На обратной стороне луны

«Не тот герой, кто тысячу раз Выходил на поле битвы, А тот, кто сумел победить самого себя Древнее японское изречение» Наруто посмотрел куда-то в сторону: — И как? Цунаде подождала, пока Саске устроится на сиденье. Преувеличенно-бодро объявила: — Никак! — Значит, убиваем время зря?! Я зря плачу такие охуенные деньги и пафосные разговоры тоже зря, — вынес беспощадный вердикт Наруто. Цунаде, проигнорировав язвительность, возмущенно заспорила: — Что ты хочешь сказать этим?! Хорошее лекарство горько на вкус! Да и вообще, прошло мало времени! И потом, нам же еще в первый раз сказали, что, если случай запущен … а у нас не запущен, то … Умышленно прервав омегу, Наруто цыкнул как можно пренебрежительнее, тут же включая систему зажигания, проворачивая ключ, правда, с несколько б̀ольшей силой, чем требовалось. И, против воли, ловя взгляд Саске. Саске тотчас опустил вниз черно-белые ресницы, сложив руки лодочкой и засунув их между плотно сдвинутых ног. Напряженный, взволнованный. Всей кожей ощущая, как смотрит на него альфа. Этот странный взгляд появился у Наруто с того самого утра, когда он пришел в комнату омеги и подарил те самые цветы … Саске зябко повел плечами. Против воли, снова и снова переживая. И вспоминая свой дурацкий промах. В конце концов, он ведь только онемел. А не ослеп. И, что еще хуже, намного хуже, объяснение промаху было таким, что лучше бы он ничего и не знал. У него поменялся запах. А Наруто вручил ему букет с розами и ромашками … а не с … подснежниками. Вот куда, скажи ками, он смотрел в то утро?! Чем думал, какими рецепторами осязал?! Неожиданно Саске почувствовал, что сердце забилось в разы сильнее. Что-то неопределенное, так, наметки, что шевелились на дне сознания … После угрозы тамады … Обретали очертания. Так или иначе. Понемногу обрастали плотью и кровью. Становились все явственнее и явственнее. Когда ты вот-вот готов решиться на последний шаг. Тот, когда возврата нет. Пользуясь тем, что супруг и его сестра заговорили вполголоса о чем-то своем, Саске наклонился и, сильнее сжав пальцы, шевельнул губами. Вспоминая то самое, зряшное время. … Шимура Данзо, повернувшись так, что пол̀ы белоснежного халата с логотипом «Status Аридзава » на левом отвороте хлопнули, напоминая крылья огромной птицы, попросил: — Но если не ради себя … или своих родных … ты можешь сделать это просто так? Просто попробовать? Саске, что сидел на небольшом коврике, отдыхая после очередного сеанса иглоукалывания и небольшой медитации, потянулся к блокноту. Но, подумав, просто кивнул головой. И попытался произнести … — аА … Попытался? Получилось? Или это было фантазией? Тотчас прижав ко рту руку, Саске выпрямился. Сердце заколотилось еще сильнее, и ему стоило поистине титанических усилий просто успокоиться, а не довести организм до панической атаки, как в прошлый раз … Как сказал Данзо-сенсей? Даже положительные эмоции могут вызвать стресс. А сейчас … Зеркало заднего вида невозмутимо отразило кусочек неба и … Черные глаза внезапно встретили блеск синих. Саске сглотнул. — Он заговорит, — с фанатичной убежденностью заявила Цунаде и, прежде чем Наруто возразил, гневно сдвинула брови, мгновенно опровергая свои собственные недавние слова про место омег их Клана, — и дело не в астрономических гонорарах врача, дело в том, что теперь, когда выяснилось, что … — Твою мать! — гаркнул Наруто, ударяя по тормозам. Прежде чем Като Цунаде, выйдя из ступора, зарядила со всей силы ответный подзатыльник … она застыла с приоткрытым ртом. Мгновенно осознав глобальность надвигающейся катастрофы. Около «дома у озера», где, предполагалось, проводили «медовый месяц» супруги Узумаки, прямо поперек подъездной дорожки, стояла вишневая «Mitsubishi» Учиха Микото. — Очч … чень символично, — выдохнула старшая омега, судорожно вцепляясь в ремешок сумочки. Нет, она, конечно, предполагала, что, рано или поздно, мать Саске захочет увидеть своего сына-омегу. Выдержит из приличия тот самый, «медовый-черт-бы-его-побрал, месяц». И приедет. Чтобы увидеть, как у ее сына от счастья, не иначе, пропал напрочь голос. — Пиздец. Саске схватил блокнот. Оба — Наруто и госпожа Цунаде — сидели в ступоре, так что пришлось все взять в свои руки. И хотя очень хотелось, чтобы мама-омега все увидела своими глазами … и могла использовать ту самую поправку *, отчего-то это была только из разряда черный юмор мысль. Дописав торопливо, Саске едва не насильно впихнул блокнот Цунаде. Помоги мне, ками-сама! Который раз думаю … Кто здесь блондиночка?! — «Подыграй!!!» Захлопали дверцы. Первой из машины выбралась Микото-сан, готовясь отругать Саске за то, что так долго не брал мобильный. Набрав полную грудь воздуха, Саске выдохнул, капризно поджал губы, метеором пронесся мимо матери, открыл дверь и скрылся в доме. Там и сидел, в своей комнате. Традиционно прижав к ушам ладони. Не очень крепко. Слушая, как звучат голоса внизу. То тише, то громче. Пока, наконец, не услышал шум мотора. И только тогда почувствовал странное опустошение. Назвать «облегчением» язык не поворачивался, кощунство вроде. Да и с языком, вообще-то, беда. Сколько он сидел так, прямо на полу? Черт его знает … Часов-то не было, и Саске даже начал задремывать. — Ты мог вернуться в свою уютную омежью светелку. Этот низкий, язвительный голос он бы узнал, как говорится, из тысячи. Невзирая на поправочку … Вообще, «один из тысячи» … он один тут … альфа. Открыв глаза, бывший Учиха увидел спокойного, уравновешенного альфу. Ну да. Альфу. Супруга. Провоцирует? Или пытается поблагодарить? Но из-за дурацкой альфячьей гордости признать, что твою задницу, образно говоря, спасли … не царское дело, словом. Чуть пошевелившись, чтобы размять слегка затекшие конечности, Саске дотронулся до брови кончиком указательного пальца, символически смочив его слюной. «Я тебе не доверяю». Удержавшись от того, чтобы подкрепить демонстрацию каким-либо неприличным жестом. Самым неприличным. И сам не ожидал, что растеряется, когда Наруто, вместо того, чтобы хлопнуть дверью, впасть в агрессию или просто уйти … Шагнул вперед и присел на корточки перед ним. Мощный, двухметровый самец. С мускулами, заметно перекатывающимися под натянувшейся на торсе тонкой рубашкой. С непередаваемо-загадочным взглядом синих, как лесной ручей, глаз, спокойно смотрящих из-под рваной челки. Рот Саске, против воли, наполнился слюной. Нет, это хорошо, что он не может говорить! Он поймал себя на противоречивой мысли, что едва не застонал, когда вдохнул аромат можжевельника и апельсина. Практически индульгенция.  — Но ты этого не сделал, — довершил свою мысль Наруто, и Саске вспомнил, что хотел не так уж и давно врезать своему благоверному по яйцам. Зажмурился. Открыл глаза. Наруто продолжал сидеть на корточках. А потом сделал и нечто и вовсе странное. Чуть подался вперед и взял руки омеги в свои. Хотя омеги мужского пола были зачастую ничуть не ниже альф, Саске, как известно, природа наградила маленьким ростом. Компенсируя, разве что, необычной внешностью и силой духа. Сила духа, разорванная в клочья и, несмотря ни на что, пытающаяся восстановиться. Подобно метке, затянувшейся, но иногда ноющей. Особенно по ночам. Но … … Но все в нем дрогнуло, когда Наруто принялся осторожно поглаживать его ладони. Молча. Тихо-тихо. Подушечками больших пальцев. Саске едва ли не впервые пожалел, что он не может говорить. Иначе бы он спросил … — «В какую игру ты играешь, Наруто?» Наруто резко поднял голову. Словно услышал. Сильные руки замерли. Язык облизнул клыки альфы. Которые становятся видны при сильном возбуждении. — Ты думаешь … я играю с тобой? — хрипло спросил Наруто. Саске моргнул. Растерянно пошевелился. Попытался освободить свои руки … Когда альфа продолжил, поглаживая ласково ладони омеги и смотря чуть в сторону: — Знаешь, чего бы я желал больше всего на свете? Нет, наверное, нет … Не можешь этого знать. Потому что никому не под силу залезть в чужую черепушку, даже … Резко оборвав сам себя, на секунду замолчал и снова заговорил, чуть повысив голос, и Саске явственно услышал, как заплескалась в них тщательно скрываемая злость. На ярком контрасте с непривычной лаской: — Больше всего на свете я хотел бы, чтобы ты заговорил. И, блять, наконец, смог мне объяснить, почему ты оказался столь низким … Почему перечеркнул все то хорошее, что я хотел тебе подарить? Почему вообще ты … это ты?! Саске судорожно сглотнул, не зная, как реагировать на то, что услышал. Вернее, как точно реагировать. Только слышал нарастающий шум в ушах и видел какую-то пелену перед глазами. Собравшись с силами, оттолкнул альфу, да так, что тот, если бы не обладал звериными рефлексами, как подавляющее большинство альф, наверняка от неожиданности потерял бы равновесие. Поэтому вспышка агрессии омеги ограничилась тем, что Наруто весьма резво отскочил от того, попутно быстро вскакивая на ноги. — «Прости, но сейчас тебе будет больно. Так называется игра?» Наруто медленно прочитал послание, даже не удивляясь тому, что этот проклятый омега умудрился успеть вытащить свой дурацкий блокнот и сочинить этот вопрос. С издевательским смыслом, по сути. Дочитав, поднял голову. Потому что, чтобы сохранить равновесие, упал на одно колено. Усмешка искривила обескровленные губы: — Блондиииночка … Так значит, ты всерьез решил, что это игра. С какого момента? Или ты думаешь, я клялся … там, под сакурой … в шутку?! Или это ты сам так решил?!!! Особенно когда … Слова сбивались, вырывая из горла уже низкое рычание обозленного до крайности альфы. Саске ожесточенно замотал головой. Он прекрасно считал то, чего не договорил Наруто. Это знание не так давно вбивалось в него мощными, сильными толчками. Рвало нежные стеночки в кровь, превысив даже предел выносливости его сущности омеги … Для которой принимать в себя член альфы много … много раз подряд … было просто-напросто обусловлено природой. Не замечая, Саске заговорил … вернее, попытался это сделать. Руки, судорожно царапающие горло и слегка расширенные глаза с мгновенно покрасневшими белками сказали об этом красноречивее любых попыток. Опомнившись, Наруто кивнул на блокнот, который во время перипетий упал на выложенные мозаикой плитки пола, горько поставил последнюю точку: — Если ты думаешь, что мои слова … это такое своеобразное извинение за насилие … Спрошу один раз, и покончим с этим. С чего ты взял?! И еще. Самое главное. Супругов не насилуют … Верно?! Прежде чем Саске полностью осознал его слова … Альфа легко вскочил на ноги и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Саске с силой прижал к глазам ладони. Ему казалось, что те места, где его гладили пальцы альфы, горят огнем. С чего он взял? Да потому, что, наверное, окончательно спятил! Упустил шанс вернуться домой! Зачем-то выбрал в союзники старшую сестру Наруто и еще радовался, что та оказалась невероятно догадлива … И неожиданно ему смертельно, нестерпимо, невыносимо, захотелось говорить. И, как сказал Узумаки, говорить, смотря прямо тому в глаза. Чтобы сначала выслушать все его претензии … Все, до последнего слова! А потом сказать то, что словно разрывало его изнутри, не давало покоя. С того самого проклятого момента, когда он понял, что оказался между двух огней. Но еще сильнее — если только можно сильнее? Его буквально уничтожала мысль … Что от одного огня он, подсознательно, ждал тепла … От того, с кем они обменялись клятвами … От своего супруга! И, черт побери, как бы тот его ни ненавидел … презирал … Как бы ни выказывал это … Саске так и не смог забыть свое чувство вины перед ним. За то, что действовал все это время по приказу, постаравшись затолкать, куда подальше, чувство … симпатии. И, наконец, один-единственный вопрос. Что был, по сути, не менее важен, чем все, вышеперечисленное. А если бы ничего не было? Допустить … Просто отчеркнуть назад время, когда они еще были беззаботными подростками, старшеклассниками, и они … … И они с Наруто просто общались … как альфа и омега? Как бы могли быть выстроены их отношения? Вообще могли быть?! И даже то, что и со стороны альфы не было правды, не смогло окончательно заглушить эту вину. Кратковременной вспышкой гнева, промчавшись внутри дрогнувшего сердца … оно рассыпалось в прах, снова оставив только одно. Вина. И страшное, дикое желание воздать по заслугам этому ублюдку. Разве так бывает? Саске поднялся на ноги и вдруг засмеялся, одной рукой засовывая блокнот в карман просторной рубашки, другой вытирая выступившие невольно слезы. Ненормальные, больные чувства. *** Наруто видел этот жест омеги. Собственно, его учили, среди прочего, что омеги, все как одна, чувствительные существа, привыкшие добиваться от альф своего подобным способом. А раз так, то и относиться к ним по-серьезному нельзя. К их слезам, то есть. Но Саске … Этот омега перечеркнул все, что Наруто решил для себя про таких, как Саске. Нет, неправильно. Не таких. — Ты нашел Саске? Против ожидания — а что, в их доме у озера толпы альф, омег или бет? Вопрос Цунаде застал врасплох. Как и то, а зачем он, собственно, его разыскивал. Смутившись, Наруто остановился, придумывая достойную отмазку. Почему он шел позвать Саске ужинать … а обвинил во всех грехах и ушел, чтобы не сорваться в очередной раз. Но, блять … омега нарвался сам. Неожиданно в голову пришла мысль, от которой прошиб пот … В буквальном смысле. И даже то, что барахлил кондиционер, не засчитывалось. Когда Наруто не видел Саске … не вдыхал его, такой притягательный запах … не смотрел в эти колдовские глаза, обрамленные пушистыми ресницами, взмахом похожими на падающий снег … Он скучал по нему. Рвался всей душой. Хотел видеть, обладать. Знать, что все это принадлежит ему, и никто этого у него не отнимет. НО когда Саске не было рядом … Наруто на секунду прикрыл глаза. Черт возьми. Когда он видел Саске, так сказать, во плоти … Он вспоминал тот единственный миг, когда подошел к тому чертовому ящику и увидел, что ящик открывали. И не было той силы, что смогла бы удержать его от отвращения, которое он имел право испытывать к подобным тварям. Включая себя. Вздрогнув, Наруто сжал челюсти. Так, что на смуглом лице заходили желваки. С трудом, но он, постепенно, пришел к горькой, но весьма эффективной мысли. Что враз отрезвила его. Что, в то время, как он жалел омегу, достойного другого альфы … который бы сделал того своим без всякого принуждения … Этот якобы несчастный омега не был тем, кто пришел к брачному венцу, трепеща от счастья. Единственное, что пока так и не смог разгадать Наруто и внутренний зверь в альфе по-тихому бесился от этого: на сколько процентов Учиха Саске не желал этого брака? — Наруто. Звяканье столовых приборов и то, что он проигнорировал вопрос, заставило Наруто очнуться от своих невеселых дум. Но, прежде чем он вернулся к тому, от чего, как всегда, когда вспоминал причину, отвлекся, Цунаде отложила в сторону серебро: –Ты не находишь, что пора потребовать свое? Наруто опустил глаза к белоснежной, идеально белоснежной скатерти. К не менее идеально белоснежным, подогретым осибори **. Тщательно подбирая слова, тихо заговорил: — Нэ-сан, — он постарался ответить так, чтобы лишний раз не травмировать своими умозаключениями омегу, итак не находящую себе места с недавних пор. И еще привлеченную к его семейным проблемам … Отмахнувшись от последней мысли, альфа продолжил, более уверенно: –Ты помнишь, что было символом нашего Клана? Включая род Узумаки? Он специально обратился к тетке «нэ-сан», чтобы подтвердить, что ничего не потеряно. Что никакие происки врагов не изменят привычный уклад их жизни. И чтобы как можно дольше не отвечать на очевидный вопрос. Оттянуть на как можно дальше момент объяснения … Почему, ками-сама, смерть ничтожного нотариуса, продавшего свои профессиональные принципы Золотому Тельцу, послала все, что они с сестрой поставили на кон, в Ад? Все полетело к чертям. Все то, что они сумели выторговать себе с той минуты, как им показали коленопреклоненного Дана с пистолетом около виска … Наруто слабо улыбнулся, потер подбородок. В последнюю секунду заменив слишком очевидный жест на этот. Иначе Цунаде, в глазах которой мелькало понимание, окончательно бы его раскрыла. Что, когда он испытывает волнение или не знает, как быть, он любит взъерошить волосы. Или, поточнее, этот жест обычно скрывает растерянность. В этот раз от того, что это было. А именно то, что, когда его люди приехали по известному адресу, несмотря на уверения, что Като-сан там, заброшенное здание на не менее заброшенном складе оказалось пустым. Тем временем Цунаде, справившись с эмоциями, повернулась к Наруто: — Лисица, — она произнесла это и вдруг улыбнулась, больше всего, чтобы приободрить альфу, а себя в последнюю очередь. Напоминая и о том, что омеги их семьи были не просто бессловесными придатками к альфам. Подобные Сенджу Цунаде были теми омегами, что стояли позади своего альфы, помогая и служа его интересам. Всегда и во всем. Кивнув, медововолосая омега добавила: — Но не просто лисица. А кицуне. Девятихвостый демон-лис, превосходящий своих недругов умом, хитростью и силой во много раз. Особенно хитростью. Это, как ты помнишь, всегда служило поводом для беззлобных шуток. Ведь твоя семья … — Побочная ветвь, — спокойно договорил за ней Наруто, — это такая очевидная истина, что даже не стоило вспоминать. Как в любом Клане, есть подобные … ответвления. Например, Клан Хьюга. Но зато … зато это позволило нам выполнить часть сделки и сохранить жизнь твоему любимому. — Не только это, — неожиданно произнесла Цунаде. Приложила руку к небольшому украшению в виде кристалла, подаренного ей Даном в их первую ночь. Посмотрела внимательно на племянника. Ясно осознав, что, как бы ни повернулась дальше судьба, она хотела бы самого главного. Счастья если не для себя, так для этих двоих: — Я прекрасно знаю, что Клан Учиха не желает иметь ничего общего с Кланом Сенджу. Эти домашние легенды … тем не менее, эффективны, когда дело доходит до свадебных договоренностей. Может быть, это действительно смешно, вспоминать твой рассказ про альфу в летах, держащего тебя на мушке, но, черт, ты не задал себе потом один-единственный вопрос. Почему? Почему вдруг Мадара-сама угомонился, и почему Учихи согласились на этот брак? Нет? Наруто напрягся. Глаза недобро сузились. Вспоминая. Стальной ствол «Beretta», нацеленный точно в сердце. Следящий за каждым вздохом, каждым движением молодого альфы. Повторяя мантру Клана Учиха: — Ни одна омега Учиха не достанется альфе Сенджу. — Фуума Ханзо дал слово, что я не Сенджу. Поклялся, что я из побочной ветви. Самое забавное, что это ведь правда! А еще забавнее то, что только в нашем Клане знают подлинность родственных связей с побочными. И еще. Ты знаешь, почему я не спорил. Почему согласился с каждым словом отца моего друга. Цунаде кивнула. Но добавила:  — А то, что там были родители Саске? Их реакция тебя не удивила? Чуть нахмурившись, Наруто прикусил губу. Вспоминая все подробно, картину за картиной, и не только угрозы выжившего из ума фанатика, здравую речь хозяина «Огненной Тени», но и действительно странную реакцию Фугаку-сана и Микото-сан. Если только … — Мать Саске, подобно Ханзо-сану, сумела убедить Фугаку-сана. Кажется, она что-то говорила про старшего брата Саске, Итачи … Возможно, иногда альфы слушают своих омег. И, возможно, даже такие пафосные, как … как, мать их, Учиха. Сказал и вздрогнул. Цунаде перестала расставлять в тысячный раз приборы, а подошла к нему. Просто обняла. — Нет, — тихо, словно успокаивая, — возможно, это тебя удивит … Но, проанализировав то, что ты мне сообщил про вас с Саске. И плюс то подробное изложение событий в доме Фуума-сан. Видишь ли, Наруто … Пойми меня правильно. Микото-сан не стала настаивать на присутствии Саске, когда мы с тобой сочиняли наглую ложь про вашу якобы ссору … Но, возвращаясь к тому дню на праздновании Цукими Мацури … Мать Саске защищала Вас, прежде всего, потому, что … Как бы нас всех не убеждали, что истинность миф … Что давным-давно не существует подобного, наверное, в глубине души многие из нас думают, мечтают об этом. А в случае с госпожой Учиха все гораздо проще. Она знала, что вы с Саске истинные. Поэтому и встала на вашу сторону. Я кое-что знаю об этом Клане. Несмотря на разногласия и легенду, гласящую про ссору наших Кланов … Микото-сан смогла на первое место поставить счастье своего сына-омеги. Также важно то, что в этом чопорном, пафосном Клане иногда слушают своих омег. И еще. Самое главное про истинность и про омег. Цунаде вдруг улыбнулась и произнесла то, что повергло Наруто в легкий шок. — Знаешь … А ведь рассказы об истинности действительно далеко не миф, не легенда, не болтовня для развлечения. И это может почувствовать только тот, кто одной крови с истинным. Но, как задумала природа, и нам ее шуток не понять, это — омега. Не альфа. Вот почему, повторяю, Микото-сан всегда будет на вашей стороне, Наруто. Даже если ей придется пойти против традиций, если ты понимаешь, о чем я говорю. Наруто молчал. Трудно было сказать, отчего сильнее. То ли от противоречивости всего того, что он тут услышал. То ли оттого, что пытался решить, что со всем этим знанием делать. Одно осталось неизменно: то, как альфа воспринимал новости и как быстро приходил в себя. Он открыл рот, чтобы пошутить про то, что, похоже, кое-кто без единого выстрела, перетянул на свою сторону его единственную родственницу … вместо этого резко сказал: — Саске. Опаздываешь. Цунаде быстро обернулась и тотчас возразила: — Нельзя ругать за то, что произошло не по твоей вине. И я еще около кабинета Данзо-сенсея договорилась с Саске, что наш семейный ужин буду готовить только я. Верно? Верно. Как и то, что, похоже, ни одно произнесенное ею слово не дошло ни до кого, кроме нее самой. А какой смысл наслаждаться дежурными фразами? Замолчав, Цунаде села на свое место, мужественно удержавшись от соблазна. Наблюдать … Как Саске, провожаемый пристальным, слишком пристальным взглядом, медленно подходит к столу. Не замечая отодвинутого стула, садится на другой. И зябко кутается в тонкую кофту. Фыркнув, Наруто шагнул к омеге и, наклонившись так, что руки легли по обе стороны от сидящего, чуть наклонившись, спросил, обжигая дыханием затылок: — Пытаешься отгородиться от меня, да? Помедлив, Саске достал блокнот. Он пробовал произнести какое-нибудь слово, да хоть звук, очень старался, правда. Особенно когда Шимура Данзо, провоцируя, предположил, что одной из причин, мешающих ему, является страх. И блокнот теперь не просто средство общения, это то, что помогает ему прятать свой страх и мешает ему обрести себя, прежнего. Поджав губы, Саске аккуратно перекинул обложку. Если он заговорит … — Почему ты делаешь меня виноватым? Это такая твоя способность? Саске резко обернулся, попадая в плен невозможно-синих глаз. Точно также, как Наруто замер, когда черно-белые ресницы взлетели вверх. Напоминая о снеге. О чарующем аромате подснежника. Ноздри альфы расширились. Пальцы рук, по-прежнему расставленных так, что маленькая фигурка была словно под защитой, судорожно сжались. Дыхание переместилось к шее. Став еще более жарким и прерывистым. Альфа наклонился так, чтобы произнести прямо в ухо: — Я хочу все забыть. А ты? Но, как бы тихо он ни старался говорить, голос сбивался с ритма, наполняясь рычащими, хриплыми нотками. Как сердце, усилившее удары, едва обоняние ощутило нежный, морозный запах первоцвета. Как тело, мгновенно охваченное жаром, так, словно внезапно поднялась температура. Как проснувшиеся инстинкты, которые отключающийся постепенно разум не желал подавлять. — Кхем. Опомнившись, Наруто выпрямился. Он хотел рассердиться, что им с омегой помешали, но передумал. Ведь, если подумать … Саске мог вернуть себе свободу. Но не стал. Альфа плавно обогнул супруга и сел на место, продолжая размышлять. И, то и дело, посматривая на омегу. Почему? Почему Саске остался? Саске же, опустив ресницы, принялся есть. Ограничившись легким салатом и овощами. — Саске, ты совсем захандрил! Наруто, оставив, наконец, младшего омегу в покое, что-то решив, принялся энергично поглощать рис с говядиной. Цунаде, безуспешно пытавшаяся подсунуть Саске побольше еды, после очередного отрицательного жеста, предложила выбрать вагаси.*** — «Шорт кейк». — Клубничный пирог, — озвучила очевидную истину Цунаде и пошутила, — с клубничками, сладкими, как поцелуй омеги! Если ангелы поворожат, все будут двойные! Саске и Наруто синхронно посмотрели друг на друга. Саске едва ощутимо вздрогнул. Память — как удар тока. Кафе, устроенное в огромной криптомерии. Официантка-бета. Сюрприз от заведения. Сладкая ягода сладкой любви. С ее искренней радостью от того, что в заказанном блюде оказалась та самая, «двойная» ягода. Словно наяву, зазвенел радостный, громкий голос: … Как это здорово! Теперь Вашему молодому человеку остается разделить ягоду на две половинки и одну отдать Вам, тогда у Вас будут долгая взаимная любовь и гармоничные отношения … Вскочив, Саске постарался, как можно быстрее, уйти в свою комнату. Принялся ходить, словно раненый зверь, туда-сюда, молча, не пытаясь заговорить. Просто ходил и ходил. Он делает Наруто виноватым, да? Потому что — вот такой вот умничка, сверхомега, по щелчку переворачивает ситуацию в свою пользу, да? А Наруто хочет все забыть? И ему так надо сделать? Даа … Аромат можжевельника с апельсином, еще более тягучий, когда обволакивал его, словно защищая, он почувствовал раньше, чем услышал: — Саске. Саске резко обернулся, отпрянул, но недостаточно быстро. Альфа схватил его, едва не клацнув обнажившимися клыками. С чисто звериной грацией умудрившись сделать сразу два дела: одной рукой притянуть к себе вплотную обомлевшего омегу, в другой, на отлете, так сказать, держа блокнот и небольшую квадратную тарелочку. С … Заметив удивление, странно-изменившимся голосом шепнул: — Ты же хотел попробовать клубничный пирог … *** Саске не помнил, как они оказались в его комнате. Вернее, как Наруто перенес его туда. И едва дышал, когда альфа принялся медленно-медленно раздевать его. Осторожно. Тщательно. Так, что, когда руки Наруто, наверное, в тысячный раз прикоснулись к обнажившемуся участку кожи … Живота? Бедра? Колена? Саске уже не соображал, к какому именно. Только вздрагивал, когда чувствовал это прикосновение. Не от страха или ужаса, как в прошлые разы … А … — Ты помнишь нашу брачную ночь, Саске? Наруто навис над ним, используя разницу в росте: легко опираясь о слегка согнутые руки и поставив колено между длинных ног омеги, расслабленно раздвинутых … Раздвинутых! Покраснев, Саске дернулся было, но Наруто оказался проворнее. Чуть придержал, не обращая внимания на панику, мелькнувшую в испуганных глазах омеги, склонился еще ниже и шепнул прямо в приоткрытые губы. Низким, тягучим голосом, повторяя вопрос, дополняя и переключая мысли: — Помнишь нашу брачную ночь? Помнишь, как стонал подо мной? Что, если снова попробовать … Прежде чем Саске запаниковал, Наруто прижался к нему всем своим крепким, жарким телом. Продолжая удерживать себя на полусогнутых руках. Шепнул, проводя носом вдоль шеи, так, что внутри Саске, вопреки всему, все задрожало … — Мне говорили, что есть такие омеги, от которых невозможно оторваться. Я не верил. Мне доказывали, что обладание такими омегами сродни безумию, потому что на грани. Я смеялся. Мне приводили факты, что не всем фантастически везет. Я не понимал. Я и сейчас не понимаю … Саске … Саске прогнулся в спине, чувствуя альфу каждой клеточкой тела. Забыв обо всем. Ничего не боясь. Беззвучно повторяя имя своего альфы. Так, как будто он произносил наяву, с каждым вздохом, с каждым прикосновением: — «Наруто» … А когда он почувствовал, как язык альфы коснулся его тела … И принялся неспешное путешествие … Его прошило, словно молнией. Саске вздрогнул и, упав на бок, прижал руку ко рту. — Нет, ты еще рано сдался, малыш, — гортанный, тихий голос вторгся в его мысли, зазвучал по-новому: — Я сделаю тебя своим, и ты никогда больше не будешь сомневаться в моем праве на твое тело. Не давая омеге опомниться, собственнически обнял того за бедра, прижимаясь крепко-крепко, так, чтобы омега полностью почувствовал возбуждение. Перестал брыкаться. Перестал искать свой дурацкий блокнот. Перестал сопротивляться. И Саске сдался. В тот же миг, когда, рыкнув, Наруто прошептал, чередуя каждое слово нежным, мимолетным поцелуем: — Я обещал тебе клубничный пирог. Знаешь ли ты, что я всегда выполняю обещания? И знаешь ли, что я их стремлюсь выполнить, даже когда это невозможно? Клыки альфы чуть прикусили ухо омеги, обжигая покрасневшую раковину горячим дыханием: — Только мы немного скорректируем наши возможности. Ты же не возражаешь? Только тут Саске осознал, что умудрился где-то испачкаться в пресловутом клубничном пироге. Но разве это так важно? Особенно, когда твое тело потихоньку превращается в оголенный комок нервов. Похоти. Сразу зачеркивая всех бесов, что терзали омегу с самой первой минуты, когда он очнулся здесь. В «доме у озера». «Не возражаю. Не возражаю. Я не возражаю». Не торопясь, нарочито лениво, Наруто слизывал клубнику с белоснежного тела, не позволяя себе сорваться. Почему-то ему, постепенно, это начинало нравиться, и он словно восполнял утраченное счастье, ласково прикасаясь, умудряясь кусать так, что каждый укус был похож на поцелуй. Нежный, целомудренный. Как невесомое прикосновение ладошки ангела. Неистовый. Как властный захват не слышащего и не признающего ничего и никого. До ярких всполохов в зажмуренных глазах. До сжатых, дрожащих, искусанных губ. До покрасневших, чуть увеличившихся сосков, до безумно любимого плоского живота с капелькой варенья, только что слизанной прямо из пупка, сокращающегося, вздрагивающего от каждого прикосновения. До стонов, вибрирующих где-то глубоко внутри мечущегося под ним тела. Сильнее заводя и заставляя омегу выгибаться, и приоткрывать рот в безмолвном крике. — Ты крикнешь мое имя! Ты закричишь … Сосок снова скрылся во рту альфы, отвлекая от проникновения. Впрочем, к этому моменту омега едва ли не пылал, так завели его прикосновения, поцелуи, укусы альфы … Даже забористые словечки, даже подшучивания в начале. Глаза Наруто сияли каким-то сумасшедшим, животным блеском, буквально пожирая омегу так, будто ему было мало. Мало каждого вздоха. Мало каждого прикосновения. Мало ощущения, когда, при каждом сильном, яростном, толчке, фигура омеги подавалась навстречу, когда огромный, крупный член сжимали жаркие, тесные стеночки … словно созданные для него. Словно весь омега — покорный, принимающий, отдающий, был для него. Только для него. А больше ни для кого. Наруто в этот раз был больше похож на себя прежнего. Того, с кем Саске обменялся клятвами. С кем он поцеловался впервые на танцполе «Акита рёку» … … Где под потолком крутился хрустальный шар, разбрасывая вокруг себя разноцветные блики, снопом серебристых искр взрываясь в волосах танцующих и причудливо отражаясь в их глазах … … И из-за которого его измучила совесть. Чье тело он ласкал, массируя, провоцируя. Желая и отдавая всего себя. Чей запах преследовал его еще тогда, когда он был омегой Учиха … Обволакивал, защищал. Идеально дополнял. Пробуждая древние инстинкты, приспосабливая, выверяя. Рождая тот самый, единственный запах, который … Он удивленно распахнул глаза, не веря в свое открытие. Рациональная часть мозга запротестовала, отказываясь признавать тот факт, что едва уловимый, нежный аромат, похожий на свежесть росы ранним-ранним утром, бегущий ручей около тающего сугроба … и белоснежный, призрачный первоцвет. Подснежник. Его неповторимый, истинный запах. Нет! Мама-омега уверяла, что такого нет. Наверное, это просто от всего того, что с ним случилось. Он слишком … переволновался … вот и … и … Голова закружилась, и внизу потянуло, сладко-сладко, выметая все сомнения, все мысли и вообще все, что прямо не относилось к его желанию. Саске безмолвно попросил. Еще. Он хотел еще. Чувствовать, быть заполненным, получить еще больше. Ведь он так устал. Ведь он так измучился совестью. Чувствовал вину, с самого первого дня, когда узнал о своем задании. И так сокрушался, что это Наруто. Не то, что, будь на месте Узумаки другой альфа, ему было бы легче, пришлось признать, что и тогда сердце было бы не на месте. И та самая совесть. Но ведь это был тот, с кем Саске успел познакомиться. Поцапаться. Кто спас его от хулиганов. С кем было так удивительно легко в том кафе … И кого … Он так … Внутри словно что-то взорвалось. Прежде, чем Саске опомнился, Наруто зарычал и с силой качнулся назад. Прежде, чем до Саске дошло, что случилось, его словно вышвырнуло в действительность. Которая оказалась слишком простая, чем все иллюзии, вместе взятые. Перед омегой, что застыл от невольного шока — огромный, твердый, напряженный член, с сочащейся смазкой и кровью. Его, Саске, омежьей кровью. Саске заколотило. Словно в дурном сне, он смотрел, как стекает вниз по естеству альфы капелька, невольно задержавшись на медленно опадающем узле. Стало так дурно, что Саске едва не грохнулся в обморок, но продолжал смотреть, как постепенно опадает свидетельство того, что не случилось. Вернее, чем не стал утруждать себя альфа. Омегу заколотило еще сильнее. Так вот почему низ опалило такой невыносимой, адской болью, что все, испытанное ранее, показалось Саске тем, что можно перетерпеть, ведь выжил же! К горлу подступила тошнота, до спазма, до багряных, мельтешащих точек. Но нет … Он, кажется, был слаб, потерял сознание, когда разъяренный альфа изнасиловал его в первый раз … Во второй раз альфа был пьян, поэтому, как там он себя держал, неважно … Но сейчас! Саске сглотнул тягучую слюну, заставив себя отползти как можно дальше. Нащупав спиной стену, заставил себя опереться о нее, внимательно наблюдая за каждым движением альфы. Теперь он не верил тому ни на йоту, на каком бы костре вины не сжигал сам себя. И последующие слова супруга только подтвердили его сомнительную правоту. Альфа, не обратив внимания на странный маневр омеги, посидел несколько минут, тщательно массируя ствол, особо уделяя внимание разбухшему узлу. Поскольку он делал эту операцию с закрытыми глазами, чуть откинувшись назад, весь спектр эмоций омеги видеть альфа не мог. А, если и предположить обратное, когда вожделение сошло на нет, по непроницаемому лицу альфы ничего прочесть было нельзя. Опустив руки вниз, Наруто пару минут понаблюдал за тем, как омега, несмотря на выдержку, чуть кривится от боли. Скользнул мимолетным взглядом по бедрам, где угадывались подсыхающие дорожки от алой жидкости. Вперемешку со спермой. Цунаде его бы точно убила. Ты его порвал?! Хуже, нэ-сан. Я насильно не дал завершиться сцепке. Вытащил узел. Посмотрел, как подрагивают губы, а на кончиках изумительных черно-белых ресниц застыли непролитые слезы. Покачал головой. Он ведь … Он ведь тоже чувствовал вину за скоропалительную, навязанную свадьбу, но радовался, что это Саске. Его, Наруто, маленький секрет и такой парадокс. А Саске … Глаза потемнели. На дно опустилась темная, злая пелена. — Я не хочу детей от такого омеги, как ты. Подсознательно готовясь услышать нечто подобное, Саске все же вздрогнул, как от пощечины. Кто сказал, что физическая боль сильнее душевной? Внутри все сжалось так, что режущая, острая боль оттого, что альфа, не церемонясь, выдрал из него свой член с набухающем узлом, разрывая все внутри и чудом не изорвав вообще до мяса, в самом деле, показалась ерундой. И, как насмешка, взгляд упал на блокнот, почему-то валяющийся не так далеко от места их утех. Саске с трудом сполз на пол и, плюнув на прострелы, усиливающиеся при каждом шаге, добрался до подтверждения его беспомощности. Еще одном — провожаемый внимательным, нечитаемым взглядом альфы. Хромая, вернулся обратно к кровати, потому что лучше на этом островке, со смятой, залитой спермой и бурыми разводами постелью, чем на полу. Спина итак отваливалась, ноги подкашивались и Саске боялся, что у него от переживаний еще, и они откажут. Нет уж! Наруто замер. Наблюдая, как омега держится. Опять держится … Он впервые пожалел, что Саске не может говорить. Кулаки сжались. Лучше бы охал и посылал ему тысячу отборных матов! Проклятий! Хоть что-нибудь! Он наблюдал, как тот задумчиво пишет что-то в своем блокноте. И ясно осознал, что, блять, это все же хорошо … Что Саске молчит. — «Почему?» Сдерживая рычащие, раздраженные нотки, Наруто нагнул голову и глухо произнес, смотря в сторону: — Есть много причин, Саске. Сдается, ты все знаешь. Поэтому скажу коротко: мне сейчас нет времени возиться со всем, что имеет отношение к детям. Поэтому … учитывая, что в нашу брачную ночь было еще рано … А теперь … Поздно, — он усмехнулся, — Или, правильнее, попросту невозможно … Ты отдохни, приведи себя в порядок. А утром сходи в тот магазин. И купи противозачаточные. А что он ожидал? Нет, ну, в самом деле, что?! Саске наблюдал, как Наруто, замолчав, сидит некоторое время. Статный. Красивый. Сильный. Уверенный в себе и в своем бесспорном праве на все. Опираясь кулаками о подогнутые под себя ноги. Потом спокойно поднимается и, небрежно, на ходу, забрав одежду, уходит. Чтобы как-то отвлечься, Саске заставил себя отвести глаза от захлопнувшейся двери. Принялся оглядываться вокруг. И вздрогнул. Экран малинового «Sharp», поставленного на беззвучный режим, осветился мягким синеватым огнем. Дьявол, управлявший черной душой тамады, словно внимательно наблюдал, когда можно будет выйти на сцену. В очередной раз морщась, так как тело только-только успокоилось, Саске осторожно опустил ноги на пол. Покачиваясь, дошел до сотового, не спуская с него пристального взгляда, мечтая, чтобы он взорвался или еще что … и только взяв плоский прямоугольник в руки, нажав «принять вызов», ясно осознал, что все его мысли были вполне себе невинны: — «Звоню, чтобы напомнить о нашем уговоре. Надеюсь, ты меня правильно понял и сделал правильные выводы. Ты не должен забеременеть от своего дражайшего супруга, поэтому приветствуется … что там делают омеги, чтобы не забеременеть? Вот и действуй. Чтобы не отправиться на аборт. В ближайшее время получишь кое-какие инструкции … Все, будь послушен, и твои грязные тайны никогда не увидят свет. Надеюсь, ты понимаешь это! И да, спрячь мобильник, у меня нет желания лишний раз тратиться на такого дрянного омегу, как ты. Ну, все. Думаю, ты все понял!» И этот туда же. Саске убрал сотовый. Как и приказали, подальше. Постель просто сгреб и засунул в корзину с грязным бельем. Грязным, мать его, бельем. Как сказал напоследок Каидзоэ-сан? «Его грязные тайны не увидят свет»? Он … он и не догадывался, как близко подошел к тому, что творилось сейчас в душе Саске. Можно было долго-долго сокрушаться по поводу произошедшего. Повторить каждое слово Наруто, наслаждаясь, как оно камнем падает на дно замерзшей, застывшей души. Удивляясь, как спокоен. Вернее, каким спокойным стал. Или это просто был тот самый предел? И звонок тамады словно открыл ему глаза? Вернее … … Поставил последнюю, решающую, точку. Переживая, сокрушаясь, они окружили себя непробиваемой броней. Не понимая, что это не вина. Это все просто-напросто парадокс. Кроме последнего аккорда. * Если в семье супруга с омегой плохо обращались и этот факт доказан, омегу забирали обратно. В спорных случаях, через суд. И тогда могли даже штраф выписать. Но, как мы понимаем, таких случаев было раз-два и обчелся. Просто, чтобы более слабые альфы (или безденежные)) боялись «правосудия». ** Влажное полотенце для рук, если кто забыл) *** Десерт из сои или риса, с добавлением фруктов