Союзники

      К тому моменту, когда талинианец пришёл в себя, уже стемнело. Джеймс как раз развёл небольшой костёр из валежника, что удалось собрать вокруг места падения, и, приспособив плоский камень под сковороду, жарил мясо какого-то зверька, похожего на жирного тушканчика, что бесстрашно выполз из норы за угощением.       Болезненный выдох заставил Джеймса обернуться.       Талинианец попытался пошевелиться, но когда фокус не удался, он распахнул глаза и воззрился сначала на удерживающие его верёвки, а потом на Джеймса.       — Что, очнулась, спящая красавица?       Видимо, осознав ситуацию, талинианец настороженно прижал уши к голове и, выпучив глаза, неотрывно следил за каждым его движением.       Джеймс не остался в долгу и тоже прошёлся по нему ответным взглядом.       Рана остроухого оказалась неглубокой. Что бы это ни было, оно прошло по касательной, не задев внутренние органы. Обработка не заняла много времени. Джеймс лишь промыл её, заклеил пластырем и вколол пару кубиков нано-роботов. Такое незначительное ранение должно было зажить за пару дней.       — Я подлатал тебя. Мог бы поблагодарить.       Будто вспомнив об этом, остроухий бегло оглядел свой наскоро застёгнутый камзол и с видом оскорблённой невинности исподлобья глянул на Джеймса.       — Что-то с припасами у тебя не густо. — Словно не замечая насупленного взгляда, Джеймс вернулся к костру, стараясь прутиком перевернуть кусок мяса. — Хорошо хоть местное зверьё непуганое.       В капсуле действительно не нашлось почти ничего пригодного. Даже оружия. Небольшой запас воды, несколько сухих пайков, отдающих рыбой, некстати напоминая кошачий корм, и, что Джеймс оценил больше всего, термостойкое одеяло, на котором он намеревался устроить себе лежанку.       Между тем талинианец обшарил себя взглядом, стараясь незаметно подтащить к себе связанные ноги.       — Это ищешь?       Оторвавшись от ужина, Джеймс достал из рюкзака ажурную серебристую рукоять, инкрустированную аквамариновыми камушками, и повертел в руках, рассматривая.       — Не думаешь же ты, что я конченный идиот и не обыскал тебя?       Талинианец зарычал от досады, впиваясь ногтями в тыльные стороны ладоней так сильно, что побелели костяшки. Наверняка представлял, как они впиваются в кожу на шее Джеймса.       Тот же нажал на один из камушков, и небольшое лезвие клинка полыхнуло голубоватым светом. Попавшая под свечение тонкая веточка без малейшего усилия развалилась на две половинки.       — Красивая вещица. Такие вряд ли входят в боевое снаряжение солдат Империи.       Всё, что Джеймс увидел, подогревало его интерес.       Разбитый корабль был точно таким же, какие Джеймс много раз видел на поле брани, а на истребителях, что окружали его, летала большая часть флота Империи. Однако сам остроухий едва ли тянул на военного. Слишком холёный и ухоженный, даже для талинианца. Просто фарфоровая кукла в подарочной обёртке. Кстати, об обёртке. Расшитый серебряными нитями чёрный камзол, перехваченный поясом, и утеплённый, отороченный мехом плащ в тон явно не походили на военное обмундирование. Хотя подготовка у остроухого была неплохая. Стоило только вспомнить, как ловко тот вывернулся из хватки. Не будь он ослаблен ранением, так легко Джеймс бы его не одолел. С ним надо держать ухо востро.       Так кто же угодил в его сети?       — Кто ты и что делал здесь? Корабль у тебя боевой, но ты явно не из армии. Или теперь все имперские солдаты носят такие модные плащи? — бросил Джеймс, кивнув на его наряд.       У него возникло ощущение, что этого талинианца он уже где-то видел, только никак не мог вспомнить где. Ощущение было смутное, но оно плотно засело внутри. Может, тот был похож на какую-то знаменитость? Кто этих остроухих разберёт!       В конец концов, Джеймс бросил эти попытки ухватить это ощущение и уселся у костра, возвращаясь к недоеденному ужину.       — Ты хоть понимаешь меня?       Молчание.       — Смотрю, ты не очень разговорчивый. Не знаешь языка? Из принципа со мной не разговариваешь? Или я тебя слишком сильно приложил?       Остроухий сердито сощурился.       — Если будешь есть, я на время развяжу тебе руки. — Джеймс протянул ему прутик с нанизанным на него куском мяса. — Не знаю, что это, но вроде съедобно. На вкус почти как белка, если они у вас водятся.       Талинианец смерил обгорелый кусочек мяса брезгливым взглядом и отвернулся, ясно давая понять, что не дотронется до этого ни за что на свете.       — Фигуру бережёшь? — усмехнулся Джеймс. — Зря отказываешься. Подкрепиться надо — ты ослаблен.       Остроухий засопел. Его тонкий ноздри раздулись от негодования.       — Что ж, как знаешь. — Джеймс пожал плечами. — Мне больше достанется. — И добавил, как бы невзначай: — Если захочешь по какой нужде, дай знать. Так и быть — прогуляю.       Фосфоресцирующие глаза сверкнули по-особенному зло.       — Я тебе что, зверушка ручная, чтобы меня на поводке выгуливать?       Джеймс опешил, впервые услышав глубокий низкий голос.       Говорил талинианец почти без акцента, хоть и звучало это немного непривычно земному уху. Как будто он одновременно с тем урчал, как кот.       — О! Так ты всё-таки умеешь говорить? А я уж решил, что ты глухонемой.       Остроухий сузил свои раскосые глаза, всем своим видом показывая, что ждёт ответа на свой вопрос.       — Не думай, что мне это доставляет удовольствие, — Джеймс подсел к нему ближе и туже затянул узлы, — но без присмотра я тебя не оставлю.       — Немедленно отвяжи меня!       — Чтобы ты всадил мне пулю в спину? Скажи спасибо, что в живых оставил. Хватит глазки строить — на меня это не действует.       — Учти, когда станет ясно, что наш отряд не долетел, за мной вышлют подмогу.       — Тем лучше. Может, удастся разжиться новым кораблём. Есть у меня подозрение, что ты крупная рыба.       — Я не рыба! — в недоумении возразил ушастый. — Я такой же человек, как ты. Ну… почти. И не крупный совсем, — добавил он обиженно.       Костёр почти потух. Сухие веточки местного кустарника прогорали быстро.       Джеймс подавил зевок.       — День выдался трудный. Надо отдохнуть. Что-то мне подсказывает, пообщаться мы ещё успеем.       Он выставил на таймере четыре часа и откинулся на одеяло, подложив под голову рюкзак. Внутри разлилось тёплое чувство сытости. Натруженные мышцы приятно заныли, получив долгожданное расслабление.       — Ты первым сидишь на шухере, — не открывая глаз, сказал он. — Учти, если меня слопает какая-то зверюга, ты следующий на очереди.

***

      Утро началось для Джеймса ещё до рассвета. Когда сработал таймер, по-прежнему была кромешная темень, а на небе висела пара тусклых лун. Остроухий сидел в той же позе и прожигал его взглядом.       Все четыре часа, что ли, пялился? И глаза не сломал?       На секунду Джеймсу показалось, что он превратился в каменное изваяние, до того неподвижно он сидел. Но иллюзия рассеялась, стоило тому несдержанно зевнуть. Остроухий было смутился проявления человеческих слабостей, но тут же опомнился, гордо выпрямился, а спустя несколько минут и вовсе засопел.       Джеймс покачал головой и накинул на него одеяло, чтобы не окочурился во сне. Плащ его выглядел тёплым, но точно не был теплозащитным. Сам Джеймс до сих пор был в лётном скафандре. Хоть тот и стеснял движения, но под ним был только тонкий спортивный костюм, а ночи здесь были холодными.       Сам же он попытался передать сигнал, даже понимая, что бесполезно. Собрал всё необходимое, и когда первые розовые лучи показались из-за горизонта, отправился будить товарища по несчастью.       — Подъём. — Джеймс присел возле талинианца, принимаясь выпутывать его из верёвок.       Тот открыл глаза и, явно туго соображая спросонья, с недоверием смотрел, как Джеймс ослаблял узлы у него на лодыжках.       — Поднимайся. Некогда штаны просиживать.       — Что? Зачем? — Талинианец поморщился, разминая затёкшие запястья.       — Ты же не думал, что мы будем до скончания времён сидеть у костра и вести светские беседы. — Джеймс закинул на спину рюкзак. — Это тебе не пикник на природе.       — Никуда я не пойду. Я же сказал, за мной прилетят!       — Как скоро? Уверен, что не склеишь ласты до тех пор? — Джеймс нацелил на него бластер. — Поднимай свою задницу, пока не подпалил.       — Ты не выстрелишь. Сам сказал, что я там какая-то рыба. — Остроухий неуверенно поднялся на ноги, морщась при каждом движении.       — Оставить тебя одного, увы, тоже не могу, — предупредил Джеймс. — С тобой или без тебя, шансов выбраться отсюда у меня не много. Сам понимаешь, терять мне нечего.       Поняв, что шутки кончились, талинианец кивнул.       — Выдвигаемся.       — А завтрак?       — Ты же всё равно от моей стряпни нос воротишь.       Остроухий сделал бы вид, что не очень-то и хотелось, но его желудок подло сдал его, разразившись голодной трелью.       — Держи. — Джеймс сжалился и кинул ему брикетик сухого завтрака. Голодным талинианец всё равно далеко не ушёл бы. И когда тот разобрался с упаковкой, протянул ему часть поклажи, завёрнутой в одеяло. — Хоть какая-то польза от тебя будет. И даже не надейся — оружия там нет, — добавил он, прекрасно зная, что остроухий непременно засунет туда свой любопытный нос. — Чего встал? Вперёд и с песней.       — Может, мне ещё и станцевать?       — Было бы неплохо. С развлечениями тут напряжёнка. — Джеймс сделал приглашающий жест. — Прошу.       Талинианец картинно закатил глаза и с таким царственным видом, будто он не военнопленный, а какая-то звезда на ковровой дорожке, продефилировал мимо.       — Так куда мы?       — На станцию передачи данных. Есть шанс, что оттуда мне удастся связаться со своими       — И ты думаешь, за тобой тут же примчится спасательный отряд?       — Вот и проверим.       Джеймс намеренно отвечал коротко и по существу. Он не был настроен на поболтать, но талинианец не считался с его чувствами.       — Далеко до неё?       — Тебе-то что, ушастый?       — То, что меня ищут, — обиженно ответил тот, явно оскорбившись в лучших чувствах на «ушастого». — Я не могу уйти далеко.       — Обычно станции расположены в горах. Хорошо бы забраться повыше и осмотреться.       — Обычно? То есть, ты даже не знаешь, куда мы идём?! — возмутился талинианец и догадываясь, что пояснений не последует, продолжил: — Не пойму, зачем я тебе сдался?       — В твоих же интересах заткнуться и живее шевелить ногами, пока я не оголодал и не пустил тебя на консервы.       Ушастый резко остановился, будто напоровшись на невидимую стену, так, что Джеймс едва не налетел на его спину.       — Сам посуди. Путь может оказаться не близким. — Не обращая внимая на округляющиеся с каждым его словом глаза талинианца, Джеймс невозмутимо продолжил: — Провиант почти кончился, местная фауна изобилием не отличается... Надо же мне чем-то питаться. — Он развел развёл руками и окинул на глазах сжавшуюся фигурку талинианца оценивающим взглядом с головы до ног. — Только ты костлявый слишком. Боюсь, надолго не хватит.       Талинианец недоверчиво сощурился, пытаясь понять, не шутит ли он. Юмор жителей Земли всегда заставлял его недоуменно хмуриться. Остроухий отвернулся, всем своим видом обещая встать поперек горла, но не сдаться.       Джеймс усмехнулся и ткнул ему бластером под рёбра, намекая, что пора бы двигать дальше.       — Вперёд.       Талинианец бросил на него последний колкий взгляд и продолжил шествие.       — Не думаешь, что я ядовитый? — Он уже явно понял, что Джеймс шутит, но всё равно говорил настороженно.       — Выбор всё равно невелик.       Джеймс грешным делом решил, что наконец-то наступит затишье хоть на время, но, похоже, с выводами о молчаливости талинианца он сильно погорячился.       — Твой поход бессмысленен. Ты не думал, почему ты здесь застрял?       Вот когда тот притворялся немым было проще. Теперь же его было не заткнуть.       — Потому что какая-то ушастая сволочь меня подбила.       Послышалось фырканье.       — Потому что тебя пустили в расход. Не понял ещё?       — Не заговаривай мне зубы, ушастый.       — У нас была миротворческая миссия, — игнорируя его замечание, продолжил талинианец, — вы первыми открыли по нам огонь. Видимо, кому-то выгодно продолжать войну.       Джеймс обрывками помнил всю эту неразбериху. Они едва успели прибыть на позицию, когда один из имперских истребителей вдруг взорвался, хотя Джеймс не отдавал своему отряду команды атаковать. А потом подбили одного из его друзей и началось что-то малопонятное. Оставалось только отстреливаться и не угодить под шквал перекрёстного огня.       — Что же о вашей очень важной миссии не было официально объявлено?       — Это было секретно. О ней знало только ваше руководство. Мы летели инкогнито и другим маршрутом. Опасались нападения, — невесело усмехнулся остроухий.       — Если всё так, как ты говоришь, то тебе самому не мешало бы убраться отсюда как можно дальше и надеяться, что не найдут. Кто бы ни спровоцировал конфликт, среди ваших явно завёлся доносчик, и хорошо, чтобы он не узнал, что ты остался жив.       На это возражений не посыпалось, и они молча двинулись дальше, но через несколько шагов остроухий снова встрял посреди дороги.       — Что ещё?       — Мне в туалет надо.

***

      Привал устроили на закате. К тому моменту местность стала более гористой, и их путь петлял между обломков скал. Растительность тоже почти исчезла. Джеймс успел собрать немного веток по дороге, но костёр получился скорее для уюта, нежели для тепла или приготовления пищи. Да и живности по пути больше не встречалось. Пришлось потрошить запасы.       — Эй, ушастый, тебе курицу, рыбу или ты на диете? — предположил Джеймс, доставая пару брикетов.       Талинианец, снова обмотанный верёвками, сверкнул глазами.       — Обязательно меня каждый раз привязывать, как скотину? Бежать мне всё равно некуда.       — Извини, ушастый, но сдаётся мне, что ты предашь меня при первой же возможности. Просто сейчас её у тебя нет. И ты меня не разжалобишь своими ужимками. Так курица или рыба?       — Рыба. — Талинианец обиженно отвернул нос, но подачку принял. — И хватит называть меня ушастым.       — Что поделать? Ты не представился.       — Ты тоже, — вернул он должок талинианец.       — Меня зовут Джеймс. — Устроившись напротив, тот принялся за свой скудный ужин. — Лейтенант Джеймс Карелл. Пилот объединённой армии Федерации. Твоя очередь.       На секунду остроухий растерялся, будто вопрос застал его врасплох.       — Л-лиар, — замешкавшись, представился он.       Заминка была еле заметной, но Джеймс её расслышал.       — И всё?       — Всё.       — Вот видишь, Лиар, я у тебя тоже доверия не вызываю, — усмехнулся он. — Так что… прости уж, но ты мой пленник.