Союзники

      По обшивке прошёлся мощный удар. Истребитель отбросило прямиком в атмосферу, ударяя об неё с такой силой, что отказал один из маневровых двигателей. Последнее, что заметил Джеймс, прежде чем корабль стал терять высоту, как один из вражеских кораблей исчезает среди густых облаков неизвестной планеты, оставляя за собой тонкую белую полосу.       «Зацепил-таки!» — успела мелькнуть злорадная мысль и тут же была сметена оглушительным рёвом, обрушившимся на барабанные перепонки после вакуума открытого космоса.       В плотных слоях атмосферы судно сотрясала вибрация, нарастающая с каждой секундой. Турбулентные потоки мотали кабину из стороны в сторону, как океан хлипкую лодочку, и как бы Джеймс ни пытался вернуть управление, истребитель ускорял падение. Скорость была слишком велика.       Кабину заполнил едкий чёрный дым, стало невыносимо жарко, ещё несколько кнопок на панели управления полыхнули красным, возвещая об отказе второго двигателя. Гул нарастал. И всё же сквозь сотрясающееся от вибраций стекло Джеймс разглядел стремительно приближающиеся пики скал.       Он рванул рычаг катапульты. Заклинивший механизм сработал лишь с третьей попытки, когда до поверхности оставалось не больше километра. Тело зафиксировалось. Послышался хлопок. Джеймс ощутил рывок, и почти сразу последовал мягкий толчок, когда отделилось кресло и раскрылся парашют. Раздался грохот. Джеймс поднял взгляд, наблюдая, как его верный истребитель, влетев в одну из тёмных скал, превращается в груду металлолома.       Только сейчас Джеймс смог разжать лёгкие и сделать судорожный вдох. От осознания, что он находился на волосок от гибели, вдоль позвоночника пробежал холодок, несмотря на то, что в скафандре была сауна. После перегрузок мышцы обмякли, перед глазами плясали цветные мушки, но расслабляться было не время. Через силу Джеймс собрался и оглядел окрестности.       Местное светило, почти такое же, как на его родной планете, разве что немного краснее, клонилось к закату, но стояло достаточно высоко, чтобы можно было оценить местность.       Пейзаж не отличался буйством красок. Почти до горизонта, зажатые между невысокими скалами, раскинулись небольшие полупустынные долины, кое-где поросшие мелким тёмным кустарником. Никаких свидетельств цивилизации (впрочем, о необитаемости планеты было понятно ещё с орбиты), никаких следов десантирования или товарищей по несчастью, тоже потерпевших крушение. О присутствии здесь представителей разумной жизни свидетельствовали разве что догорающие обломки его истребителя и уходящая к горизонту небольшая борозда, оставленная звездолётом противника.       Джеймс напряг зрение, стараясь сквозь закатные лучи хоть что-то разглядеть.       Корабль противника скрывали скалы, и невозможно было понять, осталось ли от него хоть что-то, но то, что он до сих пор не взлетел, было очевидно по поднимавшейся из-за пиков струйке чёрного дыма.       Джеймс так засмотрелся, что едва успел сгруппироваться перед приземлением. Десантировался он разве что на учениях в академии несколько лет назад. В боевых условиях прыгать с парашютом ему ещё не доводилось, однако плескавшийся в крови адреналин позволил ему приземлиться, отделавшись лишь небольшой ссадиной на коленке.       Оказавшись на поверхности, Джеймс навалился на купол парашюта, чтобы тот не потащил его за собой; закрыл глаза и пару минут просто лежал, не в состоянии пошевелить и пальцем. Внутри скафандра было жарко и, что ещё хуже, невыносимо душно. Частое прерывистое дыхание царапало грудную клетку, но не насыщало. Должно быть, вышла из строя система фильтрации воздуха. Но это было не важно. Ему в любом случае конец. И быстрая смерть лучше, чем несколько дней умирать от голода, жажды или от собственных рук, когда припасы кончатся.       Несмотря на пессимистичность, эта мысль подбодрила Джеймса поднять руки и стащить с себя шлем. Первые пару секунд он инстинктивно задерживал дыхание, а потом вдруг несдержанно глубоко вдохнул, наполняя лёгкие слегка разреженным, тёплым воздухом, и прислушался к ощущениям. Кружащиеся в воздухе пылинки защекотали ноздри, немного закружилась голова. И всё-таки он был лучше того искусственно сгенерированного, которым он дышал последние несколько месяцев. Планета была терраформирована*, хоть ещё и не заселена.       Теперь, когда опасность умереть дала отсрочку, стали возвращаться человеческие потребности. Мышцы заныли с новой силой, накатила страшная усталость. Хотелось отключиться прямо так, на месте, не меняя положения. Но это было бы опрометчиво, когда враг поблизости. Может, он тоже остался жив и ждал возможности перерезать ему горло во сне. Не то, чтобы Джеймс цеплялся за жизнь, но так глупо умереть не позволила бы ни его гордость, ни врожденное упрямство, ни годы военной службы. К тому же корабль талинианца вполне мог остаться на ходу или там могло обнаружиться что-то жизненно необходимое.       Последняя мысль влила в усталое тело новые силы и подняла Джеймса на ноги. Он сложил парашют и бегло прошерстил рюкзак с аварийным запасом. Аптечка, сигнальные ракеты, портативная радиостанция, бластер на несколько зарядов, нож, фонарь, пара литров воды и несколько питательных батончиков.       При виде еды тут же дал о себе знать пустой желудок. Смена Джеймса в патруле уже кончилась, когда его отряд сорвали с базы и перекинули к приграничной системе, поэтому с надеждой на вкусный ужин и крепкий сон пришлось распрощаться. Ему было не привыкать — в военное время стычки возникали то и дело. Поэтому он распаковал безвкусный батончик и, методично жуя, принялся устанавливать радиостанцию. Скорее потому, что так положено, нежели возлагая на это реальные надежды. Шла война, и пилоты пропадали каждый день в холодной космической пустоте. Так же пропал в своё время и его отец. Им с матерью тогда пришлось хоронить пустой гроб. Тело так и не нашли.       — Отряд альфа, как слышите? — попытал счастья Джеймс.       Радиоэфир молчал, будто в радиусе нескольких световых лет не было ни единой души. Из динамиков не доносилось даже шипения.       — Отряд альфа… — повторил он, но передатчик продолжал давить равнодушной тишиной.       Последующие попытки тоже плодов не принесли.       Что-то во всём этом было не так. Невиданное дело, чтобы системы жизнеобеспечения и связи вышли из строя все разом. Однако Джеймсу некогда было углубляться в эту мысль. Об этом он подумает, когда окажется в безопасном месте. Чтобы не стать лёгкой мишенью, следовало убраться с открытой местности до наступления темноты.       Оставив свои координаты безмолвному космосу, Джеймс свернул радиоаппаратуру, собрал необходимое и закинул на плечи рюкзак. Предварительно обрезав стропы, он свернул парашют и спрятал его за грудой камней, чтобы не тащить с собой лишний груз, и ещё раз окинув взглядом безрадостный пейзаж, отправился в путь.       Ступать было тяжело — длительное пребывание на космической станции и недавние перегрузки сказались на мышцах не лучшим образом. Вокруг роились какие-то мелкие настырные мушки, а ноги то и дело запинались за устилавшие землю острые камни.       Джеймс не знал, сколько длились сутки на этой планете, но он успел добраться до места крушения корабля талинианца до наступления темноты. Когда он остановился на краю утёса, откуда открывался вид на останки корабля, на долину уже опустились голубоватые сумерки. Ощутимо похолодало. И если до этого он обливался потом и мечтал снять осточертевший и мешавший перемещению скафандр, то сейчас был рад, что не сделал этого.       Укрывшись за небольшим обломком скалы, он отцепил бластер от пояса и выглянул из укрытия.       По количеству обломков, попадавшихся на пути, уже на подходе стало ясно, что от корабля мало что осталось. Его разломало на множество частей, раскиданных в радиусе нескольких километров. Остатки как раз догорали в центре долины.       Джеймс обессиленно прикрыл глаза. Похоже, он зря проделал этот путь. Пожалуй, не стоило тратить силы на бессмысленные действия, а попытаться снова связаться с базой или как можно быстрее отправиться на поиски станции передачи данных. Если планета терраформирована, значит за ней наблюдали. Только вот станция могла находиться в любой точке, и, кто знает, сколько времени понадобилось бы для её обнаружения. Но это был крохотный шанс.       Джеймс утёр пот со лба, сделал пару глотков воды и уже готовился достать передатчик и попытать счастья второй раз, когда взгляд его невзначай зацепился за неприметное пятнышко в стороне от тлевшей оплавленной кабины. Кусок тёмно-зелёной материи всколыхнулся на ветру. Парашют. Этот талинианский гад успел катапультироваться.       Губы тронула едва различимая ухмылка, и погасший было огонёк надежды разгорелся с новой силой.       Спустившись к подножию утёса, Джеймс стиснул оружие в руке. Не спеша выходить на открытую местность, он осторожно продвигался по дну каменистого ущелья, лавируя между крупными камнями, и, стараясь не создавать лишнего шума, настороженно осматривался по сторонам.       Адреналин плескался в крови, сердцебиение участилось, ведь это могло быть ловушкой. Однако подозрения улеглись, стоило достигнуть места назначения.       Спасательную капсулу талинианца зажало в узком ущелье. Единственный выход накрыло обломком скалы, обрушившимся при неудачном приземлении. Возможно, талинианец успел катапультироваться в последний миг, когда допустимый предел высоты был уже пройден, так что времени для манёвра не осталось. Поэтому, выжил пилот или нет, он был в внутри — самостоятельно покинуть капсулу ему не удалось бы.       Подойдя ближе, Джеймс прислушался. Но кроме трепыхания парашюта и слабого шелеста листьев на ветру, никаких звуков не доносилось.       — Есть кто живой? — Джеймс подошёл ближе и постучал костяшками пальцев по борту.       Ответа не последовало, но как только он попытался сдвинуть камень, из глубины донёсся какой-то невнятный скрежет. Рука Джеймса инстинктивно вернулась к бластеру.       — Я попытаюсь освободить дверь, — сказал Джеймс, снова наваливаясь на камень. — А ты… хочешь жить — сиди смирно. Если не будешь делать глупостей, может, даже останешься жив.       Почти сразу стало ясно, что своими силами совладать с камнем удастся. Джеймс с досадой выдохнул, понимая, что сражаться с ним бесполезно — он слишком тяжёлый. Руки тряслись, мышцы горели огнём от усилий, но он не продвинулся и на сантиметр. От камня откололось разве что несколько небольших отщепов. Можно было сходить за одним из обломков корабля и попробовать сделать рычаг, но это долго и пришлось бы лезть в гору, тратя последние силы. Куда проще попробовать разнести его из бластера. Жаль тратить заряды, но батареи всё равно не хватит надолго, а Джеймс мог разжиться чем-то жизненно необходимым.       Приняв решение, он отошёл на безопасное расстояние и прицелился.       Первый выстрел лишь взметнул в воздух облако пыли. От второго по скале в разные стороны разбежалась паутина трещин. С третьего камень наконец поддался, осыпаясь в стороны кучей осколков и освобождая проход.       — Открывай. Иначе и дверь разнесу, — произнёс Джеймс, держа оружие на изготовку.       Первые пару секунд ничего не происходило, только пылинки всё ещё кружились в потревоженном воздухе. Джеймс начал терять терпение и хотел повторить угрозу, когда гермодверь с шипением отъехала в сторону. Джеймс поймал себя на мысли, что задержал дыхание. От отхватившего его волнения и любопытства засосало под ложечкой.       Несмотря на длившуюся десятилетиями войну, он впервые видел талинианца настолько близко. И хоть он знал, как те выглядят, вживую это смотрелось эффектнее. Джеймс даже растерялся, и на мгновение его рука, державшая бластер, дрогнула.       Все разумные существа изученной части галактики так или иначе являлись выходцами с Земли и разумные их представители были сходны строением с человеком. Однако благодаря рассвету генной инженерии произошёл взрыв расового разнообразия ещё в эпоху первых колонизаторских миссий, и теперь галактику населяло огромное множество жизненных форм.       Талинианец имел худощавое сложение, белоснежные волосы ниже лопаток, сплетенные в тугие косички, и по-эльфийски заточенные уши. Кожа его была смуглой, а вот светло-аметистовые глаза, фосфоресцирующие в тусклом освещении, горели ярким злым огнём. Все талинианцы были красивы, как один, и из-за этого казались землянам похожими друг на друга. С первого взгляда Джеймс даже затруднился определить, женщина это или мужчина, слишком уж кукольные черты лица. Но отсутствие груди убедило его, что перед ним мужчина. Талинианские женщины впрочем тоже не могли похвастаться роскошными формами, но тут грудь отсутствовала напрочь.       На вид ушастый был почти мальчишкой, но только по внешним признакам трудно было наверняка определить их возраст. Жили они дольше коренных землян и возраст считали иначе.       — Вылезай. — Голос подвёл, и, чтобы исправить положение, Джеймс его повысил: — Понимаешь межзвёздный? Вылезай, говорю!       Талинианец прижал уши к голове и издал низкий гортанный звук похожий на рычание. Длинные тонкие пальцы с силой вцепились в борт капсулы, оставляя на нём алые разводы, и только сейчас Джеймс заметил почти неразличимое на тёмной ткани одеяния влажное пятно где-то в районе рёбер.       — Так ты ранен. — Джеймс опустил пистолет, подойдя ближе и стараясь оценить степень его повреждений. — Я помогу тебе выбраться.       Пришелец недоверчиво сощурился.       — Учти, дашь повод — спущу курок.       При его приближении, ушастый подобрался, как хищная кошка перед прыжком, и оскалился. Джеймс едва успел отдёрнуть протянутую руку — белоснежные клыки, чуть больше человеческих, прошлись буквально в миллиметре от его ладони.       — Кажется, я предупреждал. — Джеймс отступил и взвёл курок. — В твоих же интересах не дёргаться. Ты ведь понимаешь, что мне нужны только твои припасы. Мне куда сподручнее обыскать твой труп.       Искажённые гневом аметистовые глаза метали молнии, но нападать талинианец больше не рискнул.       Джеймс буквально почувствовал, как, дрожали его мышцы от натуги; видел, как на высоком лбу проступила испарина, а на скулах заиграли желваки, но он вылез. Самостоятельно. И едва он встал на ноги, Джеймс ухватил его за предплечье, разворачивая спиной к себе, и скрутил руки за спиной.       — Это, чтобы не вздумал кусаться при осмотре, — пояснил он, перехватывая тонкие жилистые запястья одной рукой, другой же доставая верёвку.       Талинианец вдруг вскрикнул и ловко вывернулся из захвата, так, что Джеймса по лицу хлестнуло косичками с нанизанными на них разноцветными бусинами, и сам оказался позади него, отцепляя бластер от его пояса.       Джеймс опешил. Такой прыти от раненого мальчишки, хоть и немного превосходящего его в росте, он не ожидал. Оправившись от первоначального шока, он высвободил руку, и, превозмогая боль, со всей силы замахнулся, угодив ушастому локтем в ухо. И хоть драчуном он не слыл, а профессия лётчика не предполагала рукопашного боя, но годы боевой подготовки не прошли даром, да и в плечах он был заметно шире.       Талинианец отлетел в сторону, в последнее мгновение выставляя руки и гася удар, чудом не влетев виском в обшивку капсулы. От удара он часто заморгал и встряхнул головой, отгоняя мушек перед глазами, но на ногах устоял и даже умудрился не выронить бластер. Хотя прицелиться оказалось для него уже сверхзадачей. Руки дрожали, и заряд прошёл мимо цели. Тут талинианца и настиг последний удар, после которого он осел и с тихим стоном отключился.       Джеймс поднял оружие и, посмотрев на бессознательного парня, устало вздохнул.       — Предупреждал же, не искушай меня.