На обратной стороне луны

«Не иди по течению, Не иди против течения, Иди поперек него, Если хочешь достичь берега. Китайская пословица» Наруто пристально посмотрел на мерцающий экран лэптопа. Руки альфы чуть дрогнули:  — Мне жаль твоих людей. Честно. Фуума Яхико, тот самый альфа с яркими, рыже-золотистыми волосами, неподдающимися никакой расческе, а потому торчащими в разные стороны, и удивительными, янтарными глазами, внимательно всмотрелся в собеседника. Говорят, ничего в этом мире не происходит случайно или, говоря языком «продвинутых» людей, рандомно. Как выбор тех людей, с кем тебе будет комфортно по жизни, и неважно, касается это любви или … дружбы. Ты можешь этого не понимать, ты можешь это отрицать, но … ничего изменить не сможешь. Такая вот философия. Потерев переносицу, Яхико решительно объявил: — Будем считать, мы сравняли счеты. Если это можно применить к тому факту, что один из моих людей при смерти. Даже то, что Сандайме Каге не совсем мой человек … и замешан мой омега … наверное, счет закрыт с натяжкой. Я … о твоей реакции. Ты же требовал от всех доверия, и особенно был требователен в этом плане к близким … друзьям и … Наруто поднял голову. Яхико мог бы поклясться, что в глазах Узумаки мелькнуло что-то странное, но что можно сказать, если между вами — тысячи миль, и даже самый навороченный системник не может передать доподлинно истинные человеческие чувства! А Наруто усмехнулся:  — Как ты сказал? Сравняли счеты? Вот уж странно, но я с тобой полностью согласен! Особенно если учесть, что, как оказалось, и как ты сам сказал, замешан твой омега. Итачи-сан … — Итачи, — поспешно перебил светловолосого альфу рыжеволосый, — мне признался во всем. И я его простил. Конечно, я удивлен … Но лично я считаю, что все, бывшее до замужества, меня не интересует. Особенно если это, все же, не затрагивает мою семью. Непосредственно. Я о том, что Итачи и Акасуна но Сасори знали друг друга. Итачи остался тем, кто он, собственно, и есть. А Сасори ушел в тень. Ты понимаешь, о чем я. И, Наруто, вот что. Итачи … Я его безумно люблю, чтобы подозревать. Он сказал — я поверил. Потому что это Итачи. Сасори был нужен только для помощи с Саске. Саске — обожаемый отото Итачи. Только поэтому. Это все, что было нужно знать мне. А за то, что я скрывал от тебя … я уже сказал. Вину не отрицаю. — Тем не менее, спасибо. Так или иначе — та криминальная парочка только выглядела так … на первый взгляд … грубо. Вроде просто такие вот, невоспитанные альфы, ни во что не ставящие омег. На самом деле это очень опасные люди. На счету Митокадо Хомура много жертв. А Утатане Кохару вообще садист. Передохнув, Наруто по привычке взъерошил волосы. Не желая продолжать и комментировать то, о чем ему в приватной беседе сообщил дотошный Ягура Ями. Например, о том, что Кохару люто ненавидел именно омег. И на них отрывался по полной. Это уже неважно. — Кстати, — неправильно расценив заминку, Яхико решил немного подбодрить друга, а заодно перевести разговор с щекотливой темы, — недавно я видел твою тетушку. — Да? — оживился Наруто, в последнее время обдумывавший, как поделикатнее сообщить Цунаде-сан, что, возможно, из Шики они не вернутся. Возможно также, уже никогда. — Я подвозил Микото-сан в один медицинский центр … Ничего серьезного, сразу говорю, плановое обследование. И там … гм … Яхико снова принялся теребить переносицу. Нет, он, конечно, достаточно хорошо знал своего друга и, теперь, через братьев-омег, родственника. Но черт его знает … Учитывая обстоятельства … — Цунаде сотрудничает с Шимура Данзо, — вздохнул Наруто, откидываясь на спинку и заламывая назад руки. — Знаешь? — удивился Яхико. Наруто кивнул, снова взлохмачивая светлые пряди, так, что локти принялись двигаться в такт. — Возможно … у меня и было страшное желание набить лицо этому самодовольному типу, что искренне считал и считает себя светочем разума и спасителем человечества. Вмешиваясь без разбору в то, что его не касается. Да, понимаю, возможно, иногда так надо, но лезть в чужие семьи, размахивая флагом … Я думаю, это идиотизм. По меньшей мере. Я так считаю, хотя, опять же, это мое единоличное мнение, и также я думаю, возможно, надо было выслушать точку зрения подобных Данзо, а не оставлять все, как есть. Впрочем, пока тебя лично это не коснется, ты ничего и не поймешь. — Поэтому … — осторожно прищурился Фуума. — Поэтому он еще жив, — резко припечатал Наруто и, не дожидаясь ответа, завершил разговор. *** Фуума несколько минут смотрел в экран своего лэптопа, размышляя, стоит ли попробовать снова соединиться с явно вспылившим Узумаки, потом решил, что не стоит. Потому что, если говорить начистоту, это уже будет перебор. Именно то, на что только что указал Наруто. То есть — вмешательство в дела его семьи. А у него … Он осторожно посмотрел через плечо, одновременно захлопывая крышку ноутбука. В конце концов, Наруто — взрослый, самостоятельный мужчина. И уж, конечно, способен разобраться с проблемами сам. Ну, во всяком случае, если это не затрагивает вопрос жизни и смерти, как было … в том инциденте с отморозками Орочимару. А у него Итачи. Он мимоходом выключил свет и отправился в сторону комнат, где, судя по всему, находился его омега. И, что его немного напрягало, он знал, что там может происходить. — Яхико! — При его появлении великолепная Госпожа Учиха, тотчас поднялась с низкого дивана, машинально поправляя одежду. Он поклонился, демонстрируя хорошие манеры и в то же время пытаясь скрыть беспокойство. Судя по всему, Микото не удалось отговорить Итачи. И что ему со всем этим делать? Сделать шаг назад? Как бы это назвал Нагато? Закрыл глаза на большее и уперся в малом? Но ведь это потому, что … — И … Итачи … — негромко окликнул он супруга. Одновременно сердясь на себя. Отлично, теперь он еще и заикается! Что он за альфа? — Я убеждала сына, что это нормально. То, что ты давил на него. В этом вопросе я поддерживаю тебя, даже не потому, что Фугаку тоже со мной согласен. То есть, — тотчас поправила себя старшая омега, — с нами. Договорила, и с трудом удержалась, чтобы не прикусить губы. А ведь так трудно удержаться, чтобы не позволить себе сорваться, и сказать вслух то, что в обычной ситуации она, как мать, как омега, в конце концов, ни за что не произнесла бы эти слова! И как же хорошо, что есть еще альфы, подобные наследнику Фуума! Которые все понимают … и без лишних слов! И дай ками, чтобы ей, все же, не пришлось произносить эти … запрещенные слова. Микото на секунду закрыла глаза, чтобы отвлечься. В то время, как в уме все вертелось и вертелось. Ты уже потерял одного ребенка. — Итачи … — она постаралась вложить в имя сына как можно больше нежности, хотя куда уж больше, — так сложились обстоятельства. Ты должен понять, почему Яхико так поступил. Я его не обвиняю, как твоя мать, и не поддерживаю, опять же. Но все равно я согласна. Он … как бы это объяснить … прибегнул к этому Закону только потому, что … — Я волнуюсь, — хрипло произнес Яхико, улыбаясь как-то виновато, — боюсь. Эмм … я верю и знаю, что ты достаточно сильный, потому что ты Учиха. Но … но … тебе же, правда, сказали … Ну, извини, что я … это … Густо-густо покраснев, он добавил, не обращая внимания, что Микото-сан открыла на минуту рот, поспешно, правда, исправив эту оплошность. — Не успел предохраниться в ту последнюю ночь! Итачи резко повернулся, так, что красиво уложенная челка хлестнула его по глазам. Но он не заметил: — Что? Что ты сказал?! — Именно поэтому врачи и вынесли предостережение, — тотчас пришла на помощь зятю Микото: — Итачи, сынок. Для меня и, полагаю, для Яхико, ты великолепен и молод. Но … на подобном сроке … когда есть угроза … Дальняя поездка тебе ни к чему. Мы говорим про сейчас. — Не упрямься, милый, — придушенно попросил Яхико, растеряв всю свою обычную самоуверенность. — Я поеду, — опасно сузил глаза Итачи, — в конце концов, никто из вас не был непосредственно на моей беседе с врачом, ведущим меня. С чего вы все решили, что мой ребенок в опасности?! Яхико хотел заметить, что это и его ребенок тоже, но благоразумно промолчал. В глубине души он надеялся на здравый смысл омеги. И дело даже было не в том, что он Учиха и все такое. Подсознательно Яхико знал и понимал, что его супруг на алтарь положит понятие «семья», и все поймет прекрасно. А то, что упрямится … Ну, спишем на причуды беременных. В конце концов, даже на солнце есть пятна. Микото подошла и взяла руки старшего сына в свои. С высоты своего роста заглянула в такие же черные глаза: — Я тоже хочу увидеть его, Тачи. Ты понимаешь, почему я перенесла поездку? Я не была рядом с ним, но я могу быть рядом с тобой. А потом … Итачи, минуту назад упрямо твердивший, что он поедет, и точка, устало покачал головой: — Хорошо. Сдаюсь. Я никуда не еду. Но потом … Микото и Яхико быстро переглянулись. Осторожно, чтобы Итачи, мельком оглянувшийся на них, не заметил их переглядываний. И только когда омега снова повернулся к окну, Фуума мягко заметил: — Но … Ты же понимаешь … это не потому, что я — словом альфы запретил тебе поездку? А только потому, что … — Ты на позднем сроке, — негромко продолжила Микото, бдительно следя за реакцией старшего сына: — Конечно, я лично всегда знала, что мои сыновья-омеги не хрупкие неженки, но … — Учитывая некоторые физиологические обстоятельства … Ииии … Родной, ты все правильно решил. Руки альфы, неслышно подошедшего к Итачи сзади, тихонько пробрались под вязаную кофту, обняли, привлекли омегу к своему крепкому, поджарому телу, принялись ласково поглаживать везде, прежде всего, касаясь слишком напряженной спины. И как только Яхико догадался, что Итачи зол?! Но руки альфы … Волшебное, невероятное лекарство, несущее покой и умиротворение. И всегда тогда, когда это необходимо. Как ему в эту минуту, когда хочется кого-нибудь убить. Или это шалят гормоны? Итачи вздохнул, прислоняясь лбом к запотевшему стеклу. Бездумно смотря, как вниз скатываются капли дождя. Ударяются о раму, сбегают прозрачными ручейками, рассыпаясь на тысячи маленьких прозрачных искр. У Саске там, в Шики, жара, а вот у них — слякоть и пасмурно. Почти каждый день идут дожди, вот как сейчас. Он прикусил губу. Как часто он слышал от омег, с которыми свел знакомство после обнародования своего интересного положения … жалобы на то, что супруги их совершенно не понимают! Возможно, потому, что, дождавшись звездного часа, они все, как один, остывали и успокаивались. Или потому, что это альфы. А им сантименты чужды вообще и в частности. Но … Итачи, через стекло, посмотрел в ясные, добрые глаза своего альфы. Конечно, они с Фуума Яхико не прошли через то, через что прошли его младший брат и друг Яхико, Узумаки Наруто, но за все это время научились дышать и думать в унисон. Поэтому он интуитивно догадался, что хотел сказать Яхико. Память подсказала. « — … Официально признать омегу Узумаки Саске мертвым. И … — Учиха Саске! Омега Клана Учиха не может носить недостойную фамилию! Возглавляющий Совет, длительное время занимавшийся делом Саске, альфа удивленно посмотрел поверх очков. Конечно, он успел повидать и услышать многое, однако то, что его перебили, было вопиющим фактом. Не укладывающимся в систему правосудия. Микото положила руки на руки Итачи. Словно хотела согреть. Ободрить. Защитить. Хотя бы последнего сына. Живого сына. Она тоже не верила, тоже не слышала, но понимала, что только что произнесенное не может быть ложью. Не из этих уст. — Я видел его машину, — прошипел Итачи, теряя самообладание вместе с красками на лице. Мертвенно-бледный, он огляделся вокруг: — Если он посмеет показаться нам на глаза … — Родной … — Яхико, рискуя попасть под раздачу, шагнул вперед: — Не потому, что Наруто мой друг, но потому, что я никогда не посмел бы тебе соврать. Я не стал бы дружить с альфой, способным на убийство. Просто так сложились обстоятельства … Возможно, они поссорились … Ты же знаешь, так бывает. А уже потом … Никто не знает, что было потом. Кроме того, что наш Саске … Саске пропал. А Наруто … Он имел право обвинять Саске в бегстве. И только. И… Микото снова пожала руки старшего сына-омеги: — Все же он его муж. Пожалуйста, Итачи, смирись …» Смирись. Прерывисто вздохнув, Итачи заставил себя вынырнуть из слишком болезненных воспоминаний. Только Микото, его добрая мать, понимала его тогда. Как ему было больно … узнать, что его маленького, глупого, младшего братика нет! Нет ни одной зацепки … Нет надежды … Что они когда-нибудь увидят … Его … дома, с ними, живым. Знать, что никто за это не ответит никогда. Потому что все, что они сумели узнать — не докажешь. И даже от ненависти нет проку. А ведь он ненавидел. Особенно когда стороной узнал, что могла чувствовать его милая, добрая мать-омега. Даже когда семья супруга Саске обвиняла их в том, что они потворствуют Саске, зная про его побег! « … На все упреки она все равно продолжала улыбаться. Той самой улыбкой, что приподнимает кончики губ, а глаза оставляет невероятно холодными. Просто ледяными. Потому что … Когда ты приезжаешь в морг … Чтобы опознать тело своего сына-омеги и мечтаешь, чтобы это был не он … А потом, уткнувшись в грудь супруга … обессиленно рыдаешь, рыдаешь от счастья, что это не твой малыш. Умом понимая, что где-то есть подобная тебе мать-омега … Что еще не знает … Что … … Сына больше нет. Руки супруга крепко тебя сжимают, обнимая, прижимая к себе, давая такую необходимую именно сейчас защиту… Но ты знаешь, что ему тоже тяжело. И только потому, что альфа, он ничем не показывает, как переживал. В сотый раз приезжая на опознание в этот чертов морг. Сдерживает себя, свои эмоции. А руки твоего альфы … надежные, теплые руки … дрожат. Только тихий шепот: «Надо сообщить Итачи. Он же на сохранении. Ему нельзя переживать». Вот что значили слова Яхико. И вот почему и он, и Микото, смогли остановить это. Закрыть дверь в прошлое. Ради Саске. Итачи, как когда-то, шесть лет назад, сжал руки. В успокаивающем, спокойном жесте омеги, наконец-то нашедшего свой путь в этом сложном, запутанном мире. Он улыбнулся, смотря прямо перед собой. Шесть лет назад. Тогда, когда они с Яхико потеряли своего первенца. Когда он думал, что потерял и своего младшего брата. Итачи погладил довольно большой живот, ласково, нежно. Нашел глазами внимательно наблюдающего за ним Яхико. Улыбнулся. — Не волнуйся. Я больше не буду влезать ни в какие авантюры … Ты знаешь, о чем я. Тем более, мой отото жив. И да, я не сержусь, и остаюсь здесь по собственной воле. — Я прощен? — игриво шепнул наследник Ханзо-сан и Широ-сан. Микото, впервые за долгое-долгое время, улыбнувшись так, что засияли добрым, лучистым светом ослепительно-черные глаза Учиха, тихонечко вышла, оставив супругов наедине. А Итачи, не менее игриво отвечая «да», про себя подумал: « — Я хотел бы разделить мою радость с тобой, отото. Но мне нельзя утомляться, поэтому, мой милый, глупый младший братишка … Мы еще поговорим. О тебе. О твоем выборе. О том, что ты наделал и к чему это привело. Ведь, в конечном итоге, ты выиграл. Учиха всегда выигрывают, как бы сурово ни обошлась с ними жизнь. Как думаешь, Саске? А что касается твоего выбора … Итачи слегка сузил такие же красивые Учиховские глаза. Ты слишком легко отделался, Узумаки Наруто». Иногда за улыбкой может прятаться больше ненависти, чем за сердитым взглядом.