На обратной стороне луны

«В мире, полном ненависти, нужно уметь надеяться. В мире, полном зла, нужно уметь прощать. В мире, полном отчаяния, нужно уметь мечтать. В мире, полном сомнений, нужно уметь верить». Фонарный столб подвернулся очень вовремя. А черный юмор — нет. «Жаль, что место разврата, куда меня приволокли, не рядом с парковой зоной, — Саске, прерывисто дыша, буквально обвалился, всем измученным телом прислоняясь к серебристому красавцу, братьев которого городские власти недавно поставили вдоль всей трассы, — там, по крайней мере, есть вода». Он осторожно потер залитый кровью глаз. Времени у них с Пэтто на качественные медицинские манипуляции было, прямо скажем, в обрез. А учитывая, что ему подфартило наткнуться на качков Орочи, лимит везения вообще скатился куда подальше. В минус, то есть. Жирный такой … Особенно потому, что невыносимо хотелось пить, и это страшно выматывало, отбирая итак маленький запас сил. Так что, если в ближайшее время он не доберется до дома … Продолжая подпирать собой, искусственный источник света, Саске задрал голову, заслонив ладонью глаза, чтобы солнце их так раздражающе не слепило. Сколько он провел в Шики лет? Пять? Шесть? А к погоде так и не привык. То ливни, то ураганы, то изнурительная жара, как сейчас. И поэтому так хочется пить … Почему мы не обращаем внимания на то, что дается легко? Как, например, прохладительные напитки … в любом ассортименте, и в любой момент доступные ему в доме. Саске зажмурился, вызывая в памяти приятные картины. Дом, родной дом. Родная кухня. Черт возьми, он готов душу продать за глоток воды! Но это потому, что организм измотан. В раскалывающейся от боли голове пронеслись, друг за другом, расплывчатыми обрывками, разноцветными вспышками, воспоминания недавней беседы с Наруто. « — Цунаде интересуется, когда мы вернемся … — И что ты ей ответил? — Скоро … » Скоро. Саске облизнул губы. Неожиданно он осознал. Вот прямо в эту минуту, когда стоял, едва держась на ногах, а солнце обжигающе-ярко светило в глаза … Что он хочет остаться здесь, в Шики. Вместе с детьми. Вместе с Наруто. Потому что — куда бы он ни ушел, им никуда не деться друг от друга. — Блять, — Саске вытер слезы, из-за открывшихся ран превратившиеся в кровавые дорожки, — что за ненужная сентиментальность. Сначала необходимо добраться до дома, убедиться, что все живы, а потом убивать друг друга. Что мы, собственно, все это время и делаем. Истратив остаток сил на подбадривание самого себя, Саске ненадолго замолчал, чтобы успокоиться и заставить себя двигаться дальше. И как можно быстрее, если он, в самом деле, хочет вернуться домой более-менее целым и, желательно, живым. Ведь неприглядная правда такова, что, если продолжать стоять и убеждать себя «я еще немножечко …», силы могут уйти враз. И что тогда? Решив, что достаточно отдохнул, он велел своему внутреннему «я … я еще немножечко» заткнуться, попробовал отойти от нагретой его телом опоры, и застыл, будто его ударили со всей силы под дых. Рев мотоциклов раздался так неожиданно и так одуряюще-громко, что он не понял, как и когда это произошло. Он же сумел оторваться! Спрятался среди извилистых улочек торгового района Шики! Откуда они взялись? Какого черта?! — Эй, сладкий! Тот, кого Саске определил как «бывший омега», медленно снял шлем. — Не создавай лишних проблем. Ты же понял уже — проиграл. Саске отчаянно-зло вскинулся. Еще один … показушник. Вот только … Тамада. Пэтто. Наруто. — Именно поэтому ты сменил сущность? Вопрос, в принципе, заданный наугад, попал точно в цель. Альфа с пепельными волосами, собранными в пучок, страшно побагровел. До синюшного оттенка, так, что можно было подумать, его вот-вот хватит удар. Открыл-закрыл рот, но, не найдя, что сказать, так и застыл, только угрожающе сузил темные глаза.  — Кохару, не ведись. Это ж омежьи уловки, чтобы отвлечь. Утатане Кохару, тотчас присмирев, слез с мотоцикла и пренебрежительно помахал Саске рукой в короткой кожаной перчатке: — О, Хомура, точно. Спасибо, друг. Сладкий, зачтено! Митокадо Хомура, второй альфа, с прямыми, торчащими вверх волосами грязно-серого цвета, не такой раздавшийся вширь, как сидящий на гормонах Кохару, но и не менее внушительный, тоже слез с мотоцикла, демонстративно поставив его поперек улицы. Пренебрежительно кивнул Саске, мол, ну привет, дорогуша: — Знаешь ли, нам платят неплохо, и расценки за определенную работу всегда постоянные, но, думаю, за такого, как ты, я потребую немного прибавить. Достаточно того, что ты уже натворил. Мелкий ублюдок. Не понимаешь, что творишь? Калечишь альф, да?! Во времена до Реформ тебя бы закопали живьем в яму с … — Хом, хватит! Саске с горькой усмешкой посмотрел на Кохару, резко прижавшего руки к ушам. Не хочешь быть омегой, да? Из кожи вон лезешь — альфа. Ага. А настоящая сущность тебя не простила и не отпустила … даже если это и не так, но ты … сладкий, все равно инстинктивно вздрагиваешь … так кто из нас двоих проиграл?! Тем временем Кохару, окончательно успокоившись, повернулся к Саске. Оскалился: — С тебя достаточно разговоров. Про оплату поговорим позже, а сейчас … Он решительно зашагал к омеге, словно распятому около фонарного столба, отгоняя прочь детские воспоминания. « — Вот, смотри, что бывает с непослушными омегами! Слегка располневший омега, даже не потрудившись запахнуть яркий, разрисованный лилиями халатик, тыкал под нос какую-то довольно старую книгу, испуганному ребенку лет шести. Красноречиво обводя длинным, ухоженным ногтем, каждую линию картинки. Где видно, как беснуется толпа около какого-то столба, к которому привязан еще один человек. — Но, па … — робко пискнул маленький омежек, не понимая ничего, — зачем этого дядю туда привязали? — Дядю! — расхохотался красавец, потряхивая нарощенными локонами, — Чему вас учат в школе! Он оглянулся в сторону кабинета супруга. После угрозы заблокировать карточки и искреннего непонимания своей роли в воспитании, если состоятельный дом набит няньками-воспитателями, старший омега запомнил только одно. Мой супруг идиот! Ничего не объясняет, ничему не учит нашего сына! И главное, я-то тут причем?! Родил, почти испортил фигуру … и хватит! Старший омега отложил в сторону книгу, взял из стопки журналов мод один, какой-то заумный, про который его альфа говорил … Вот</i>! <i>Смотри, вышло небольшим тиражом, я с трудом достал! Наморщив лоб, он старательно открыл страницу, где лежала закладка. На той самой статье, из-за которой, собственно, муженек бился в восхищенных конвульсиях. Спохватившись, придал лицу строгое выражение. В одной руке — книга, в другой — журнал для альф. Вспомнил осанны, пропетые муженьком, дифирамбы, угрозу перекрыть денежный ручеек, если не справится со своими прямыми обязанностями, и соответствующие слова враз нашлись: — Это же трактат, написанный одним очень умным альфой … Как же бл … то есть как его … Учиха Таджима, «Как правильно воспитывать самых лучших омег». Статья, написанная в большей степени под влиянием этой книги! Какие были времена, да, малыш? Это же «Казнь для омеги», дурачок!» Образ папы-омеги мелькнул и растворился в дрожащем от марева воздухе. — Проклятые Учиха. Кохару, на ходу, достал наручники и внимательно осмотрел их, чтобы проверить надежность. Хомура, хихикая, давал советы. — Тебя следовало убить за одну фамилию. Я всегда знал. Где Учиха, там хаос. Он остановился в паре метров и, протягивая вперед, звякнувшие друг о друга металлические кандалы, грубо предложил: — Сам подойдешь, или повыделываешься еще чуть-чуть? Саске, что стоял и все это время копил силы, согласно кивнул: — Повыделываюсь, пожалуй. Несмотря на стенания про «Учиха, творящих хаос» и в том же духе, Кохару действительно считал, что Саске все, никуда не деться. Переулок, в котором они с напарником, наконец, зажали того, узкий. И глухой — дома, образовавшие его, входы имели со стороны проспекта, Хомура загораживал выезд, а с того угла, где виднелся проход к какому-то скверу, был он, собственной персоной. Не слишком стройной, правда, но для альфы он итак сойдет, а омежьи заморочки в прошлом, ведь так? И, наконец, есть тот, на ком он может сорвать всю злость, копившуюся все эти годы. И справедливо сорвать! Потому что им ясно сказали. Живого или мертвого. И только от него зависит, оборвется ли эта жалкая жизнь. А на то, что внутри не по себе, и злоба не удовлетворена, можно и не реагировать. Если что, пусть Учиха умрет. Осознав свою значимость, Кохару сначала не понял, когда омега вместо того, чтобы просто промолчать, нагло ответил: — Повыделываюсь, пожалуй. Впрочем … Это же Учиха. Какие бы идеальные ни взращивались в этом Клане омеги … он знал. Один он знал всю правду про Учиха. — Где Учиха, там хаос, — злобно прошипел Кохару, с каким-то наслаждением повторяя эту сентенцию. И непонятно кого, убеждая в этом. Что он хотел произнести дальше, под неудачные шутки и тупые советы Хомура, осталось загадкой. Прежде всего, для самого Кохару — Саске проворно наклонился и, набрав полные горсти солоноватого песка, изо всех сил бросил его в лицо альфы. — Кха … Х. Акха … — зашелся в оглушительном кашле Кохару. Он ослеп и потерял ориентир, да вдобавок машинально принялся тереть лицо руками, принеся себе еще больший дискомфорт: — Проклятый … Проклятый … Ах … хааа! Песок, который щедро намело с океана, неимоверно жег слизистую, и не давал нормально смотреть, да что там, Кохару не понимал, на каком свете он внезапно очутился, а потому топтался на месте, махал руками, снова пытался протереть ослепленные глаза, и продолжал реветь: — Убью! Хомура, я его убью! Если тебе жаль денег, я сам заплачу! Перестав хохотать, Хомура, опомнившись, бросился на помощь. По пути, сталкиваясь с вертящимся во все стороны Утатане, и с проклятьем отталкивая того: — Да чтоб тебя! Сообразив, что к чему, он перестал ругаться, прыжком добежал до мотоцикла Кохару, прыгнул в седло и, притормозив, заорал: — Садись сзади! Хочешь посчитаться? Так вперед! Никуда он от нас не денется, он же еле дышит! Ты, как всегда, слышишь то, что хочешь слышать! «Мертвым» подразумевалось в самом крайнем случае! Он нужен «живым»! — Так какого медлишь?! — Утатане Кохару вцепился в плечи и азартно заорал: — Гони!!! Они вылетели из переулка на бешеной скорости, достаточно бешеной, чтобы увидеть бегущую из последних сил маленькую, хрупкую фигурку. Саске, на бегу, огляделся. Он отчетливо понимал. Все закрыто. Еще одного автобуса, чтобы броситься едва ли не под колеса, умоляя о помощи, нет. Неужели … неужели … Он споткнулся, падая, и с трудом заставляя себя встать, чтобы снова бежать. Если он успеет добежать до вон того здания библиотеки … Он попробует скрыться и затеряться в очередном переулке. Ками слава, архитектор придумал центру Шики подобную извилистость! Мотор взревел так громко, что сердце едва не остановилось. Не успевает. Как в замедленной съемке, Саске снова оглянулся. Он. Не успевает. Омега в отчаянии попятился на газон, прямо к разросшимся кустам. Словно мечтая укрыться за тоненькими веточками, загородиться, раствориться в них, превратиться в невидимку. Не отрывая взгляда от приближающегося ядовито-зеленого «Kawasaki», шагнул назад, держась за качающиеся около лица ветви, неосознанно прикрываясь нежно пахнущими цветками спиреи от надвигающейся беды. Мотор заглох. Что-то ворча себе под нос, Кохару продолжил яростно отряхивать песок, попавший и в волосы тоже. Митокадо Хомура, поморщившись, когда и ему попало, тотчас сплюнул на асфальт. Отобрав у напарника заблестевшие в лучах солнца наручники, как можно грубее, чтобы показать, кто, на самом деле, диктует волю, приказал: — Быстро подошел. Я не собираюсь буксовать тут из-за тебя. Хватит! Сказано, не усугубляй свое положение! Если ты поймешь, что никуда не убежишь, и никто тебе не поможет, может, как-то выкрутишься и накажут за своеволие не очень строго, и то … Окончание высокопарной фразы « … если хорошо попросишь», придуманное на ходу, чтобы посчитаться разом и за побег и за песок, все еще клубившийся в воздухе, застряло в глотке. Изумленным шепотом напарника терзая слух: — Какого хера?! Великолепное, литое тело еще одного альфы выросло, словно из-под земли. Вставая между Саске и наемниками, давая понять одним этим броском, на чьей он стороне. Темные, с фиолетовым отливом, волосы торчали вокруг головы, словно иглы дикобраза. Удлиненные глаза сканировали все вокруг, не упуская ни одной мелочи. Полуобернувшись, он отрывисто произнес: — Я от Сасори. Сандайме Каге. Красный скорпион сожалеет, что не успел. Я разберусь с ними, а ты иди как можно быстрее, понимаю, ты на пределе … но держись. Иди в сторону ближайшего участка, не бойся. Там дежурит мой человек. Иди! Последние слова Каге потонули в грохоте выстрелов. Опомнившись, и убедившись, что неожиданный защитник один, Хомура и переставший охорашиваться Кохару схватились за пистолеты. Одна пуля задела плечо, так как альфа помогал Саске. Увернувшись, он с силой толкнул омегу в сторону дороги и, загораживая собой, прокричал: — Иди!! Последнее, что Саске увидел, как падает Сандайме, продолжая стрелять. Как он добирался до дома, Саске не хотел вспоминать. Никогда. Учитывая испытываемый им непрерывный страх, что его вот-вот догонят. Особенно когда выстрелы стихли. Поэтому он запрещал себе сдаваться. Он шел просто на автопилоте. Видимо, реально все силы потратил на побег. И когда, наконец, очутился на улице, то двигался на одних инстинктах самосохранения. Затухающим сознанием понимая, что необходимо уйти как можно дальше. А еще лучше — добраться до помощи. Он очень надеялся, что сможет. Сможет спастись, сможет во всем разобраться. Просто потому, что и не может быть иначе! Сколько раз он убегал! От тамады. От Наруто. В конце концов, от себя самого. Но, если сравнивать все, что с ним было, с этим днем … этот побег — последний. А значит, он должен быть удачным! Снова рев мотоцикла. Выстрелы. Или ему это казалось? И память снова и снова возвращала его туда, где Митокадо Хомура медленно подходит к загнанному в угол омеге и протягивает наручники, глумливо предлагая сдаться и самому дать себя заковать в них?! Или он цепляется за ничтожную возможность спасения — ведь он видел, как упал на землю тот, что встал между ним и подручными Орочимару … тот альфа … Сандайме Каге … Альфа Красного Скорпиона. И Учиха Итачи. Последнее сохранившееся воспоминание — его осторожно кладут на носилки, пытаются разжать руки, а он еще сильнее сжимает пластиковый прямоугольник и отчего-то кричит, потому что ему кажется, что никто его не слышит: — Хаку! Спасите Хаку! Отчего воспаленное сознание намертво соединило воедино эти два образа, он никогда не смог бы объяснить. Ни тогда, ни сейчас. Крепкая, сильная рука легла на лоб. До Саске не сразу дошел смысл того, что ему говорят. Впрочем, и видеть он смог не сразу. Едва не поддался обыкновенной панике, испугавшись, что, впридачу к былой немоте, он теперь еще и не видит. Со всех сторон ущербный омега. Сглотнув, Саске куда подальше отправил все свои страхи, сделав вид, что это он просто заворочался, очнувшись, а не мечется испуганной ланью, с трудом сдерживаясь, чтобы не заорать. Он поморгал еще раз. — Тебя все еще лихорадит. Этот голос … Эта рука … Саске порывисто прижался к чуть шершавой ладони. Невольно потерся щекой, словно прося ласки, да сам этого не замечая. Альфа. Его альфа. А это значит только одно: — Ты был в этом чертовом борделе?! — Впервые встречаю омегу, который посылает своего альфу в бордель, — усмехнулся Наруто, чтобы отвлечь Саске. Но это было не так-то просто: — Наруто! Невзирая на жар, Саске усмирить было невозможно: — Он мог бы не открыть дверь. Или так, приоткрыть, чтобы удовлетворить любопытство … И снова захлопнуть. А потом меня бы нагнали и … и … Даже учитывая, что у них ничего не вышло … Они бы могли отомстить иначе! Против воли, тело принялось дрожать. Учитывая, что температура не спала, это, наверное, было нормально. И учитывая, что он все-таки жив. Он прекрасно помнил, о чем ему толковали Удон с Саконом … Смакуя подробности, торжествуя победу. Но … если … Если их план не сработал, то … Или сработал?! — Дети!!! Наруто пришлось применить силу, чтобы заставить Саске лежать: — Им не удалось. Не удалось! Это правда, слышишь?! Все хорошо, Саске. Наши дети в порядке. Я скажу больше. Ягура с ребятами накрыли тот бордель. И паренек-омега … О ком ты так беспокоился … Тот, про кого все время говорил … Кого просил спасти … Спазмы сдавили горло. Но он все же сумел произнести: — Пэтто … Восемь … Номер восемь … Он … Он … Я почему-то называл его … Голос омеги затих. Саске уткнулся в колени. «Я называл его Хаку». Наруто встал и отошел к небольшой тумбочке. Раскрыл коробочку, достал порошок, принялся готовить лекарство. — Ну … Во всяком случае, это, конечно, странно, ты же знаешь, я не верю в совпадения. Но он действительно оказался дальней родней твоего … Саске вздрогнул, как будто что-то злобное, уходя, растворяясь во мраке, успело напоследок мстительно дохнуть мертвенным холодом, и прошептал, то имя, которое повторял в беспамятстве, не понимая, почему: — Хаку. — Ну да. Так вот. Видишь, как все вышло. Когда громили этот вертеп, этого твоего … «восемь» … оттуда вытащили. На минуту смолкнув, Наруто вспомнил, как Ягура рассказывал ему детали той операции. Вернее, некоторые детали. Например, как в подвале нашли сидящего на цепи изуродованного омегу с клеймом «отброс» на лбу. И как увидели, что пришли вовремя. Потому что застреленный ребятами громила подготавливал цемент … а рядом с омегой стояла пустая бочка … И, видимо, это у них было в порядке вещей. Но Саске не надо знать эти детали. Вынырнув из неприятных воспоминаний, Наруто преувеличенно-бодро продолжил, испугавшись, что его пара заметит заминку и напридумывает … Ками знает, что … — На самом деле имя твоего спасителя Юкки Ичизоку и … Наруто подождал, пока растворится последняя крупинка жаропонижающего и, сев на постель к Саске, терпеливо снес все его капризы, дождался, пока тот выпьет все лекарство до капли. Потом отставил пиалу и, по привычке взъерошив волосы, продолжил объяснять: — То есть, ты можешь расслабиться. Потому что … Я … я узнал многое о тебе, Саске. Даже то, что ты мне, видимо, и не планировал рассказать. Например … То, из-за чего ты так расстраивался, — Саске опустил глаза вниз, — Тот твой школьный друг. Чье имя ты все время твердил в бреду. Не надо быть дипломированным спецом, чтобы догадаться, что тут, вообще-то, нечисто. Но то, что мне удалось обнаружить … Все же многое объяснило. Во всяком случае, мне. То, что я назвал «не планировал рассказать». Не выдержав спокойного тона, Наруто на секунду замолчал, выдохнул и слегка ударил кулаком о ладонь, словно снимая напряжение. Саске по-прежнему молчал и не поднимал глаз. — Но, поскольку этот Хаку давно мертв … А тебя самого едва туда не отправили … Все-таки давай поговорим о живых. Про того паренька … Кого ты называешь Пэтто. Так вот … Паренек-омега … Если тебя эта новость обрадует, его реально удалось спасти. Неважно, каким образом, важен результат. Это единственное, что я могу тебе сказать. Ну, не считая того, о чем ты, наверное, догадался. Он не «восемь», не «Пэтто». А, как я уже сказал, Юкки Ичизоку. Он, в самом деле, родня Юкки Хаку, твоего школьного друга. Да! Ичизоку-куна уже отправили на материк, я договорился с Цунаде, она его пристроит по какой-то там недавно открытой программе … Моя удивительная сестрица, оказывается, решила помогать омегам, которые оступились. — Я … я не знаю, что добавить, — тихо сказал Саске, подушечками больших пальцев вытирая капли воды на боках пиалы, — когда-то Цунаде-сан была единственная, кто понимал меня … Во всяком случае, пытался. А Пэт … то есть Ичизоку … Он действительно рисковал, когда открыл мне дверь. Когда обрабатывал мои раны. Когда помогал сбежать. Ты не говоришь, но я подозреваю, что с ним ничего хорошего не было бы, не подоспей вовремя помощь … Но не волнуйся. Ты не хочешь говорить — я не буду допытываться. Достаточно знать, что он жив. Надеюсь, в этом ты меня не обманул. Я ведь тоже могу просить тебя о доверии.  — Ну … Наруто в замешательстве покачал головой. Наверное, он все же недопонял, но беспокоиться об омеге, которого ты видел только один раз? Только потому, что вмешалось кровное родство? Или тут дело совсем в другом? Память о погибшем друге. Собственные принципы. Впрочем … Он вспомнил еще один отчет. Еще одна информация, добытая Шикамару. Та самая статья в газете … Просто желтая пресса. И название … вычурное. Имена не назывались, кроме одного, но теперь, когда он, как сказал Саске, знает многое, все видится по-другому. «Почему никто не понес наказание за убийство вчерашнего школьника-омеги? … Альфа, закрывший его собой — случайный прохожий? … Двойное убийство! Омега в ответ прикрывает другого омегу! … Куда смотрят наши власти? Почему среди бела дня убивают омег? … Нам удалось узнать невероятное! В этом деле замешан профессор Шимура Данзо, по слухам, в юности сотрудничавший с экстремистской организацией «Жизнь», помогавшей замужним омегам сбегать от своих мужей! … Это — месть одного из обманутых мужей? Говорят, что кто-то выкрикнул… Предательство или месть?» Действительно … «Катушка жизни». Для одних — просто способ развлечься, удовлетворить праздное любопытство. Но для других это было расплатой. А ведь не всегда ты можешь отплатить добром за свое же собственное зло. Так что все завершилось очень … хорошо. Саске мельком посмотрел на альфу, все-таки улыбнулся и, наконец, позволил себе отвлечься. Не замечая, что Наруто на мгновение замялся. Все завершилось действительно хорошо. Разве что хозяин борделя Камата Мейзу, по прозвищу «Мечник», и братья Расёмон сбежали, пока их прикрывали. К сожалению, преданность встречается и среди подобных мерзавцев. Как и то, что до бывшего директора «Акита Рёку», Карано Орочимару, добраться не удалось. И теперь … Теперь это в большей степени касается его бывшего друга. Того, кто вмешался в их с Саске историю. Шимура Данзо … Прав он был или, все же, нет? Если всех, кому он решал помочь, он судил одинаково? Но об этом Саске ведь можно и не говорить? Он жив … Он с ним … Что их ждет? После всего пережитого? После всех ошибок? Как сказал Саске? « … — Я ведь тоже могу просить тебя о доверии». Забавно … Ведь омега просил о том, за что он, альфа, упрекал его самого! Вменял в вину … Упрекал … Срывал злость … Но … жизнь очертила свой круг, все расставила по местам. Вернула их друг другу. Значит … незачем тревожить Саске лишними проблемами. Их ведь, этих проблем, было достаточно много в их жизни. А дальше … … А дальше — его дело. В конце концов … он — его альфа, верно? А альфа обязан заботиться о своем омеге … Даже если они так долго шли к пониманию этой простой истины. Нет никаких дорог, ведущих к счастью, счастье — это дорога.