На обратной стороне луны

«И только луна знает все мои тайны …» Мудрые люди говорят, что у каждого есть три лица. Первое вы показываете миру. Второе — близким друзьям и семье. Третье вы никогда не покажете никому. Оно и есть истинное отражение того, кто вы есть. «И в аду живут, потому, что и к черту можно привыкнуть? Или — все вернулось на круги своя?» Последние два вопроса не давали покоя. Сменяя друг друга, словно в насмешку, в разных интерпретациях, вертелись в голове омеги все время, пока он приводил себя в порядок. Защитная реакция, да? Решившись, наконец, Саске поднял голову вверх и, пару раз проведя ладонью по запотевшему стеклу, критически осмотрел себя, фыркнул: — Ожившая мечта альфы. Еще какая мечта альфы! Даже с учетом неожиданно проснувшегося здравого смысла и черного юмора … Он … … Он долго-долго отмокал, позволив себе приготовить ванну с ароматными маслами. А потом встал под душ и снова тщательно тер себя, пока не решил, что все, еще чуть-чуть и кожа просто исчезнет … Но даже клубы пара, наполнившие ванную комнату, не смогли скрыть нездоровую бледность, замаскированную лихорадочным, словно искусственным, румянцем. Пораненная щека немного воспалена, руки поцарапаны, волосы всклокочены … в глазах отражается такое … Воистину мечта! Омега вздохнул, прекращая дотошное исследование. Достал лейкопластырь, которым обычно пользовался для обработки небольших ссадин Тадаши и, аккуратно заклеив слегка пощипывающую после обработки проблему, выпрямился. С трудом сдержав ругательство. А как прикажете реагировать, если посередине щеки веселая такая наклейка с динозавриком?! — Толстокожий альфа … — скрипнув зубами, пробормотал Саске, отчетливо понимая, что времени на то, чтобы искать другой, с нейтральным рисунком, пластырь и вообще исправлять плоды своих медицинских потуг, нет. Вчера он был так вымотан и опустошен, что, выполнив приказ, иди в душ, свалился на своей половине кровати и практически сразу же забылся беспокойным сном. Поэтому задним фоном было то, что альфа, похоже, куда-то уходил. Потом, возможно под утро, неожиданно явился, распространяя вокруг себя устойчивый запах хорошо выпившего, и, полежав около забившегося под одеяло омеги, снова куда-то свалил. Саске подозревал, что Наруто остаток ночи проспал на диване. В той комнате, куда ему, в первую их совместную ночь, не разрешили уйти. А альфа спал там. И опять ушел. Впрочем, ему-то что до ночных похождений альфы?! Хромая, Саске добрел до небольшого шкафчика, где он разложил свои немудреные пожитки. Что-либо выяснять ему расхотелось. Альфа его не захотел услышать, да что там, он его вообще не слышал. Только видел и слышал то, что хотел видеть и слышать и, соответственно, так и обращался с ним. Саске поежился. На кончике языка вертелось это «соответственно», но, возможно, если Наруто, как альфа, получил желаемое … есть шанс на небольшую передышку? И тогда он что-нибудь придумает. Потому что сдаваться он не собирается. Ни за что! Крепко стиснув зубы, Саске решительно принялся одеваться, не обращая внимания на то, как ноет и болит внизу. Мы это уже проходили. Переживем еще раз. Омега прислонился спиной к стене. «Еще раз» оказался более проблематичный, чем пять лет назад. Намного. Несмотря на то, что пострадал он не так сильно, как в тот раз. Вот такая ирония. Странно, не правда ли? Хмыкнув, Саске, хоть и не с первого раза, сумел все-таки надеть брюки из тонкой ткани. Выпрямился. Путаясь в рукавах, принялся надевать рубашку. Мысли снова беспокойным роем зашевелились в голове. «Нет, все-таки удивительна ты, жизнь. Повторяешь некоторые моменты … Для чего? Что я пропустил в твоих объяснениях? Что такого важного? Так для чего все это? Чтобы вспомнить или … Забыть? Просто потому, что я начал все с чистого листа? Несмотря ни на что? И … черт возьми, буду твердить себе эту истину раз за разом … чтобы не дать себя запугать. Почему?!» Ради детей. Вот почему. Определившись, наконец, прогнав последние сомнения, Саске кивнул сам себе. И, решительно застегнув последнюю пуговицу, вышел в коридор. *** Рука машинально толкнула дверь. И тотчас сердце забилось: Наруто сидел во главе стола и неотрывно смотрел на него. Чтобы скрыть хромоту, Саске пошел медленнее. — Папа-Саске! — Папа-Саске! Две причины терпеть насмешливый, все понимающий взгляд, обняли Саске с двух сторон. — Папа-Саске, — зашептал Тадаши, когда Саске поцеловал маленькую сестренку и наклонился к нему, — ты упал? Тебе больно? Маленький палец осторожно дотронулся до пластыря. «Прямо на стену». Саске едва не зашипел, когда заметил, что взгляд альфы стал не просто каким-то более настороженным (как Тадаши ни старался говорить тихо, слышно было прекрасно), он прямо-таки заискрился весельем. Ответ пришел почти мгновенно и — как зачастую бывает — единственно правильный в данной ситуации: — Лампа разбилась, и осколки меня задели. — Так! Возможно, сжалившись, а, возможно, устав веселиться, Наруто довольно сильно хлопнул руками по столу: — Не забываем про правила. Кто не успеет позавтракать, в школу поедет голодным. А сопровождающие лица останутся дома. Саске ласково обнял обоих ошеломленных детей и слегка подтолкнул их в сторону стола. Синие глаза выразительно пробежались по бедрам с трудом выпрямившегося омеги и вернулись обратно. Альфа явно издевался. Улыбнувшись, Саске заскользил к своему стулу особенной походкой, изобретенной только что. На-ка вы-ку-си. Но, когда он добрался до своего места, понял, что этот садист способен удивить. На стуле Саске лежала небольшая подушечка. *** Окошечко «Skype» сияло светлым вытянутым квадратом на темном фоне монитора. Цунаде демонстративно сложила руки перед собой: — Ты знаешь, где Саске скрывался все это время? Ну, то есть, где он был? Наруто нахмурился. Пожал плечами, неохотно произнес: — Как ты понимаешь, если мне, в конечном итоге, удалось на него выйти … то да. Это что-то вроде … защиты свидетеля, что ли. По моей информации, это касается убийства его школьного друга, кажется. Но я, естественно, подразумеваю этот город. Где я его и … схватил. Выследил. Нашел. Поймал. Схватил. На самом деле Наруто был раздражен сильнее, чем это показывал. Просто не хотел делать акцент на своих противоречивых чувствах. Он резко сжал небольшую забавную рожицу * — резиновый шарик в виде мимической головы. Цунаде, от которой, похоже, ничего нельзя было скрыть, тотчас заметила, кивнула: — Игрушка для снятия стресса? — Нашел в вещах Саске. Омега выразительно приподняла брови. Наруто нахмурился еще сильнее и сжал идиотскую голову с такой силой, что у нее вылезли прижмуренные глаза. Наверное, если бы он держал в руках не голову, а одно из забавных животных, обнаруженных там же, выпученные глазенки точно засвидетельствовали бы, кому намного хуже. Ему или неодушевленному куску резины. Хуже … Вообще-то хуже было то, что нэ-сан заострила внимание на том, что он без разрешения рылся в вещах омеги, дождавшись, когда тот уйдет гулять с детьми. — После того, что он выкинул, думаю, я имею на это право. Чтобы предотвратить нечто подобное, — угрюмо принялся защищаться он, злясь непонятно на что, — ведь так? — Так все же, ты можешь мне подробно ответить на мой вопрос? Или ты уходишь в сторону от ответа просто потому, что и не знаешь этот ответ? А? — Тебя что интересует сильнее? Узнали ли мои люди каждый день из жизни моего беглого супруга? Или то, как я буду оправдываться за то, что рылся в его вещах? Като Цунаде проницательно прищурилась: — Ты же не смог просто с ним поздороваться? Или я ошибаюсь? Маниакальная настойчивость Цунаде ухудшила итак дерьмовое настроение. Пальцы снова сжали дурацкий резиновый комок. «Нет, нэ-сан. Ты, как ни странно это звучит, редко ошибаешься». И, правда. Наруто соглашался с наездом сестры на все сто с одним. Все двести. Когда он увидел Саске … вдохнул его неповторимый, притягательный аромат … ощутил рядом с собой … он одновременно вспомнил и все то, что тот натворил. Все свои отравленные предательством чувства, все свои пережитые в связи с этим эмоции, все свои горькие мысли. И тогда, наверное, принялся сходить с ума. Долго сдерживался и … И, как говорил его покойный брат … Давай посмотрим правде в морду. Правда … правда, на которую открыто намекала Цу, к сожалению, была такова, что он не смог сдержать свою звериную суть. Похоть. Его тоска по омеге вылилась в то, во что вылилась. Когда одновременно желаешь и ненавидишь. Ненавидишь … Сам не зная, кого сильнее. Саске или … Блять! Он с шумом вдохнул воздух. Вспомнил, как этот невозможный омега гордо шел к столу, вспомнил, с какой радостью бросились к нему дети … Как бы он ни отрицал эту поруганную связь, в памяти — походка Саске. Он … «… Он шел, несмотря на то, что я его сильно помял … царственный, гордый, несломленный. Шел … как тогда, в Галерее. В том небесном наряде … Такой красивый … Такой … » — В чем я должен признаться? Наруто прошептал эти слова так тихо, что Цунаде, нетерпеливо ожидавшая ответа, даже подалась вперед. Но затем альфа вскинулся, и она тотчас забыла обо всем: — Я говорил это ему. Я хочу упрекнуть тебя. Напомнить … Ты, по-моему, не знаешь, какими словами защитить моего драгоценного супруга?! А, Цунаде? Что за допрос?! Он … он прятался от меня в Шики **, и я … «… Его изнасиловал. В который раз». Шепнуло задетое, чертово «эго» альфы из Клана Сенджу. Какого?! Цунаде со вздохом прикрыла глаза, помассировала переносицу. — Это не защита свидетелей. Его прятали по линии … Замолчав на секунду, омега решительно произнесла: — «Центр психологической помощи омегам, подвергшихся домашнему насилию». «Убежище». «Корень Жизни». Как ни назови — суть одна и та же. А во главе — профессор Шимура Данзо. Заранее огорчу, если ты вдруг решишься на нечто подобное, как ты сделал сразу же, после обнаружения исчезновения Саске-чана. Данзо-сенсей недосягаем. Читает лекции, ведет прием … руководит Центром и, тем не менее, достать его невозможно. Теперь. Он очень осторожен … Особенно после покушения на его помощника, доктора Умино Ируку. Цунаде на секунду примолкла, внимательно изучая реакцию племянника: — Ты удивлен? — Думаю, нет, — честно признался Наруто, взлохмачивая волосы. Цу грустно улыбнулась. «Нет? Тогда я подарю тебе зеркало, мой Наруто-сама».  — Хорошо, — сдался альфа, — удивлен. Довольна?! И, кстати, замечу. Мне плевать на Данзо! На таких, как Данзо! «Успел ли я открыть файл «Тасукэ». Вот первая мысль, пришедшая в голову очнувшемуся от комы Шикамару. «Тасукэ», или «Спасение». Организация, которой когда-то интересовались спецслужбы. И, судя по информации Шики и его ребят … Эти сволочи … искренне считали себя спасителями человечества. А проще, они вмешивались в чужие семьи, когда считали, что с омегами плохо обращались … Как я назвал их? Преступники! Спасали омег?! Кто дал право таким, как этот Данзо, решать за таких, как я?! Влезать туда, куда не просят?! Морочить голову моему омеге всем этим бредом о помощи … Помощи от альфы … От … Меня … И, сука, просто-напросто помочь ему с побегом!» Сбежал, потому что его не стали слушать. Последняя мысль прозвучала так явственно, словно кто-то невидимый, уставший слушать его самооправдания, шепнул ее, давая подсказку. Вздрогнув, Наруто даже оглянулся … Но, конечно, в комнате никого не было. А значит, можно эту мысль послать … куда подальше! Альфа прерывисто вздохнул. Дышать было почему-то тяжело. Устало заметил: — Мы сами разберемся. Я и Саске. Цунаде задумалась. Ухоженная рука, как обычно, с ярко-красным маникюром, принялась накручивать один из хвостиков. Наруто тоже молчал. Словно выдохся. Он был … не то, чтобы шокирован. С учетом всего, что уже удалось выяснить Шикамару. Но и спокойным не был, как бы ни держал лицо. Отнюдь. Саске скрывался не по линии «защиты свидетеля»? А по … той самой. Как сказала Цу? Как говорил Шика? «Тасукэ». «Центр психологической помощи омегам, подвергшихся домашнему насилию». Кажется, так. Вот, значит, как. На все вопросы … все то, что встало между ними с Саске … Заговорил бюрократическим языком этот самый Центр. Убежище. Корень жизни. Блять! Он отвлекся от разговора, погрузившись, хотелось или нет, в воспоминания. Самые яркие. Незабываемые. Те самые, которые ты удачно прячешь глубоко-глубоко в себе, притворяясь, что их как бы и нет. О том, каким был омега, когда … ярость отступила, словно цунами, прочь. Возможно, он испугался тогда … возможно, почувствовал, несмотря ни на что, укол совести. Даже если он сорвался … он никогда не хотел уничтожить омегу. Особенно этого омегу. Правда. А в тот день … Он опомнился и принялся набирать номер тетушки. Наруто глубоко-глубоко вздохнул, сдерживаясь, чтобы не начать рвать на себе галстук. Воспоминания, да? О том, как впервые услышал про этого доктора. О том, как … обнаружил, что омега заикается. Но все это … Все эти воспоминания … были … … Были именно тем, что он не считал нужным … помнить. А они есть. — Наруто, — негромко окликнула его Цунаде, — может … ты … тебе … начать посещать курсы «Управление гневом»? У нас есть такие, я могла бы узнать … Хочешь? Она ожидала нового срыва, но альфа только отрицательно покачал головой, не забыв усмехнуться. «Спасибо, что ты в меня так офигенно веришь, сестренка». Закрыв глаза, альфа откинулся на подголовник кожаного «Okamura», расслаблено опустил руки на подлокотники кресла. Замер. Понемногу отпускало … Как предложила Цунаде-сан? «Управление гневом»? Старшая омега, в самом деле, считает, что ему помогут эти жалкие курсы «кому-некуда-девать-деньги-и-время»? Она просто не знает … Ему стало лучше. Намного, неизмеримо намного, лучше. С того момента, когда он, наконец, высказал одному искусителю все то, что давило на сердце, лежало мертвым грузом воспоминаний. Тех самых. А что делать с настоящим … он разберется. Завтра или послезавтра … Но разберется. Наруто окончательно успокоился. Экран «скайпа» продолжал мерцать, а «защитница» терпеливо ждать. Объяснений. Ну что ж … Хорошо. Наконец, не открывая глаз, собравшись с силами, он решительно подвел итог: — Когда я узнал, что тот, с кем мы обменялись клятвами, меня предал, я едва не сошел с ума. Собственно, последствия этого ты видела. Я реально едва его не убил. Он хмыкнул, кривя губы в своей неподражаемой ухмылке и, после секундной заминки, найдя нужные слова, продолжил:  — Я, блять, думал, что передо мной такой … такой милый, хрупкий, невинный омега. Даже если сбросить со счетов то, каким далеко не пусечкой он был. И что мы уже … Впрочем, моя личная жизнь точно никого не касается. Но, блять! Кого тогда касается все это дерьмо?! Понимаешь … Я знал, что Саске из приличной, знатной семьи. Не хуже нашей. И, знаешь, мне было и есть плевать на все эти … семейные распри. По каким причинам и почему принято так воспитывать альф и омег в наших с Саске Кланах … и знаешь, что? Главное — мы сами. Поэтому я и хотел … подарить своему омеге весь мир. Вне зависимости от интриг, в которые нас втянули. Или даже в б̀ольшей степени. И когда я все это обнаружил … Что тот, кого я хотел защитить … о ком хотел заботиться … Лжец. Предатель. Мне действительно было плохо. Морально плохо. Я ведь сокрушался, едва на стенку не лез … думал, что вот, как выходит эта гребанная жизнь. Какие пинки она способна тебе дать! Меня толкнули к омеге, и я должен испортить омеге эту самую жизнь! Потому что … Ведь без любви, по приказу, а так этот омега мог бы быть себе счастливым с кем другим … А увидев, что это Саске! Я еще сильнее убивался … Саске — в сто раз сильнее! Потому что … Ну не хотел я быть с ним именно таким образом! А когда выяснилось, ко всему прочему … Что это — мой истинный … Тот, что на миллион пар, как нам рассказывали … помнишь, как мы смеялись, думали, это миф, сказки?! Истинный, блять! Как … как капкан. Как … пощечина. Наруто невольно потер щеку … ту, по которой его ударил Саске, не выдержав оскорблений. Пощечина! Не в морду дал, а … Он едва сдержал смех, решив, что тогда уж точно Цунаде решит, что он съехал крышей. Тряхнув головой, повысил голос, как припечатал: — Впрочем, я уже объяснял ему это! Неожиданно размахнувшись, Наруто с такой силой стукнул по подлокотнику, что только, наверное, качественно сделанная модель стула как-то сохранила несчастную деталь от того, чтобы изогнутый, эргономичный правый подлокотник не развалился ко всем чертям. Вздрогнув, Цунаде снова потерла переносицу. Наруто открыл глаза. — Но я не хотел. Всего того, что с ним стало. Не хотел. Цунаде, немного помолчав, мягко спросила: — Ты с ним разведешься? — Вижу, сумасшествие у нас — это семейное развлечение, — тотчас рыкнул Наруто. Прибавив пару непечатных слов, впрочем, тихо, чтобы омега не разобрала, каких, встал, намекая: — Как ни странно, мне надо работать. Като Цунаде мигом поняла намек: — Хорошо, дорогой. Но … как долго ты планируешь вести дела в Шики? Когда вы вернетесь домой? Наруто покусал губы, невольно копируя привычку Саске. Пожал сильными, мощными плечами: — Возможно, скоро. Цунаде, поколебавшись секунду, хотела спросить … задать самый важный вопрос. Тот, что лежал на поверхности … Но Наруто, чуть поклонившись, объявил, что на сегодня признаний достаточно. И прервал сеанс связи. *** Саске выдохся. Он минута за минутой вспоминал свое объяснение с Наруто — наверное, первое после многих лет, что они не виделись. Поминутно. Даже посекундно. Придирчиво разбирал каждое слово альфы, его вопросы, свои ответы. Всю ситуацию в целом. И, в конце концов, был вынужден признаться самому себе, что ничего не получилось. Наруто по-прежнему зол, от него альфе надо только тело … а остальное … чувства омеги, мысли, страхи … его ничего не тревожит. Потайная частичка когда-то давным-давно замерзшей души омеги робко напомнила странный, необычный эпизод с подушкой … Но Саске мысленно сам себя и высмеял. Это просто вежливость! Возможно, жалость … А он … А что он, вообще-то, ожидал?! Что Наруто — да, повзрослевший, да, возмужавший Наруто, и, вдобавок, справившийся со своими врагами … вот так все забудет?! Вот так … сразу?! Ледышка шептала: он хотел услышать ответ на свой вопрос. Он ничего не забыл. И, если уж начистоту … Альфа все же услышал ответ. А то, принял или нет, это, наверное, уже другое. Вообще … Если не брать в расчет неудачный исход разговора … Остается непреложным тот факт, что Наруто … оставил его, Саске, в своей жизни. Назовем это так. И, ехидно добавила ледышка … С извращенной точки зрения, это очень даже и хорошо для такого запутавшегося, завравшегося омеги, как ты. Вдобавок, с двумя детьми, один из которых не от Наруто, неважно, что это ребенок погибшего друга и, впридачу, ты сам — омега с психологической травмой. Как про такого омегу сказали бы в блестящем обществе элитных, великолепных, без единого изъяна, омег?! Второсортный омега. Вот ты кто отныне. А теперь — Узумаки Наруто. Какого младшего супруга, спустя столько лет, получил назад богатый, здоровый и красивый альфа? Не такого же прекрасного по всем статьям омегу, о нет. Взгляни на неприкрытую правду. Ты, блять, неполноценный. Неполноценный. Ты едва не остался навсегда немым, а теперь, чуть что, заикаешься. И у тебя иногда бывают панические атаки … Не беря в расчет сомнительную привлекательность … Чудо, что сохранил кое-какую сексуальность. Саске закрыл глаза, подтянул поближе ноги. Ему стало очень холодно. Полежав немного, чтобы заставить себя в очередной раз успокоиться, он несколько раз судорожно вздохнул и, протянув руку к сумке, достал «антистресс». В задумчивости принялся перебирать разноцветные шарики. Когда он был малышом … Где-то возраста Хотару или Тадаши … дети, с которыми он пытался дружить, не принимали его. Смеялись над его необычной внешностью, дразнили. Сейчас, наверное, это в порядке вещей. Или Тадаши и его ровесники не такие. Во всяком случае, здесь, в Шики, он никогда не слышал про подобное. Даже если бы дети ничего ему не рассказывали, он бы почувствовал … Саске вздохнул. Его эмоциональная связь с Тадаши очень сильна. Если бы у него его отобрали … Как вскользь упомянул Наруто … что бы он стал делать?! И насколько серьезен был Наруто, когда так говорил? Что он забрал бы детей, а его, Саске, оставил бы гнить в Шики? Саске почувствовал, как его стало потряхивать. Нет, так не пойдет! Если он поставил себе цель: не обращать внимания на срывы Наруто, если он хочет, чтобы альфа никогда не вернулся к тем словам … он готов горстями жрать все эти горькие лекарства и делать все, что прикажут. Словно в насмешку, вспомнились слова альфы. Те самые. «… Если ты откроешь свой рот, я оставлю тебя здесь. … Я мог бы сделать так, как сказал тебе. Собственно, я сначала так и намеревался поступить с тобой. Забрать детей и … все. Уехать». Даже если допустить, что, по каким-то причинам Наруто не стал его ломать с первого же дня … а требовал только … повиновения … Саске готов был забыть, что он из рода самураев. Из Клана Учиха. Ками-сама … насколько он готов опуститься, чтобы у него не отбирали детей?! Где дно?! Омегу продолжало потряхивать. В памяти, словно наяву, возник образ Данзо-сенсея. Учитель смотрел ласково и говорил тихим, доброжелательным голосом, как будто они все еще были в «Status Аридзава». Или там, в Ёдзихимма … Данзо-сенсей говорил: «У вас могут попробовать снова все забрать. Перечеркнуть все то, чего вы достигли, вернув себе свободу. И для этого попробуют вселить в вас ложное сомнение в правильности сделанного однажды выбора. То, что вы выбрали — оставить зло, начать новую жизнь … Однажды может быть поставлено под удар. Потому что от вас потребуется новый выбор. Более страшный. Ведь для манипуляции те, кто издевался над вами, могут прибегнуть к самому страшному. Ваши дети». Ваши дети. Ваши дети. Ваши дети. Зажмурившись, Саске прижал ладони к ушам, не замечая, как дрожат пальцы. Яркие шарики, один за другим, запрыгали по полу. Их постепенно стихающие удары об пол звучали, словно это были какие огромные шары, а не маленькие резиновые игрушки. Ну да … Абсолютно сухими глазами Саске смотрел на то, как разноцветные комочки, разлетевшись в разные стороны, постепенно останавливались. Друг за другом. Преодолев растерянность, омега заставил себя успокоиться. Прекратить самокопание. Стать хладнокровным и бесстрашным, каким он был. До той истории с «Хостесс Лав». До шантажа. До вынужденного брака. С тем, кто ему, оказывается, начинал нравиться … Саске снова вздохнул и постарался забыть эту, одну-единственную, здравую мысль. В конце концов … пока ничего ужасного не произошло. Если попробовать увидеть добро там, где было зло … Ничего еще не потеряно. Ведь … старые, мудрые люди не зря говорят: «Холодный чай и холодный рис терпимы. Но холодный взгляд и холодное слово невыносимы». Когда-нибудь он найдет способ … Поладить с Наруто. Даже если горькая ирония состоит в том, что он так ошибся … тогда. Тогда, в то время, когда искренне и безоговорочно считал пострадавшим только Наруто. Наруто. Только Наруто … Или он опять, неизбежно, возвращается к исходной точке своих мучений?! *** «Вынуждены напомнить Вам, что, в случае неуплаты, Вам отключат …» — К черту! Довольно грузный бета средних лет раздраженно смял вытащенный из почтового ящика бумажный лист. Подумав, с каким-то злорадством запустил им в мусорный бак. Он, конечно, понимал, что этим ничего не решишь и ничего не изменишь. Требование об уплате появится снова, если не хуже. Если не будет уже повесткой в суд. Зябко поежившись, он одернул рукава давным-давно вышедшего из моды пиджака, и решительно заспешил на улицу. Вообще, Саваде Керо в последнее время катастрофически не везло. Не то, чтобы, как говориться, по жизни, но … Едва не запутавшись в вертящихся дверях банка «Альфа-Кентавр», чудом не прищемив рыхлые телеса … Керо-сан, пыхтя и отдуваясь, поспешил к стойке. Очень симпатичный молодой альфа с бейджиком «Менеджер по работе с клиентами», заулыбался:  — Слушаю Вас? Савада тяжело навалился на стойку и торопливо принялся объяснять свою проблему: — Я посылал заявку на кредит … Савада Керо, номер запроса … Мне даже не позвонили! Я вынужден тратить свое время … То, что вся сотовая связь отключена за ту же неуплату, бета предпочел умолчать, но агрессивно нависал над слегка блестящей пластиковой поверхностью, хмурил выцветшие брови, пытаясь соответствовать. — Прошу прощения, сейчас я все узнаю! Можно Ваше «Удостоверение А»? Едва молодой человек ввел данные, профессиональная улыбка погасла, словно ее сдуло ветром. Возможно, несмотря на молодость, он уже знал, кому и когда следует улыбаться круглые сутки. «Вам отказано». Савада шел по улице, сжимая кулаки в бессильной злости. И что теперь делать? Деньги, которые он получил за Ёдзихимма, давно закончились. Он влезал в долги, что-то покупал, что-то продавал, играя на бирже, пока в конец не запутался. Может, стоило запросить за информацию об этом проклятом «Корне» больше? Но … тот человек, с которым бета виделся тогда на заброшенной стоянке … сказал … Керо-сан остановился, принялся, шевеля губами, повторять те, забытые за делами, слова. Почему, ками-сама, он их забыл?! Потому, что не считал — это важно?! Слишком боялся? Торопился забрать деньги … потому что действительно опасался удара ножом, выстрела в висок … ну, точь-в-точь, как в тех детективных сериалах, где подобных ему гробили почем зря?! Но теперь … Теперь все по-другому. Вспомнил! «Вы можете стать внедренцем. Если понимаете, о чем я». Так ему сказали. Почему бы и нет? Подумав с минуту, бета двинулся дальше, ругая сам себя. Почему бы и нет?! Он серьезно? А где он будет искать этих людей, скажите на милость? Это сейчас они ему нужны, не он! Потому что сейчас для них от него никакого толку. Он выложил в ту ночь координаты Общины, и не захотел в этом участвовать … Просто не вернулся туда и все! А если бы боги дали ему побольше ума … Он бы выдал тех омег и, такой невинный, не при делах … изображал бы горе и растерянность! Уж он может немного представить, как это было, газеты напечатали! Какая-то важная мысль мелькнула в озабоченном мозгу, и бета даже приостановился, почувствовав, что вот-вот случится что-то важное в его идущей под откос жизни … Принялся бормотать вслух, надеясь, что это поможет. Да что это за мысль?! Итак постоянно бегающие, чтобы скрыть лживый взгляд, глаза зашарили вокруг, усиленно помогая хозяину, и … Вот оно! Газета! Невзирая на тут же поднявшийся гудеж автомобилей, Савада ринулся через дорогу. Он так спешил, что помчался вперед, наплевав, что все еще красный … Плевать! Чудом увернувшись от колес последней машины, он, задыхаясь от быстрого бега, подскочил к уличному торговцу газетами. Продавец явно скучал. Торговля шла из рук вон плохо, мимо спешащие альфы и омеги почему-то предпочитали киоски, на его лоток не смотрели, снобы. Или это из-за ассортимента? Вот зачем дядя сделал ставку исключительно на скандальную прессу?! Поэтому, когда рядом возникло какое-то движение, и чей-то возбужденный голос громко попросил: — «Катушку жизни»! Вот этот, тринадцатый, номер! … Он сначала не поверил своим ушам. Кто, в здравом уме, будет требовать эту макулатуру?! К сожалению, он, чтобы привлечь потенциальных покупателей, выволок старые номера, с самыми «кричащими» заголовками … Но … это только чудаки захотят купить подобную чушь … Наверное, скоро газеты сами по себе вымрут. Бумажные, то есть. В своем большинстве потенциальные читатели предпочитают электронные издания … Да разве дядю переспоришь?! Он до сих пор искренне считает, что многим нужны именно живые новости, а не те, что пишет электронный мозг! Вот же древний маразматик, да?! И, потом … Разве в свое время эту чепуху не … Молоденький бета моргнул пару раз, рассмотрев, кто перед ним. Ха, такой же, как и он. Только старик. Парень снисходительно пояснил: — Да это для рекламы. Хотите, я найду для Вас свежий номер? Между прочим, «Катушка жизни» расширилась, у нее теперь тираж … — Я разве спрашивал твое мнение?! — рявкнул выведенный из себя тупостью продавца, Савада, и оперся кулаками о хлипкий столик с такой силой, что тот затрещал: — Глупый мальчишка! Если не умеешь продавать то, что просят, скоро вылетишь в трубу! «Мальчишка» моргнул и автоматически взял слегка пожелтевшие листы. Клиент всегда прав … Даже ушибленный на всю голову. Впрочем, этого-то покупатель не услышал, наоборот, бета, сдержав искренний порыв послать того … далеко и надолго, поспешно протянул требуемое и совсем не огорчился, когда психопат свалил, не сказав ничего. Впрочем, Савада плевал на этого паршивца, такого же заносчивого и недалекого, как и тот молокосос из банка. Сделав пару шагов, он остановился, внимательно всматриваясь в слегка выцветшие строчки, набранные крупным шрифтом, чтобы привлечь внимание. Жадно проглатывая одну за другой. Воспоминания о том, как он отлично устроил свои дела, помогли вернуть утраченную веру в себя. В то, что все еще можно сделать так, чтобы неприятности с деньгами закончились. Раз и навсегда. Как говорил его покойный отец? Хорошенько приняв на грудь, достойный потомок контрабандистов и уголовников любил пофилософствовать. И, раскачиваясь в с трудом выдерживающем его вес кресле-качалке, повторял одну и ту же фразу, и только сейчас бета понял ее смысл! Если захлопнули одну дверь, ты всегда можешь отыскать другую. Хмыкнув, Керо-сан медленно сложил прочитанный «тринадцатый» номер и засунул за пазуху. Как, оказывается, все просто. Если за столько времени его работодатели не потрудились его найти … что ж, он с удовольствием повернется совсем в другую сторону. К другим работодателям! Хмыкнув, снова достав газету, бета, шевеля губами, еще раз внимательно перечитал первые, самые кричащие, заголовки: — «Почему никто не понес наказание за убийство вчерашнего школьника-омеги? … Альфа, закрывший его собой — случайный прохожий? … Двойное убийство! Омега в ответ прикрывает другого омегу! … Куда смотрят наши власти? Почему среди бела дня убивают омег? … Нам удалось узнать невероятное! В этом деле замешан профессор Шимура Данзо, по слухам, в юности сотрудничавший с экстремистской организацией «Жизнь», помогавшей замужним омегам сбегать от своих мужей! … Это — месть одного из обманутых мужей? Говорят, что кто-то выкрикнул … Предательство или месть?» Керо-сан сладко улыбнулся, снова тщательно складывая порядком помятые листы. Если у него не отшибло память, он помнит, что сам работал на этого альфу. К тому, что там случилось, он не имеет никакого отношения. Он просто передал информацию, вот и все. Савада приостановился, ожидая зеленый свет на перекрестке, и снова принялся бормотать. Он знает, что делать! И знает, к кому идти! И знает, что надо сказать, если этот человек не хочет огласки! Бета бормотал так увлеченно, что не заметил плотно сбитого молодца в удлиненном плаще. Который неотступно шел за ним от самого банка. *** Выслушав ответ, Данзо в раздражении стукнул палкой, не обращая внимания, что едва не поцарапал невероятно дорогой материал. Ну почему, если ты поручаешь что-то другим, выходит так, как выходит?! Подумав с минуту, повернулся к все еще стоящему в коленопреклоненной позе бете: — Мин-сан, — вкрадчиво, — напомни мне свой официальный статус в Центре? Крепкая фигура сжалась так, будто бета решил провалиться сквозь землю, но потерпел сокрушительную неудачу. А потому, подняв голову, Араки Мин принялся каяться: — Сенсей, я … я знаю, что Ирука-сан полностью отошел от дел пару лет назад. И что, собственно … все время, пока он то и дело лежал в больнице … Я … Палка Данзо просвистела в миллиметре от лица ошеломленного икигая, машинально выпрямившись, Араки моргнул и застыл с прижатыми к груди руками. Шимура тяжело оперся о трость: — Ты знаешь, почему. Покатые плечи Мин-сана дрогнули. Конечно, он знал, почему. Но знал также и то, что от того, кого называют икигай, или попросту — последователь «Корня жизни», требуют беспрекословного повиновения и никогда не допускать того, что допустил он. Провала любой миссии. Даже если это рядовое поручение. Если бы Араки Мин был икигаем пять лет назад, его бы ждало немедленное устранение от дел «Корня». Ирония состояла в том, что те избранные, что назывались так … при подобном провале сами готовы были сделать старомодное сеппукку, чем жить с позором где-нибудь в дали. Во всяком случае, Мин больше никогда их не видел. И не думал, что настанет день его собственного унижения. И вдруг бета вспомнил: — Нам удалось, наконец, найти место, где скрывается Савада! Узловатые пальцы одноглазого альфы дрогнули. Он задумчиво обвел ими набалдашник, полностью имитирующий сплетающиеся друг с другом ветви камфорного дерева, и усмехнулся. Мин-сан, похоже, не догадывается, насколько важно то, что он только что сообщил. Это только в юности, когда Шимура Данзо горел энтузиазмом, был преисполнен верой и желанием все исправить и все изменить, он не обращал внимание на подобных. Искренне считал, что просто многим не хватает веры, мужества бороться с системой … А оказалось … Единственный глаз Данзо вспыхнул недобрым огнем: — Предатели. Вот почему мы тогда проиграли. — Потому, что в АНБУ не берут отбросы? Только один человек мог спорить с ним и мог позволить себе подобный тон. Данзо медленно повернулся: — Орочимару, — раздраженный голос старого альфы внезапно утратил воинственность. Даже зазвучал как-то устало, — ты же знаешь, что это не так. Ведь и твои родные имели отношения к правительственным структурам. Орочимару, выйдя из полумрака, довольно улыбнулся, прищуривая желтоватые глаза. Лениво повел плечами, медленно спрятал ухоженные руки в рукава любимого кимоно. А и, правда … Карано-сан всегда подчеркивал, как важно все, что имеет отношение к корням. Ведь назвать Центр «Корень жизни» — это предложил он. Данзо оглядел своего друга. Подметив привычным, внимательным взглядом пусть и одного глаза … Что тот совсем не похож на довольно интеллигентного директора старшей школы для омег «Акита рёку». Как, подобных его другу, называют в тех самых структурах, к слову? Что-то вроде спящих?! Забавно … Одноглазый альфа снова цепко осмотрел улыбающегося Орочимару. Интересно … много ли его друг и единомышленник успел услышать? Данзо крепче сжал трость. Паранойя. Они с Орочимару прошли через многое … И это его идея — чтобы, используя связи и полученное в свое время образование, устроить Карано в школу для омег. Лечь на дно на какое-то время … чтобы скрыть их дела с Центром … Но теперь! Расслабившись, Шимура мягко предложил, оборачиваясь к бете и не замечая, как что-то неуловимое … странное … непонятное и неприятное … мелькнуло в глазах его друга и соратника: — Я хочу, чтобы отныне в «Центре» работали только проверенные люди. Предателям здесь не место! Думаю, мы передадим Саваду в руки полиции, и покончим с этим. Думаю также, что у нас будет, по какому поводу это устроить. Судя по моему воспоминанию … это был жадный и недалекий человек, прегрешений у такого субъекта должно быть и без нас предостаточно! Ну? Где он? Поклонившись, Араки Мин достал сотовый, чтобы связаться со своим человеком. И, выслушав отчет, растерянно посмотрел на сенсея: — Этот предатель … Савада Керо то есть … Он почему-то умер. Иногда мы ищем предательство не там … * Резиновая голова для снятия стресса. Ее можно как угодно мять, и при этом она принимает такие забавные рожицы, что ты начинаешь улыбаться, и перестаешь сердиться и расстраиваться. ** Название вымышленное.