Родина наших сердец

Было уже довольно-таки темно. На небе появились звёзды, в кустах слышались сверчки, фонари горели лунным светом и освещали дорогу домой. Рэн отчетливо видел спину идущего перед ним Эмиеля, который не болтает, как обычно, а просто молча идет. Так хотелось запрыгнуть на него сзади, прижаться головой к шее, обвести её руками и почувствовать тот самый запах яблок. Но у скульптора не было на это права, поэтому он тоже молча шёл за ним, смотря, как тот в очередной раз заправляет прядь волос за ухо. Пока они шли, на плечо Паука упала капелька. Затем вторая, и третья. Сам того не замечая, Рэн уже полностью промок. Пошёл осенний дождь. Не сильный, но холодный. Эмиель приостановился и сказал, что надо бы быстрее добраться до дворца, а потом резко схватил юношу за руку и побежал вперед. Каждый их шаг звучал как хлюпанье по лужам. У обоих волосы намокли и стали прилипать к лицу. Вроде бы простой дождь, но именно поспособствовал соприкосновению их рук. Когда они добежали до дворца, у входа их встретил дворецкий, который подозрительно посмотрел на Эмиеля. Он будто жалел его глазами, но принц не принял это на свой счет. Оба мокрые и холодные они вошли в помещение и с их одежды сразу начала капать вода. Принц снял перчатки и посмотрел на намокшие бинты. Обратив внимание на стесняющегося раздеться Рэна, он хитро улыбнулся и подошёл к нему. — Кого стесняешься? — спросил он, коснувшись его пальто. От нежного движения чужой руки по его плечу скульптор вздрогнул и, отстраняясь, покраснел. Эмиель устало вздохнул и закатил глаза. — Ну не хочешь как хочешь. Всё ещё смущенный юноша снял с себя мокрое пальто и положил на скамейку. Его рубашка от воды была почти прозрачной, а под ней виднелась грубая кожа. Когда он снял верх, Эмиель краем глаза заметил его торс. Весь в шрамах. Это было странно, но тело было даже немного жилистое. Неужели этот скромный паук тренируется. В отличие от Рэна, принцу было чего стесняться. Не будет же он при слуге снимать свои бинты и расхаживать без них. Он ушёл в комнату и, пробыв там некоторое время, вернулся уже в сухой одежде и в сухих бинтах. В его руках был бурый свитер, который он поднес к Пауку. — Надень его пока что. Юноша взял в руки одежду и почувствовал её тепло. Свитер был шерстяной и вкусно пах Эмиелем. Кажется, раньше его носил как раз он. Скульптор натянул его на оголенное тело и понял, что он ему велик. Это было предсказуемо, ведь принц был выше и больше него. Пока Рэн всё ещё не мог привыкнуть к объёмной одежде, на его ступни уже нашлись плотные шерстяные носки. Принц слабо улыбнулся, смотря, как неловко он их надевает. Во дворце царила тишина. Многие слуги уже спят в своих комнатах или читают книги. Королева, должно быть, рассуждает в своей постели, а её муж на другом конце города подписывает бумаги. Эта тишина напрягала Паука, из-за чего он нервничал и отводил взгляд, хотя он уже не боится Эмиеля, как раньше. Когда оба юноши переоделись, они сразу пошли по своим комнатам, но сначала одному из них надо было забрать свой чемодан из комнаты другого. Рэн вошёл в спальню принца и, мигов взяв свой чемодан, постарался удалиться. Но Эмиель его задержал. — Слушай… — начал он, и юноша обернулся. — Что ты сказал Луне тогда? — Я много чего ей тогда говорил, — ответил скульптор, немного ослабляя руку, в которой держал чемодан с камнями. — Я имею в виду то, после чего она поцеловала Хатори. Он задумался. — Я сказал, что если она его правда любит, то пусть и будет рядом с ним. Судя по её рассказу, они очень близки. Я подумал, что и она ему небезразлична. Принц немного потускнел, а потом, запустив руку во влажные волосы, улыбнулся. — Молодец. Рэн слегка улыбнулся в ответ и собрался уходить, но тут его вновь остановили. — Неужели за весь этот насыщенный день ты ни разу не почувствовал сердцем? — спросил он, подходя к нему со спины. — Ты многим сегодня помог, Рэн. Неужели ничего не чувствуешь? Странная дрожь пробежалась по всему телу Паука, когда тот почувствовал чужое дыхание позади. — Даже… не знаю. — Правда? — Да… Даже не видя его лица, можно было догадаться, что он усмехнулся. От этого стало лишь более неловко. — Не строй из себя железного. Ты человек, у тебя, как и у всех, есть чувства. Приятно помогать людям, приятно слышать искренние благодарности в лицо. Или… тебя настолько давит страх, что ты и двинуться не можешь из-за него? — Он тихонько дотронулся кончиками пальцев до спины Рэна. Нежно поводив рукой по ней, он спросил. — Это всё от заказчиков? Весь покрасневший Паук не мог повернуться и посмотреть ему в глаза, он так и стоял к нему спиной, дрожа от смущения. — Почти, — ответил он тонким голосом. — Мне жаль. — Не стоит. — Может, хочешь остаться у меня на чай? — мило и непринужденно спросил он, отвлекаясь от всех неловкостей, произошедших буквально секунду назад. Рэн невольно согласился.

***

Камин в комнате приятно шипел, но огонёк внутри него был таким маленьким. За окном колотил дождь, стуча по стеклу и издавая негромкие звуки. Юноши сидели на подоконнике, облокотившись на окно, и держа в руках чашки чая. Волосы Рэна почти высохли, а красивый хвостик пропал. Из-за камина и дождя в комнате не было тихо, но и шумно не было, тем самым неловкая атмосфера куда-то улетучилась. Эмиель засыпал, смотря на огонь, но иногда в его взгляде виделась неподдельная ненависть… или страх. Поставив допитую чашку на стол, принц взял книгу и положил на колени. Паук посмотрел на него и дотронулся ладонью до своих губ, будто те только что сказали лишнего. Когда и Рэн допил свой чай, в душе вдруг всё перевернулось. Ему не хотелось уходить. — Я должен идти? — заговорил скульптор. — Если хочешь, — равнодушно ответил Эмиель, перелистывая страницу. — А если нет? После этого принц резко оторвался от чтения и посмотрел на Паука. — Не хочешь идти спать? — Хочу, но… Почему-то он не мог договорить. «Почему я хочу остаться? Почему?» — Будешь спать со мной? — ухмыльнулся Эмиель. — Что? Нет, нет, нет… я… — Оставайся. Рэн изумленно глянул на спокойного принца, вернувшегося к чтению. Он не мог ничего ответить ему, он сказал так, что после него и вставить было нечего. Скульптор всё ещё не мог оторвать от него глаз, и, зная, что это выглядит некрасиво, продолжал смотреть на него. Время было позднее, но они всё ещё сидели на теплом подоконнике. Принц сонно читал книжку, а Паук смотрел на огонь. — Рэн… — ласково позвал его он, и юноша посмотрел на него. — Почему ты захотел остаться? Мысли в его голове вновь засуетились, но на этот раз, чувствуя рядом Эмиеля, он не боялся этого. — Просто так, — тихо ответил скульптор. — Просто так ничего не бывает. — Если я скажу, что… мне просто нравится быть с Вами, Вы поверите? — А это правда? На щеках Рэна образовался милый румянец, а ресницы всё чаще и чаще соприкасались, и порхали, как крылья бабочки. — Кажется, да… От удивления, некого удовлетворения и радости принц прикусил губу. На некоторое время они оба сидели молча, лишь порой кидая друг на друга обрывистые смущенные взгляды. Когда они внезапно сошлись ими, то по обоим телам прошлась волна неловкости и стеснения. Даже по всегда беззаботному и открытому принцу. Тогда, когда их глаза были на одном уровне, Эмиель нежно взял теплое лицо юноши в забинтованные ладони. Он вглядывался и любовался его пепельными сияющими глазами и медленно, с каждой секундой, они двигались друг к другу всё ближе и ближе, их дыхание становилось всё тяжелее и тяжелее, а щеки краснели пуще прежнего. Их губы вот-вот бы оказались рядом, но тут послышался стук в дверь. Юноши резко оторвались друг от друга и отстранились на приличное расстояние, скрывая все те эмоции, что бурлили внутри каждого. Весь потрепанный и еле идущий Эмиель побрел к двери. Перед тем, как её открыть, он обернулся и глянул на Рэна. Весь сжался, сидит и мечется глазами. Глубоко вдохнув, он открыл дверь и вышел за её пределы. — Мама?! — удивленно спросил он, но старался сделать это как можно тише. — Что в твоей комнате делает Паук мистера Вигельбуда? — Её серьезный тон довольно-таки испугал его. — Мы просто чай пили, а ты чего не спишь? Францеска бросила на него осуждающий взгляд, а потом отвела его. — Завтра надо будет кое-что обсудить, будь готов. — Эмиель кивнул, и уже было вошёл обратно в комнату, но мать положила руку на его плечо, заставив его развернуться. — Лучше проводи его в свои покои. Принц с грустью и пониманием в глазах кивнул и пожелал маме спокойной ночи. Перед тем, как войти, он вдруг одумался. «Что я делаю? Надо остановиться…» С печальными разочарованными в себе глазами, он, наконец, открыл дверь. Он вновь вернулся в ту волшебную и приятную атмосферу, но с таким осадком, что ему больше не хотелось терпеть себя самого. Посмотрев на более-менее успокоившегося Рэна, он начал бегать глазами. Не подходя ближе ни на шаг, принц решил извиниться. — Прости, Рэн. — За что вы просите прощения? -спросил скульптор уже без дрожащего голоса и красных глаз. — Ну за… да не важно, — замешкался Эмиель. — За то, что хотели меня поцеловать? Этот вопрос заставил его вылупить глаза и начать судорожно хрустеть своими пальцами. — Что?! Я не хотел… — Простите, если вы приказываете мне это сделать, то я выполню любой ваш… — Что ты несёшь? Я тебе ничего не приказываю. Принц был недоволен тем, что Паук опять взялся за своё, а именно бред по поводу приказов. Но с другой стороны, он был рад тому, что он тоже старается об этом забыть и всё понимает. — Извините… — промямлил он, в то время как Эмиель сел на кровать. — Я просто… поддался искушению.