На обратной стороне луны

«Луна — встреча любимых глаз. Когда двое смотрят на нее с разных сторон Земли …» Проблема на то и проблема, что напоминает о себе сразу. Даже если вас с ней разделял сон. Суровая действительность обрушилась на омегу, как только тот проснулся. Конечно, он сразу вспомнил многое. И как нежно любил его Наруто. Ну, будем справедливы, нежно — по сравнению с теми двумя разами, когда сущность альфы вышла из-под контроля. И это еще мягко сказано! Сонный Саске поежился. Забыть те два раза, свою истерзанную плоть, боль, страх, ужас, как говорится, по мановению волшебной палочки или моментально, по щелчку, не получалось, даже если это и произошло по его вине. Виноват, потому что лгал. Виноват, потому что не принял единственно возможное решение в тех обстоятельствах. Не доверился своему супругу. Тому, с кем его соединила красная лента. С тем, кому он давал те искренние клятвы … И промолчал. До тех пор, пока промолчал не превратилось в прямое значение. Но … … Именно это самое «но». Что отразило невольно всю палитру чувств, испытываемых омегой. Вспомнил Саске … Узумаки-Учиха Саске … практически следом, как покорно глотал противозачаточные таблетки, смирившись, не желая выяснять ничего. Даже тот немаловажный вопрос, которым он не захотел озадачиться с самого начала всего: почему у него так скачет омежий фон *. Впрочем, что бы это изменило? Правильно, для того, за кого все решили, ничего. И, наконец … Самое главное. Приоткрыв глаза ровно до узеньких щелочек, Саске сел, опустив ноги на пол. Несмотря на маневр, тумбочка была практически первым предметом, что тут же попал в поле зрения. Омега вздохнул. Вот это … наконец. Словно в ответ на сумбурные, мечущиеся беспокойно мысли, раздался осторожный стук в дверь и, одновременно, до него донесся ласковый голос Цунаде: — Саске-чан! Милый, только что звонили из клиники, у доктора немного изменились планы. Профессор ждет нас не после обеда, а сейчас. Что, если нам поторопиться? За полчаса ты сможешь управиться? Договаривая последние слова, Цунаде заглянула в комнату, приветливо помахала рукой: — Я взяла на себя смелость … Приняла решение за тебя … И согласилась на перенос времени. Ведь мы все равно едем в клинику! И потом, ты сможешь после занятия отдохнуть. Ведь так? Надеюсь, ты непротив? — «Нет, — Саске оперся руками о постель, стараясь дышать как можно глубже, чтобы удержать внутри тошнотворный комок, да так, чтобы это было незаметно, улыбнулся и показал блокнот, — я постараюсь собраться … быстро». И только когда, умывшись, он зачесал назад волосы, и прямо взглянул на свое отражение в слегка запотевшем зеркале, прочитав на бледном, осунувшемся лице все пережитые эмоции, страсти и страхи, Узумаки Саске принял окончательное решение. Если он не может никому довериться, он доверится самому себе. Потому что готов пойти на все. Подавшись вперед, омега слегка подышал на стекло, и, подняв руку, решительно начертил только одному ему понятный символ. (^L^) ** После звонка тамады и изучения, как не без черного юмора подумал Саске, «последствий незащищенного секса», прошло чуть больше недели. И все это время ему страшно хотелось спать. Глаза словно наливались свинцом и закрывались сами собой, будто он никогда не знал, что такое сон. Вкусы потихоньку менялись, и иногда, при просмотре меню, воображение подкидывало невообразимые сочетания ингредиентов, а то, что совсем недавно нравилось, вдруг стало не менее невообразимо противным. То и дело Саске ловил себя на том, что все сильнее превращается в нечто чувствительное, готовое рыдать от обыкновенного «тебе сок апельсиновый или банановый»? Потому что дико, невероятно, скакало настроение, просто зашкаливало. И ведь все это время он старался как можно тщательнее скрывать происходящие с ним перемены. Он словно окружил себя непроницаемой стеной, отгородился от мира. Так, как с ним уже было, когда ему однажды пришла в голову чумовая мысль, что от него, возможно, отстали. Правда, тогда ему казалось, что он умирает … Иногда ведь бывает и так, самая абсурдная мысль кажется единственно правильной. Ну, или нам хочется, чтобы это было так … И еще. То, что перевернуло его итак запутанную жизнь и сделало ее еще более запутанной. … Хотите, мы Вам дадим бесплатно еще одну упаковку? О, еще, говорят, в первый триместр может быть сильная тошнота … мы Вам дарим эти имбирные леденцы, тоже совершенно бесплатно! За счет фирмы! Они очень хорошо помогают … … Они очень хорошо помогают … Вот оно. То, что, несмотря на воцарившиеся в его жизни абсурд и жестокость, могло ему помочь. Если не спасти, то хотя бы подтолкнуть. В довершение к уже сложившейся мысли. Отчаянному решению. Продиктованному весьма просто: когда старшая омега напомнила про плановый визит в «Status Аридзава», он будто очнулся. Вернулся с небес на землю, если точнее. *** В этот раз Саске был очень рассеян. Постоянно отвлекался, не всегда понимал, что от него требуют, и часто уходил в себя. Что, конечно, не могло не остаться незамеченным. Профессор долго крутил в руках карандаш, которым обычно любил делать пометки в деле «пациента С», потом задумался о чем-то, пристально наблюдая за омегой. Пару раз посмотрел на дверь. Зная, что там, в коридоре, сидит Като-сан, терпеливо ожидая окончания очередного врачебного сеанса. Данзо задумчиво постучал остро отточенным карандашом по абсолютно чистому листу. Говоря по правде, сегодня был очень странный день. Сегодня он не сделал ни одной записи. Ни одной пометки, даже беглой. Вообще ничего. И дело было не в столь явном непрофессионализме. А, как ни странно и непривычно звучит, в этом омеге. И еще кое в чем. Он действительно не желал докапываться до подлинных причин мутизма. С самого начала лечения. Но, вернее … … Вернее, по некоторым причинам так считал. Уверял сам себя. Потому что это было довольно опасно. Ведь не зря мудрые люди толкуют … Если сто раз твердить об одном и том же, в конечном итоге ты в это поверишь. Будешь противиться, но поверишь. Но ками-сама … сколь справедлив ты, когда говоришь … Ты можешь отвергнуть прошлое, но оно тебя никогда не отвергнет. Лоб доктора, пересеченный двумя глубокими морщинами, слегка нахмурился. Затянутый мутной пленкой, изуродованный правый глаз, тщательно скрываемый от всего мира плотной повязкой, заболел. Ноющей, тягучей болью. Как врач, он знал определение этой боли. Фантомная. Потому что глаза практически и не было. А боль была. Часто — по ночам, когда он просыпался и, чтобы не пугать мирно спящего рядом супруга, уходил к себе в кабинет и глушил боль самым верным средством … Выпивкой, естественно. Часто — как реакция на плохую, сырую погоду. А все вместе, все это можно было трактовать, как … Как напоминание о его … ошибке. Старый альфа предпочитал именно это деликатное объяснение своей жизни и тому, что было в ней. Ведь, по сути, что есть ошибка? То, что ты упрямо повторяешь раз за разом, чтобы увидеть, где ты допустил промах. Где твой просчет. Ошибка, по сути, так похожая на привычку. Привычку лезть в чужие дела. И … … Трудно сказать, божий ли это промысел, или путь дьявола. Но, ками-сама, если ты до сих пор не отвернулся … Данзо сильнее сжал карандаш. Что с ним происходит? Почему он снова решил практиковать? Какова причина?! Уцелевший глаз внимательно посмотрел на омегу. Омегу, по-видимому, полностью ушедшего в свои беспокойные мысли. Ну … что ж. Вспомним все еще раз. Раньше … Когда он был очень-очень молод … И когда идеализировал многое, очень многое, если не все, он пытался изменить этот жестокий, противоречивый мир. Искренне веря в праведность своих действий. В памяти, против воли, мелькнули картины его боевой юности. Та самая скандальная статья. Практически бомба. Разгром Штаба. Плач и истерические крики папы-омеги. Долгий, очень долгий, откровенный и неприятный разговор с отцом-альфой. Звонки по телефону со зловещим молчанием в трубку. Угрозы, грубые угрозы, больше смахивающие на низкий шантаж … И клятва прекратить. Просто все прекратить. Но … Всегда есть это «но». Возможно, потому, что он стал умнее и осторожнее. А в то, что был прав, он верит до сих пор. Хмыкнув, Шимура-сан решительно прервал тревожные воспоминания, полностью удовлетворившись последней мыслью. Не менее решительно отложил в сторону карандаш и убрал папку с так и не пригодившимся делом в стол, как обычно поступал по окончании сеанса. Прямо взглянул на омегу, подмечая явную бледность, которую не смог скрыть тональный крем. Привлекая к себе внимание, чуть хлопнул ладонью по столешнице: — Саске? В чем дело, Саске?! Вздрогнув, Саске перевел взгляд на Данзо-сенсея. Неосознанно дотронулся кончиками пальцев до губ, как он делал, когда нервничал. Словно пытался помочь сам себе: — У … ме … ня … Хотел договорить «в порядке» или, на крайний случай, более простой вариант, односложное «хорошо», и не смог. Снова замолчал, только покаянно опустил голову вниз. Прекрасно понимая, что, только начав демонстрировать блестящий уровень стремительного выздоровления … В один хлоп скатился назад. Плечи омеги уныло опустились вниз, и Данзо неожиданно осознал, что, хочет он того или нет, но окончательно порвать с мятежным прошлым не в силах. Каждый раз будет «исключителен» и «последний». Саске ожидал, что доктор начнет свои заумные лекции и, может, пропишет другие какие лекарства … Но не ожидал вот этого. Звук резко отодвинутого стула. Быстрые шаги. И рука доктора. Рука, не менее резко поднявшая вверх подбородок совершенно поникшего омеги: — Саске, что ты пытаешься скрыть от меня? От меня, твоего лечащего врача? Черно-белые ресницы красиво взлетели вверх. Дрожа, губы изобразили недоуменную улыбку. Прохладные пальцы омеги попытались убрать чужую руку. Шимура строго покачал головой: — Не выйдет, Саске. Хотя попытку обмана можно засчитать … ты ведь очень красив … странно, что господин Узумаки этого не ценит. Против воли, Саске вздрогнул и смешался еще сильнее, когда Данзо, по-прежнему не убирая руки, вдруг улыбнулся ему. Не так, как пытался секундой назад он, ведь трудно изображать вселенское счастье, если на душе кошки скребут … Но он пытался, как мог. А Данзо-сенсей действительно ласково улыбался, будто знал что-то такое, чего не мог знать он … И тут Данзо наклонился и тихо произнес, раздельно, едва не по слогам, подчеркивая важность каждого слова: — Ты хорошо знаешь наши законы, Узумаки Саске? Как ни держался, Саске дрогнул. Ровно на секунду красивые глаза омеги чуть расширились в удивлении, но тут же, собравшись, Узумаки-Учиха выпрямился. Даже руки опустил вниз, чтобы не дать увидеть, как его удивил вопрос. Или не удивил? Данзо еще тише уточнил: — Ты об этом думал? Облизнув внезапно пересохшие губы, Саске неуверенно кивнул. Данзо встал, налил воды и любезно предложил напиток омеге: — По твоей запоздавшей реакции вижу, что ничего подобного. Итак! Закон № 44. Закон о содержании замужних омег. Под давлением общественности, не так давно, в него внесена «Пятая поправка». Дословно … Отойдя от омеги, Данзо встал, опираясь о стол. Саске внимательно наблюдал за ним. Хрустальный стакан слегка запотел от прерывистого дыхания — а ты все же не так спокоен, как хочешь показать?  — Несмотря на то, что наши времена не столь дремучие, омег по-прежнему не считают равными. Прежде всего, тем, кто находится, в силу явного возвеличивания сущности, на верху иерархической лестницы. Альфы. Далее идут, как ни странно, беты. Хотя и не такие полезные для общества, но, по странной прихоти матушки-природы, так или иначе, приближенные к альфа-самцам. И, наконец, в самом низу идут омеги. Как те, кто, опять же, в силу своей слабой сущности, обязаны быть в беспрекословном подчинении у уже сложившейся системы. Поэтому, как принято считать, омеги всегда должны быть под защитой семьи. Родители. Братья. Любые родственники-альфы. Супруг. Но, знаешь … Все оказалось не так просто, как думалось … и как считалось в нашем современном обществе. Всегда есть те, которым подобный расклад может, как любят говорить подростки … снести башню от ощущения власти. Ощущение вседозволенности. Мы называем это так. Прервавшись, Данзо некоторое время молчал, глядя куда-то в сторону, снова погрузившись в воспоминания, обозначенные коротким и емким «мы». И вдруг как отрезал: — Суть поправки в том, что, если в семье супруга с омегой жестоко обращались, омегу могли забрать обратно. Вроде хорошо и к чему ломать копья, верно? Но цинизм и причина, почему поправка «пять» не работает, в том, что подобное необходимо доказать. Как правило, через суд. Тогда омега возвращается к родителям с клеймом «возвращенки», а супруг получает штраф, назначенный судом и опять же, минус омеге, причинившей материальные неудобства тому, кто взял омегу к себе. Почему-то в девяносто девяти процентах в конечном итоге все переворачивается именно так. На практике полно случаев, когда альфы, уплатив штраф, к слову, весьма внушительный, тут же, с помощью той же системы, тем не менее, чтобы обелить свою репутацию и обвинить в случившейся «неприятности» омегу, подавали встречный иск к семье омеги. Чтобы вернуть судебные и прочие издержки. Но! Парадокс всего этого состоит в том, что только знатная семья может себе позволить подобное. И еще. Таких случаев — когда омега, подвергающаяся разного рода издевательствам в семье супруга, возвращалась обратно … очень мало. Я бы сказал, ничтожно мало. Их практически нет. Эти омеги продолжали жить с теми, кто над ними учинял насилие. Молча терпя побои, оскорбления, унижения и даже угрозы. Потому, что наше гуманное общество требует от омег это. Безоговорочно принять свое подчиненное положение и ни в коем случае не выносить на суд общественности все свои … неприятности. Потому что, как бы плохо и отвратительно с омегой ни обращались, виновата в этом только и прежде всего она. Кстати, вроде в Ваших, омежьих, школах преподают нечто подобное? С упором именно на этот факт? Этот факт?! Тот самый, основы которого им преподавали … Просто потому, что омеги. Не могли не преподавать. Наверное, именно потому, что омеги. И надо было что-то с этим делать. Поэтому … … Поэтому на уроках «Безопасность омеги», им как можно ненавязчивее объясняли, что ждет неопытную, глупую омегу, если ей не повезет нарваться на беспринципного альфу. Так обычно деликатно классифицировали альф во время гона, что не умели (или не желали) себя контролировать, а неосторожные некоторые омеги не соблюдали элементарных правил защиты. И, конечно, в б̀ольшей степени (если не всегда) в подобных случаях были виноваты именно омеги … Не замечая, что делает, не обращая внимания, как стакан выскользнул из невыносимо холодных пальцев и, упав на пол, разлетелся на тысячи таких же холодных осколков … Саске поежился и привычно обхватил себя руками. Словно пытаясь защититься от слов Данзо, каждого слова, почему-то ранящих его не хуже стаи злобных, безжалостных ос. Данзо прищурил единственный глаз. Будь он проклят, но, кажется … их тактика все еще работает! — Кстати, зачастую семья омеги просто-напросто возвращала, невзирая на судебные тяжбы, омегу обратно в семью альфы. Мол, отрезали и все. Терпи. Есть неоспоримые доказательства, что таким образом денежные траты улаживались между пострадавшими семьями. Да и ведь подобный первоначальный возврат — строго по поправке пять! все еще считается невероятным позором именно для тех, кто подобную омегу … вырастил, скажем, так. Общественность всегда на стороне альфы, даже при судебных постановлениях, к сожалению. И, к не менее сильному сожалению, в общую копилку судебных и жизненных неудач я бы отнес тех идиотов, кто, при подобном, безжалостно отыгрывался на братьях-сестрах подобной омеги. Понимаешь, о чем я? Вместе с омегой страдали ее близкие. Теперь о главном. Ты хочешь знать, какое отношение все вышеперечисленное имеет непосредственно к тебе? И к чему я так подробно рассказываю это? Если я прав — а я уверен в своей правоте, все вышеперечисленное действительно о тебе. И о твоем альфе. Мне сразу стало понятно, что случилось. Несмотря на то, что мне пытались внушить еще при первой беседе. Поверить в то, что случившееся с тобой — несчастный случай. Причем рядовой. Возможно, при других обстоятельствах … я бы и поверил. Цунаде-сан вовсю использовала свои возможности омеги. Была очень убедительна. Но я не поверил. Потому, что твой несчастный случай больше похож на следствие насилия, очень жестокого насилия, а не механического воздействия, как, например, при бытовой травме, аварии или перестрелке. Да и … я не хотел говорить, но теперь не могу не сказать. То, что … При моем невинном, достаточно невинном перечислении причин немоты … Твой супруг вскочил и практически выбежал вон, не стал разговаривать … Его поведение подтвердило все мои подозрения, если можно так сказать … развеяло все сомнения. Сомнения, до поры до времени оставленные мною при себе. Как вижу, до сегодняшнего приема. Поэтому, Саске … Повторяю. Несчастный случай и насилие в семье — это разные причины. На минуту замолчал и добавил неожиданно очень мягким тоном: — Поверь мне, Саске-чан. Я знаю, о чем говорю. Аккуратно обошел осколки и, взяв со стола открытую бутылку минералки, налил и протянул омеге новый стакан. Который тот взял, опять же, чисто машинально. Чтобы занять руки, слишком явно дрожащие, несмотря на то, что он обнимал себя изо всех сил. «Я знаю, о чем говорю». Саске снова вздрогнул. Против воли, память переместилась в беззаботное прошлое. Детство. Беззаботное, радостное детство омеги. Омраченное только одним — тем самым, с чего все и началось в их истории с Наруто. Троюродный брат Саске, Учиха Шисуи, тот самый, кто научил маленького Саске читать по губам, чтобы им было удобно, комфортно общаться … был немой в результате одного несчастного случая. Но … когда Саске вырос, он узнал подлинную причину несчастного случая с Шисуи. То, что несчастный случай с Учиха Шисуи — подстроенное нападение. Несколько ножевых и огневых ран. Поврежденная гортань. Жизнь на грани смерти. Вот то, что Шимура Данзо коротко назвал «не поверил». А Данзо продолжал: — Несмотря на то, что причин твоего нынешнего состояния действительно много, я доподлинно знаю, что случилось с тобой. Практика. И, поверь, горькая практика. И я уже назвал вещи своими именами, Саске. Но … Но мне нужно, чтобы ты сказал и признал это сам. Не бойся … все, что ты скажешь, умрет в этих стенах. Если же нет, ты просто отмолчишься. Потому что это будет только твой выбор. Понимаешь? И еще. Данзо оторвался от стола, снова шагнул к омеге. — Я подробно описал ситуацию вокруг пятой поправки не просто так. И я не всегда был практикующим врачом, просто принимающим пациентов и бесчисленное количество раз, слушающий их истории и назначающий соответствующее лечение. Особенно пациентов, подобных тебе. Поэтому … слушай меня внимательно, омега. Если мои догадки справедливы, мы продолжим разговор. Если нет, или если ты, по какой-то причине отрицаешь то, что я сказал, мы вернемся к нашим занятиям. Просто врач-пациент. Без подробностей и осуждения. Я никогда не напомню тебе эту беседу. Никогда никому не передам ее подробности, даже в частной беседе. Будем просто считать … Это был такой экскурс в законотворчество нашей великой страны. И прошлое оставим в прошлом. Но. Если это не так … Повторяю, если это не так. Тогда поговорим более серьезно. Саске … я все сказал правильно? Ничего не забыл? И, повторяю, Саске. О чем ты молчишь? О чем?! Пальцы омеги, сжимавшие стакан, за который паренек, похоже, хватался, как за спасительную соломинку, все же дрогнули. Сильно. Несколько капель чистейшей, как слеза, минеральной воды выплеснулись прямо на пол. Пролившись на полупрозрачную тунику омеги. Саске пару минут смотрел, как подсыхает небольшое мокрое пятнышко. Невольно переведя взгляд на живот. Все еще плоский. С выпирающими тазовыми косточками. Но — для него и только для него, и незаметно для чужих глаз, с едва уловимо меняющимися очертаниями. Забывшись, Саске осторожно дотронулся до живота, потом, опомнившись, поднял руку, будто для того, чтобы убрать прилипшую от пота ко лбу челку. Потому что жарко. Да. Было очень жарко, даже, несмотря на работающий кондиционер в кабинете. Жарко. Так, что подташнивало, и кружилась голова. Мыслей никаких. Разве что … — Я не хочу детей от такого омеги, как ты … мне сейчас нет времени возиться со всем, что имеет отношение к детям. — Возможно, если все пойдет как надо … я разрешу тебе заиметь спиногрыза, но только, чтобы стать для моих планов еще более эффективным средством. Но не сейчас! А если ты меня ослушаешься … Я вытащу из тебя то, что будет называться твоим ребенком. И заставлю съесть. О, я сделаю это. Сделаю … Сделаю. Саске поднял голову и, впервые не попытавшись взять блокнот, который омега всегда держал под рукой, четко произнес: — Помогите. *** Спустя полчаса Шимура Данзо, по-прежнему спокойный и собранный, как всегда, доброжелательно улыбался, чуть поклонившись Като Цунаде: — На сегодня все. Саске, ты подождешь в коридоре, пока я обсужу кое-что с твоей родственницей? Цунаде слегка нахмурилась. Но Саске был спокоен, поэтому она отбросила осторожность: — Милый, ты подождешь? Проследив за омегой, и подождав, когда дверь закроется, Цунаде крепче перехватила ремешок сумки: — Обычно мой брат отвозит нас, но сегодня с утра у него была назначена встреча, когда нам позвонили из клиники об изменении времени сеанса. Так что … Данзо не повел и бровью, услышав, как обычная рокировка расписания неожиданно пришла им с Саске на помощь. Наоборот, стал еще любезнее: — Распорядиться, чтобы Вам вызвали омежье такси? — Если нетрудно. Кратко изложив просьбу, Данзо отпустил кнопку селектора. Поудобнее уселся в кресле, поставив локти на стол и сцепив руки в замочек. — Скажите, Цунаде-сан, Саске пробует говорить? … Выйдя в коридор, Цунаде невольно тряхнула головой и посмотрела в свою тетрадочку, куда старшая омега взяла за правило записывать все рекомендации доктора. Спохватившись, присела около Саске: — Ну вот. Так много всего нового! И твои анализы, и схемы занятий, а в заключение рекомендация относительно курса лечения … Данзо-сенсей хочет попробовать одну методику, чтобы закрепить успех! Да-да! Думаю, скоро все … закончится. Неожиданно она замолчала и привычно сжала ремешок своей любимой бирюзовой «Queen». Справившись с эмоциями, ласково коснулась волос Саске: — Сааске. Узумаки Учиха Саске. Ты никогда не задумывался, как необычно звучит теперь твоя фамилия? Впрочем, также необычно, как и твоя внешность … Наверное, действительно, поэтому мой отото так называет тебя … Теплые пальцы Цунаде осторожно принялись перебирать слегка завивающиеся пряди волос, неосознанно перебирая то черные, то белые. Саске поднял глаза. Они оба отражались в стеклянной двери напротив, что вела в один из многочисленных коридоров «Status Аридзава». Взгляды омег встретились в отражении. — Блондиночка, — одними губами выдохнула Цунаде, и мимолетное страдание исказило ее красивые черты. Не первый раз. Что, блять, происходило конкретно с ней?! Он постепенно отгородился и от неё, ведь она когда-то сказала, что всегда будет на стороне Наруто, но что же гнетет непосредственно её? Саске нахмурился. Данзо настоятельно советовал следовать инструкциям добуквенно, потому что … как сказал доктор, перед тем, как Саске покинул кабинет … … С этой секунды твоя жизнь изменится, Саске. Возможно, навсегда. Ты начнешь жизнь с чистого листа. Хватит ли у тебя сил на это? Хватит ли сил? Изо дня в день видеть ненавидящий взгляд когда-то обожавших тебя нестерпимо синих глаз … Не понимать, не верить в те немногие разы, когда альфе приходила фантазия проявить к нему немного сострадания … Не верить, что Наруто простил … Или нет? Или это все-таки игра? Мучиться чувством вины, которое не желало отпускать из своих безжалостно-уродливых когтей свою жертву, как бы отвратительно с ним ни обходился тот, из-за которого было так … так плохо. Так … невыносимо плохо, оттого, что с каждым днем, с каждой секундой ты страдал оттого, что ничего нельзя вернуть все назад, как было. Дети появляются тогда, когда между альфой и омегой связь настоящая. Истинная во всех смыслах. Дети появляются тогда, когда … Равнодушный голос альфы, произносившего эти слова, вспыхнул в мозгу, повторяя приговор бесчисленное количество раз. Саске судорожно вздохнул, пытаясь дышать как можно глубже. Неосознанно приложил к животу руки — и беспокойно посмотрел в сторону Цунаде. Объяснять старшей омеге свое лихорадочное состояние Саске был не в состоянии, поэтому обрадовался, что они сидят рядом и Цунаде вздумалось именно в эту минуту обратить внимание на необычный цвет его волос … … С этой секунды твоя жизнь изменится, Саске. Возможно, навсегда. Ты начнешь жизнь с чистого листа. Хватит ли у тебя сил на это? Да, у него хватит сил! Не заметив, как напряжен младший омега, Цунаде оставила в покое черно-белые пряди и заговорила о другом. Достав свой сотовый, она несколько нервно пояснила: — Твой лечащий врач распорядился, чтобы приехало такси из службы «Омега 777». Нам позвонят. Саске кивнул. Цунаде провела большим пальцем по экрану бледно-розового «Meizu». Тихо проговорила:  — Знаешь, Саске, о чем меня спросили на первом же приеме? «Зеркальный Саске» отрицательно покачал головой. Выразительно положил знаменитый блокнот на колени. — Вот об этом, — горько усмехнулась Цунаде, кивая на блокнот, — помню, это назвали акцией. Первый визит без пациента. Первый визит бесплатно. То есть, просто для разговора с родственниками … пациента. То есть тебя. Мне кажется … мы с тобой, так или иначе, говорили о вас с Наруто, несмотря на то, что я, старшая сестра Наруто, не имею … имела права вмешиваться в вашу жизнь. Но, потому, что я люблю свою семью, я, так или иначе, это делала. Я наблюдала. Я говорила. Может, я … Запнувшись, Цунаде снова посмотрела на Саске через отполированную прозрачную поверхность стеклянной двери. После минутного замешательства, которое потребовалось, чтобы воззвать к пошатнувшемуся мужеству, решимости … Хотела договорить, признаться, рассказать более подробно о той самой, своей первой беседе с Шимура Данзо, но тут раздался перелив мобильного телефона. — Извини, дорогой, — омега выразительно показала, что у нее сразу два звонка, — представляешь, это звонок из «Омега 777» и … звонок от Наруто. Удивительно, правда? Обычно он более … сдержан. Като-сан вдруг ярко улыбнулась, и неясная тревога, плескавшаяся на дне серых глаз, ушла, заставив усомниться в правдивости увиденного: — У твоего мужа дела. Он будет занят … скорее всего, до вечера. И приедет домой очень поздно. И, конечно, он очень доволен. Думаешь, отчего? Оттого, что мы справились без него. О, эти альфы! Что они о себе мнят, правда? Цунаде говорила что-то еще, стараясь, чтобы голос был бодр и весел, но Саске отвлекся. Думая только об одном … О, эти альфы! Что они о себе мнят, правда? Альфы. Вернее, один-единственный, прикосновение чьей руки к ставшей болезненно-чувствительной коже внезапно захотелось почувствовать Саске. До дрожи, так захотелось … Омега покачал головой. Если правда, что у беременных омег в разные сроки бывает гормональный сбой, у него, похоже, все происходит не как у всех. А сразу. Моментально. Как эффект от таблеток. Сразу. Или это, вдобавок, потому, что он привык к боли? Он, вообще, что, извращенец?! Похоже, да? Или — постепенно — он дошел до такого состояния, когда начинаешь видеть юмор там, где его нет? Или это оттого, что вот она, надежда — скоро все действительно изменится для него? Для … них? Саске подавил невольный смех, рвущийся наружу. Нет, с ним точно что-то творится! С той минуты, как он покинул кабинет! «Малыш, у тебя будет один папа, но зато какой!». Под пальцами растекалось, пульсировало тихонечко что-то чудесное. Словно безмолвно отвечая, превращая монолог в диалог, окружая уютным теплом каждый прижавшийся к коже палец. И хотя рано было делать выводы … мир вдруг перевернулся и сосредоточился вокруг этого крошечного кусочка света. Саске неожиданно почувствовал, ради чего он будет бороться. Вернее, ради кого. С тамадой. С Наруто. Со всем миром. А значит, все сомнения к черту. Куда подальше! А значит, решение верное. Все сделано правильно. Даже несмотря на то, что первое слово, которое он сумел произнести свободно, было просьбой о помощи. Его самое первое слово. Первое слово, произнесенное свободно и полностью. Помогите. Всего-навсего просьба о помощи. И просьба о помощи была обращена к лечащему врачу, но … но не к самым близким людям. Потому что … Ни одно слово, сказанное там, в кабинете №313К, в кабинете Шимура Данзо … не прошло бесследно. Каждое упало на благодатную почву. Каждое. «Я поступаю так потому, что меня загнали в угол. В этот раз действительно загнали». *** — Саске-тян! Саске положил на колени красочно иллюстрированный журнал «Омега-А». Невольно задержав руку на центральной фотографии: на весь разворот, на фоне то ли заката, то ли рассвета … ангелоподобная омега целовалась с мужественным альфой. Буквально утопая в его крепких объятиях. Голос медововолосой омеги был преувеличенно-бодр. А модные солнечные «авиаторы», в тонкой, изящной оправе и с матовыми стеклами, надежно скрыли тревожное выражение глаз. Поправив очки, Цунаде сообщила: — Милый, ты … Ты же не будешь возражать? Мне … мне необходимо ненадолго отлучиться. Ты же можешь побыть дома без меня? А потом мы с тобой пойдем на кухню и, как мы это умеем делать, приготовим очень вкусный и питательный ужин! Согласен? Сердце Саске пропустило удар. Совпадение или нет, но неожиданная местная командировка анэ-сан Наруто, словно была послана свыше. Как и короткий ответ Шимура Данзо на один-единственный вопрос. Последний вопрос. — «Если я уйду»? — Ты разорвешь все связи и спасешься. Потому что ты больше не будешь бояться. Никогда. Помедлив, Саске кивнул, не зная, кому в большей степени отвечает. Мысленно — Данзо-сенсею, продолжая ту беседу, или Като Цунаде. Одно омега знал точно — отступать он не будет. Подождав немного, убедившись, что Цу уехала, он прошел к себе в комнату. *** Воспоминаний оказалось больше, как и жалких ростков сомнений, которые пришлось безжалостно подавить и отправить куда подальше … вместе с ненужным, вернувшимся так некстати, очередным чувством вины за то, что он собирается сделать. Саске отвернулся от тумбочки, откуда поспешно сгреб кое-какие мелочи в притащенную из кладовки спортивную сумку. То, что он задумал, не подпадало под понятие «я просто собираюсь на парочку дней куда-нибудь съездить». Когда складываешь вещи, улыбаясь в предвкушении поездки и новых впечатлений. Так бывает. Например, сразу после свадьбы. Во время свадебного путешествия. Рука омеги замерла. И, словно специально … Лента, которой во время бракосочетания монах из Святого монастыря соединил их с Наруто руки … символизируя этим, что отныне они едины … упала вниз. Тотчас утонув в мягком ворсе прикроватного ковра. Сердце омеги сжалось с такой силой, что он даже испугался. Так символично … Закончив клятву верности практически одновременно, Наруто и Саске, не сводя друг с друга глаз, повернулись к небольшим ступенькам. Нанятые специально ради такого важного дня музыканты продолжали выводить напевные мелодии на сякухати. Внезапно, когда Наруто шагнул первый, лента развязалась и алой змейкой скользнула вниз. Старшее поколение разом ахнуло. Плохая примета! Плохая примета! Беспокойным, тревожным эхом заметалось среди гостей, испуганно отражаясь в перепуганных глазах Учиха Микото и Фуума Широ. На секунду замерев, Наруто наклонился, и, подняв проклятый кусок шелка, как можно уверенней снова обмотал их с Саске руки, чувствуя, как тот помогает ему … Чтобы все успокоились! Оглядевшись, так, чтобы поймать взгляд каждого присутствующего, Наруто твердо произнес: — Говорите, плохая примета? Ха! Вы плохо знаете нас с Саске! Плохим приметам в нашем доме лучше не появляться! Саске горько рассмеялся: — «Мы сами себя плохо знаем»! Он с силой зажмурился, чтобы взять под контроль непрошеные эмоции, охватившие его благодаря грустным воспоминаниям, не желая признавать и снова страдать. Пару раз моргнув, решительно присел на корточки. Стараясь более ни о чем не думать, особенно — о непоследовательности, охвативших его колебаниях и причинах, резко схватил атласную ленту, буквально выдернув из опустевшей тумбочки, торопливо захлопнул небольшую дверцу. И, подхватив дорожную сумку оливкового цвета, вышел из дома, больше не оглядываясь и ни о чем не жалея. *** Обогнув угол дома, Саске, следуя инструкции Данзо-сенсея, встал в тень и принялся ждать. Наверное, это ирония, с мрачным юмором размышлял омега, но в моей жизни уже столько инструкций, что я в самом деле ничего не боюсь. По сути, он вот-вот должен вступить на новый, неизведанный путь, или, как еще говорят, переступить черту. Не зная ничего о том месте, куда Шимура обещал его переправить … не зная, с кем профессор связывался при подобных обстоятельствах, не зная ничего. И, тем не менее, он считал, что выбрал единственно правильный способ. Или же нет? Словно в ответ, и, вдобавок, не давая времени на размышления, способные внести смятение в уже спланированные действия, в конце поворота на центральную улицу показалась неприметная машина. Темно-бежевая «Subaru» бесшумно свернула на подъездную дорожку, и остановилась напротив. Водитель тотчас наклонился вперед, толкая переднюю дверцу со стороны пассажира, молча кивая, мол, едем, и как можно скорее. Поудобнее перехватив широкие ремни сумки, Саске забрался на кожаное сиденье, нагретое солнцем и завозился, принимаясь пристраивать немудреный багаж и, заодно, щелкая фиксатором ремня безопасности. И тут услышал: — Все-таки моя визитка пригодилась, правда, забавно? Саске перестал возиться с застежкой, удивленно застыл. Форменная куртка с логотипом «Сервисная служба DS». Сайт «В помощь домохозяйке». Улыбчивый бета. Бета, вручивший ему эту самую визитку! Заметив изумление, мелькнувшее в чудесных глазах омеги, бета ухмыльнулся. Не переставая следить за дорогой, заметил со значением: — Море потому велико, что и мелкими речками не брезгует ***, так любил говорить мой учитель, и я считаю, он был не только философ, но и вообще … Довольно часто прав. Возможно, скоро оно настанет, это время. Когда он сможет заговорить … Не обрывками фраз, а … Но не сейчас. Достав блокнот, Саске, подумав, написал несколько строк. И показал бете. — «А в какое море устремились Ваши реки»? Против воли, Саске не смог сдержать любопытства. Даже тревога под кодовым «А что скажет Наруто … » отошла куда подальше: — «Вернее … Ваша задача намного шире обыкновенных консультационных услуг». — Маленький любознательный омега, — констатировал бета, — и попавший в беду. Не достаточно ли? Саске мгновенно ощетинился: — «Я просто наблюдательный». — Хорошохорошо, — не стал спорить невольный собеседник, — я просто констатировал факты. Я, знаешь ли, действительно как бы на войне. И, как ты заметил, мои реки не терпят хаоса. Кстати, раз уж мы третий раз встречаемся … я — Араки Мин. А ты Саске-чан, я знаю. И, кстати, я уже тогда разгадал, что ты кто угодно, но не скучающая блондинка-домохозяйка! Саске отвернулся к окну, едва не фыркнув. Забавный солдат у Данзо-сенсея, однако. Даже легкая фамильярность не раздражает. Впрочем … то ли сказалась усталость и то, что он перенервничал, готовясь к побегу, то ли организм дал сигнал все кончено … но, несколько минут понаблюдав через стекло за однообразным мельтешением серой бетонной ленты шоссе, он вздохнул и, пару раз моргнув, крепко заснул. Успев подумать на краю засыпающего сознания … что … однажды он также заснул, наблюдая за шоссе … В той, прошлой, оставленной им жизни. Оставленной им ради другой жизни … И еще … для него сон стал способом восстановить силы. Окончательно покинувшие его здесь. В доме у озера. Месте, где он думал, что будет счастлив … безмерно. А пока … пока он спал. *** Хаос. Первое, что пришло на ум, когда Саске окончательно проснулся после получаса беспокойного сна. А еще он заметил, что его невольный водитель разговаривает, и не с кем-нибудь, а, похоже, с профессором. Хаос. Война с миром, выталкивающим на обочину подобных ему, Саске, омег. У каждого своя причина. Этот же бета … Араки Мин. Он был, как понял Саске, помощником Шимура Данзо, влиятельного практикующего профессора «Status Аридзава». Ведь этот подвижный, молодой парень весьма емко описал то, чем занимался доктор медицины. Видимо, в свободное от работы время … Но как же он, Узумаки Саске, должен был выглядеть со стороны, раз Данзо заметил несоответствие?! Погруженный в размышления, омега не сразу обнаружил, что бета вот уже несколько минут, как закончил разговор. — Если тебя это как-то успокоит, ты не первый омега, которого мы вывозим. Если ты понимаешь, о чем я. Мин плавно выкрутил руль, сворачивая с основного шоссе. Бета то поглядывал на мобильный, уютно расположившийся в торпеде, то на омегу. Заметив, что омега пошевелился, счел это знаком заинтересованности, подмигнул и бодро сообщил: — Нам наметили маршрут … Не волнуйся, у нас все схвачено! Продолжая вести машину, ловко достал из бардачка небольшую папочку. В ответ на безмолвный вопрос в усталых, несмотря на кратковременный сон, глазах, кивнул: — Прежде всего, мне велено передать тебе дословно. Еще раз повторить. Слова Данзо-сама. Нашего Великого учителя … Его слова, Саске. Для тебя: Больше ничего не бойся. Больше ни один альфа тебя не тронет. Вообще никто не тронет, поскольку ты исчезнешь для этого общества … где ты страдал, а никому не было до этого дела! Саске судорожно вздохнул, с силой сжимая ремень безопасности. По своему истолковав вздох омеги, Мин осторожно накрыл ладонь омеги, подбадривающе пожав холодные пальцы, намертво вцепившиеся в полиэстеровую ткань. И поспешно убрал руку. Не поворачивая головы, пояснил: — По правде говоря … И я надеюсь, очень-очень надеюсь, Саске-чан … Ты … Вы не расскажете об этом маленьком инциденте. Потому что … В период адаптации нам запрещено как-то нарушать личное пространство … И … позволять себе любую фамильярность … Но я подумал … Это — особый случай. Черные глаза отчаянно блеснули. Но Саске постарался ничем не показать, как дрожит его рука: — «Не надо «выкать». И еще … Когда-нибудь я смогу увидеть свою семью?» Взгляды беты и омеги пересеклись в небольшом зеркальце заднего вида. Саске мог бы поклясться, что Мин незаметно покачал головой, продолжая удерживать руль. Потом бета тихо сказал, снова вернувшись к непринужденному тону: — Чтобы получить одно, ты вынужден пожертвовать другое. Тебе ведь объяснили. Там, в кабинете Данзо-сенсея? Когда сенсей считает, что необходима откровенная беседа … Он ничего не скрывает от … вас. Саске понял, что подразумевалось под «вас». Те, кому Данзо … помогал. Назовем это так. Заметив, что омега все еще сомневается, и понимая причину, Мин постарался отвлечь того беззаботной болтовней: — Впрочем, надеюсь, совсем скоро тебя будет волновать только одно. Заговорщически понизив голос, переводя щекотливую тему и, одновременно, чтобы немного подбодрить, вдруг зашептал на манер трагического артиста: — О, я стал таким огрооомным! Я не влезаю ни во что! Тонкие соболиные брови красноречиво приподнялись. Саске хотел было поинтересоваться, откуда такая убежденность в его положении, и, может, бета ошибся, но замялся, не желая влезать в бесполезные дискуссии. А тот засмеялся: — Поверь, я знаю, что говорю! Несмотря на то, что ситуация была, мягко говоря, далека от смешной, Саске все же хмыкнул. Возможно … … Возможно, так оно и было. Особенно, когда, после того, как их долгий путь пришел, наконец, к своему логическому завершению, Саске увидел это поселение. Вернее, один-единственный дом. Саске влюбился в него сразу. Он стоял ближе всех, и очень напоминал … дом у озера. Тот самый, потерянный, но не забытый. Только вместо озера — виднеющаяся вдали полоска океана. С солнечными лучами, отражающимися от поверхности воды и бликующими огненными всполохами то тут, то там. С взмахом крыла чайки, летящей так низко, что, казалось, белоснежная птица вот-вот погрузится в очередную волну. С яркой лазурью неба с пушистыми облаками, неспешно плывущими куда-то за горизонт. С золотом песка вдоль всей прибрежной полосы. С маревом теплого воздуха, поднимающегося от нагретой земли, из-за чего скалы бухты казались миражом … С переливами незаметных глазу цикад, без устали выводящих свои мелодии. С зеленью кипарисов, бестрепетно подставляющими свои трапециевидные кроны жарким объятиям дневного светила. И прохлада ручья, роняющего свои хрустальные капли чуть в стороне от центральной террасы, в тени. Там, где стояла плетеная мебель, и были разложены шезлонги. — Самый главный момент адаптации — подобрать новый дом. Так, чтобы никогда не вспоминать прошлое. Ты ведь хотел бы жить здесь? То есть в этом доме? Саске обернулся. Мыслей было много … Начиная с той, что он итак подписался на многое, попросив Данзо-сенсея о помощи с побегом, и заканчивая банальной «мне нравится именно здесь». Вместо этого он снова достал блокнот: — «Да». — Ну тогда ты не будешь возражать, что у нас … опять же, чтобы адаптация прошла благополучно … принято не оставлять вывезенных наедине со своими бедами. Прежде чем Саске сообразил, что подразумевается под обещанием не оставлять вывезенных наедине со своими бедами … Араки посмотрел куда-то поверх плеча омеги. А когда тот проследил за его взглядом … обозначить чувство обычным «удивлен второй раз» — это было бы слишком банально. *** Слежку Наруто заметил тогда, когда уже ехал по Центру. Остановился, как всегда, на весьма оживленном перекрестке. Когда-то пробки, даже под вечер, его ужасно злили. Теперь нет. Теперь была прекрасная возможность подумать и прикинуть, как поступить. Все это время — то есть с того момента, как механический голос объявил приговор, Наруто считал, что действует так, чтобы не сделать еще больнее единственному близкому человеку. Цунаде. Он помнил, как омега смертельно побелела, услышав по громкой связи (и это тоже входило в тот извращенный спектакль): — Если не хотите увидеть кишки зятя, Вы исполните волю покойного Джирайи-самы. То, что он изложил в своем завещании. От и до. От и до! Успев среагировать, Наруто резко выкрутил руль. Машину здорово тряхнуло на повороте, послышался страшный визг. С трудом избежав столкновения «в лоб», Наруто ошеломленно уставился на руки, лежащие на руле. Вернее, руки, намертво вцепившиеся в этот самый руль. Да что такое, в самом деле! Он слегка откинулся назад, заставив себя разжать пальцы. Перевел взгляд чуть в сторону. Прямо сквозь опущенное вниз стекло — ехал с ветерком! В сторону оврага, куда едва не свалился, если бы не опомнился. И что поделаешь, если в голове, вперемешку с ревом мотора и диким воем трущихся об асфальт шин, все время прокручивалась одна и та же мысль, вспыхнувшая в мозгу за секунду до эпичного «вхождения в поворот». Об этом он и думал сейчас, наблюдая, как постепенно мир вокруг начинает оживать, и звуки проступают, один за другим. Как и картинка проясняется, сменяя черноту перед глазами. Почему? Почему и когда он стал таким … слабым? Наруто покачал головой. Медленно разжал зубы, не удивляясь, что рот наполнен привкусом крови. Это не слабость … Просто … Просто-напросто он многого не замечал. Не хотел задуматься об очевидном. У жизни много гримас. Как и сюрпризов. Чуть наклонившись вперед, Наруто сплюнул, перевел дыхание. Пожалуй, кто-то наверху его очень любит, если не дал свести счеты с этой самой жизнью. А, возможно, просто слишком рано. Перед глазами вдруг встал один образ. Против воли, сам по себе, вопреки всему. Маленькая, изящная фигурка. С взмахом черно-белых ресниц, намеренно или нет, пробуждающим в нем древние, захватнические инстинкты. О которых он только читал когда-то и со смехом обсуждал с многочисленными друзьями, потому что не верил. С белоснежными прядками, словно специально перемежающимися с черными, как ночь. Которые хотелось нежно перебирать, попутно вдыхая запах … Неповторимый, чистый, нежный запах его омеги. Хрупкий подснежник. Первоцвет. Тот, что осторожно показывает свои белоснежные лепестки навстречу морозному воздуху, подставляя стебелек с распускающимся цветком лучам солнца … дарящего тепло с каждым днем увереннее и увереннее, цветок, зацветающий в это время — пробудившийся к жизни, как и тот, кому подснежник подарил свой неповторимый аромат. Только для одного-единственного. Только для того, кто его откроет миру. Только для него. Потому что они — истинные. И потому, что это было просто даром природы. А истинность, на самом деле, это … они сами. Наруто провел по лицу, словно снимая паутину. Вот, значит, как? Он не верил, что можно найти того, с кем ты захочешь идти по жизни рука об руку … смеялся. Считал все чувства сплошным трезвым расчетом. Особенно если учесть, как много омег прошло через его постель. И некоторые из них были очень даже неплохи … Даже собственная сестра казалась просто заблуждающейся сентиментальной дурочкой. Омегой. А когда прижало … принял решение быть примерным супругом. Считая себя обреченным выполнять чужую волю из-за чужих, грязных интриг. Отрицая очевидное. Что … … Что по иронии судьбы он смирился с чужим выбором, уже сделав этот выбор. И в лютую ярость впал, потому, что не смог выдержать осознание предательства от того, кого он невольно хотел тоже… защитить. Или просто потому, что не смог смириться с тем, что его использовали. Его, а не он. Может, в этом вся фишка?! — Блять!!! Приборная панель слегка затрещала. Стрелки моргнули, выравнивая показатели. Он покачал головой, с иронией подумав, что зря никогда не слушал тех немногих, кто пытался достучаться до него. Что-то объяснить. — Пожалуйста, Наруто … выслушай … дай объяснить … Я … не хотел … — Я не хотел тебе зла! Я все время искал способ … Желваки заходили, искажая лицевые мускулы до невозможности. Если и есть горькое послевкусие от осознания того, кто вы друг другу, то вот оно. Ты действительно можешь сожалеть о том вреде, что причинил своей паре. Наруто покачал головой. Не слишком ли он раскис, борясь с самим собой, со своими … вдруг и невольно обнаруженными чувствами? Или это просто обыкновенное чувство вины, что слишком переусердствовал? Ему говорили, а он смеялся. Его убеждали, а он затыкал уши. Ему объясняли, а он отворачивался. Альфа решительно нажал на педаль газа. А все оказалось правдой. От и до. Он посмотрел в зеркало заднего вида. Ощерился недобро, когда взгляд выцепил эту машину. Слишком незаметную. Цвета «Arctic Gray», или светло-дымчатая «Mitsubishi». Слишком обыденную. Среди потока всех этих «Infiniti», «Nissan», «Mazda», «Suzuki» и «Toyota», окружающих сейчас его со всех сторон в ожидании сигнала начала движения и мигающих габаритными огнями. Слишком стремящуюся влиться в строй, словно, как и все прочие, везет своего владельца по обычным, но очень важным, делам. Слишком … много этих слишком. — Наверное, в нежном возрасте **** я пересмотрел в свое время боевиков с погонями и перестрелками, — проворчал альфа, но, в противовес сам себе, сделал заметку. На эту самую машину-ниндзя. И, то ли потому, что мозг так устроен, если что зацепило, то все, то ли потому, что сработала интуиция, не менее сильная, чем у омег … Но Наруто ясно увидел, как водитель «Mitsubishi», несмотря на некоторую дистанцию, пару раз свернул за его машиной. А значит … … Значит, игра вышла на другой уровень. Где более высокие ставки. Ощутив прилив азарта, Наруто подождал пару секунд и резко вывернул руль, воспользовавшись образовавшимся свободным местом. Вот вроде ехал себе со средней скоростью, как дисциплинированный водитель … и, едва не попав под колеса мощного грузовика, вылетел на встречную и, мысленно перекрестившись, нырнул под мост, уводя «Honda Civic» вбок. На улицу, которую знали только те, кто ежедневно ездил по этому автобану. И то не все. Неприметную, извилистую, боковую и черт-знает-какую улицу. *** Хлопнув дверцей и даже не обратив внимания, что она, видимо, из-за повреждений, плохо закрылась, Наруто быстро прошагал по дорожке. Радуясь, что еще не слишком поздно … для того, чтобы задать кое-кому один-единственный вопрос. От которого, черт возьми, зависит многое. Очень многое, если не все. И ждать, когда этот кое-кто заговорит, он не будет. Он просто спросит. Даже если ему придется всех разбудить. Даже если придется всучить кое-кому этот ебучий, набивший оскомину, осточертевший блокнот. После всего, что случилось только что, альфа был на взводе и не заметил, что вышедшая ему навстречу Цунаде тоже не слишком спокойная. Какая-то … взволнованная. — Наруто! И голос какой-то странный. Преувеличенно-радостный, что ли? И глаза отводит. Впрочем, плевать. Остановившись, альфа сунул руки в карманы джинс, чтобы скрыть непонятно почему охватившую его нервозность. — Слишком поздно, да? Саске уже спит? Лицо Цунады как-то странно дернулось. Наруто нахмурился. Не слишком ли Цунаде вжилась в роль защитницы? Чтобы при одном упоминании кое-кого реагировать подобным образом? Внезапно он вспомнил, что все это время именно Цунаде была той, кто заботился о Саске. Если отбросить нюансы, именно она настояла на том, чтобы показать Саске врачу, а потом искала подходящую клинику, интересовалась лечением … следила, чтобы младший омега выполнял все рекомендации и, что уж, даже его гоняла. Наруто невольно дернул поврежденным плечом, прижал ладонь, массируя. Посмотрел исподлобья: — Профессор тебя чем-то расстроил? Что, мало платим? В этот раз Цунаде поджала губы. Повернулась и решительно толкнула дверь в комнату Саске. Глаза еще только сканировали осиротевшую комнату … а мозг хладнокровно констатировал: — Уехал к мамочке-омеге? Все же решился прибегнуть к пятерке *****? И осекся. Заметив не только отсутствие омеги, но и еще одно. Не веря своим глазам, сделал несколько шагов, не обращая внимания, что пораненное плечо снова стало кровить. Капля за каплей. Кровь падала на светлый ламинат, отражая цвет еще одного алого пятна. С шумом выдохнув, альфа опустился на колени. Открыл тумбочку. Подставляя ладонь под обрывок атласной ленты. Несмотря на напускное безразличие и многие, многие причины, он сразу узнал этот атрибут. Задумчиво пропустил сквозь чуть шершавые пальцы и тихо выматерился. Луна — небесная предательница. Когда ты готов открыть ей свое сердце, она поворачивается к тебе другой стороной. * Аромат, или запах омеги. ** Вообще-то это «счастлив». Но в данном контексте — «надежда». *** На войне все средства хороши. **** Примерно 10-12 лет. Психологи называют это децентрацией, то есть способностью человека понимать другого человека в более глубоком (культурном) смысле. Как-то так. ***** Закон № 44. Закон о содержании замужних омег. Пятая поправка.