На обратной стороне луны

«… Как скопление тучек для луны, как ветер для цветков. Но даже эти препятствия не длятся вечность» Саске опустил вниз блокнот. Бета, прочитав короткое «Да» на его вопрос о том, хочет ли омега жить здесь, в Ёдзихимма *, в небольшом поселке городского типа, около океана … Мельком посмотрел в сторону кипарисов и повернулся к невысокой, хрупкой фигурке: — Ну тогда ты не будешь возражать, что у нас … опять же, чтобы адаптация прошла благополучно … принято не оставлять вывезенных наедине со своими бедами. В последнюю минуту Мин дипломатично заменил «спасенных» на «вывезенных», решив не усугублять ситуацию. Решив, к тому же, что новичок слишком бледен. И это не природная бледность. Похоже, Саске все еще нервничал. Возможно, переживал и изо всех сил скрывал свое беспокойное состояние. Впрочем … Данзо-сенсей предусмотрел и это. Прежде чем Саске сообразил, что подразумевается под обещанием не оставлять вывезенных наедине со своими бедами … Араки посмотрел куда-то поверх плеча омеги. А когда тот проследил за его взглядом … обозначить чувство обычным «удивлен второй раз» — это было бы слишком банально. Разве что интонация последующего вопроса выражала что угодно, но только не безмерную радость от неожиданной встречи. — Хаку? Миловидное лицо омеги дрогнуло. Чуть наклонив голову, он опустил ресницы, так, чтобы скрыть выступившие слезы в огромных ореховых глазах. Слезы, которым Саске не поверил ни на йену. Рвано выдохнув пару раз после невольного восклицания, незаметно сжав руки, чтобы успокоиться, он продолжал молча смотреть на Юкки Хаку, чей телефон, как и Акаши Сая, он в свое время оборвал. — Я понимаю, что ты сердишься, — тихо произнес Хаку, не дождавшись более сильной реакции, — но я специально попросил наставников определить к тебе в пару, как новичку … себя. Думаю, ты догадываешься, почему, верно? Так или иначе, мы должны были встретиться. Это же, черт возьми, не огромный мегаполис! Ну и вот. Я решил, лучше сейчас. И потом … я очень надеялся, что ты, когда увидишь меня, все же сдержишь свой гнев. Потому что … Каштановолосый омега, замолчав, выразительно положил руки на свой достаточно большой живот, явно проступивший под складками просторной рубахи-туники. Которая, видимо, реально уже мало чем могла помочь. Саске усмехнулся и, прищурив глаза, сдержал свой во всех смыслах жесткий ответ. Когда он отошел от кратковременного шока, руки, сжатые в кулак, надавили на кожу ладоней с такой силой, что ногти, похоже, оставили довольно ощутимый след. И остановился он только потому, что … Тонкие пальцы вернулись на плоский живот. Который — показалось или нет — стал более плотным, немного не таким, как раньше. Бережно подготавливая комфортную детскую для уверенно расположившегося в нем жильца. Словно в ответ на прикосновение, под пальцами ощутилось такое знакомое тепло. Тот самый волшебный комочек, что безмолвно отвечал, превращая монолог в диалог, окружая уютным теплом каждый прижавшийся к коже палец. Как и тогда, когда он собирал вещи для побега. Как будто дотрагиваешься до теплого, мягкого кусочка света. Саске посмотрел на Хаку и внезапно, наклонившись, осторожно положил левую руку поверх его, нервно дернувшейся при прикосновении. Подтащил поближе блокнот. Правая рука уверенно вывела: — «Я точно не знаю, но, мне кажется, наши эмоции могут как-то влиять на наших детей. И еще. Я не сержусь». Хаку поднял голову. Вдруг неуверенно улыбнулся: — Правда? Не отказав себе в маленькой мести, Саске с пару минут помолчал и только потом энергично кивнул: — «Минуту назад мне хотелось тебя убить, — честно признался бывший Учиха, — я даже решил справиться своими силами … Хмыкнув, добавил: – … То есть без оружия. Даром, что наш Клан ведет род от самураев. Но …» Подумав, улыбнулся, и нарисовал маленькую рожицу с довольно зловещей ухмылкой. Хаку поежился. Посмотрел на руку Саске, по-прежнему лежащую на его животе. И почему-то поверил. Тем не менее, когда бывшие одноклассники, устав от разговора, замолчали, и, спустившись во двор, просто сидели, расслабившись, пододвинув поближе парочку плетеных кресел, и смотрели на океан … Хаку вдруг рассмеялся: — Похоже, ты ему понравился! «Ой!» Саске, словно зачарованный, затаив дыхание, наблюдал, как под его пальцами словно идет какая-то своя, особая, жизнь. Ребенок Хаку вовсю толкался, избирательно и прицельно, именно там, где лежали пальцы задумавшегося парня. Ребенок … Его ребенок. Его и … Наруто … совсем скоро тоже будет так … давать о себе знать. Рвано выдохнув, Саске постарался успокоиться. Нет. Это только его ребенок! Хаку посмотрел, как ласково-медленно, неторопливо, изящные пальцы черно-белой омеги гладят выпуклость живота, там, где радостно толкался малыш, и, не отводя глаз от пары чаек, крикливо сражающихся за добычу, произнес: — Тебе понравилось название? Ну, как сказано здесь. Палец Юкки лег на скромный проспект. Ранее не особо замеченный, потому что начались разборки, а потом детская тема полностью перетянула на себя внимание. Саске взял в руки небольшую продолговатую книжицу. Внимательно осмотрел картинку. Пролистнул все содержимое … Закрыв, выразительно ткнул: — «Корень», — подтвердил Хаку, — Или точнее «Корень жизни». Его основатель и главный спонсор дал такое название, надеясь, что надежды и мечты таких, как я и … Не решившись вслух произнести очевидный факт, то есть приписать и своего школьного друга к «таким, как я», Хаку смутился, и произнес совсем другое: – … как … я и таких, как он, воплотятся в этом проекте. Понимаешь? Посмотрев по сторонам, шатен отыскал блокнот, который Саске по привычке положил рядом с собой. Вещи еще не успел внести в дом и начать обживаться, а блокнот — вот он, рядом. Омеги встретились взглядами. — Прости, Саске, — голос Хаку зазвучал еще более неуверенно, как держат себя те, кто виноват и очень хочет получить одобрение и толику прощения: — Я не зря попросил, чтобы нас поселили вместе. Учитывая, что ты новичок, меня назначили твоим наставником. У нас так заведено. Чтобы новички могли быстрее освоиться, и вообще … А, ладно! Если честно, я просто поменялся кое с кем. Шатен коротко хохотнул и поправил выбившуюся прядь волос: — Но, если тебе будет неприятно … — «Расслабься», — вынужденно согласился с текущим положением вещей Саске, подумав при этом, что ему, и правда, будет не до моральных терзаний бывшего одноклассника. Хаку просиял. *** Вещей с собой, естественно, Саске взял немного, поэтому омеги, быстро управившись, снова устроились в тени. Пока Саске особо никого и не видел. Как объяснил Хаку, жизнь маленькой общины была устроена очень просто. Утром — завтрак, личное время, необходимое омегам, особенно тем, кто в положении или у кого есть дети, вечером отдых. И общественные работы. Как понял Саске, этим термином обозначалась адаптация омег, помогающая в той или иной мере привыкнуть тем, кто был вырван из привычной среды, найти новое место в мире. — Но нам с тобой пока рано об этом думать, — улыбнулся Хаку. Саске мельком посмотрел на каштановолосого, хмыкнул. Хаку кивнул: — Ты, как всегда. Узумаки, а по сути Учиха. Палец снова ткнулся в блокнот, исписанный красивым почерком. Саске нахмурился. Ну да. Он не любил недосказанность. По горло хватило альфы, чью фамилию он носит. Саске порывисто отвернулся. Проклятая сентиментальность. Он хмыкал, замечая влажные глаза Юкки, а сам? — Это «Убежище», — донесся до него голос Хаку. — «Что?» — моментально среагировал Саске. Повернувшись, пристально посмотрел на Хаку. Поколебавшись ровно минуту, добавил: — «Сколько таких, как я?» Карандаш, который Хаку вертел в руках, ожидая, когда Саске закончит писать, с громким треском разломился на две части. Как зачарованный, он посмотрел на обломок, решительно выкинул м̀еньшую половину в урну. — Не все ли равно, сколько нас, омег, вынужденных искать убежища в … Убежище. Мрачная тавтология, не находишь? Или ты, как всегда, не желаешь спросить прямо … Мол, друг мой Хаку, тебе тоже пришлось … Не сладко? Что ж … если тебя это немного утешит … мне пришлось не то что, спасаться … мне пришлось бежать прямо из-под капельницы … под угрозой выкидыша … Так что, думаю, за «Хостесс Лав» мы в расчете. Саске сузил глаза. Медленно покачал головой, показательно ничего не написав. Просто покачал головой. Хаку взял из стакана с соком соломинку с игривым украшением в виде соломенного бунгало, повертел в руках, вернул обратно и, отпив глоток, каким-то странным тоном пояснил: — Дьявол мне судья, да? Ты это хочешь мне сказать? Знаю, хочешь. И, по сути, тебе на меня плевать. Саске вздохнул. Видимо, беременность отразилась не только на его психике. Что-то для себя решив, довольно сильно еще раз ткнул пальцем: — «Что?» На этот раз Юкки оказался более догадлив: — Это, как я уже сказал … Убежище. То есть «Убежище для омег, подвергшихся насилию». Здесь все, в основном, как ты понимаешь, омеги. И персонал тоже омеги. Есть, конечно, беты, и даже альфы встречаются. Ну … позже, когда обживешься, поймешь, почему. Но в первую очередь тут все сделано для того, чтобы омеги, которых привезли сюда … которых … вывезли с материка … чувствовали себя в безопасности. Потому что … нас очень много. Омег. Понимаешь? Правда. Ну, знаешь ли … из-за этой укоренившейся в обществе традиции, что омеги — собственность семьи. Поэтому те, кто стоял у истоков «Центра психологической помощи омегам, подвергшихся домашнему насилию» — это более правильное название, задумали и осуществили его создание. Более подробное описание сути «Корня», «Корня жизни». — «Что-то еще?». Дописав, Саске устало откинулся на плетеном стуле. Он действительно устал. И вопрос этот так, из вежливости. Он ясно видел, что Хаку, в большей степени, просто повторяет то, чему его тут научили. Одного беглого взгляда хватило, чтобы Саске услышал в половине речи Юкки-тян текстовку из брошюрки. Как там его? «Корень». Усмешка скользнула по губам. И тем не менее … Если он начинает устраивать свою жизнь с чистого листа, надо это сделать, верно? Необычный жилец, уверенно занимающий все его мысли с недавних пор, и, как иронично пришло на ум, все больше пространства, отозвался привычным теплом **. — «Корень жизни» назван так, чтобы заставить общество признать права омег. Это только считается, что сейчас, в современном мире, все уже далеко не так, и мы, омеги, равны с альфами. Но на самом-то деле «Закон о содержании замужних омег» никто не отменял и не указывал на вопиющие противоречия! Саске перестал улыбаться. В ушах, словно наяву, раздался голос Данзо-сенсея … «Ты хорошо знаешь наши законы, Узумаки Саске?» В полном замешательстве снова взял в руки скромный проспект. И речь Хаку, так смешно смахивающая на выученный урок, вдруг обрела другой смысл. Перестала смешить, если точнее. Кто может запретить эти воспоминания?! Мизинец правой руки гладил витиеватое название брошюры, а он … Он вспомнил свою практически истерику, когда изучал правила поступления в университет Кайоко. … Для зачисления в группу, Вам необходимо предоставить письменное разрешение от отца/дяди/старшего брата или иного опекуна, назначенного государством, заверенное нотариусом и зарегистрированное в Мэрии, согласно параграфу 1.1 Закона, определяющего Ваши права в обществе, как омеги. Обращаем Ваше внимание, что Правило распределения в группу, касается только бюджетного места. Если Вы желаете пройти обучение на платной основе, ознакомьтесь со следующими расценками … Воспоминания оказались неожиданно такими свежими, словно все случилось только что. Вот прямо сейчас. Но прямо сейчас он не в своей уютной омежьей комнате. Под, как оказалось, условной защитой родительских стен. Когда ты до последнего не веришь в серьезность происходящего. Но, как бы там ни было, родной дом долгое время служил защитой ему, Саске. А сейчас ты и рад бы вернуться туда … Но не можешь. По многим, многим причинам. Поэтому ты и не в особняке Учиха. А черте-где. Сидишь в тени, отбрасываемой кипарисами, отпиваешь маленькими глоточками ячменный напиток *** … смотришь на океан … а сердце разбито. Как и у его собеседника, по-видимому. Омега искоса посмотрел на резко замолчавшего Юкки. Тот, не замечая ничего, машинально крутил в руках небольшую шаровидную шишку. Подавив усмешку, Саске уставился на гладкий красно-коричневый ромбик на своей ладони. Он уже и не помнил, когда успел подобрать этот фрагмент. Когда его ногти методично отколупали кусок коры дерева. Видимо, он нервничал не меньше, чем его собеседник. Или как назвал себя Хаку? Наставник. Он грустно хмыкнул. Возможно, что-то все же в этой странной, островной, иерархии, есть. Если ты начинаешь помогать тому, кому не намного, но хуже, чем тебе, потому что этот кто-то просто-напросто новичок … ты испытываешь облегчение. Не слишком сильное, но все же. Так может … Есть своя правда во всем этом? Свой резон? Для того, чтобы … Как он думал … Собрать по кусочкам хотя бы подобие себя прежнего. С сухим щелчком маленькая заноза вонзилась под ноготь большого пальца. Саске едва сдержался, так невероятно захотелось … выругаться. Искренне. От всего сердца. Даже не из-за этой занозы. А потому … В первую очередь потому, что впервые с того момента, как в кабинете Данзо он сделал над собой усилие и, послав к черту гордость, попросил помощи, внутри снова зашевелилось то самое, забытое чувство. Когда он выполнял приказы и искренне считал, что Наруто — жертва его ошибок. И не видел ничего дальше своего носа … Вообще ничего не видел. Но сейчас … когда он твердо уверен, что все, что сделано — сделано, в первую очередь, уже и не ради себя … Неприятное чувство непоправимости сделанного и неправильности усилилось. Да почему с ним это произошло и происходит?! С ним или … с ними?! Почему, Наруто? Почему мы до этого дошли?! Он зло оскалился, с каким-то ожесточением впиваясь в пострадавший палец. Тщательно вытаскивая невинную занозу так, будто это — операция по поимке опасного преступника. Прикусив деревяшку, он выплюнул занозу, тотчас зализав выступившую капельку крови. Посмотрел на закат и с силой прикусил губу, загоняя все эти чувства куда подальше. Напоминая себе, что, в любом случае, каким бы сентиментальным он вдруг ни сделался … ни одного слова альфы стереть из памяти он не может. Ни одного поступка. А значит … Все пути отрезаны. Так или иначе. В смятенные мысли ворвался голос Хаку. Каштановолосый омега снова заговорил и продолжил что-то с жаром объяснять: — Наверное, тебе это трудно принять. Но, знаешь, самое главное … Чему, со временем, конечно, ты сможешь научиться … Это принять действительность такой, какая она есть. И, конечно, не винить в случившемся себя. Или своего ребенка. Это самое главное правило. Ты — достоин. Понимаешь? Саске внимательно посмотрел на Хаку. Омега, похоже, вполне оправился от того сюрприза, что подстроила им обоим судьба. В первую очередь ему. Конечно, вполне оправился. Ну, судя по сроку … А то, что бывший друг немного смутился … Саске был склонен назвать смущение Хаку «элемент неожиданности». Не желая задумываться, знал ли заранее Юкки о его приезде в Ёдзихимма и вообще, что «вывезенный новичок» — никто иной, как Учиха Саске. Да и эта небольшая речь … Про принятие действительности … Похоже, только что приятель озвучил тему одной из душещипательных бесед в этом Убежище. И, похоже, Саске еще предстоит в них поучаствовать. Ну что ж … Адаптироваться, так адаптироваться. Отведя взгляд в сторону, туда, где носились, крича, белокрылые чайки, он осторожно, незаметно помассировал грудь, ставшую очень чувствительной, и прошептал про себя, словно обращаясь к неведомым божествам: — «Ну же, малыш … Я знаю, еще рано. Я знаю, что мне предстоит через многое пройти. Я понимаю, ты еще многого не знаешь… Но я постараюсь все тебе объяснить. Если ты дашь мне шанс». *** — Добрый день, Хаку-чан. Сегодня тебе лучше? Я проверил, как там, на кухне, и распорядился немного увеличить порцию для тебя. А ты, наверное, Саске-чан? Меня предупредили, что у нас … пополнение. Саске вынырнул из размышлений и, чуть покраснев оттого, что его застигли врасплох, посмотрел на подошедшего. Бета, как и некий Савада-сан, возглавлявший здешнюю маленькую общину. Только … если в случае со вторым, то есть главой общины, несмотря на его показную доброжелательность, помощь, небольшие глазки того то и дело бегали взад-вперед, с головой выдавая своего владельца ****, этот бета, ниже среднего роста, с глазами спелой сливы и небольшим шрамом поперек носа, просто ее излучал. Как говорится, каждой клеточкой, каждой косточкой. Потому что это было так естественно для него, он и был таким: — Я заместитель Данзо-сама, здесь, в Ёдзихимма. Надеюсь, ты уже привык к нашей жизни здесь? Освоился? О, забыл представиться: Умино Ирука … Я уезжал на материк … по делам … как мы тут привыкли говорить … Савада-сан мне рассказал, как ты тут устроился. Но, надеюсь, хотя неделя и малый срок, чтобы привыкнуть … Ты не такой потерянный омега, каким был … Потому что … Ты должен всегда помнить самое главное, Саске-чан. Ты не один. Не только из-за своего … интересного положения … Но и потому, что у нас так принято. Мы так живем. Понимаешь? Саске был вынужден признаться самому себе, что с самого начала воспринимал все тут в штыки. Во-первых, Юкки Хаку. Само по себе появление того, кого, подсознательно, он олицетворял с «Хостесс Лав», не располагало к доверию. Во-вторых, горячая речь бывшего друга абсолютно его не вдохновила. Опустив голову, чтобы скрыть неприязненное выражение глаз, Саске повторил про себя текущее определение статуса Юкки-тяна. Бывший друг. Ну да, ну да … Он действительно хотел врезать омеге — от души, в лучших традициях «Акита рёку». Ну и, в-третьих … Учиха исподлобья посмотрел на бету. Отросшая челка прикрыла заинтересованный взгляд. Дурацкая привычка! Опять же, блять … дурацкая привычка, невольно почерпнутая у одного альфы. Он сжал руки, уставился на красивый узор столешницы. — При нашей беседе … Данзо-сама предупредил меня, что, по некоторым причинам, твое лечение не закончено. И ты не можешь говорить, Саске-чан. Саске вскинулся, но голос Ируки был так ласков и, главное, искренен. Он покосился на немного потрепанный блокнот и уверенно кивнул. Зачем писать очевидное? Ирука немного помолчал, что-то прикинул в уме и, что-то же решив, принялся объяснять, стараясь не повышать голос и говорить как можно мягче: — Думаю, тут дело во времени, — он подкрепил слова доброжелательной улыбкой и Хаку, внимательно слушавший, неожиданно тоже заулыбался в ответ, чем совершенно обескуражил Саске, — говорят, ты уже начал делать ошеломительные успехи, когда … когда был вынужден уехать. Но, если ты принимаешь решение, ты вполне можешь отвечать как за его последствия, так и справиться с тем, что оно собой олицетворяет. А значит, тебе нечего бояться и не из-за чего переживать. Особенно здесь. А мы поможем тебе. Тонкие брови Саске непроизвольно взлетели вверх. Сказать, что он удивлен? Сказать, что этот невзрачный бета парой слов разбил панцирь, в который Узумаки-бывший Учиха — сам себя запрятал? Да бросьте. Тем не менее, в таких простых словах добродушного беты было что-то такое … то ли обескураживающе-приветливое, то ли невероятно одобрительное … То ли все вместе … Но неожиданно он почувствовал, что все слова, сказанные ему этим улыбчивым, милым бетой … И даже пафосно-философская речь Хаку! Искренни. И им можно доверять. Попробовать. Что бы они ни оставили за порогом маленькой общины в Ёдзихимма. Или это то, что Данзо-сенсей назвал «начать с чистого листа»? Пальцы Юкки робко-робко дотронулись до его живота. Осторожно, бережно, испуганно, ласково очерчивая только одним омегам видимую округлость. Саске напрягся было, даже дернулся в сторону Хаку, но поймал наполненный невероятной добротой взгляд Умино-сана и, замерев, все-таки не стал отталкивать того. Потом Умино-сан уехал, так как, как он сказал, будучи заместителем главы «Корня», он должен был контролировать работу практически во всех его филиалах, а Саске еще долго не мог осознать, что его не просто приняли таким, какой он есть, но и одной только фразой дали надежду. Чтобы иметь то, что никогда не имел, надо делать то, что никогда не делал. *** То ли день был такой насыщенный, то ли Саске, и в самом деле, вымотался, но, после того, как уехал Умино Ирука, он вяло попрощался с Хаку и прошел в свою комнату. Где вытащил футон и уснул, наверное, еще в процессе укладывания бренного тела в горизонтальное положение … А потом начались сны. — Я не хотел тебе зла! Я все время искал способ … — Сука, — перебил его Наруто свистящим шепотом. И только тогда Саске сообразил, что взгляд Наруто стал безразличным. Пустым. Каким-то странным. Вообще никаким. Прежде чем чувство самосохранения пришло на помощь омеге, Наруто рыкнул и вцепился в метку изо всех сил, погружая чуть удлинившиеся когти едва ли не полностью, одновременно подцепляя кожу и дергая на себя. Пытаясь напрочь вырвать с тела омеги свидетельство их связи. Последнее время сны становились все тревожнее и тревожнее. Менялись только картинки. Саске тогда тихо вставал и уходил на террасу. Садился прямо на нагретые за день доски пола, пахнущие морской солью, солнцем и древесными нотами, с едва слышным вплетением сандала и ванили, и долго-долго сидел так, всматриваясь вдаль. Сидел, расслабленно опираясь спиной о стенку, и слушал, как, словно живое существо, вдали печально вздыхает океан. Наблюдал за сиянием звезд и краешком лунной дорожки, виднеющейся там, за линией горизонта и, чуть жмурясь, подставлял лицо навстречу холодному ветру, настойчиво пробирающемуся под тонкую ночную рубашку … … Навстречу холодному, северному ветру с океана, что заставлял его крепче обнимать колени, стучать зубами и мелко дрожать, пока бренное тело окончательно не просило неразумного хозяина уйти обратно в тепло … Потому что ему … … Ему не хотелось тревожить Хаку. Правда. Все же, несмотря на многие вскрывшиеся обстоятельства, как бы вначале он на него ни разозлился и не продолжал злиться … Все же это был его друг. Бывший, но … друг. … Друг. Враг. Опасность. Неясные, черные тени мелькнули, словно наяву, пытаясь задушить, утянуть омегу за собой. Саске вскинулся вверх, словно пытаясь отбросить от себя все то зло, что обрушилось на него. Взмахнув руками, судорожно сглотнув, он не сразу обнаружил, что сидит, с силой сжав похолодевшими пальцами горло, а чуть в стороне, в ногах — скомканное одеяло, отброшенное во время борьбы не понятно, с кем. — Са … Саске! Хаку, в такой же, как и у него, длинной ночной рубашке, с распущенными волосами, испуганно окликал омегу, попутно тряся того за плечи. Он был реально испуган, если забыл, как всегда делал в последнее время, поддерживать живот.  — Саске! Проснись! Ты … Омега поспешно огляделся вокруг. Увидев порядком исписанный блокнот, просиял: — Как можно так пугать?! Я знаю, что ты не можешь говорить … Но ты так метался, так бился … словно боролся с кем-то … и как будто … как будто кричал. Что с тобой? Тебе приснился страшный сон? Что тебе приснилось, Саске? Саске поспешно оперся о футон, стараясь скрыть, как ходят ходуном дрожащие руки. Мор̀ок постепенно отступал, оставив после себя тяжесть и сдавленное в так и не вырвавшемся крике горло. Машинально провел по волосам, аккуратно убрал взмокшую от пота челку назад. Он смотрел в испуганные глаза, слушал, как его окликают, и каким встревоженным тоном. Черт, ему все это очень не нравилось, но привлекать внимание Хаку к своим проблемам хотелось еще меньше. Обнаружив, что пальцы судорожно сжаты, он неспеша разжал их и также медленно посмотрел прямо в ореховые глаза напротив. Считывая каждую эмоцию. Хаку был не просто напуган и взволнован … Он словно боролся сам с собой. Как Саске — со своими страхами пару минут назад. Придвинув блокнот, Саске перелистнул страницу и небрежно нацарапал, делая себе скидку на раннее пробуждение. Поблажку: — «Просто небольшой кошмар. Забудь». Но лицо Юкки исказилось какой-то странной гримасой. Как будто это он шумел, и это ему снилось … Что бы там ему ни снилось. Саске нахмурился: — «Ты чего загоняешься? Наверное, боишься рожать». Он не ожидал, что невинный, по сути, вопрос, послужит, образно говоря, последней каплей. Как говорят мудрецы … Последняя капля в чашу терпения может стать первой каплей цунами. Юкки Хаку неожиданно, замолчав и перестав охать, поклонился как можно ниже. Невзирая на свой довольно-таки подросший живот. Свой очень большой живот. Низко-низко. Так, что волосы упали вниз, словно темно-каштановая преграда. Между словами Хаку, когда тот заговорил — негромко, то и дело, останавливаясь и прерываясь. Как говорят те, кто испытывает страшный стыд, а переиначить не может ничего. И — делает паузу, чтобы собраться с духом, чтобы продолжать говорить. — Ты помнишь, как я, Сай-кун и ты обсуждали свое будущее? Там … Три года назад … в туалетных комнатах «Акита рёку»? Призадумавшись на секунду, Саске кивнул. Ну да. Было дело. Их хулиганский «В», наверное, пятьдесят процентов учебного времени проводил именно там, куря и придумывая новые каверзы на тему «как достать математика». При этом умудряясь иметь высокую успеваемость … Саске тряхнул головой, и Хаку невольно залюбовался, как в неясном свете разгорающегося рассвета, красиво и загадочно переливаются белоснежные и черные пряди волос, перекликаясь с дрожанием не менее загадочных, черно-белых, ресниц. Словно попав в лунное освещение … В самом деле … Как говорил когда-то Забуза-сан … Это особенный омега. Если бы они с Саске не дружили, он бы его ревновал … Вспомнив, зачем он затеял это признание, что он готовился и ждал этого, Хаку осторожно привстал и постарался как можно решительнее взглянуть в тревожные глаза приятеля. Потому что … Он действительно знал, что Саске привезут сюда. Ему сообщили. Он понимал, что, скорее всего, это и не будет рядовая встреча. Слишком упорно в свое время он прятался от Учиха … И что, когда им всем говорили «начните жизнь заново», самое главное и важное составляющее этого совета — сказать правду. Какой бы неприглядной она ни была. Но … … Но, несмотря на решимость, все-таки ему было неуютно. Не по себе. Юкки рвано вздохнул: — Там … когда мы остались наедине … Когда я, дождавшись ухода Акаши, предложил тебе … «Хостесс Лав» … Я … Слегка округленное, миловидное личико омеги неуловимо исказилось, он, волнуясь, облизнул губы и поспешно продолжил: — Я сделал это не потому, что хотел помочь, а потому, что … понимаешь, Саске. Я сам участвовал во всем этом. Саске резко сел на футоне. Что?! О чем Хаку?! Что значит … участвовал?! Прекрасно считав жест, прекратив путаться и сбиваться, Хаку монотонно продолжил говорить, стремясь покончить со всем этим дерьмом: — Не … не то, чтобы лично, но … но, Саске … я знаю, что тебя донимали. Запугивали. Угрожали. Шантажировали. Я все слышал. Все! Этот тамада … Он действительно все знал. Знал, что «Хостесс Лав» — красивая вывеска. А на самом деле, если заплачено, клиенты получат не только сексуальные услуги молоденьких омег. Но и такие проблемы, о которых лучше не знать. Ни тебе, ни мне. Хотя ты и сам догадался … И, к сожалению … Подобное устраивалось не без участия Забузы-сана. Он руководил «подготовкой» западни для подобных бедолаг. А я … я все знал. Прежде всего, потому, что Забуза-сан был моим альфой. Я сказал тебе это тогда … если помнишь. Ну да … Саске припомнил вдруг … как Хаку говорит ему «Момочи Забуза, мой парень». Почему он принял это как данность? Что у старшеклассника такие знакомые? Такие криминальные знакомые?! Даже если учесть, что его родители были из шоу-биза?! Но, черт возьми! Среди всей дряни, в которую окунулся Саске, среди всех тревог и приключений … Когда ты сжигал себя на костре вины за то, что тебя вынудили сделать … и неважно, что потом все запуталось и показало события совсем с другой стороны … Вдобавок ко всему вышеперечисленному … Саске, на краткое время закрывший лицо ладонями, чтобы остановить мелкую дрожь, поднял голову. Он знал, что не все так просто, когда Хаку пропал и не ответил ни на один звонок, ни на одну sms-ку. Вернее, догадывался. Подсознательно и неопровержимо. Но одно дело — догадываться, в глубине души надеясь, что перевернувшийся мир не коснулся хотя бы дружбы. И совсем, совсем другое дело — увидеть воочию. Услышать. Противоречие … как с родным домом … Неопровержимое подтверждение подозрений. Тем временем, взволнованный, возбужденный Хаку принялся расхаживать взад-вперед, стараясь не смотреть на шокированного Саске, даже перестал поддерживать живот. И эта походка вперевалочку, раскачиваясь, чтобы удержать равновесие, в другое время, наверное, рассмешила бы … но не сейчас. — Ой! Хаку внезапно остановился, держась за поясницу. Саске хотел было поинтересоваться, а когда, собственно, ему ставят роды и, может, хватит на сегодня душещипательных бесед … но тут омега зажмурился и отчаянно выпалил: — Это я был вторым тамадой! Я читал текст по бумажке! — Да чтоб я сдох! Саске рефлекторно сжал руки, выпрямился, так, что, казалось, стал выше ростом. Он думал, это все?! Услышать то, о чем подозревал … Принять, потому что он тоже — вывезенный? Но … тамада?! Он ничего не соображал и, кажется, от злости плохо видел … Так … туман … Только урывками. Вот он сидит на террасе … Когда успел выйти туда? Стало душно? Или просто противно? Вот смотрит на свои же руки. Только трясущиеся и лежащие на коленях. Как будто он боролся сам с собой. Чтобы не придушить ненароком. Кого? — Тты заговорил! Саске! Ты говоришь! Целую фразу! И даже не … Лицо Юкки рывком появляется перед ним. Омега по-прежнему испуган, и, похоже, напрочь забыл про свое положение … Живот, карикатурно-огромный, нависает над Саске, и у того даже складывается ощущение, что живот и Хаку — это отдельно. На террасе холодно. Потому что день еще не разошелся вовсю … И дневной жары нет … Но Саске почему-то задыхается. Перед лицом опять, попеременно, то лицо Юкки с непередаваемо-жалобным выражением, то стакан с газированной водой. Пузырьки прыгают и лопаются. Или это прыгает рука Хаку? Саске отодвигает от себя суетящегося каштановолосика. Сейчас. Ага. Он сужает потемневшие глаза: — Пошел вон! Он хочет добавить почти ласково «сука», но тут Хаку выпрямляется, как можно выпрямиться в его состоянии и … начинает рожать. *** —Так и знала, что найду тебя здесь. Наруто, развлекавший себя тем, что кидал камешки в воду, хмуро посмотрел. Цунаде, вместо ярких тонов — в неприметном платье черного цвета. Только медовые волосы, такие же тусклые, как и ее потухший взгляд, забраны в два хвоста. Она пыталась держаться. Даже после того, как нашли Дана. Вернее, то, что от него осталось. После похорон заперлась и долго не выходила … а потом вот, как-то разом снова стала вести активный образ жизни. И первым делом устроила ему взбучку. Альфа отвернулся, и устало пожал плечами: — Не начинай, я знаю каждое слово, что ты хочешь произнести. — Потому, что говорю одно и то же? — И одними и теми же словами. Омега наклонилась и взъерошила непослушные светлые волосы: — Знаю, это банальность. Ты не очень-то изменился, Наруто. Пшеничного цвета бровь демонстративно взлетела вверх: — Забавно. Так же демонстративно Наруто выпрямился. Благодаря своему очень высокому росту даже для альфы, Узумаки мог смотреть на собеседника едва ли не сверху вниз. Особенно если это маленькая, тонкая омега. Волевым усилием отогнав непрошеный образ, нахмурившись, Наруто немного резко спросил: — Полагаю, ты пришла с новостями. Вздохнув, Цунаде села рядом: — Ты все время пытаешься сделать вид, что тебе это все неинтересно. Почему? — Я сделал все, что мог. Он очень постарался, чтобы голос не выдал его. Потому что … … Потому что он сделал несколько больше этого … мог. … Он сорвался тогда с места, как безумный. Сам себе удивился. Гнал машину так, словно участвовал в гонках серии гран-при *****. Едва не разнес белоснежную стойку администратора, требуя, чтобы его немедленно провели к профессору. Особенно он взбесился, услышав про какой-то сраный очередной отпуск. Интуиция не шептала, она криком кричала, разве не выла, что не все чисто с исчезновением его истинного. Или он хотел так думать? Упрямо закрывая глаза на многие нестыковки? Да, когда он вернулся поздно вечером домой, он обнаружил, что Саске уехал, забрав с собой минимум вещей … если допустить, что омега вообще рискнул так поступить. Но, видимо, тот очень спешил … Наруто зло сузил глаза, смотря куда-то вдаль, и не видя ничего. — Мы это уже обсуждали. Саске так торопился меня бросить, что хватал вещи, не глядя и не обращая внимания на их сохранность. Поэтому лента … лента с нашей свадьбы порвалась. Прежде чем он решительно затоптал в себе малейшие признаки слабости, с неожиданной грустью вспомнил, как пальцы гладили обрывок шелка и, непроизвольно, он коснулся маленького потайного кармашка на полураспахнутой на груди рубашке. Черт знает, зачем, но он взял за правило носить этот обрывок с собой. И, конечно, погруженный в свои безрадостные мысли, альфа пропустил новый вопрос: — А ты не спрашивал себя … то есть, никогда не спрашивал … Зачем Саске-чан вообще решил взять с собой ленту? — Смерть Дана лишила тебя остатков мозгов, — грубо бросил Наруто и осекся. Удар ниже пояса. Даже если у них в Клане принято считать слово и дело альфы священными … Это было жестоко. На секунду прикрыв лицо ладонью, он едва не застонал. О чем он! Зачем?! Это же … очевидно! Это все вина Саске … СаскеСаске … Опять Саске. Его нет, а он так взвинчен, так взбешен, что готов выть от бессилия … и не знает, на ком еще сорваться. Цунаде долго молчала. Долго-долго. И Наруто, замолчав, молчал тоже долго. Они оба сидели, почти вплотную, как когда-то сидели рядом они с Саске. Наблюдая, как величаво несет свои воды река. Как качаются ветви деревьев и как тихонько, на том берегу реки, ухает сова. Дурная примета. Впрочем, если начать заново классифицировать приметы … ... Закончив клятву верности практически одновременно, Наруто и Саске, не сводя друг с друга глаз, повернулись к небольшим ступенькам. Нанятые специально ради такого важного дня музыканты продолжали выводить напевные мелодии на сякухати. Внезапно, когда Наруто шагнул первый, лента развязалась и алой змейкой скользнула вниз. Старшее поколение разом ахнуло. Плохая примета! Плохая примета! Закрыв глаза, Наруто приложил к груди руку, безошибочно находя и нащупывая кармашек. Как он тогда самонадеянно объявил гостям и испуганным родителям? Вернее, что пообещал? — Плохим приметам в нашем доме лучше не появляться! Тихо рыкнув, прошептал сквозь стиснутые зубы: — Идиот … … Поколебавшись, Цунаде осторожно дотронулась до волос племянника, которые яростно трепал усилившийся ветер: — Клиника «Status Аридзава » действительно не причем. В случившемся у нас … дома. Помнишь, я тебе говорила? Шимура-сенсей принял Саске … назначил плановый очередной визит и действительно уехал в отпуск. Наруто, помедлив, кивнул. Только скулы словно закаменели. Цунаде сделала вид, что ничего не заметила: — И еще. И ты, и я, из разных источников узнавали … Итог один и тот же. Саске не вернулся к родителям. И с братом не связывался. Вообще ни с кем из Клана Учиха. Снова равнодушный кивок. Наруто согнул в коленях ноги, оперся о них руками. Кожаные напульсники не смогли скрыть, каким способом Наруто добыл все эти сведения. Костяшки пальцев сбиты напрочь. Как в хорошие, добрые времена Старшей школы для альф «Бушин Данчи». Желваки заходили так, что на лбу вздулись жилы. И тогда Цунаде решилась спросить вот это: — Может, Саске покинул нас … из-за той причины … когда ты мне позвонил … и с чего все началось. Синий лед полыхнул с такой силой, что на секунду Като-сан стало не по себе. Несмотря на то, что по возрасту она была старше … или потому, что перед ней, все же, сидел альфа?! Побледневший Наруто смотрел исподлобья и цедил сквозь зубы: — Ты никогда не задавала лишних вопросов … нэ-сан. Ведь так?! Обдумав, Цунаде подтвердила и настойчиво продолжила, решив не уступать, если она хочет добиться справедливости: — Я понимаю, что для нашего Клана нет ничего священнее альфы. И что личная жизнь альфы … тем более Главы Клана … вообще табу. Но почему тогда ты страдаешь, Наруто? Вспыхнув, Наруто схватил первую попавшуюся сухую веточку, валяющуюся поодаль. Дерево хрустнуло, оставшись в руках призрачным напоминанием непостоянства бытия. Тяжелый взгляд заледенел: — Разве это так очевидно? Цунаде вздохнула. Ками-сама … почему ты забрал, ничего не оставив взамен?! Но, в таком случае …она сделает все и даже больше, чтобы ее Наруто не сидел часами вот так, под уханье проклятой птицы … и обрекал себя на медленную смерть. К сожалению, истинные, лишившись пары, обречены на мрак. Но будь она проклята, если не попробует пойти против судьбы! Като Цунаде решительно уперла руки в бока: — Если я не права … Если это не так … Что такого ты нашел в тумбочке Саске-чана? Именно после этого ты стал, словно сам не свой. Сначала я полагала, это … Это из-за его побега. Закономерная реакция. Но потом … Думаю, все не так. Я ведь умею анализировать, Наруто, несмотря на свой низкий статус. Словно наяву, зазвучал насмешливый, дерзкий голос: Принято считать, что омега готовится, чуть ли не с пеленок, на роль прилежной хранительницы семейного очага … Ну, то есть такой комбайн в одном флаконе: заботливая мамаша-верная жена-та, с кем не стыдно выпереться в свет. Но вот в моем классе чуть ли не у половины ай-кью больше ста. Я в их числе. Это у нас семейное. У моего старшего брата ай-кью сто сорок. Глаз Наруто непроизвольно дернулся. Сто сорок, Саске, да? Наверное, действительно надо иметь высокий интеллект. Сверхинтеллект, чтобы спланировать то, что умудрился спланировать его драгоценный супруг. И, конечно, он опять прослушал очередной упрек Цунаде: — Или, может быть … просто-напросто надо взглянуть правде в глаза? Хотя бы сейчас, когда никто нас не слышит … просто признаться, что … Саске ушел из-за плохого обращения. Наруто в шоке уставился на Цунаде. Он не ослышался? Он действительно слышит все это? После всего, что случилось, он должен пережить еще и выслушивание нотаций от собственной родни?! Тем не менее, именно от того, что все эти слова произнесла Цунаде … это заставило его буквально в последнюю секунду опомниться и сдержать вспыхнувшее раздражение. –Ты не знаешь подлинной причины, — мягко ответил он, подбирая слова и почему-то начиная себя ненавидеть. Просто потому, что однажды это его уже начало выжигать. Подсознательное раскаяние за то, что он, как ни крути, причинил вред своей паре. Но даже если бы Саске не оказался его истинным … какие чувства сейчас угнетали его? Как альфу? Как … Наруто сжал губы, чтобы сдержать раздражение. Отголосок кланового воспитания … позволившего ему все те поступки, за которые ему может быть стыдно. Но Саске?! Вздохнув, Наруто легко поднялся на ноги. Повернулся к Цунаде, требовательно смотрящей на него в ожидании более развернутого ответа, чуть хмурясь. Омеги, чтоб вас. Наверное, единицы способны свято соблюдать безоговорочную преданность клановой крови. Иначе он не слушал бы все эти каверзные вопросы и не испытывал, в связи с этим, неудобство. — Знаешь … я сейчас покажу тебе кое-что. А когда ты это увидишь, я с невероятным, превеликим, удовольствием посмотрю на твою реакцию! Он сам не знал, почему у него вырвались эти слова. Наверное, подсознательно он все же хотел оправдать себя по всем пунктам сразу. Особенно, если учесть, что каким-то странным образом, облик погибшего Като-сана потихоньку начал приравниваться к небожителям. Словно мертвый альфа никогда не ошибался и, тем более, никогда не позволял себе даже малейшую грубость по отношению к своей омеге … Наруто покосился на Цунаде. Они поднялись по склону, подошли к дому и, вступив на террасу, сняли обувь. Наруто уверенно повел за собой недоумевающую тетушку. Вел и молчал. И, наконец, он привел ее в ту самую комнату, слегка прохладную после влажной уборки, и показал ей это. То, из-за чего его итак запутанные чувства запутались еще сильнее. Смешав робкий росток раскаяния … со здоровой, терпкой злостью. Когда ты ожидаешь чего-то … подсознательно ждешь возможности хотя бы немного оправдать свои ошибки … а вместо этого полной ложкой хлебаешь очередное блюдо, приправленное праведным гневом, под горьким соусом разочарования. Хотя … … Хотя мудрые говорили … Нет иллюзий, нет и разочарования. Или есть? Саске, видимо, действительно торопился. И с этим он еще разберется. Как и с этой уликой. Небольшой пакетик с витиеватым логотипом фирмы «Омега+Альфа». Внутри — начатая коробка. С очень красноречивым содержимым. Позволяющим сделать один-единственный верный вывод, который он, собственно, и сделал. И из-за которого впадал медленно, но верно, в депрессию. Черную меланхолию: — Сбалансированный … Витаминный комплекс для … Для … беременных ом … мег, — заикаясь, прочитала надпись на одной из четырех сторон коробки Цунаде и недоуменно переспросила: — Это что? Наруто вдруг улыбнулся широко-широко, но у Цунаде почему-то мороз пробежался по коже от этой улыбки: — Что? Пальцами подцепив коробку, он с удовольствием, громко и с выражением, продекламировал: — «А, В, С» — один из самых лучших! Я про назначение этого БАДа. Саске меня обманул. Вместо противозачаточных он, видимо, ничего не принимал. А потом принимал … вот это. Цунаде моргнула. Взор Наруто вдруг стал осмысленнее: — Саске узнал, что … Мощные челюсти альфы сжались, чтобы прервать самого себя. Чтобы не озвучить очевидное. Горло омеги сжал спазм. Тихо и хрипло, но постепенно повышая голос, она все же решилась бросить в одно самодовольное лицо: — Он … Вы … О чем вы вообще думали?! Вот … вот где он сейчас? Прошло больше месяца!!! Почти полгода, если придраться к подсчету! А ты?! Со всеми своими деньгами … людьми, остающимися у тебя в подчинении … Ты, альфа! Не смог ни черта! Какого …?! Саске!!! Может, т … мы ему нужны? В эту минуту?! О чем он думает? Что собирается … делать? Что собирается … сделать?! *** … Саске аккуратно помешивал небольшой ложкой овощное пюре, то и дело, грозя Хаку дать по лбу этой самой ложкой. Юкки тотчас умильно прищуривал ореховые глазищи и пытался быть серьезным: — Но, Саске, иногда за своих хозяев красноречиво говорят их вещи. Верно, Лучик? Ой, Саске, смотри, она все-все понимает! Маленькая Хотару, или Светлячок, получила свое домашнее прозвище, потому что папа-омега всерьез решил, что оно созвучно своему истинному значению. Впрочем, не догадываясь б этом, кроха смешно гулила, радостно улыбаясь беззубым ртом папе-омеге и его другу, оценивающе рассматривая любопытными глазенками будущий кулинарный шедевр, булькающий в небольшой кастрюльке. Во всяком случае, гордый папа-омега искренне считал свое дитя самым умным. И, конечно, сам озвучивал возможную речь, ненавязчиво приписывая произнесенные слова ему же. Саске, вздохнув, уперся руками в спину, тихонько принимаясь ее разминать. Длинная ложка покачивалась равномерно, небольшой аккуратный животик также аккуратно виднелся из-под фартука с изображением то ли омеги, то ли беты с тремя волосенками, стоящими дыбом, с испуганным лицом а-ля вселенский ужас и бонусом трогательная надпись: «Я только подошел к плите». Он сверху вниз оглядел себя, пробурчав, но чтобы услышали: — Хн. И.Что?! В самом деле, что. Вместе с почти исписанным блокнотом, алой шелковой лентой, этот фартук был напоминанием … о том, как они с Цунаде готовили ужин. Как он впервые за долгое время отвлекся от своих бед и — если уж говорить начистоту — почувствовал себя почти счастливым. Но понял это он только сейчас. Здесь. В маленьком бунгало, на шестом месяце беременности, скрывающийся от всех. И прежде всего от своего альфы. Саске решительно потер лоб. С чистого листа, так? Он даже говорит теперь немного иначе … отрывисто, делая паузы, чтобы было легче говорить. Потому что, после того, как появилась малышка, стало как-то не до занятий. Но все это было неважно, так ведь? Все то, что было важно … Когда их с Наруто свадьба только-только состоялась … Все, что могло бы быть между ними, рассыпалось. На мириады точек. Звездочек. Как будто это было в звездном небе. На котором гордо сияла полная, серебряная луна, разогнав своим сиянием небольшие тучи, освещая все вокруг … Все рассыпалось, разлетелось. Поглотилось космосом. Затянулось в черную яму вселенной. Пропало … Навсегда. На … И тут размышления омеги нарушил громкий шепот: — Саске! С тобой все хорошо? Ты так размешиваешь несчастную смесь, что я боюсь, будет дыра. Нам итак много чего выделили, где ж взять еще одну кастрюлю? Тут, знаешь ли, супермаркетов нет. И хозяйственных лавок тоже. Замерев, Саске оглянулся. Конечно, Хаку его провоцировал. Возможно, при других обстоятельствах Саске бы его не простил, но … Возможно, откровенный разговор тому поспособствовал. Или осознание того, что они в одной лодке … Или вообще рождение Хотару, на которую омега невольно проецировал своего будущего малыша … Неизвестно. Но было именно так. И Хаку быстро уловил смену враждебности и частенько этим беззастенчиво пользовался. Фыркнув, Саске повернулся к плите и демонстративно стал помешивать медленнее. Всем видом намекая, что тратить силы на язвительный, достойный ответ по такой мелочи потомок великого Клана не будет. Юкки, осторожно переложив уснувшую после кормления крошку в кроватку, выпрямился. Он хотел продолжить шутливое поддразнивание Саске, но тут в дверь их маленькой кухоньки постучали. Саске снова обернулся: — Открой. Ирука-сан. — Он обещал привезти продукты и сообщить решение по поводу нашего будущего трудоустройства! Хаку, обменявшись с Саске радостной улыбкой, поспешно запахнул небольшой халатик и подбежал к двери, проворно отодвигая чисто символичную задвижку. Хорошо знакомый бета, привезший в Общину обоих омег, нагнувшись, переступил порог бунгало и встал в дверях. Араки Мин выпрямился и по очереди оглядел ожидающих объяснений подопечных Убежища. Он ничего еще не сказал, но уже было ясно, что Ирука не приехал. Бета был один. И, судя по выражению лица вошедшего, он привез новости и плохие новости. — Собирайтесь, — только и сказал бета, снова оглядев омег и почему-то задержавшись взглядом на Хаку, — у меня действительно плохие новости. *** … За много-много километров от бунгало, Цунаде упрямо повторила: — Мы не можем знать подлинных причин. А значит, не можем обвинять. Не можем! Смуглая рука с зажившими костяшками сжала ненавистный пакет из аптеки. Зачем-то сохраненная улика. Обнажая клыки, Наруто люто рыкнул, показывая, наконец, что, как бы хорошо он ни относился к своей тетушке-сестре, она все же перешла допустимую черту: — Тебе этого недостаточно?! А сжавшееся сердце тихонько подсказало. Ты лукавишь, Наруто. Недостаточно. Разговоров было много, но мало. Потому что не было сделано никаких выводов из них. * Название, конечно, вымышленное. Все совпадения случайны. ** Во время беременности у большинства обостряются все ощущения и чувства. А примерно на третьем месяце между «мамой» и «плодом» устанавливается эмоциональная связь. На Саске свалилось много чего, поэтому он — вольно или невольно, стал ощущать связь с малышом довольно рано. *** Японский Аодзиру из побегов молодого ячменя — вкусный зелёный сок, богатый витаминами, минералами, аминокислотами, микроэлементами и большим количеством клетчатки. Рекомендован всем людям, особенно детям и беременным женщинам. **** «Бегающий взгляд» — традиционно обозначает ложь. ***** Гран-при «дрифтинг». Высший уровень соревнований по дрифтингу, немного похож на ралли.