-то сверхъестественным. Наличие официальных отношений многое меняло хотя бы для самого Эйджиро.       — И чего тут говорить тогда?! Ты безответственный придурок, сам о себе позаботиться не можешь, — Бакуго нахмурился, а потом с совершенно серьёзным видом заявил: — Если ты мой парень, то это нормальное моё отношение к тебе, разве нет? Или ты что-то имеешь против?! — он ещё суровее сдвинул брови.       — Да нет же, Кацуки! — замахал руками Киришима, испугавшись собственного голоса, которым он произнёс это «Кацуки». Было так непривычно называть друга по имени. Точнее не друга. Парня. Пусть между ними ещё ничего такого не было, но всё равно. — Просто, эм… чел, кажется, у нас разное восприятие слова «встречаться». Нет, я не пытаюсь сказать, что ты не прав, мне нравится твоя за…забота, — Эйджиро стушевался, снова краснея. Его сердце от одного нахождения рядом с Бакуго начинало стучать в несколько раз быстрее, а говорить такое — так вообще ужас. — Можешь меня выслушать?       Киришиме было страшно. За то, что Бакуго был ужасно принципиальным и терпеть не мог слушать советы других людей — он вообще слушать не любил. И эта просьба о том, чтобы его выслушали, могла порушить всё, что едва начало появляться. Криво, косо, но начало. Если он сейчас встанет и уйдёт, сказав, что не для того, чтоб слушать советы всяких идиотов он пришёл, то Киришима его поймёт, но снова будет сидеть на успокоительных, как и в средней школе — когда он что-то мог сделать, но не сделал. Тут тоже. Если бы молчание сохранило хрупкий баланс, то он мог промолчать. Паника охватывала его раз за разом.       Однако Бакуго только смешно надул губы и кивнул. Никаких криков, никаких взрывов, никакой ругани. Киришиме показалось, что на самом деле ему хотелось спросить «а что вообще такое отношения, что в них надо делать?», но гордость не позволяла.       — В общем, как я думаю, — Эйджиро потёр шею под растрёпанными и чистыми сейчас волосами, а потом прикусил губу. — Не нужно делать что-то за меня… ну, так явно. Это, конечно, мило, но…       — Да ты же тупой, как пробка, а на тест смотрел как на непонятные каракули, ты б завалил всё! — не удержался Кацуки, а потом рыкнул и всё-таки не стал развивать мысль дальше.       — Вот! Ты в меня не веришь! Ты считаешь, что я хуже тебя во всём, что тебе придётся тащить меня за собой постоянно! — Киришима прохрипел это всё. Слова давались через силу. Да, он не был лучшим учеником, да, он был одним из тех, кто провалил экзамен перед летним лагерем, да, он не знал всей теории так хорошо, как тот же Бакуго, но и пустым местом он не был!       — А мне разве не придётся? Ты же…       — Ничего не могу, да? — Киришима скривил губы. — Ну… знаешь… я бы и сам что-то да смог. Да, не так хорошо, как ты, но всё-таки… Понимаешь, я не такое уж и ничтожество, — слова, которые он мечтал услышать от кого-то другого, пришлось говорить самостоятельно. Он не до конца верил, что действительно хоть чего-то стоит, но… но ему хотелось убедить в этом Бакуго.       — Я и не говорю, что ты ничтожество, — почему-то Кацуки оскорбился. — Я бы не стал встречаться с ничтожеством. Ты просто придурок, которому нужна была помощь. Или ты хочешь сказать, что я вообще не думал, с кем начинал эти твои «отношения»? — Бакуго держал себя в руках. Это было странно. Немного странно.       — Можно я продолжу? — Киришима прикусил губу, а дождавшись утвердительного кивка, всё-таки начал рассуждать дальше. — Если я тупица и придурок, то какой смысл тебе со мной встречаться? Просто подумай, есть ли в этом какой-то смысл для тебя? Мне сейчас даже как-то неловко.       — Нет, я тебя вообще не понимаю. То есть ты сначала в лоб предлагаешь отношения, получаешь согласие, а потом начинаешь рассуждать, мол, «а может, не надо»?! Ты вообще охуел, что ли? — напряжённое тело Бакуго задрожало. Он старательно сдерживал свой гнев, позволяя ему выходить только в словесной форме.       — Да! — выпалил Киришима, а потом поперхнулся воздухом. — Понимаешь, то, что ты сегодня пытался изобразить — не отношения. Это ты меня как содержанку умственную и не только, — он скосил взгляд на батарейки, — держишь. Мне как-то… неприятно что ли? Типа в отношениях люди должны друг другу нра…       — В отношениях люди должны заниматься всей той херью, которую по углам академии творят задрот и двумордый? Обжиматься, лизаться, едва ли не трахаться, да?! — Кацуки всё же сорвался на крик.       — Нет! То есть да! То есть… да блин, — Киришима уже не знал, что сказать. Он сам толком не понимал, что значит «быть в отношениях», но точно знал, чего он хотел от Бакуго.       — Как же это всё сложно!.. — выпалил тот и замер. Занавес. Кацуки Бакуго признал, что для него есть что-то сложное. Что он не со всем может справиться. И кому показал — Киришиме! Нет, этот красноголовый придурок явно никому не расскажет, но всё равно, вдруг ему нравилось именно то, что Бакуго может со всем справиться сразу и с наскока? — То есть… да, блядь, ладно, это сложно, я нихера не понимаю, зачем я во всё это ввязался!       Некоторое время они сидели и смотрели друг на друга, переваривая сказанное и услышанное. А потом Кацуки внезапно почувствовал, что снова разглядывает лицо Эйджиро. Так же, как и утром, но сейчас они находились чуть дальше. Сейчас этот парень выглядел совершенно иначе — красные волосы спадали на глаза, брови были не вздёрнуты, а нахмурены, губы не шевелились и были поджаты… И Киришима не краснел. А Кацуки, судя по жару у лица — ещё как.       — Ты милый, — внезапно выпалил Эйджиро, стирая эту задумчивость с лица и улыбаясь. У него была такая глупая улыбка, что… что Кацуки стал разглядывать и её тоже. Непонятно зачем. Может, чтобы отвлечься. Он даже забыл отреагировать на эту тупую фразу «Ты милый» — ну кто в здравом уме скажет такое про Бакуго? Только этот придурок. — Знаешь, я не думал, что всё будет так. Я вообще не думал о том, как это всё будет. Я просто хотел, чтобы мы с тобой были вместе, глупо, правда? — Бакуго кивнул, продолжая разглядывать Киришиму. Киришиму. Своего парня. Своего. Парня. Они встречались. Это было отношениями. Но он никак не хотел этого признавать. — Я тоже так думаю. Но вот мы встречаемся, а что с этим делать — я не знаю, — и Эйджиро рассмеялся. — И ты тоже не знаешь, да. И не отрицай, всё и так понятно. Но это мило. Просто даже наблюдать сейчас за тобой — мило.       Ладонь Киришимы накрыла напряжённую руку Бакуго, в которой он сжимал покрывало. Он сперва провёл по тыльной стороне ладони пальцами, заставляя расслабиться — точнее, расслабить руку, сам Кацуки ещё сильнее напрягся, но руку разжал. Затем Киришима каким-то образом переплёл их пальцы.       — Тебе противно? — заставляя Бакуго отвести взгляд от рук и вернуть его на своё лицо, произнёс Эйджиро. — Если да, то мы можем всё это прекратить…       — Бесишь, — поморщился тот в ответ, а затем сам сжал ладонь так, что теперь у Киришимы не получилось бы высвободиться. Как капкан. — Если я сказал, что мы будем пытаться заниматься этой хренью, значит мы будем ею заниматься, ясно тебе?! Я не сдамся, я не проиграю каким-то там отношениям!       — Но ты не говорил такого, — нервно рассмеялся Эйджиро, а потом качнулся и уткнулся лбом в плечо Кацуки. — Спасибо, что даёшь мне эти шансы…       — Отлипни от меня! — надулся Бакуго с непривычки, а потом, когда Киришима уже отдалил свою голову, с силой вдавил её назад. — В смысле, сиди так, — и он даже руку с шеи не убрал. На самом деле он просто не хотел, чтобы этот придурок видел его смущенное лицо, а потому пытался отдышаться и прийти в себя, пока в его плечо утыкался слишком горячий лоб Киришимы, а его мягкие волосы каким-то образом лезли под ворот футболки и щекотали кожу.       Так они и остались сидеть с переплетёнными пальцами и в очень странной позиции.       — Знаешь, это почти объятия! — протянул Киришима, краснея и задыхаясь от сладкого запаха Бакуго. Он находился слишком близко — сердце едва не выпрыгивало из груди. — Мы можем…       — Не всё сразу, придурок! — Кацуки тут же расцепил пальцы и отпрянул, Эйджиро едва не упал лицом в кровать, потеряв бдительность и разомлев от близости с объектом своего обожания.       — Почему?! Всё же так хорошо шло! — обнаглев и сделав какой-то странно умоляющий взгляд, протянул Эйджиро, а потом едва не закашлялся, услышав:       — Потому что не всё сразу. У нас будет ещё время для всей этой твоей хрени. Понятия не имею, что ты там задумал, но... э.... я не проиграю! У нас будут нормальные отношения, и я тебя прибью, если будешь делать что-то не так! — и, злобно зыркнув, Бакуго встал с кровати, направляясь к выходу. Он всё равно ничего не понимал, но пытался хоть как-то контролировать ситуацию. До него ещё не дошло, да и вряд ли в скором времени дойдёт, что не нужно пытаться скрыть свои слабости, что доверие — самая важная составляющая отношений.       В ответ Киришима только улыбнулся. Да, впереди у них ещё много времени, а дел всё равно было невпроворот. Кацуки слишком мило смущался от всего происходящего. Он был слишком очаровательным. Киришима был влюблён в него слишком сильно, чтобы мочь отступиться от всех построенных планов. Даже хорошо, что Бакуго воспринимал всё это каким-то состязанием или сражением. Так у него будет повод встречаться с Киришимой.       Других-то поводов, как думал сам Эйджиро, не было и быть не могло.