А на том берегу незабудки цветут...

       Ночью Сене снился удивительный сон, словно она бродила по незнакомым, удивительным землям, гуляла по полю, наслаждаясь ароматами цветов, которые были куда приятнее любых брендовых духов. Веселая, в летнем ситцевом платье, она задорно прыгала да скакала, будто снова попала в «золотое детство» без взрослых забот и тревог. Но внезапно от ясной погоды не осталось и следа: набежали черные дождевые тучи и барабаном грянул гром, ливень не заставил себя долго ждать. Легкое платье быстро промокло, но укрытия не было поблизости, и ноги побрели дальше. Промокшая до нитки девушка вышла на дорогу, ступая босиком по раскисшей грязи, тело покрылось «гусиной кожей», стало вдруг невыносимо холодно. И, как это часто бывает, мозг от физических нужд спроецировал это желание во сне. Сеня поняла, что ей холодно на самом деле, и наконец открыла глаза. Испугавшись незнакомого места, она попыталась резко подняться, но голова тут же отозвалась нестерпимой болью. Схватившись за затылок, она обнаружила влажную ткань, приложенную к голове, на руках остались кровяные следы. Почувствовав дикую слабость, Есения решила пока оставаться недвижимой.       Располагалась она в небольшой комнатушке на деревянной кровати, у которой стояла тумба, на ней был оставлен керамический кувшин, наполненный водой. Сильная жажда взяла верх, и девушка, не вставая с кровати, осушила емкость, предварительно понюхав ее. Получив целительную жидкость, разум Сени стремительно заработал, пытаясь выстроить логическую цепочку происходящего. Место, в котором пребывала девушка, явно не было похоже на медицинский пункт или больницу. В комнате стоял ещё шкаф и сундук, так же, как и кровать с тумбой, украшенные резными вензелями, мебель явно была из одного гарнитура, сделанная из добротного дерева — впрочем, из него же были и стены, и потолок, и пол. Лишь у кровати лежал небольшой тканый коврик. «Куда же меня занесло и что вообще случилось?» — пронеслось в голове Сени.       Осмотревшись, она увидела на себе свой любимый закрытый черный купальник, который уже успел обсохнуть, и потихоньку память стала воспроизводить пережитое.       Возникшее желание встать и выглянуть в окошко отбил скрип открывшейся двери. В комнату вошел хромоногий мужчина. Суровости его лицу придавали длинная черная борода с проседью, да волосы, собранные в пучок. — Погоди, не вставай ещё! Отдохни. Рана у тебя недобрая, надо подождать, пока кровь совсем застынет, — заговорил вошедший хриплым басом. — Поди, уже изголодалась? На вот, пожуй, жена моя напекла, — мужчина поставил на тумбу тарелку с печеными сдобами, аппетитный запах которых уже достиг Сениного носа. Но девушка не промолвила ни слова, на радушие вошедшего. Заметив испуганный вид гостьи, мужчина заговорил чуть тише и доброжелательнее. — Да не бойся ты! Я не кусаюсь, вот, поешь, если хочешь. Наберись сил пока, — забрав пустой кувшин, мужчина направился к двери, и Сеня не могла не отметить его наряд: потертые кожаные брюки, красная рубаха с вышивкой на манжетах да длинный вязаный жилет, опоясанный ремнем. В обычной жизни такого человека можно было принять разве, что за рокера или за байкера, ну или за какого-нибудь сектанта, как думала героиня, вспомнив тех необычных людей в поле.       Сквозь окно просочились яркие лучи солнца, и вся комната наполнилась дневным светом. С улицы доносились звенящие пронзительные звуки, которые издает металл, сталкиваясь с чем-то тяжелым. Петли дверей вновь заскрипели, и в комнату вошла женщина в длинном, зеленом платье с завязками по бокам. Ее светлые волосы были распущены, лишь передние пряди убраны и закреплены сзади. На вид женщине было лет сорок-сорок пять, морщинки уже коснулись уголков ее серых глаз. — Ну здравствуй, — тихим голосом поприветствовала она девушку.       На этот раз Сеня решила не отмалчиваться и все разузнать. — Здравствуйте, — хриплым голосом ответила она на приветствие. — Как чувствуешь себя? Смотри-ка, не съела ничего! — заметив нетронутую выпечку, произнесла женщина. — Бывало и лучше… — ответила Сеня. — Повезло тебе несказанно, твари не тронули тебя, мимо прошли. — Стоп! Подождите. Какие еще твари? — перебила девушка. — Известно какие — Орки! Будь они неладны! Видно, те так спешили, спасаясь от наших воинов, что на тебя времени не нашлось. Однако же голова у тебя разбита. Помнишь хоть чего?       Сеня пыталась переварить полученную информацию. «Орки? Что еще за орки? Твари из фильмов, что ли? Не курит ли чего эта дама?» — подумала Сеня. — Один из воинов тебя заприметил, он-то и доставил тебя без сознания к нам. Говорил он, будь трава чуть выше — и не приметили бы, — продолжила дама. — Я помню лишь странных людей в жутких масках, что бежали в мою сторону, я оступилась и с камня упала, а дальше темнота. — Люди в масках? — удивленно спросила женщина. — Ты чего же, орков не видела ни разу? «Какая чудная! Заладила со своими орками», — подумала Сеня.       Но спорить и твердить о безумии собеседницы она не стала и просто предпочла согласиться со сказанным. Орки, так орки. Иногда разумнее согласиться с бреднями неадекватного человека, дабы не навлечь беды на себя с его же стороны. Девушка решила продолжить беседу, задавая простые вопросы. — Как долго я находилась без сознания? — Да вот к вечеру привезли тебя, наш дом первым на пути был, тут тебя и оставили. Рану я тебе обработала, но вставать с постели пока не советовала бы.       В окно светило пылкое дневное солнце — это означало, что девушка пробыла у этих людей как минимум одну ночь. Пока Сеня задумалась, женщина вновь принялась расспрашивать ее. — Откуда же ты такая взялась-то, среди полей, совсем одна, да и почти нагая? — с навязчивой заботой женщина укрыла Сеню одеялом, которое достала из сундука. — Меня зовут Ивонет, а мужа моего — Осмунд.  «Что за имена чудные такие?! Точно сектанты», — подумала Сеня. — Есения! — все же представилась девушка. — Меня, должно быть, уже ищут! — решила уведомить приютивших на случай, если они задумают чего недоброго. — Имя, значит, чужестранное у тебя? — Типа того! — ответила девушка.       Мать назвала дочь именем цыганки из популярного фильма ее молодости. Разумеется, из любопытства, девушка посмотрела данный фильм, но, к сожалению, не нашла ни единого сходства с героиней. Но все же Сене нравилось ее необычное имя.       За день к Есении Осмунд и Ивонет заходили несколько раз. И никто из них и не слышал о родном селе девушки. Как далеко ее могли увезти от дома? И кто же все-таки эти люди, что ухаживали за ней? Несомненно, девушка была благодарна за доброту, но вся свершившаяся неприятность заставила её быть на чеку, к приютившим её людям она не доверяла.        К вечеру очередная попытка подняться с постели увенчалась успехом. Опираясь на стены, Сеня добрела до двери, хотела было ее открыть, но остановилась, услышав разговор. — Не знаю я таких селений, может, Вилхерд знает? — заговорил мужчина. — Толком не говорит ничего. Чего она делала у реки? — Бедняга, видно, плохо помнит! Ты видел золото на ней? Ухоженная, видать, из благородных, — вступила в разговор женщина. — Чего же нагая тогда? Имя странное для здешних мест, места, где живет, никто из наших знать не знает. Да и волосы чем-то помазаны, видала синие пряди? Не ворожея ли какая? — обратился мужчина. — Сказала, что ее искать будут! — заявила женщина. — Будем надеяться, что скоро найдут. Жатва на пороге, некогда нам разгребать чужин беды! — Пусть поправится немного, отлежится! — Хорошо, — вздохнул мужчина. — Пусть побудет пока у нас, урожай-то нынче скудный, самим бы прокормиться. — Вечно, ты ворчишь! Что мы не найдем лишнюю кромку хлеба и стакан молока? — отчитала мужа Ивонет за скупость.       Двери застучали, и голоса на том затихли. Сеня собралась с силами и наконец вышла из своей комнаты. Попала она в просторное помещение: в углу красовалась печка, схожая с русской, массивный стол со стульями, покрытыми ажурными салфетками, расположился в центре, чуть дальше — шкафы да полки с утварью, а в дальнем углу располагалась еще одна комнатушка. Все помещение смахивало на имитацию древнерусской избы, которую Сеня видела в краеведческом музее. Из комнаты напротив вышла Ивонет. — Вот упрямая девчонка! — выругалась женщина. — Сказано же было, лежи, коль хочешь поправиться, — Ивонет осмотрела девушку с ног до головы. — Срам какой, не стоит разгуливать в таком виде. Идем, дам тебе набросить чего, — женщина взяла Сеню за руку и повела в ее комнату. Из шкафа она достала коричневое платье. — Вот, надень-ка! — скомандовала Ивонет.       Сеня не стала отказываться от предложенного одеяния с учетом того, что в купальнике было зябко. Но вот незадача — платье оказалось совсем не впору. — Надо же, какая ты мясистая! — шутливо произнесла женщина.       Только Сеня, впрочем, наверное, как и любая девушка, немного закомплексовала из-за такого заявления. Она никогда не считала себя стройной «ланью», но и пышкой тоже не была.       Сеня была очень активным ребенком, часто бегала, играла в подвижные игры, в школьное время старалась посещать спортивные секции. Но уже прошел год обучения в ВУЗе, а она так и не определилась со своей активной деятельностью и, возможно, чуть растеряла былую форму. — Дочка-то у меня была совсем тростиночка! — заметив покрасневшие от смущения щеки Сени, добавила женщина, пытаясь как-то сгладить сказанное ранее. — Но ничего, я разошью да вставки сделаю. Давай, дам свое пока, пусть оно и не подходит для молодой девчушки, но ничего, сойдет на время.       Сеня была приятно удивлена такой заботой от незнакомого человека. Любопытство одолело, и ей захотелось осмотреть, как все обустроено у этих людей на улице. В избе же героиня не обнаружила никаких страшных сатанинских предметов, черепов и тому подобного. Это был самый обычный дом, возможно, в таком жили и предки Сени. В поведении и речи приютивших не наблюдалось сектантских наклонностей, однако она не могла не отметить, что говорили эти люди в устаревшей форме.       Выйдя на воздух, Есения обнаружила, что Осмунд работал недалеко от дома под открытым небом в месте, похожем на кузницу, защищенном от случая непогоды лишь навесом на стропилах, стоящим на балках. Тут и плавильня, и верстак с дубильным станком. Мужчина работал на наковальне, вовсю размахивая молотом, нанося удар за ударом по раскалённому металлу. Вот откуда доносился этот звук, слышимый в доме, — это звук ковки. Осторожными шагами девушка двинулась дальше. А там — небольшой загон с пасущимися козами да овцами. Куры, утки, гуси шныряли по двору, поднимая оглушительные птичьи вопли. А чуть дальше виднелись другие, похожие на этот, дома. Жильё семьи кузнеца стояло чуть поодаль от остальных. Девушка застыла пораженная. Она словно оказалась в прошлом, лет двести назад. Конечно, куры да козы — привычное дело в деревне, но деревянные избы из бруса с этими видимыми кольцами на срезе, по которым определяют возраст дерева, так уже давно никто не строил. На макушках крыш красовались лошадиные головы и петушки, вертящиеся в стороны от порывов ветра. Необычной казалась и окружающая природа. Зеленая трава смешалась с пожелтевшей, как это бывает осенью, что добавляло странности происходящему, еще больше ведь сейчас был июль и ни о какой пожелтевшей, сухой траве не могло быть и речи. По пути к остальным дворам деревушки росло широкоствольное дерево с раскидистой кроной, название которого не было известно Сене: она никогда не встречала таких могучих деревьев, куда до него привычным березкам да осинкам? И тут же возникло очередное подтверждение, что она где угодно, но не дома в родных местах; эта мысль омрачила восхищение от увиденного.        Сеня оглянулась и заметила, что совсем отошла от дома кузнеца и теперь приближалась к другим домам. — Стой, Есения! Иди же сюда! — хромоногий мужчина с трудом бежал за девушкой, окликая ее. Сеня повернула к нему, укорив себя тем, что заставила бежать больного человека. — Не ходи ты пока в деревню, да еще с этим, — указывая на серьги, произнес запыхавшийся Осмунд. — Почему же? — удивленно спросила Сеня. — Нынче всякий народ шныряет по землям Рохана, есть и с дурными намерениями. Времена тяжелые сейчас, а тут девчонка неизвестная в золоте разгуливает одна. Скажут, что украла, и попробуй докажи. Или чего хуже — с ушами вырвут, — предупредил мужчина.       Тревога Осмунда не показалась Сене наигранной, поэтому знакомство с деревней она пока решила отложить. — Я ничего не крала! — заявила девушка. — Не нужно мне это доказывать! Крала, не крала — не мое это дело. Но если хочешь поберечься, сними да где-нибудь спрячь все свои украшения. — Вы сказали Риддермарк? — возвращаясь к дому, переспросила кузнеца Сеня. — Риддермарк, да, сейчас ты находишься в нашей деревушке, лежит она на северной части Истемнета. — Истемнета? — Откуда ты такая свалилась на наши головы? Что даже о нашей великой стране ни разу не слышала? — Осмунд удивленно посмотрел на собеседницу. — Нет, простите! Вы ведь тоже не слышали о Красных Зорях, — парировала девушка. — Точно, не слышал о такой, да еще чтобы эта деревня лежала на Светлиме. — Светлима? А мы называем ее Ивовой.       О местах Риддермарк и Истемнет Сеня действительно никогда не слышала, но мало ли куда ее могли отвезти, пока она была без сознания, и мало ли как назывались фактически эти места, ведь даже ту самую речку, недалеко от которой её якобы подобрали, эти люди называют по-другому.