На обратной стороне луны

«За этим дном есть еще дно. Японская пословица». Саске с трудом приподнялся. Пусть и не сразу, но ему это удалось. Передохнув, опираясь о дрожащие руки, он осторожно огляделся. Кажется, он заставил братцев оставить его в покое. Улыбнулся окровавленными губами, чуть морщась оттого, что из-за подсохшей корки это было сделать трудновато. Но зато … Он, помогая себе, цепляясь, за что попало, сел. С удовлетворением смотря на разгром, устроенный по его милости. Поморгал глазами, чтобы туман перед слезящимися глазами окончательно рассеялся. Обломки стула, веревки. Видимо, он так разозлил своих тюремщиков, что били его от души. Зато он теперь не связан. Это хорошо. Омега осмотрелся. Прояснившийся взгляд остановился на … куске оторванной плоти. И Саске едва не вывернуло, когда он догадался, что это такое. — Вот уж, правда, порадуешься, что во рту ничего … нет. Он отвернулся в сторону, чтобы его и в самом деле не вырвало. Когда вспомнил, какое наслаждение испытал, когда клыки сомкнулись на грязных пальцах альфы и ушей коснулся испуганный вскрик того. Теперь, правда, эти обыкновенные оторванные кровавые ошметки плоти вызывали только вполне естественный физиологический отклик, и ками слава, что его не кормят и, видимо, не собираются кормить. Дети! Наруто! Вспомнив, из-за чего он впал в такую отчаянную ярость, Саске попытался встать на ноги, невзирая на то, что избитое тело плохо слушалось, и с координацией были явные проблемы. Придерживаясь за разбитую голову, пошатываясь, с трудом дотащился до двери и замер. Там явно что-то происходило. Он услышал исступленный крик Расёмона: — Ублюдки! Просрать такое дело! Послышался грохот разбиваемой мебели. Хотелось надеяться, что об чью-нибудь голову. Не все же ему страдать. Подавив невольную улыбку, Саске призвал себя к осторожности. Затаив дыхание, осторожно приоткрыл створку, чтобы дослушать остальное. — Сакон, успокойся. Успокойся, говорю! Выпей воды! Нет? Тогда заткнись! Есть много возможностей повернуть все в нашу сторону. В конце концов, у нас есть железобетонный козырь. По спине Саске пробежал неприятный холодок. Кажется, он знает, какой. Тем временем альфа что-то зло проворчал, отвечая брату. Саске весь превратился в слух. — … переживать. Сука валяется в отключке. Думаю, мы его так славно отделали, что нарутовский гаденыш не скоро придет в себя. Так что одной проблемой меньше! Саске неожиданно стало весело. Однако вы, альфы, такие смешные! Не ставите нас, омег, ни во что. Ни черта не понимая, ни в омегах, ни в самих себе. Крутые, блять. А эти так вообще мачо недоделанные. Впрочем … Он вдруг вспомнил, как не так уж и давно объяснял одному из них, что, как бы тот ни старался, ему далеко до его истинного альфы. До Наруто. Возможно, он, в самом деле, сошел с ума, но именно сейчас, слушая красноречивые подробности, как ему пересчитывали ребра и пинали по полу, «выбивая дурь», Саске вспомнил другое избиение. То самое, знаменитое. Пятилетней давности. Невольно копируя излюбленную, злую усмешку Наруто, он улыбнулся, скривив губы и уже не обращая внимания, что кожица снова треснула. Только автоматически облизнулся, слизнув маленькую капельку крови. Вот же … кретины. Тупые козлы. После воспитания супруга, он вообще перестал говорить и не мог пару дней встать! Куда вам до него! Саске поспешно прикрыл рот ладонью, осознав, что принялся беззвучно смеяться. Так, что на глазах выступили слезы. Он точно сошел с ума, но плевать. Да и не собственные переживания сейчас так уж важны … Ни физические, ни моральные … Плевать. Важно совсем другое … Судя по обрывкам того, что удалось подслушать … если он правильно понял … то, о чем ему с таким садистским удовольствием рассказывали … у них не вышло. У них вообще ничего не вышло! Он будет так считать, чтобы было что-то, что поможет ему, за что он будет держаться … Пока … пока не выберется отсюда. Да! Он отсюда выберется! Во что бы то ни стало! Саске вообще перестал дышать. Подобрался еще чуть-чуть, чтобы не только слушать, но и видеть. И увидел. Маленький, практически недосягаемый, но, при определенной доле везучести, шанс спастись. Пока эти считают его валяющимся без сознания. Порадовавшись тому, что стул, к которому его привязали, разбит в щепы, вместе с обрывками веревки, Саске пару минут напряженно следил за продолжающими ругаться, спорить и обсуждать свои дальнейшие действия альфами. То и дело, косясь на еще одну дверь. Как раз через маленький коридорчик. Наверное, как рассудил омега, через эту дверь его сюда доставили, и через нее он отсюда попробует сбежать. И в тот момент, когда Сакон и Укон повернулись к нему спиной, Саске мысленно перекрестился, пожелав себе удачи. Пригнувшись, словно от этого итак маленькая фигурка станет вообще невидимой, Саске легкой тенью метнулся вперед. Пробежав на цыпочках небольшой коридорчик, он припал к заветной двери, принимаясь опять молиться кому угодно, чтобы … чтобы … … Дверь открылась. Просто открылась. И не скрипнула ни разу! Уже прикрывая ее за собой опять задрожавшими от волнения руками, Саске понял, что ему реально ворожит судьба. Вот только … Где, блять, его держат?! Он стоял, ощущая, как гулко стучит сердце, и быстро оглядывался по сторонам, решая, в какую сторону бежать. Продолжая слушать, не обнаружили ли его исчезновение. В конце концов, что им мешает захотеть пойти проведать свой козырь?! И когда ушей коснулся рев разозленных альф, Саске понял, что везению конец. И побежал, инстинктивно выбрав более светлый коридор. Рассудив свои действия очень просто. Он же беглец, верно? Значит, должен скрываться, прятаться в тень, а, значит, должен … Правый глаз неожиданно перестал четко видеть. Пришлось приостановиться, вслушиваясь, не повторится ли раздосадованный вопль проклятых близнецов. Всего-навсего разбитая голова. Кровит. Главное, вовремя. Саске вытер глаз и почувствовал, как сердце в прямом смысле остановилось. Он бежал в азарте, ничего не видя и не слыша. И только сейчас сообразил. Ноги … Ноги утопали в чем-то мягком. И это был ворс огромной ковровой дорожки. Которой был застелен длинный-длинный пол этого светлого коридора. Слева и справа — множество дверей, панели которых были из дорогого, качественного материала, а ручки изготовлены в виде причудливых, необычных существ, то ли зверей, то ли драконов. Бра, стилизованные под старину и щедро льющие теплый, золотистый свет. Слышен смех и играет музыка. Саске принялся оглядываться. Ожидая, что вот-вот, с минуты на минуту, появятся его преследователи … И, судя по усиливающимся крикам, он оторвался ненамного. Саске нервно сглотнул, жалея, что не прихватил с собой ножку стула. Гул голосов стал на октаву выше. Дальняя дверь начала приоткрываться … Ближайшие тоже пришли в движение. Прежде чем паника окончательно накрыла омегу, он скорее почувствовал, чем осознал, что его схватили за руку и втащили внутрь. Прижав ко рту мягкую, надушенную чем-то сладким, ладонь ко рту. — Хочешь спасти свою шкуру, молчи. Ты будешь молчать? Тогда я уберу ладонь. Саске умел трезво смотреть на происходящее. Кивнул. Подтверждая свое согласие. И только когда неведомый спаситель сделал то, что обещал, повернулся к нему: — Они … Куда они меня притащили? — Не догадываешься? — хмыкнул неожиданный союзник. Саске перевел дыхание. Возможно, это и неприлично, но при данных обстоятельствах о каком приличии может идти речь? Он принялся разглядывать того, кто стоял напротив. Белоснежное, ухоженное тело. Довольно длинные, немного непропорциональные, но вполне себе приличные ноги. Волосы, выкрашенные в густой каштановый цвет и забранные наверх, переливаются в свете люстры, включенной наполовину. Густо подведенные глаза, из одежды — короткие атласные шортики. Из-под крана в небольшой ванной комнатке капает вода, на бортик раковины небрежно брошено банное полотенце ярко-алого цвета. Было много предположений, куда его могли привезти, но к чему гадать? — Они … Куда меня притащили? Это … Отель? Послышался ироничный смешок. — Если по шкале твоего невезения, нет. Это не отель, не гостиница и даже не частный пансион. Это бордель. Суперэлитный, но бордель. Притворяющийся гостиницей, если тебе так легче понять, что к чему. Но, опять же, да. Хорошо то, что я сегодня не работаю. Иначе … при клиенте трудно объяснить, зачем я втаскиваю к нам какого-то левого, окровавленного омегу. Правда, ведь? Особенно учитывая, что «тройничок» и «садомазо» заказываются предварительно? Никто не любит сюрпризов, если только они не заказаны, вообще-то. Омега ободряюще подмигнул, повел плечом, словно подводя итог сказанному, и шагнул к Саске: — Пойдем, я обработаю твои раны. Снова послышался шум. Саске покачал головой. — Нет времени. Ты … — Подожди! Каштанововолосый подошел к двери. Приложил ухо, замер. — Ты проблемный, однако. Тебя, в самом деле, ищут. Я вообще-то думал, что ты от клиента. Новенький, еще не привык. Вот и дал деру. Я говорил, помнишь? Тут, все же, вроде и бордель, но … небольшие послабления есть. Для тех, кто сумел сюда пробиться. Я … сумел. По лицу омеги пробежала легкая тень, сменяя грусть на некое подобие гордости, он помотал головой, отчего хвост упал на маленькую грудь, позволяя рассмотреть, что волосы омеги усыпаны пудрой с блестками, как и все тело. Видимо, бедняжка и вправду «выходной». После отработанной «смены». Собрался умыться и выспаться, а тут он собственной окровавленной персоной. И — как ему объяснили? По шкале «невезения» ему вот точно повезло, что омега этот, даже приняв Саске за новичка, решил вмешаться и помочь. Наверное, рискуя, рискуя своим «особым» положением. И, наверное, ему повезло и в том, что попался такой … омега. С сердцем. Тем временем омега усадил Саске на кровать, сбегал в ванную и, порывшись в шкафчике с слегка запотевшими зеркальными дверцами, притащил все необходимое. Оперативно, ловко и быстро, со знанием дела, обработал раны. Где мог, прилепил пластырь. И протянул свежую, не заляпанную кровью, одежду. Решительно запретив себя благодарить. Стараясь не травмировать ноющие ребра, Саске принялся натягивать майку, не став заправлять ее в спортивные штаны. И замер, прислушиваясь. Снова послышались раздраженные крики. И, кажется, они усилились, что значило только одно … Омега, метнувшись к дверям, чтобы послушать, постоял пару минут, выпрямился. — Плохо дело. Они бы не могли в открытую устроить тут обыск, тревожа тех, кто занят с клиентами. Видимо, твои друзья знают моего хозяина. Но тебе по шкале невезения достается главный приз. Омега схватил Саске за руку и быстро повел за собой.  — Мне досталась комната с балконом. И еще. Повернувшись к Саске, он вложил в чуть горячую руку того небольшой пластиковый прямоугольник. — Кто хорошо поработал … телом, получает небольшое вознаграждение. Возможность выйти в город на один день. Отвечая на незаданный вопрос, цинично скривил губы, намазанные ярко-красной помадой: — От хозяина не уйти. Поэтому, зная, кто он такой, никто из нас никогда не пойдет против него. И поэтому нас и отпускают … погулять. Как любимых собачек. За сахарную косточку, гав. Зная, что мы вернемся, как миленькие. Если не хотим плавать потом … где-нибудь, в уютной такой бочке с бетоном. В лучшем случае. Помнишь мою шкалу невезения? Теперь понимаешь иронию? Густо накрашенный глаз озорно подмигнул. Саске сжал карточку. Образ мертвого омеги с залитыми бетоном ногами мелькнул и померк, оставив мимолетное, но такое живое ощущение беспросветного ужаса неотвратимости смерти. Прошептал: — Но … как ты … Почему тогда помогаешь? Мне? Каштанововолосый неожиданно зябко поежился, улыбнулся как-то виновато. Превращаясь ненадолго из прожженного, повидавшего многое, прошедшего огонь и воду, проститута … … В омегу, который потерялся в этом жестоком мире альф. — Мне не помогли. Вот почему. Саске шагнул к балкону. Обернулся: — Как тебя зовут? Омега растерялся лишь на секунду. — Неважно. В конце концов, здесь мы числимся по номерам комнат. А клиенты зовут, как вздумается. Ну, если настаиваешь, раз уж я оказался таким везунчиком, то для тебя пусть я и буду … Пэтто. — Но как же ты … — Скажу, что потерял. Мы, шлюхи, такие растеряши! Он комично развел руки в разные стороны, и тотчас нахмурился: — Хватит терять время. Нам повезло, что эти дураки начали поиски с другого конца приватного этажа. Иди! Я скажу, что ничего не знаю, принимал душ! Пусть попробуют опровергнуть! Я ж выходной! А пока разберутся, ты сможешь добраться до выхода. Иди же! И Саске пошел. Не давая себе времени остановиться, задуматься, что он творит. Вместо этого вспоминая, как когда-то он, поздно вечером возвращаясь со свидания с Наруто … проявлял чудеса акробатики, карабкаясь вверх по увитой плющом стене фамильного особняка. Только сейчас это — не нагретый за день бетон родных стен. И он спускается вниз. И не от Наруто. Вниз … Небольшое различие, но все должно же получиться? — Я … Папа-омега двоих детей … Замужний омега … Вот что я творю? Саске подбадривал себя, упорно скользя вниз по гладкой кирпичной стене, выискивая углубления и не разжимая рук, с черным юмором хваля себя за мастерство, которое стулом не вышибешь. Тогда ему повезло, что окно оказалось открыто. Сейчас просто повезло, что хватило сил, и он не грохнулся сразу же, как вылез из балкона. Впрочем, это можно сделать и сейчас. Но тогда, черт возьми, все пойдет насмарку! Его поймают! Этот … этот омега зря рисковал! Все зря! Саске энергично заскользил на слабеющих, дрожащих руках, найдя какую-то трубу буквально от отчаяния, в последнюю секунду. Уже спрыгивая наземь, услышал отдаленный, настойчивый стук в дверь. Это придало ему невероятных сил, вспомнив наставления, он нырнул в кусты белоснежных магнолий, и резво добежал до заветной последней двери, как говорится, на одном дыхании. Провел карточкой. Автоматически запоминая имя своего спасителя. Даже если оно и вымышленное. «Номер восемь. Хати … Везунчик. Пэтто.». *** — Восемь сказал, что принимал душ. — Ты веришь шлюхе? Даже элитной?! Ты меня удивляешь, Хомура. Рация на поясе того, кого более приземистый альфа с невыразительным лицом назвал «Хомура», зашумела. Саске облизнул пересохшие губы. После того, как Пэтто обработал раны и дал ему попить, прошло довольно много времени. И он все еще был в бегах, а значит, в опасности. И его личная «шкала невезения» фонила в отрицательную сторону. Особенно, судя по тому, что из всех встреченных ему людей Саске умудрился наткнуться именно на посланных за ним людей неведомого хозяина. Хорошо хоть, успел отскочить за угол. — Да … Да … Понимаю. Слушаю, хозяин. Щелчок. Пара минут молчания. Хриплый, успевший надоесть, голос. — Что сказал господин Карано? «Карано. Карано Орочимару. Это же …» Измученный Саске, не зная, что и думать, прикрыл глаза. Против воли, память припомнила все. Отмотав поспешно все назад, вернув в те времена, когда он … Карано. Карано. Карано Орочимару. Не может быть таких совпадений. Директор «Акита Рёку», друг Шимура Данзо. Того, кто когда-то помог ему сбежать от Наруто … Кто … Кто работал вместе с Данзо в «Центре спасения омег, подвергшихся домашнему насилию». Если … Если это тот Орочимару, Карано Орочимару … Тот, кого для прикрытия временно спрятали … Устроив в их школу … Кто работал вместе с Данзо! Также, как и тот, он помогал отчаявшимся омегам … Он … Он … Помогал сбегать и, одновременно … Саске осознал. Он ничего не понимает в этой жизни. Одних спасает. Других отправляет в бордель. Да что же такое? Как такое возможно?! И, главное. Тогда его жизнь не стоит ни гроша. Саске так растерялся, что прослушал начало ответа, но, вслушавшись, заставил себя успокоиться и сосредоточиться. Необходимо было убедиться, что они собираются делать, а потом уже как-то скрыться, чтобы продолжить бегство. Чтобы спасти себя, а потом уже … — Шлюха, восемь то есть. Они нашли испачканные кровью шмотки. — И? — Он продолжает твердить, что был в душе и не знает, что там было без него. Мол, дверь не была закрыта. — … ? — … Пока на цепь. Если просто выкинут в порт, может, выживет. Не до него сейчас. Сейчас главное найти того гостя … Вот ориентировка. Если … Едва дыша, Саске продолжал пятиться вглубь улицы. «Пэтто … Восемь … Держись. Я сумею выбраться, и ты тоже выберешься. Ты дал мне шанс, я тоже дам тебе шанс. Только … держись!». — Подожди. Это он?! Саске не понимал, откуда у него взялось столько сил. Возможно, это было отчаяние загнанного в угол зверя. Он словно увидел, как альфы, обсуждавшие приказ, разом повернулись в его сторону. Срываясь с места, как натренированные на поимку псы, услышав команду «фас». И тут Саске увидел этот сворачивающий в сторону довольно шумного проспекта автобус. Который как раз остановился, и из него принялись выходить люди. Альфы, беты. Чуть позже — омеги. Он остановился и даже поднял вверх руки, краем глаза наблюдая. Копя силы и рассчитывая, когда можно будет попытать удачу. Наверное, альфы считали, что бежать ему некуда. Потому что он уже видел, как они прекратили погоню, обходят его с двух сторон, ухмыляясь и начиная отпускать скабрезные шуточки: — Не юный, но охуенно красивый. — Собственность особых гостей хозяина? И которого? — Да их же два! Может, обоих обслуживает? Хохот, не менее мерзкий. — Милашка, не бойся, мы не страшные, тебе ничего не будет … во всяком случае, эту проблему не нам решать … Да, Хомура? — Кохару, ага. И тут Саске неожиданно сорвался с места. Дождавшись, когда последний пассажир отойдет с дороги, он буквально в последний момент влетел в салон. Мелькнули растерянные лица. «Так и знал. Вот почему голос какой-то странный. Гормоны. Этот Кохару — был омегой, сделал операцию, а имя не сменил», — зачем-то подумал Саске, отходя от шока. После всего пережитого его ничего не удивляло. Даже собственные трансгендерные познания. И радовало то, что … Все же большинство в их стране законопослушные граждане. Притормаживать ради опоздавших водители не будут никогда. Придерживаясь за поручни, Саске отыскал свободное место и сел, продолжая размышлять. Эти двое, наверное, уже доложили о своем провале, ну или попробуют самостоятельно реабилитироваться. А это значило только одно … Показалась остановка. Саске воззвал к собственному мужеству, словно качели, то покидающему его, то приходящему на помощь в самые отчаянные моменты. Бета, шедший впереди, протянул проездной. Теперь его очередь. Водитель, лысоватый альфа, выжидающе уставился на него. — Восемьсот йен? — решил помочь ему водитель, — Или со скидкой в оба конца? Или, все же, у вас … — Выпустите меня, я хочу выйти. Саске оглядел улицу. Шум мотоциклов он различил сразу. Быстро опустившись на ближайшее сиденье, почти прокричал, пусть посчитают омегой с гормональным сбоем: — Едем дальше или сдайте меня в транспортную полицию! И буквально свалился на пол, запомнив широко раскрытые от удивления глаза толстяка. Шум мотоциклов приблизился. Саске прикрыл голову руками и сжался около сиденья. Ему было реально страшно и не смущало, что в салоне появились новые пассажиры. Перешептываясь, те искали другие свободные места, опасаясь садиться рядом со спятившим, видимо, омегой. Плавно тронувшись с места, автобус покатился по своему маршруту. Пожилая омега, видимо, постоянная клиентка линии, вежливо обратилась к водителю, около которого было «проблемное» место: — Ивада-сан, может быть, надо позвонить в клинику? Что конкретно тот ответил, Саске не расслышал, но, судя по пересказу новости омеги своей подруге, примерно вот что: — Он проследит, чтобы с ним ничего не случилось. А если бедняжка попробует выйти и опять не станет платить, их встретит транспортная полиция, Ивада-сан уже позвонил. «А если в полиции их люди?!». Саске затрясло. Он тихонько приподнялся и на коленях подполз к окну. Омеги, придерживая сумочки, наблюдали за его манипуляциями, опуская глаза, когда считали, что он видит их движение, чтобы не обидеть странного пассажира. Старушки … чем-то похожие на тех божьих одуванчиков из его далекого прошлого … шептались между собой, но громко, так как обе были глуховаты, искренне считая, что их никто не слышит: — Мой зять-омега тоже был странный после родов нашего восьмого внука. Врач-омеголог сказал, это родовая депрессия. — А у моей соседки от сына-омеги сбежал муж, он был в такой истерике, вот прямо как этот бедняжечка. — Может, его бросили? Старушки синхронно посмотрели на Саске. Они и не знали, что почти правы. Состояние Саске и вправду было похоже на тщательно скрываемую истерику. Особенно когда он понял, что преследователи решили, что его в автобусе уже нет. И все благодаря тому, что его тут все принимают за психа. Но опасность … Опасность витала в воздухе. И шла не от пассажиров, которые выходили и входили. А от водителя, который все время следил за ним, и на каждой остановке находил какого-нибудь довольно крепкого парня. И просил сесть за сиденьем, оккупированным Саске. Чтобы быть начеку, если что. А когда последний из этих добровольцев неожиданно достал сотовый и произнёс: — Я его нашел. Нервы Саске окончательно сдали. Вернее, он больше не мог бездействовать. Резко вскочив, Саске одной рукой схватился за спинку своего сиденья, подаваясь всем корпусом вперед, а другую занес для удара. Альфа, небольшого роста, едва ли на полголовы выше его самого, оторвал от уха сотовый, в котором кто-то продолжал что-то говорить, и растерянно заморгал выцветшими ресницами. На Саске смотрел рыжий, веснушчатый, с носом-лепешкой, добряк. И хлопал в недоумении голубыми глазами: — Что? Теряя самообладание, Саске опустил руку, занесенную для удара, для верности вцепившись в гладкую кожу спинки. Не в силах вымолвить ни слова, выразительно кивнул в сторону мобильника, на корпусе которого качалась смешная кроличья рожица, а из микрофона по-прежнему доносился громкий подробный рассказ, как все тот же кто-то, невидимый глазу, ходил за покупками. Рыжий робко заулыбался: — Вы хотите что-то спросить? Саске решил, что терять нечего: — Кого Вы нашли?! Омега наклонился так, что едва не коснулся носа альфы, так, что стала видна каждая веснушка удивленного лица, и раздельно, по слогам, прошипел: — Вы сказали «Я его нашел». Кому. Вы. Это. Сказали?! Осознав суть путаницы, рыжий тихонько проговорил: — Дорогой, перезвоню, И, подняв вверх телефон, выразительно потряс им перед собой: — Не «кого», а «что». Я сообщил супругу, что нашел бумажник, который, как мы думали, я потерял в торговом центре, куда меня послали купить по списку вот … Словесный поток прервался. Омега, который, кажется, как тихонько сообщил водитель, «немного не в себе», и который, в самом деле, собирался перейти к агрессивным действиям, если бы не его миролюбивый тон … Этот странный омега вдруг как-то обмяк и успокоился. На самом деле Саске почувствовал себя, словно из него выпустили весь воздух. Руки разжались, он опустился на колени, прямо там, где стоял, покачиваясь при движении автобуса, и расхохотался. Он смеялся, вытирал выступившие слезы, и снова смеялся. Абсолютно не обращая внимания на вытянувшиеся лица вокруг и перешептывания про дурдом. Скрипнули тормоза. Передняя дверца открылась. Водитель повернулся в его сторону:  — Выходи. Если не хочешь полиции, выходи прямо сейчас. Считай, эта поездка — за мой счет. Убирайся!! Успокоившись, Саске поднялся с колен. Осторожно пробрался к выходу. Водитель сидел, положив натруженные руки на руль, и угрюмо смотрел перед собой. Припомнив, как этого сурового альфу называла одна из старушек, Саске наклонил голову, тихо произнеся при этом: — Спасибо, Ивада-сан. Помолчав, Ивада-сан добавил более добрым тоном, также тихо: — У меня младшего сына в прошлом году убили … Не знаю, какая у тебя история, но, надеюсь, твой альфа знает, как тебе помочь. Иди! — Спасибо, — поблагодарил его еще раз Саске и быстро вышел из салона. Дверца тут же закрылась. Автобус поехал дальше, оставив омегу одного. Зябко поежившись, Саске огляделся по сторонам. Ему показалось, что он слышит отдаленный шум мотора. Опомнившись, он быстро свернул в сторону какого-то переулка, надеясь, что его не заметили. Если это те, про кого он подумал. Но он не сдастся, о нет, не теперь. По сути, Саске не сдавался никогда, да, был слабым, был в отчаянии, был нетерпеливым и ошибался. Много. Возможно, был грешным … Но он — потомок Таджима Учиха. Что бы ни болтали про его Клан, он — Учиха. А значит, только, если его сердце остановится, вот тогда он и проиграет! Но он еще жив, а значит, сделает все и немногим больше, чтобы выиграть и этот раунд тоже. В конце концов … Разве то, что у подонков полетели к дьяволу их планы … включая и его самого … не то, что судьба чертовски ворожит ему?! Саске на секунду приостановился, прижал руки к разболевшейся голове, стараясь не замечать, как ноет каждая ссадина, каждый синяк, каждое ребро, по которому прошлись кулаки и ноги близнецов. Мы еще поборемся. Шальная улыбка осветила измученное, бледное до синевы лицо. Особенно с тобой, потомок Сенджу Буцума. Наруто. Мы не знаем, Что будет завтра … Пусть оно просто будет … И пусть в нем будут все те, Кто нам дорог …