На обратной стороне луны

«Часто из самого отчаяния рождается надежда. Курций» — Ну, все, пока! До связи! Низкий поклон Ханзо-сану и Широ-сан. Наруто нажал на отбой. Вспоминая весь свой разговор с Яхико, он улыбался. Задумавшись на последней фразе. Это странно, что Яхико повторил слово-в-слово его мысли? Тогда, когда он сидел около постели Саске, живучести которого так поражались медики? « … Альфа обязан заботиться о своем омеге … » Но самое лучшее воспоминание тех дней … « — Папа-Саске! — Папа-Саске! Альфа обязан заботиться о своем омеге … И вот об этих двух неугомонных отпрысках. Которые так рвались к своему «папе-Саске», что остановить их не смог бы никто. Ведь так? Он посмотрел, как малышня забирается на постель к хохочущему Саске и, едва тот на секунду отвернулся, чтобы откашляться, строго велел: — Если из-за вас папа-Саске не пойдет на поправку, я вас накажу. Обоих. Но синие-синие глаза, наполненные добротой и любовью, говорили обратное». Наруто посмотрел в сторону Саске. Удивляясь сам себе. Этот омега … Сумел добиться невозможного. Пробился к нему … Как тогда. Как и сейчас. И самое главное. Они знали это. Они. Его семья. — Папа-Саске! — Папа-Саске! Наруто на секунду приостановился. Подмигивая омеге, который демонстративно закатил глаза. «Любимое». — Отец! Тадаши недоуменно нахмурился. Почему эти взрослые такие странные? То, когда они с Хотару вернулись из Отибы, их едва не задушили в объятиях. И он был уверен, что отец Наруто один раз тоже их с сестрой крепко-крепко обнял! То папа-Саске неделю беспрекословно исполнял их капризы … пока отец-Наруто ему что-то не шепнул, но и ладно … А теперь выясняется … — У нас же каникулы, — привел Тадаши разумный довод. — И нам была обещана совместная поездка на озеро! — подхватила Хотару, не подозревая, что секунду спустя изменит обычно бледный цвет лица папы-омеги. — Я прочитала наши благодарности и спросила, может, на выходных мы поедем на озеро? И папа-Саске сказал да! Ну, так. С выражением. Даже через закрытую дверь было слышно. Мы же послушные дети. Как и договорились. Дверь закрыта — мы не входим. Но спросить же можно было? Вот я и спросила. А папа-Саске сказал … — Это … это я … ам … отвечал вашему отцу. Красный, как помидор, Саске испепелил взглядом Наруто, плечи которого подозрительно вздрагивали, а ладони альфы преспокойно закрывали глупую улыбку этого … словом, как всегда, разруливает ситуацию омега! — Солнышко, — взмолился Саске, мечтая убить Наруто, — отец-альфа сейчас вам лучше все объяснит. Наруто посерьезнел. Вот чего Саске так паникует? Дверь же была закрыта? — Мы поедем туда, — мягко сообщил он свое решение, подкрепляя тоном, не терпящим пререканий, — завтра. А сегодня я и ваш папа-Саске заняты. То есть мы должны кое-куда уехать. То есть я ему кое-чего проиграл. Проспорил. Ээ, это не страшно, взрослые иногда спорят. И потом … вы же остаетесь с бабушками! Микото-сан и Цунаде-сан очень-очень хотели попробовать какую-то новую суперигру. Саске — из омежьей солидарности, фыркнул, но, из родственной, скромно промолчал. Новая суперигра! Сначала чудо по имени «Подземелье IKUSA» * довело до нервного припадка Итачи, выдержке которого, как всегда говорили, Саске стоило бы поучиться. Потом в неравной битве пали Фуума Ханзо и Фуума Широ. Впрочем, Нагато и Конан, как про себя решил Саске, только с виду были маленькими ангелами во плоти. Но свои выводы Саске, конечно же, оставил при себе. Все же он, запутавшийся в своей собственной жизни, и благодарный именно Итачи, никогда не осмелится хотя бы намекнуть нии-сану, что его методы воспитания не такие, какими бы воспитывал маленьких чудовищ лично он, Саске. Наруто продолжал переговоры, и, судя по всему, отчего-то терпел крах. Тень легкого облачка легла на лоб Саске, когда он вспомнил Итачи. Итачи, любимый старший брат … Долго Саске не мог разобрать, что тяготит его аники. Ведь Итачи, особенно после того, как они встретились, ни словом, ни взглядом не показал, что что-то не так. Он был все тем же любящим братом, сыном, супругом. Папой-омегой. Но. Но, черт возьми, но! Саске все-таки удалось допытаться, что за «но» стояло невидимой тенью между ними всеми … За это он, опустившись на колени, долго-долго просил прощения у них у всех. У родителей. У брата. У всех. Но прежде всего — у Итачи Учиха Фуума. Кто помогал ему, скрепя сердце, поклявшись молчать. За то, что он был официально мертв. Вот что все это время не давало покоя Учиха Итачи. И все же … Когда Итачи впервые приехал в Шики … Когда они впервые обо всем поговорили … И когда Итачи признался, что он не сможет доверять Наруто, возможно, никогда … Но выбор Саске будет уважать, Саске на эти слова ответил только одно … Тихо-тихо, чтобы никто не услышал, Саске произнес, продолжая все тот же незримый диалог с любимым нии-саном:  — Что я думаю, Итачи? Думаю … ты был незримой тенью рядом со мной, когда я бежал к детям и Наруто тогда … с разбитой в кровь головой и сломанными ребрами. Ты дал мне сил добраться до помощи. Ведь, черт возьми, я только сейчас осознал, что такое быть Учиха. Наверное, это у нас в крови, аники, да? И, тем не менее, наверное, потому, что из них двоих Итачи сильнее всего был способен на жертвенность, он сумел отпустить прошлое и принять настоящее. То есть простить Наруто. Ведь он, он, Саске, даже когда винил во всем именно себя в первую очередь … тоже смог найти в себе силы, чтобы продолжать жить с тем, что было в этой жизни! И, если они по-прежнему вместе … наверное, в самом деле, стоит жить, твердо, стоя на ногах и смотря только вперед! Они ведь способны преодолеть все! А главное … дети. Саске улыбнулся, волшебным образом перейдя к более приятным размышлениям. Вынырнув из размышлений о педагогических способностях омег «вообще и в частности», Саске поспешил на помощь: — Не далее как вчера я слышал, что Наги-чан прошел уровень, который, вообще-то, удается пройти только более старшим ребятам. А вот его сестре удалось добыть какой-то волшебный меч, чтобы … Так вот, я и подумал … Если Микото-сан и Цунаде-сан вдруг увлеклись этой игрой, чтобы, как они утверждают, «провести тест» … Может, Вы поможете им? Заодно, возможно, вы … Никогда еще Саске не обрывал сам себя столь быстро, как в этот раз. А когда маленькие альфа и омега с радостными криками убежали вглубь дома, Саске повернулся к Наруто и приподнял одну бровь: — Если Цунаде-сан краем уха услышала бы твое бабушка … Она бы точно тебя убила. — Ну, — философски заметил Наруто, осторожно отодвигаясь на безопасное расстояние от омеги, — сдается мне, моей дорогой анэ-сан надо уступить очередь тебе. Ведь это потому, что я так глубоко засадил тебе, ты выкрикнул свое знаменитое да! Ауч! Ловко увернувшись, он сгреб омегу в объятия и шепнул прямо в губы: — Может, мы все же поедем? Иначе нас вполне могут вернуть. Там, видишь ли, игроков не хватает … — Так. Все. С некоторых пор я не особо ценю игры. Пошли! Они вышли во двор, и Саске остановился, как вкопанный: — Как тебе это удалось? И главное … когда? — Доставили пару часов назад, — усмехнулся Наруто, наблюдая за омегой. Саске сделал несколько шагов вперед. Словно это было только вчера … Ослепительно-алая, роскошная «Mitsubishi», с аэрографией в виде оскалившегося огненно-рыжего лиса с девятью хвостами, раскинувшимися, казалось, везде. На дверцах, на кузове, один даже прикрывал огромные лапы лиса … И Наруто. Что стоял в этом вчера … Саске явственно увидел, как тот Наруто, из прошлого, небрежно подкинув в воздух, ловко ловит ключи от зажигания. Наклоняет голову к плечу, чуть прищуриваясь и становясь похожим на этого самого лиса. — Может, рисунок с тебя и копировали? Саске не заметил, как произнес вопрос вслух. Практически слово в слово. Наруто осторожно обнял Саске, снова возвращая в свои объятия. Для него тоже было необходимо это вчера. — Ты, вдобавок, наградил меня комплиментом. Похвалил меня, такого заботливого, с хорошим вкусом. А? — Выпендрежник, — тотчас повторил награду Саске. Наруто прищурился. — Себя и детей тоже зачтешь элементом хвастовства? — А мы … Начал претензии Саске и замолчал. Наруто шагнул к нему, кажется, поднял руку … и омега инстинктивно, вроде незаметно со стороны, сделал шаг назад, отшатнулся, вздрогнув. Но Наруто заметил. Посерьезнел. Прищурил глаза. До каких пор, Саске?! — Я … — нервничая, омега заправил прядь волос за ухо. Наруто подумал,что этот жест, такой естественный, такой … грациозный … Станет его самым-самым любимым. В этом весь Саске. Пожалуй, действительно это один из его любимых жестов. Если бы Саске при этом его не боялся. Он безмолвно посмотрел на омегу, не просил, не настаивал, но ответ услышал. Решившись, Саске договорил, обозначая, объясняя. Пытаясь объяснить: — Это просто рефлекторно. Как немота. Как блокнот. Как заикание. Как игрушки для снятия стресса. Саске решительно подался вперед. Сам. Преодолевая этот невидимый барьер. Только провел носом около шеи альфы, с удовольствием ощущая, как вздрогнул тот. Медленно положил ладонь на грудь, разжимая пальцы, прижимаясь сильно-сильно. Весь. Доверяясь. И, как когда-то, тотчас почувствовал ответное тепло рук альфы, привлекшего его к себе. Как когда-то. По-хозяйски. Расставляя приоритеты и давая понять, кто тут главный. И в то же время, это вдруг стало не важно … Просто неважно. Продолжая обнимать, Наруто шепнул, но Саске услышал: — У меня для тебя подарок … Прежде, чем мы поедем … позволишь? Саске повернулся так, что смог увидеть взгляд альфы. Тот смотрел на омегу сверху вниз, но взглядом, лишенным какого-либо превосходства. Давно-давно он не смотрел на него так. А, если и смотрел когда … это было не похоже на этот взгляд. Словно они, альфа и омега, действительно обнулили все счета. И все недомолвки, разногласия … отодвинули за одну, богам и дьяволам, ведомую, черту. Оставив только вот этот миг … Или тот, на песке … когда они лежали в объятиях друг друга … после падения в воду … или … или это было неважно, потому что называлось одним словом. Вместе. Ведь, правда, же? — Правда? Саске абсолютно не знал, чего он мог бы хотеть. Вернее, он повзрослел и, если и мог бы бездумно капризничать … как когда-то … это был бы другой Саске. И полемика на тему, а что бы хотел тот Саске, была неинтересна. Этот Саске только кивнул головой, соглашаясь с Наруто. Помедлив, Наруто достал из кармана небольшую бархатную коробочку. Тихо заговорил: — Я попросил оформить все так, чтобы она была похожа сразу на две вещицы. Не знаю, помнишь ли ты первую … Но вторую ты должен помнить. А может и забыл. Я все забывал тебя спросить … Да и знаешь … сначала … — лицо альфы дернулось гримасой осознанной, все еще давящей, вины, но, справившись с собой, он мужественно двинулся дальше. Иначе все напрасно: — Сначала было много всего плохого. А потом мы расстались на много лет. Поэтому … Саске осторожно взял в руки коробочку. Карминно-алого цвета. Нажал на кнопку сбоку, и, когда с глухим щелчком края раскрылись, замер в восхищении и каком-то оцепенении. Потому что … о какой бы памяти альфа ни толковал … Он смотрел и видел, словно это было только что. Хрустальный Парк. Одиннадцать часов вечера. Заднее сиденье «Honda Civic». И ярко-желтый «беспилотник», с романтичным подарком внутри: небольшой коробочкой винно-алого цвета. Затаив дыхание он открыл ее и безмолвно ахнул … Увидев, что переливалось всеми оттенками красного цвета в небольшом углублении черного бархата. Там пламенел багряно-алый рубин. Соединяясь переплетением двух искусно сделанных золотых рук с россыпью небольших светлых камешков вокруг основного бриллианта. С инициалами их имен на обратной стороне кольца. Наруто и Саске. А это … Это была цепочка. Тонкая, такая тонкая, что казалась невесомой, золотая цепочка с подвеской в виде двойной клубники из рубина. Как то моти из клубники с сюрпризом. Та самая первая вещица, про которую говорил Наруто. Он помнил и ее тоже. Сладкая ягода сладкой любви. Отчаянный, быстрый взгляд. Саске замер, рука дрогнула. Рефлекторно. Как немота. Как блокнот. Как заикание. Как игрушки для снятия стресса. — Саске. Наруто прикрыл ладонью цепочку. Настойчиво попросил: — Еще тогда, когда мы были в том кафе … недалекая официантка, принявшая нас за парочку, все пыталась всучить нам эту клубнику. Сюрприз от заведения, так сказать. Помнишь? А потом, когда я уже был у себя, я обнаружил, что эта бета просто-напросто не пожелала поверить нашим уверениям, и потихоньку подсунула моти мне. А я … я почему-то ее сохранил. Нечто вроде съедобного гербария. А потом забыл. Как ты про помолвочное кольцо. Ну, а потом … много всего случилось потом. Но. Думаю, то моти давным-давно сгнило где-нибудь … Поэтому я искренне решил его заменить, да тем, что будет у тебя … навсегда. Как память, но уже навсегда. Как думаешь … это возможно? Саске посмотрел на ладонь альфы. — Кольцо … оно у мамы … там, в нашем доме. Помню, та несчастная ягода вызвала так много шума, что я, несмотря на все случившееся потом … Я запомнил ее. Эту двойную ягоду. Наверное, потому, что ты так и не отдал мне мою половинку. Может, поэтому у нас и не получилось «долгой взаимной любви и гармоничных отношений»? Как думаешь? Он, договаривая эти слова, впервые прямо посмотрел на притихшего Наруто. Черт его знает, почему. Плотно сжатые губы альфы дрогнули, будто Наруто хотел что-то сказать, но не знал, что. Или еще не пришло время. Потом, отведя взор, сделал шаг в сторону. Широко распахнул дверцу, безмолвно приглашая Саске сесть. Не споря, Саске скользнул на переднее сиденье. Может быть, Наруто и прав. И, если они опять начнут разговаривать … если начнут … и, в конечном итоге, смогут поладить. Саске отвернулся к окну. И, то ли изнервничался вконец, то ли бессонная ночь сказалась … или просто дорога оказалась такая … монотонная … задремал. Он очнулся, когда «Mitsubishi» резко остановилась. Буквально вынырнул из сна, сумбурного, практически без сновидений. Пристально посмотрев, Наруто тихо попросил: — Я хочу тебя растормошить. Бриллиант тебя не впечатлил. Может быть … Это возможно? И, не дожидаясь ответа, наклонился к приборной панели. Уверенно втопил одну из круглых кнопочек до упора. Значок на приборной панели осветился мягким зеленым светом. Прошлое. Оно медленно возвращалось — по кусочкам, методично собирая свой пазл, день за днем, секунда за секундой. Саске посмотрел на Наруто. Снова перевел взгляд на сияющий зеленый круг. Едва не пропустив, когда … … Когда верх кузова плавно сместился куда-то назад, позволив ветру свободно гулять по салону. И когда Наруто снова завел своего «огненно-рыжего лиса с девятью хвостами», прибавив скорость, плавно выворачивая руль на боковую трассу, где практически не было встречных машин. А только полоска океана, виднеющаяся вдали. И они. Саске поймал себя на том, что вот уже, кажется, целую вечность смотрит, как уверенно альфа ведет машину. Как уверенно лежит на переплетенном светлой кожей руле смуглая, крепкая рука. Наруто перехватил этот взгляд … и улыбнулся. Поворачиваясь всем корпусом к замеревшему омеге. Коротко хохотнув, когда порыв ветра, вдруг ворвавшегося в салон при очередном вираже … словно играя, подбросил вверх пшеничные пряди. Причудливо смешав их с черно-белыми прядями омеги. Дежа вю. Неожиданно «Mitsubishi» поехала медленнее. Зеркальце, прикрепленное посередине панели, бесстрастно отразило немой вопрос, явно отразившийся в черных глазах. А в синих, неотрывно смотрящих в ответ, разгоралось бескрайнее, синее небо, раскинувшееся над ними. — Саске … Помнишь … как я применил свое знание психологии? Я тогда еще ничего не знал … Не знал, что мое хвастовство получит отдачу позже. Просто мы оба были очень-очень молоды, Саске. Но, знаешь, что? Ведь мы потеряли только частицу себя и те самые гребаные пять лет друг без друга … И мы все еще молодые, черт! Так почему бы не попробовать? А, Саске? Ты помнишь?! Саске открыл рот. Едва не произнес: «Естественно, да! Но я … Я ж, блять, папа-омега! У меня двое детей и я должен быть им примером … И вроде я еще и замужний омега!» А потом. А потом с ним случилось что-то такое … Неподражаемое. Он сам не понял, как, но он решительно отстегнул ремень безопасности. Встал во весь рост, засмеявшись, когда ветер атаковал его и омега замотал головой, чтобы волосы не лезли в рот … И тут же, забыв обо всем, Саске поднял руки вверх и, зажмурившись, чтобы не позориться еще больше, и тут же обо всем забывая, закричал во все горло, как когда-то: — ААААААА! Саске кричал и кричал, замолкал ровно на секунду и снова орал, как когда-то, забыв обо всем … О своей церемонности … О своем новом статусе папы-омеги. Он кричал и смеялся, чувствуя, как к нему возвращается утерянное равновесие. Связь с жизнью, молодость, нереальная свобода и захватывающие душу утраченные ощущения, а Наруто … Наруто просто был рядом. Алая машина давно остановилась, а Саске сидел, вспоминая свой волшебный крик. Он даже вспомнил, что говорил ему Наруто в тот раз, когда они ехали к родителям жениха Итачи. Вспомнив, он, наконец, посмотрел на своего альфу. Открыто и свободно. И Наруто тотчас отреагировал. Наклонился, легонько коснулся губ омеги, тихо произнес: — Старые добрые способы всегда приходят на помощь, верно? Саске кивнул. Снова невольно вздрагивая и сжимаясь, когда теплая ладонь альфы ласково погладила его руку. И это Наруто, к сожалению, заметил тоже … И неожиданно — то ли дьявол вмешался, то ли ками решил помочь … неожиданно Наруто вспомнил кое-что. Собственно, это воспоминание — одновременно со всеми другими, клубком вплелось в них, встав особняком. Отдельно. Потому что … … Был один из тех самых дней, когда в их с Саске доме собрались все. Тадаши рос довольно подвижным, энергичным, классическим сорванцом. Однако взрослых слушал. Вот как сейчас — когда Наруто счел просьбу Тадаши самому прокатиться на лодке, без сопровождения Ями, неразумной и не разрешил. Тадаши, конечно, уже вышел из возраста «небожителя», однако все еще оставался ребенком. Возражать он, конечно, и даже спорить, услышав категоричный запрет, не стал. Но так смешно сузил свои невероятно-синие глаза, так похожие на глаза отца, что старшие омеги невольно рассмеялись. Вот тогда … Итачи-сан, встав с дивана, подошел к маленькому альфе. Легко обнял того, и, пока Микото и Цунаде, смеясь, обсуждали, как быстро растет Тадаши и вообще он — копия Наруто, и сразу видно, какой замечательный альфа у них будет … Пока все смеялись, Фуума Учиха Итачи повторил тот самый, давно забытый жест. Я слежу за тобой. Отчего омеги рассмеялись еще сильнее, решив, что Итачи, конечно же, шутит и как это забавно. Но Наруто успел заметить то, что было предназначено ему одному, и что на секунду промелькнуло в бездонных, словно пропасть, учиховских глазах. Ты слишком легко отделался, Узумаки Наруто. Я слежу за тобой. Он едва заметно кивнул головой, принимая вызов. Понятный и видимый только им одним. Что ж … пусть будет так. Возможно, это и есть его расплата. А сейчас … Глубоко вздохнув, он вернулся в это сейчас. Если они начали с чистого листа, если они по-прежнему вместе … — Саске … Когда же ты подпустишь меня к себе настоящему? Действительно подпустишь, не по принуждению? — Прости. — Ты называешь это рефлекторно, знаю. Но, Саске … Ты все-таки мой. Понимаешь? Моя, и только моя Блондиночка. Как и я твой. Навсегда, и этого не изменить. Понимаешь? Замолчав на минуту, Наруто вдруг повернулся и, отстегнувшись, подался вперед, всем своим мощным, сильным телом. Синие глаза блеснули. Пристально смотря в глаза омеги, он осторожно привлек того к себе, придерживая за плечи и тихо произнес, продолжая влегкую держать того в этом необычном положении: — Я же … Я стараюсь, Саске. Правда. Но мне трудно одному. Саске колебался пару секунд. Кивнул: — Ты не один. Ошибается — каждый. Признает ошибки — мудрый. Просит прощения — сильный. Восстанавливает отношения — любящий. * Название вымышленное. Все совпадения случайны. ВМЕСТО ЭПИЛОГА. Ну, вот и все. Я, наконец, дописала последнюю главу. Поставила последнюю точку. А здесь я хочу подвести итог. Прежде всего ... Спасибо всем, кто читал «Луну». Кто ставил «лайки» (и снимал – было очень интересно наблюдать)). И, конечно ... Отдельное спасибо всем тем неравнодушным читателям, тем, кто не просто просматривал от скуки, или читал, но как бы про себя ... Спасибо ВАМ, дорогие читатели, те, которые нашли время поделиться со мной своими наблюдениями. Выводами. Рассуждениями. Ваши отзывы поддерживали меня – даже тогда, когда, как я понимала, больше их некому оставлять. Шучу) Да, Наруто здесь оказался немного иным. Не тем, кто, как обычно – готов за Саске весь мир порвать. Особенно если сравнивать с «Не отпускай». Там он, пожалуй, наиболее приближен к тому Наруто, которого я люблю и, в принципе, предпочитаю. Но один и тот же человек может быть разным, что я и взяла за основу в «Луне». От чего отталкивалась, приступая к этой истории. И, пожалуй, первый и последний раз скажу в поддержку Наруто. Здесь он, как ни странно это звучит, все-таки любит Саске. Любит до такой степени, что, когда считает его виновным, готов убить, убить за то, что тот разрушил его идеал. Его мечту. Также страстно ненавидя, как и любил. Но уничтожить не получилось. Как и избавиться от вины за содеянное – тоже. Любящий и одновременно жестокий. Платить ему за это,и платить) А, судя по тому, как большинство его жутко ненавидело, проклинало и желало смерти, мой эксперимент удался. Никого из них я оправдывать и осуждать не собираюсь. Думаю, это сделали за меня те, кто не прошел мимо «Луны». Ну, во всяком случае, предпочитаю так думать. Однако, думаю также, все же их история теперь закончена и будет складываться помимо нас, наших дум, желаний, надежд и предпочтений. Возможно, они останутся вместе, несмотря ни на что. Повзрослели, поумнели, научились. А, возможно, то, что было у них плохого, так и будет стоять между ними, пока не превратится в непреодолимое препятствие, с которым уже невозможно не считаться ... И, в конце концов, они все же расстанутся. И никакая хрупкая нить под названием «дети», «истинные», им не поможет. Но! Но все же давайте дадим им шанс, небольшой такой, слабый, крохотный, маленький, призрачный, иллюзорный, но шанс остаться друг с другом? Перестанем ругать, проклинать ... обзывать и наделять нелестными эпитетами, реально желать смерти и прочая ... прочая ... ну хотя бы ... учитывая, что ... мне всё же может быть больно за них. Ведь с моей точки зрения они оба заслуживают понимания. Если не однозначного прощения, то хотя бы понимания и принятия их такими, какие они есть. В этой истории. И еще одно. Последнее. Несмотря ни на что, они мои любимые персонажи! И расставаться с ними я не собираюсь. Так что ... Все возможно ... Ваша Брусника.