Где-то за 126 главой

Как оказалось, привыкнуть к таким условиям стало не шибко проблематично – день тянулся за днем. Кехей то пропадал в игровой зоне, то неотступно следовал за Накахарой. Точнее за ее неуемной фантазией. Немного поразмыслив он понял, что абсолютно не хочет посвещать ее в тайну этого супертелевизора. Вместо этого он с умным видом щелкал по наладоннику изображая диджея, которому то и дело заказывают музыку, – меняя для Накахары одно историческое событие на другое. Все ужасы реального мира теперь были у него под рукой. Всё было просто до невозможности, даже не требовалось щелкать пальцами чтоб в заветном шкафу, на красивом подносе, лежало всё, что ты хочешь. Модернизированный вариант русской скатерти–самобранки? Если бы не неистощимое желание Кехея резвиться, он бы быстро стал шире поперек себя. Но вечному энерджайзеру Такано это не грозило, а вот Сунако… Ее приходилось насильно «выгуливать», иначе бы она не отрываясь пялилась в заливаемый потоками крови «телевизор». Вроде бы вот где пряталась гармония, но нет. Кехею было обидно, что даже Идзё-сан вовсе не предпочитала его, Кехея. Она вполне могла быть сама по себе или проявлять свое почтение Накахаре. Даже если больше всего она любила теплые места, она могла довольствоваться одеялами, которых на огромной кровати было с избытком. Тогда ее было трудно разыскать днем, но ночью она неизменно подползала под теплый живот Кехея. Ночью он был для нее самым желанным. - Эксплуататорша - бубнил недовольно Такано, но пальцы сами устремлялись гладить теплую нежную шкуру. Так было каждый раз, но не сегодня. Сегодня Идзё предпочла ему Сунако и не сказав прощального "мао" ушла от Кехея. - Ля фам – ля фам! – пробовал он на язык всплывавшие неизвестно откуда чужие слова. Они горчили словно горький шоколад, или… нет, даже скорее жглись как острый перец чили. Но почему-то совсем не хотелось отказываться от этой жгущейся приправы… Рука машинально потянулась погладить теплый вибрирующий комочек у живота. Да, с женщинами ему тотально не везло. Сначала мать - ненавидящая его за его красоту, потом волна похищений и харассмента, что обрушилась на него задолго до того как он вообще был способен заинтересоваться противоположным полом. Потом преследующие по пятам девицы всех мастей и возрастов с их бенто, печеньем и шоколадом которые он просто боялся есть ни раз и не два найдя в подаренных «лакомствах» волосы или ногти незадачливых ведьмочек. Под конец уже «тетушка», что вечно не видела в нем никого кроме увеселения или прикрытия для своей племяшки. На удивление спокойно он чувствовал себя только с Ной. Он даже по началу решил, что она ему нравится, но немного подумав, пришел к выводу, что нравится она ему именно тем, что она так слепо любит Такенагу и совсем не достает его. С ней можно было общаться свободно без опасений быть атакованным. Нравилось ему и то что ее можно было задирать сколько влезет и что она такая женственная и милая… Можно было бы конечно сказать что женщины его не интересовали, но ведь это было не так… Когда он услышал, что с ними в доме будет жить немного странная девушка, он напрягся. Когда он ее увидел, его отпустило – такая явно не станет вешаться на него, ну хотя бы до тех пор, пока он не станет трупом… За несколько месяцев проведенных с ней вместе, Такано начал испытывать к Накахаре смешанную гамму чувств. Временами он даже был обуреваем желанием заполучить ее себе, правда в роли кого он никак не мог додумать. Всякий раз, когда он руководствуясь инстинктами делал шаг к ней, в конце его ждало жестокое разочарование. Она всегда, так или иначе отшивала его. И если по началу он лишь слегка досадовал на неудачные мысли и неудавшиеся попытки, то чем дальше шло, тем яснее он понимал, что он ей совсем не интересен, а вот она ему... Она ему была интересна. Невзрачная девушка мгновенно становящаяся лучезарной красавицей и обратно. Она привлекала к себе всеобщее внимание в любой своей ипостаси. Она была честна и верна друзьям, добра к окружающим, оставаясь при этом все той же мрачной затворницей. Но чтобы не твердили вокруг, что бы не казалось ему самому, ничего не менялось между ними, даже учитывая то, что она очень явно относилась к нему по особому, но все еще не более чем к другу. Пусть он был особым другом, но всё же ни чем большим. Возможно он и нравился ей сильнее остальных обитателей особняка, но никаких преференций кроме пинков и затрещин это ему не сулило. Раз за разом получая вместо ожидаемой благосклонности пренебрежение или гнев, он всё больше убеждал себя в том, что между ними и быть ничего не могло и что она ему не интересна. И пусть даже он сам поверил в это,всё же как-то неприятно бухало в груди при мысли о том, что Сунако оставит его, или при мысли, что ему надо оставить ее, ради ее спокойствия. Его обуревали чувства. Неясные, противоречивые, болезненные. Эти чувства совсем не нравились ему, они терзали, высасывали силы, лишали уверенности. Заставляли придумывать какие-то предлоги и нон-стоп держать покер-фейс. Дразнилки которым он постоянно подвергался из-за своей пристрастности к Накахаре бесили просто неимоверно. Иногда он ощущал, что над ним постоянно жестоко издеваются. Безусловно он тут же вымещал всю злость на Сунако и от этого их отношения становились еще напряженнее. Та буря эмоций, что он испытал когда она сказала, что переспит с ним, просто снесла всё на своем пути. И из ледяных объятий проклятья Юки его стремительно ввергло в адское пламя, что растопило весь лед в поместье превратив его в одну сплошную лужу. Он был готов порвать ее на части прямо там, но разум предусмотрительно напомнил ему что все, абсолютно все его попытки завладеть ею обернулись фиаско. Пусть даже она уступит ему под давлением обстоятельств. «Держать ее один раз в своих объятьях, а уже минутой позже потерять друга в ее лице, стать ненавистным для нее?» - та мысль была так ужасна, что он испытал бешеное облегчение, как только понял, что он больше не мерзнет и необходимости переступать черту нет. «Дружбой я дорожу, ее дружбой! – окончательно убедился Такано. Но сейчас, когда Идзё-сан лениво перебирала лапами смоляные волосы сидящей в шкафу, безучастной к нему Сунако, он снова ощутил это чувство: желание обладать, жгучее, подправленное ревностью. Вольных фантазий уже не хватало. Но и это было не всё. Было еще что-то кроме физического влечения... Желание быть желанным и нужным. Желание получать всё её внимание и заботу и не делить их ни с кем. Это всё же не имело ничего общего с дружбой. Желай он только ее дружбы, не был ли бы он полностью счастлив счас? Хотел ли он заботиться о ней? Хотел ли он не делить проблемы на ее и свои? Что если бы она не отвергла его в этот раз? Кехей поднялся с кровати. Он по обыкновению лежал у самого ее края, совсем близко от черноволосой, смотря больше на ее играющее улыбками лицо чем на экран где разворачивалось очередное нелицеприятное действо. Тихо, почему-то крадучись он подошел вплотную к Сунако и присел на корточки. Она повернула к нему свое радостное лицо, еще не потерявшее, красивую улыбку которая предназначалась экрану. Но улыбка тут же сползла с ее глаз и они округлились. По-видимому близко подошедший Кехей испугал ее. Он сидел вплотную к ней так, что их глаза были на одном уровне и пристально вглядывался в ее лицо. Чего он ждал? Что она радостно бросится ему на шею? Или может что она обнимет его и вместо Идзё начнет гладить его белокурые волосы? В ее взгляде не было ничего что можно было бы принять за любовь или хотя бы симпатию. Он поморщился закрыв глаза и с досадой стукнул кулаком об пол. Потом распахнул карие очи и улыбнулся своей самой ослепительной улыбкой. - Мне что-то не по себе уже от твоих ужастиков, пойдем в тренировочную, солнце наверное уже взошло… Сунако оскалилась, словно Такано рыл яму там, где у нее была запрятана кость. Улыбка парня совсем не нравилась ей – она не предвещала ничего хорошего. - Воздержусь - коротко бросила она и отвернулась к монитору. - Пойдем,- он протянул руку и взял ее за запястье с силой потянув за собой. От рывка Идзё свалилась с колен Накахары и удивленно захлопала глазами. - Я никуда с тобой не поиду! – Сунако пыталась выдрать руку из мертвой хватки Такано. - Еще как поидешь! - озлобился Кехей. Очередная неудача взбесила его куда больше всех прежних. Когда отвлеченная от зрелища Сунако закатила скандал из-за необходимости «пойти размяться» и заперлась в шкафу, Такано в приступе бешенства просто выломал у него дверцы. А потом, с удивлением заметил, что количество новой одежды в сломанном шкафу неуклонно падает. Грязная она исчезала вечером, но не появлялась утром. Вскоре Сунако выдрала у него из рук последнюю чистую рубашку и замоталась в нее, благо размер позволял, нося ее не снимая трое суток, явно опасаясь, что и она исчезнет. Такано, лишившийся рубашки, щеголял в одной набедренной повязке. Злая Накахара отмутузила его возложив вину за поломку шкафа на него, и разгородив кровать горой подушек пообещала убить, если он нарушит ее покой. На удивление она даже не сетовала на необходимость делить комнату с «сияющим созданием.