Родина наших сердец

Проходя мимо театра, Рэн и Эмиель услышали громкие возгласы оттуда. Представление давно закончилось, странно, что там кто-то остался. Принц решил, что надо узнать, что там происходит, и оба юноши вновь направились к театру. На сцене стояли две молодые девушки и один парень, от которого и исходили эти крики. Он с ненавистью в глазах кричал на девушек, пока те стояли в замешательстве и с нахмуренными бровями его выслушивали. — Это Хатори, — сказал вдруг Рэн, смотря на их ссору издалека. — Хатори? — переспросил Эмиель, глядя на агрессивного блондина с хриплым голосом. — Кто это? — Один из Пауков хозяина. С ним ещё Айрис и Луна. Они тоже Пауки. — Юноша хмыкнул и посмотрел на рядом стоящего принца. — Надо бы его утихомирить. Не успев ничего сказать, скульптор побежал на сцену, к этой троице, а удивленный Эмиель побрел за ним. Из их ссоры много всяких ругательств можно было услышать. — Ты гребанная эгоистка! Думаешь, можешь так просто взять и спихнуть меня с работы?! Да пошла ты, тварь! — ругался без остановки парень, с яростью смотря на высокую девушку с сероватыми короткими волосами и таким же свирепым взглядом. — Заткнись, придурок. Хозяин сказал, что эта работа для нас, а не для таких неучей как ты! — отвечала она. — Следи за языком! — Боже, Хатори, успокойся, — нежно и заботливо говорила третья девушка, которая в отличие от них была спокойна и мила. — А ты вообще не лезь, пустоголовая! После этих слов крикун неожиданно грохнулся на пол. На него со всей силы надавил Рэн, сжимая за спиной его руки и поддевая ногой подбородок, от чего Хатори корчился и потел. Девушки сначала удивились, а потом одна из них улыбнулась и начала смеяться. — Уделай его, Рэн! Паук появился очень неожиданно, даже сзади стоящий Эмиель не смог заметить момента, когда он подобрался к ним. Милая девушка обеспокоенно смотрела на побежденного Хатори и просила скульптора перестать делать ему больно. Но Рэн лишь слегка надавил ему на горло. — Некрасиво оскорблять девушек, — тихо говорил ему юноша, без особых усилий держа его под собой. — Извинись. Хатори уже кашлял от боли и задыхался, но с краткими перерывами он начал говорить. — Кхе… Айрис… Луна… Прости-те… меня… — Скажи, что был неправ. — АААА! Рэн! Отпусти! — Скажи. — Чёрт… Я был неправ… Больше не… повторится… Тут же Паук отпустил ногу от его горла и встал с задыхавшегося парня. Эмиель всё еще с изумлением стоял позади и наблюдал за своим непосредственным слугой. Айрис — серовласая дерзкая девушка — похлопала по плечу Рэна и улыбнулась ему. — Спасибо, — поблагодарила его она. — Что ты тут делаешь? Ты вроде как сейчас у короля должен быть. Хатори все еще держался за горло и судорожно тяжело дышал. Рядом с ним стояла и успокаивала Луна — девушка с медовыми волосами и изумрудными глазами. — Да, я сейчас на работе у Его Величества. А вы что здесь делаете? — Нас с Луной наняли в театр, чтобы мы им тут декорации украшали, а этот гад к нам прицепился. Якобы, он тоже был нанят сюда. Вот ведь кретин-то. После этих слов к Рэну подошёл уже успокоившийся голубоглазый нахмуренный блондин. — Че ты приперся сюда? Ещё и выглядишь по-бабски. — Я пришёл сюда с Его… — начал было отвечать он, но тут к их компании наконец присоединился сам Эмиель. — Моё имя Натаниэль. — Он поклонился в знак приличия. — Рад знакомству. Паук окинул недопонимающим взглядом принца, но тот никак не среагировал. «Натаниэль?!» Айрис, кажется, слегка покраснела, увидев его, но не подала виду. Разозленный Хатори фыркнул, так как он терпеть не может интеллигентов, а тихая Луна просто поклонилась в ответ. На полу лежали три чемодана, принадлежащие Паукам, но с приходом Рэна и принца все разом позабыли о них. Хатори сразу Натаниэль не понравился, поэтому он и сверлил его взглядом. — А чтой-то он с тобой таскается? — спросил он у Паука, по-дружески положив руку на его плечо, будто никакого скандала и не было. Так как Эмиель неожиданно сменил имя, скульптор не знал, что ответить. Хорошо, что за него это сделал он. — Я просто его друг. — После этих слов изо рта блондина послышался истеричный смех. — Ха, у него вообще-то нет друзей. — Теперь есть, — спокойно ответил он, невзирая на ненавистный взгляд Хатори. Тот сразу съежился и отошёл от всех, а Луна сразу подошла и приобняла его за плечи. Айрис устало вздохнула. — Нам работать надо, а она всё за этим безголовым носится. — Она покосилась на миловидную зеленоглазую девушку и недовольно отвела взгляд. — Помоги нам, Рэн. Пусть она уже отвяжется от этого кретина, и мы начнем работу. Паук озадаченно посмотрел на Эмиеля, и тот беззаботно пожал плечами, а потом шептнул ему на ушко «буду ждать снаружи». От этого скульптор немного покраснел, ведь его губы чуть ли не касались его уха. Айрис проводила взглядом принца, пока он выходил из здания, а как только вышел, она хитро посмотрела на смущенного Паука. — Ладно, — пытался восстановиться Рэн, — поговорю с Хатори. Он чуть было не ушёл, но девушка его остановила. — Лучше сначала с Луной. Юноша кивнул и побрел к этим двоим. Хатори раскинулся на стуле и, кажется, задремал. Возле него стоял чемодан, наполненный бежевыми камнями. У каждого скульптора свой цвет камня. У Рэна бирюзовый, у Хатори бежевый, у Луны изумрудный, а у Айрис фиолетовый. Поодаль от дремавшего парня аккуратно и тихо сидела и пускала оборванные взгляды на него Луна. К ней подошёл Рэн и попросил выйти во двор. Как только двери здания открылись, на лица молодых людей попал тусклый солнечный свет. Сегодня был потрясающий закат. Синее небо переливалось с горящим красным солнцем, а розовые облака прикрывали его с обеих сторон. Они вышли за театр, где обычно стоят актеры или репетируют певцы. Может, на природе лучше получалось сконцентрироваться. За забором виднелись другие жилые дома и окошки, за которыми общались люди. Девушка оперлась всем телом на забор и посмотрела на Рэна. Тот сделал тоже самое. — Почему к вам присоединился Хатори? — спросил он её, и девушка замялась. — Он просто посчитал себя достойным на эту работу? Или что? — На самом деле… это я его уговорила поехать с нами. — Почему? От него ведь одни хлопоты. — Не говори так. — Паук вдруг обеспокоенно на неё посмотрел. — Просто у него сейчас такой период. Осенняя хандра, вот и всё. Я решила, что ему надо проветриться, освежиться, вот и наврала ему, что мистер Вигельбуд приказал ехать еще и ему. Жаль только Айрис это не понравилось. Скульптор опустил голову, не зная, что делать дальше. Вроде бы ему надо прогнать Хатори, но он ведь просто хочет работать. — Айрис он не нравится. Тем более, он оскорблял вас сегодня. Разве с ним вам будет приятно работать? — С Айрис последнее время тоже тяжко. Они часто между собой ссорились, а я пыталась их помирить. Вот и доигралась, Хатори на меня тоже накричал. Но честно-честно, это лишь в порыве гнева! Он никогда мне зла не желал. Да и Айрис тоже… — А что скажет Хозяин? — поинтересовался Рэн. — Да всё равно. — Паук немного ужаснулся и удивился, а заметив это, Луна стыдливо отвела взгляд. — Прости, просто ты вряд ли поймешь это. Ты всегда был бесчувственный. Сказав это, юноша задумался. Девушка вдруг осознала, что нагрубила и поэтому ещё больше начала стыдиться, ведь грубость не в её стиле. — Ой, прости пожалуйста. Я не хотела ничего такого говорить. Я лишь хотела сказать, что ты никогда никого не любил и поэтому не поймешь моих чувств к Хатори. Луна достигла такого уровня стыда, что начала смущенно хихикать в сторону. — У тебя есть чувства к Хатори? Ты его любишь? Глаза Луны вдруг стали такими мокрыми, а улыбка такой грустной. Она всегда была очень чувствительной, но в этот вечер она просто расплылась. — Он… мне намного больше, чем просто коллега.

***

Идя под холодным дождем, наступая в маленькие грязные лужи, девочка шла с низко опущенной головой. Вокруг все шли с зонтами, но ни один не подошёл и не предложил помощь. Одежда вся промокла, в туфлях воды было больше, чем на источнике. Капли с мокрых медовых волос стекали на зеленое платьице, заставляя девочку трястись от холода. Вдруг она споткнулась о деревяшку и упала в лужу. Слезы сами начали течь, а голова ужасно болеть. Почувствовав тяжесть в груди и слабость в ногах, девочка решила сдаться и упасть, но тут появился он. Перед ней стоял светловолосый мальчишка с голубыми ясными глазами и с зонтом в руках. Он протягивал ей руку, мило улыбаясь и прикрывая её зонтом. Девочка распахнула глаза, но ничего кроме этого сделать не смогла. Мальчик вдруг начал бегать глазами, будто сам не знал, что ему делать, но через секунду он резко потянулся за рукой девочки и поднял её на ноги, прижав к себе. Он ахнул как только дотронулся до неё. — Дура! Ты вся промокла! Заболеешь же! Он взял её за руку и быстрым шагом пошёл вперед, таща за собой молчаливую особу. Через пару минут он привел её к порогу своего дома. — Вот тут я живу. Пошли, согреешься. Двое детей вошли внутрь. С обоих ещё текла вода, но с девочки особенно. Блондин подошёл к ней с полотенцем и вытер её мокрые волосы. Пока он рассматривал каждый волосок, она дрожащим голосом вдруг заговорила. — Зачем ты это делаешь? — спросила она его. — Ну как зачем? Я тебе помогаю, глупенькая. — Пацан незаметно хихикнул, а когда вытер волосы, начал смущаться. — Слушай, я же не буду тебя раздевать. Может, сама переоденешься? Девочка кивнула, и начала потихоньку расстегивать пуговки на платье. Как только мальчик это заметил, он сразу ахнул и покраснел. — Ну не здесь же! Иди в комнату. — Ой… извини, — сказала она и, горя от стыда, побежала в комнату. После того, как её одежда вновь стала сухой, она вышла из комнаты в одежде этого мальчика. В мужской растянутой рубашке, длинных штанах с подтяжками и в тёплых носках. На столе в кухне уже стояли две кружки чая, а возле них манили к себе имбирные печенья. На стуле сидел блондин и что-то напевал себе под нос. Когда он увидел её, сразу подбежал и пригласил за стол. — Вот. Угощайся. Девочка прижала холодные ладони к кружке горячего напитка и расслабилась. — Спасибо. Мальчик покраснел и гордо положил локти на стол. — Не за что. Как тебя зовут, кстати? — Луна. — Классное имя. Меня Хатори зовут. Звучит как название виски, а не имя, да? -Луна тихо засмеялась, и это ему понравилось. — Что ты делала под дождем? — Гуляла. — Гуляла?! Под дождем?! Совсем что ли с ума сошла? — Да нет же. Когда мне грустно, я гуляю, а сегодня мне было очень грустно, а ещё и дождь пошёл. — Хатори с сожалением на неё глянул. — А что случилось? — спросил он, и глаза девочки вновь стали мокрыми. — Просто… мою собачку… мама из дома выгнала, — говорила она с перерывами для слез. Хатори раскрыл глаза и встал из-за стола. — Что?! Зачем? — Она оказалась блохастой, а мама чистоту очень любит. Вот и выгнала. Она была моим лучшим другом, и мама это знала. — Боже, Луна, мне так жаль. Я знаю, каково терять друга. Это ужасно, к слову. Но никогда не думай, что из-за этого ты останешься одна. Ты никогда не будешь одинокой, я уверен. Таких как ты, Луна, все захотят иметь в друзьях. Просто поверь мне. - Он с улыбкой подмигнул ей. Девочка перестала плакать. Она выскочила из-под стола и крепко обняла Хатори. Он обхватил её руками и прижал к себе. С этого момента, Луна больше не будет одна. Её одинокую жизнь скрасил один светлый лучик…

***

Прошло уже полчаса с тех пор, как Рэн и Луна разговаривали. Эмиель ходил у парадного входа, и каждую секунду ему хотелось бросить Паука и идти домой, но он не смог этого сделать и послушно ждал. «Когда он придет, я его убью» Двери открылись, и с усталым заждавшимся взглядом принц начал к ним подходить, но это оказался не Рэн, а Айрис. Она также была утомлена и, кажется, скучала. Эмиель помахал ей, и девушка с улыбкой на лице подошла к нему. — Долго они ещё там? — спросил он, закидывая руки за голову. — Вот уж без понятия. Зная Луну и Рэна, они могут просто стоять рядом и смотреть на закат, не думая о насущном. — Но ведь закат и вправду красив. — Это точно. — Заметив в руке Эмиеля красную лилию, она резко её выдернула и повертела перед глазами. — Красивая. Подарить кому-то хочешь? Юноша мигом отнял её у девушки, и та нахмурила брови. — Нет, это мне Рэн подарил. — Он снова держал её в руке и не мог наглядеться. Вертел её, принюхивался, касался губами нежных лепестков. Он сам не мог понять, почему так увлекся этим цветком. Айрис наигранно умилилась. — Вы двое такие милашки. — Что ты имеешь в виду? — с недопониманием спросил он, хотя сам весьма понимал, что то, о чем он сказал, было странным. — Эх… Что ты с ним сделал? — Прости? — Он стал каким-то… живым. Раньше вечно угрюмый ходил, пятился ото всех, через каждое слово извинялся, вставая на колени, а сейчас он выглядит как минимум здоровым. Что ты с ним сделал? — Ничего особенного. — Он подарил тебе цветок. Рэн, которого я знаю, никогда бы не осмелился кому-то что-то подарить. Единственное, на что он был пригоден — это терпеть гнев заказчиков и набивать рыло Хатори. — Эмиель внимательно слушал её, ведь ему тоже было интересно узнать что-то о скульпторе. — За что его колотят все заказчики? — спросил он, вспоминая, как Паук его боялся. — Мне всегда было больно смотреть, как он приходит с выполненным заказом весь в синяках и с поникшим лицом, но я правда не знаю, почему с ним так поступают. Он работяга, но неумелый. Может поэтому. — Зачем же он тогда работает, если не умеет? — удивлялся юноша, но в душе он жалел его. — Ну ему вроде это нравится. Не в смысле нравится получать тумаков, а в смысле, что ему нравятся камни. — Эмиель задумчиво хмыкнул и привлек на себя внимание Айрис. — А ещё интересный факт: Несмотря на его жалость и слабость, Хатори никогда не получалось его победить. — Серьезно? — Ага. Откуда Рэн так умеет, не задавался вопросом? — Принц кивнул. — Вот и я от этого в шоке. Помолчав пару минут, Эмиель слабо улыбнулся. — Выходит, он для всех загадка. Айрис и юноша ещё недолго постояли рядом, а потом к ним присоединился Хатори. Уже не такой разбушевавшийся, а более меланхоличный. Он спокойно подошёл к девушке и юноше и склонил перед ними голову. Серовласая так удивилась, что аж открыла рот. — Ты чего? — изумленно спросила она. — Мне правда очень жаль за то, что я наговорил. — Это Хатори? — Нет, чёрт побери, я Ханс Вигельбуд, просто немного исхудал. Айрис захохотала пустила ладонь в его светлые волосы. Взъерошив их, она замолкла, но улыбка на лице осталась. — Если это правда мой коллега Хатори, то я его прощаю. Я давно не видела такого от тебя. Парень улыбнулся и привел свои волосы в прежнее состояние, а потом посмотрел на Эмиеля. — Слушай, и ты прости, Натаниэль. — Принц сразу повернул голову к Хатори. — Ты мне не понравился тогда, поэтому я так на тебя смотрел. А вообще, ты ничего такой пацан. Молчаливый только. — Всё в порядке, я не злился. — Да? Супер, значит забудь, что я сказал. Айрис вновь захихикала и похлопала по плечу блондина. Теперь уже он запустил ладонь в её серые волосы и навел на голове бардак. Эмиелю нравилось смотреть, как эти двое дурачатся. Хоть он и выглядит общительным, для него подобное всегда была недостижимым. Из театра наконец-то вышли Луна и Рэн. Как только Луну заметил Хатори, его хриплый смех сменился на смущенное и виноватое выражение лица. Он вновь склонил голову, а когда девушка подошла к нему вплотную, она поднесла тонкую ладонь к его лицу, и легонько его приподняла. Она посмотрела в его голубые глаза, а он не мог оторваться от её зеленых глаз. Девушка немного нагнулась и поцеловала Хатори. Айрис, Рэн и Эмиель стояли и открыто на них пялились, пока Айрис не начала хлопать в ладоши. — Я ждала этого четыре года! — кричала она им, и двое влюбленных ей слащаво улыбнулись. Хатори вытер большим пальцем её слезы и взял за руку. Рэн продолжал смотреть на них, в то время как Эмиель уже смотрел на него. «Интересно, что он сказал Луне, что она его поцеловала?» Айрис кинулась в объятья Луны и Хатори, а потом втянула в них Рэна. Несмотря на счастливый конец, паук всё ещё стоял немного сжатым и стеснительным. К нему подошёл принц и положил руки на плечи. Скульптор обернулся и посмотрел на довольного юношу. — Хорошо справился, — похвалил он его, и Паук со слабой едва видимой улыбкой отвел взгляд. Когда Хатори и Айрис уже начали уходить, Луна подошла к Рэну и поблагодарила его. Тогда уже все Пауки ушли в театр, и, кажется, Хатори остается с ними. Юноши с ними попрощались и пошли ко дворцу. Всю дорогу Эмиель молчал и лишь наблюдал за своим странным скульптором. — Почему Вы назвали себя Натаниэлем? — спросил он. — Не важно, почему я это сделал. Лучше расскажи-ка мне о себе, Рэн.