Родина наших сердец

Идя по пустому коридору, из зала доносились радостные возгласы и красивое пение. Скульптор с надеждой увидеть принца смотрел по сторонам, но видел лишь темноту. Лампы горели тускло, будто намекая, что весь свет будет находиться на балу. Принцесса всё ещё была в окружении знати, а несчастный влюбленный Пьетро сидел и со стороны наблюдал за этим «безупречным алмазом». Рэн даже немного понимал его, хотя не очень желал это признавать. У входа послушались странные звуки пения. Паук вышел из дворца и увидел сидящую на ступеньках Эмилию в красивом сиреневом платье. Она что-то напевала себе под нос и стучала в так каблуками. Заметив Рэна, принцесса подняла голову, но так и осталась сидеть на мраморных ступенях. — Привет, Паук, — улыбнулась она. — Ты был на балу? — Да, Ваше Сиятельство. Вы организовали чудесный бал. — Он преклонил перед ней колено, и оперевшись на него, смотрел ей в глаза. — Почему Вы сидите здесь? Эмилия поджала ноги и грустно положила голову на колени. Её длинные волнистые волосы очаровательно легли на платье. — Людям то и дело хочется со мной побеседовать. Я бы была рада, если бы мы просто общались, но ведь каждый второй норовит взять меня в жены. Я вроде бы и хотела найти себе пару на балу, но там сплошь гордыни да бравады. Печально осознавать, что на торжество пришли лишь ради моей похвалы, а не ради танцев или угощений. — Мне очень жаль, Ваше Сиятельство. Но позвольте сказать, что не все люди собрались лишь ради помолвки с Вами. Так уж совпало, что на этом празднике есть ещё один опечаленный человек, разочаровавшийся в любви. — Принцесса заинтересованно глянула на него. — Может Вам стоит обратить внимание на него? Эмилия задумчиво нахмурила брови. — И что мне с ним делать? Пусть сам найдет себе увлечение! — Не хотите ему помочь? Не хотите лишь на минуту отречься от надутых аристократов и ненадолго побыть обычной девушкой? Принцесса надула щеки и посмотрела в пол. Она будто обиделась сама на себя. Рэн встал с колена и, пожелав девочке хорошего вечера, удалился с глаз. Думал он лишь об одном. «Хотелось бы увидеть Эмиеля…»

***

Рэн шёл по тихому саду, смотрел на полную луну, освещающую воду в фонтанах и прислушивался к музыке, доносящейся из зала. Тут он, наконец-то, увидел знакомого человека. В саду на лавочке сидел Эмиель и мочил ладонь в воде из-под фонтана. Тускловатый свет освещал его бледное лицо и заставлял блестеть прозрачную воду. Как только принц почувствовал присутствие Паука, сразу спохватился и убрал руку. — Рэн? Почему ты не на балу? — обеспокоенно спрашивал он. Скульптор сел рядом с ним, и тот немного подвинулся. — Я говорил с Вашей сестрой. — С Эмилией? Когда это ты стал таким смелым? — усмехался Эмиель, улыбаясь лишь глазами юноше. — Вы многому меня научили. — После этих слов принц смутился и отвел взгляд в сторону. — Где Вы всё это время были? — Тут и был. А ты? — Я ждал Вас. — Правда? Прости, я не хотел заставлять тебя ждать. Разве я не сказал, что не приду? - Рэн отрицательно покачал головой, но позже начал вспоминать о его словах. Эмиель устало вздохнул. — Я хотел бы пойти на бал и потанцевать, но уж слишком сильно мое стеснение. На скульптора резко нахлынула безумная идея. Он знал, что это будет выглядеть странно, но куда более некрасиво просто стоять и глазеть на принца, нежели пробовать что-то новое. Он встал с лавочки и тут же протянул руку ещё сидящему Эмиелю. Тот от недопонимания выпучил глаза. — Тогда я приглашу Вас на танец, — более-менее уверенно произнес он. После этих слов хотелось сразу убежать и не возвращаться, но раз уж начал творить безумие, надо идти до конца. Принц ошеломленно смотрел на его руку, а потом слабо улыбнулся. — А ты умеешь танцевать? Лишь на миг можно было увидеть стыд Рэна и его несобранность, но за храбрость Эмиель уже был рад. — Научите меня… — неуверенно произнес он, горя от смущения. Ему казалось, что принц сразу же откажется, ведь какой господин захочет танцевать со слугой, но на удивление юноша лишь ухмыльнулся. — Хорошо. — Он принял руку скульптора и с помощью неё встал. Сразу же взяв и вторую руку парня, принц положил их на свои плечи. Каким же красным было лицо Паука, который ведь сам затеял это. — Возьми мою руку, а вторую положи на плечо или на талию. Старайся сильно не прижиматься, но и не отходи далеко. Принц видел до жути смущенного Рэна и не мог сдержать улыбки. Как же этот человек сияет. Чтобы он не делал, чтобы не говорил, он всегда выглядит потрясающе. Каждый раз, думая о нём, Эмиель старался сразу же его забыть, но его нежный образ подолгу заседал в голове. Это так странно, он не чувствовал раньше подобного. Как бы принцу не хотелось сблизиться с Пауком, этого никогда не будет. Точнее, не должно быть. Эмиель обязан забыть о нём, и от этого лишь больнее.

***

Принцесса сидела на холодных ступенях и грустно смотрела на луну. Внезапно открылась дверь. Эмилия было подумала, что это вновь пришёл Рэн, но это был молодой парень с темноватыми короткими волосами и синими глазами. Увидев девочку, он тут же съежился и, попросив прощения, попытался быстро войти обратно, но выходило это очень нелепо. Эмилия тихо засмеялась, аккуратно прикрыв ладошкой рот. Парень перестал суетиться и посмотрел на очаровательную даму. — З-здрасьте… — заикался и краснел он. — Здравствуйте. — Я Вам не помешаю? — Нисколько, — миловидно улыбнулась принцесса, двигаясь немного поодаль и освобождая место для незваного гостя. Тот неуверенно сел и сразу принялся отодвигаться и зажиматься в себе. Эмилия с полузакрытыми глазами смотрела на синее небо, а при лунном свете она выглядит ещё грациознее. Парень ненароком уже в открытую пялился на девочку, словно на что-то божественное. Деревья колыхали при вечернем теплом ветре, а лежащие на земле багряные листья приятно шумели под ногами. Из зала всё ещё доносилась игра на скрипке и пианино. Никакого напряжения. Всё спокойно, даже несмотря на рядом сидящую принцессу. Неожиданно это спокойствие прерывает этот самый парень, вставая напротив девочки. Протянув ей руку, и от смущения зажмурив глаза, он предложил ей станцевать. Эмилия улыбнулась и при помощи его руки поднялась. Под классическую музыку парень, дрожа, обвел её пояс и смотрел куда угодно, но не на леди. — Возьми мою левую руку и выпрями её. «Рэн, возьми мою правую руку и выпрями её» — Не уходи так далеко от меня. «Не отходи далеко, будь ближе, Рэн» — Следи за ногами. «Аккуратнее двигайся» — Постарайся расслабиться. «Не зажимайся. Спокойнее» — И главное: «И главное: » — Смотри мне в глаза.

***

— Смотри мне в глаза. Эмиель нежно поднял подбородок Рэна, почти касаясь большим пальцем его нижней губы. И вот тот миг, когда их губы, наконец, соприкоснуться. Но для начала… — Вы нравитесь мне, Эмиель, — тихо, почти шепча, произнес он. Всё ещё немного двигаясь в танце, он чувствовал чужое тепло. Положив голову на плечо принцу, юноша почувствовал странный жар. — Ах, ты тоже мне нравишься, — на удивление беззаботно ответил он, и Паук сразу же понял, почему. — Нет. Моё «нравится» отличается от Вашего. Мое сердце бешено колотится, когда я смотрю на Вас. По телу проходит жар, а мои мысли заняты лишь Вами. Знаю, это звучит странно. Я сам пока не понял, что это значит, но когда я говорил с Пьетро, он сказал мне, что чувствует то же самое. Он был влюблен в девушку, из-за которой всё это и происходило. И… Раз уж со мной происходит то же самое, то, наверное, это значит, что я влюблен в Вас. Эмиель резко остановился. Он так не хотел услышать этих слов. Так боялся, что Паук чувствует это тоже. Ему ничего не оставалось, кроме как отстраниться. — Нет, Рэн. Я не могу тебе нравиться. — От этого серьезного заявления внутри скульптора что-то сломалось. Он не мог пошевелиться и просто замер в смятении. — Я мужчина и к тому же женюсь. Ты меня не знаешь, а я не знаю тебя. Мы не можем друг другу нравиться. Понимаешь? Рэн отстранился и, дрожа, смотрел на него. «Почему… я не могу пошевелиться? Почему… так колит в груди?» — Между нами нет никакой связи. Ты лишь мой слуга, ничего более. Если ты про тот случай вечером… извини. Я был не в себе и творил несусветные вещи. Это была моя ошибка. Наша ошибка. А ошибка не может быть любовью, Рэн. Пойми уже… «Мои руки… так сильно дрожат. Голова кружится. Я…» — Рэн… — продолжал принц, но Паук резко отодвинул его от себя и начал тяжело дышать. Держа Эмиеля на приличном расстоянии, скульптор чуть не грохнулся в обморок. — И-извинитте… П-проститее… «Почему так хочется рыдать?» Рэн силой выбился из успокаивающих объятий юноши и со странными слезами на глазах ринулся прочь. Пока он бежал по саду, слезы на его щеках начали обветриваться и колоть, голова кружилась, а сердце бешено билось, но уже не так, как раньше. Сам не понимая причину своих слез, он продолжал плакать, хоть это и выглядело пугающе. Бесчувственный человек с каменным лицом, но с мокрыми глазами. Дрожащие руки вытирали эти слезы и то и дело хватались за колющее сердце. Рэн остановился у цветочного лабиринта. Он смог убежать от Эмиеля, но зачем? Почему его слова сделали настолько больно? Это ведь правда… Что делает сейчас принц? Стоит и обдумывает свои слова или сразу же забыл о них? Он же обо всем пытается забыть… «Так горячо… Почему внутри так горячо?» Он шёл по цветочному лабиринту. Видел красные лилии, и вновь сердце начинало колоть. Остановившись в каком-то углу, он сел на землю и закрыл ладонями лицо. Слезы больше не лились, а будто изливались внутрь, отчего становилось ещё больнее. «Как я посмел такое сказать… Это моя вина… Моя ошибка… Я ужасный Паук… Я подвел Вас, хозяин.» Рэн прижал колени к подбородку и начал потихоньку успокаиваться. Хоть всё ещё было неприятно внутри, он старался больше не лить слезы. Но когда ты совсем отчаялся, просто сдержать плачь не выйдет. А когда ты отчаялся в себе, то это ещё серьезнее. Пусть Рэна сотни раз колотили заказчики, пусть он сотни раз дрался с людьми, пусть его вечно унижали, но подобную боль он чувствует впервые. И она намного сильнее.

***

— Хорошо, Пьетро, пошли. Принцесса мило взяла под руку кавалера, и они медленным прогулочным шагом пошли в цветочный лабиринт. Пьетро уже вел себя более собранно и спокойно, и, кажется, этим он и привлекал Эмилию. Не только своим простодушием, но и способностью адаптироваться. — Вы прекрасно танцуете, Ваше Сиятельство, — говорил ей парень. — Ну чего ты! Просто Эмилия, договорились же. Пьетро хихикнул и поцеловал принцессу в лоб, отчего та смущенно улыбнулась и положила голову ему на плечо. В кое-то веке сын фермера обрел настоящее счастье. Пока его потерял другой… Молодые люди шли и, смеясь, болтали, но вскоре увидели кого-то в углу лабиринта. Там сидел скукожившийся Рэн, смотря в пустоту своими серыми бездушными глазами. Эмилия и Пьетро сразу же ринулись к нему. — Рэн! Какого черта ты тут сидишь?! — Паук, всё в порядке? Фермер легонько дотронулся на него и тут почувствовал дрожь. Ахнув, он снял с себя пальто и накинул на Рэна, хотя тот дрожал не от холода. Эмилия обеспокоенно смотрела на него, жалея глазами. Пьетро помог ему встать и немного приобнял, касаясь тыльной стороной ладони его горячего лба. — Ты весь горишь! Что случилось, приятель? — Я… Всё хорошо… Я сам могу дойти до комнаты… Он скинул с себя руку парня и устало побрел к входу во дворец. Сзади стоящие переглянулись и решили, что идти за ним и правда не стоит. Но Эмилии не давало покоя его поведение. Брат говорил, что он всегда держал себя в руках и никогда не давал волю эмоциям. Что же случилось?

***

Ночь. Гости ушли, жители дворца расходятся по своим комнатам. Во многих окнах уже не горит свет, но только не в комнате скульптора. Эмиель видел это и решил навестить его, пока тот ещё не заснул. Принц всем сердцем надеялся, что Рэн принял правду такую, какая она есть. Пусть немного грустную, но правду. Было бы куда жестче, если бы всё время он кормил его лживыми обещаниями, а потом вдруг поведал истину. Они давно уже должны были разъяснить отношения, но никто не планировал делать это так. Как учила Корал — «Никто не любит правду, но все хотят видеть честность. Порой приходиться уступать». Постучав в дверь Паука, Эмиель дважды проговорил всё то, что хотел сказать. Дверь открылась, и он разом всё забыл. На пороге стоял смотрящий в пол юноша, который явно уже норовил закрыть дверь. — Рэн… — начал принц, но не смог ничего сказать более. — Простите, не могли бы Вы говорить чуть побыстрее? Раньше бы он такого никогда не сказал. Что-то с ним случилось. — Э… да. Спокойной ночи. — И Вам доброй ночи, Ваше Высочество. Позволите закрыть дверь? Эмиель кивнул, и прекрасный образ скульптора тут же пропал. В душе остался этот неприятный осадок, но откуда он. Рэн не показал никакой ненависти или обиды. Опять маска? В любом случае, эта ночь будет отличаться от других. У обоих юношей этот день был крайне неудачным, а перед сном они уже не думали друг о друге.