План C

1

Если однажды меня не окажется рядом с тобой, запомни: ты храбрее, чем подозреваешь, сильнее, чем кажешься, и умнее, чем ты думаешь. И еще кое-что — я всегда буду с тобой, даже если меня не будет рядом. © А. А. Милн

      Арсений проснулся в холодном поту, прокручивая в голове то ли сон, то ли воспоминания.       Больничная палата в Питере. Все болит. Тело ужасно ломит. Особенно тяжело шевелить пальцами. Запах маминых духов и лекарств. Но самое страшное не это. Самое страшное — пустота в голове. Звенящая пустота. Прочерк вместо воспоминаний. А потом появляется лицо девушки в белом. Снова и снова. Голос мамы сквозь дневной сон. «Сергей, мы все правильно сделали. Мы спасали своего ребенка. А с Антоном все будет хорошо. Выкрутится. Я с самого начала знала, что он на Сеню плохо влияет». Она говорит отцу что-то еще, но веки слишком тяжелые, влияние препаратов слишком сильное.       Арсений приходит в себя, не понимая, сколько проспал, какой сегодня день и даже месяц, и спрашивает, что с его друзьями и с той девушкой. Ответ жесткий и короткий: забыть и больше никогда не спрашивать. Он никогда не видел на мамином лице столько решительности, черствости и неумолимости.       И он больше не спрашивает.       Арсений вышел на кухню. Жарко. Он потер заспанные глаза и налил в стакан воды.       «Выкрутится» — эхом пронеслось у него в голове.       Столько всего навалилось в последнее время. Клубок начал слишком стремительно и неожиданно распутываться. Этого ли он так сильно хотел?       Сколько человек может выдержать?       Поежившись, Попов сел на подоконник и прикрыл глаза, поглаживая ноющие от боли разбитые костяшки пальцев. В памяти пронесся вчерашний день, а точнее та его часть, когда он увидел бывшую жену рядом с человеком, который когда-то был его другом, а сейчас самый лютый враг. Сорвавшееся с губ имя «Алина» будто зависло в воздухе, делая его вязким, не пригодным для дыхания. Внутренний голос повторял: этого не может быть.       Память сменяла картинку за картинкой: внезапно закончившийся видео звонок, разбитый о стену телефон Иры, сброшенные со стола бумаги, ни в чем не повинная стена офиса и многочисленные удары по ней. Он не мог вспомнить, когда в последний раз настолько сильно выходил из себя. Только лишь бесконтрольная агрессия и… руки Антона, трясущие за плечи, сжимающие за запястья, заключающие его всего, со всеми пороками и недостатками, в охапку, не давая вырваться и пошевелиться.       — Дымишь? — зевая, спросил зашедший Шастун, прислонившись к стене.       Журналист вздрогнул от неожиданного голоса за спиной.       — Н-нет, просто сижу, — неуверенно ответил он.       — Не спится? — продолжил цепляться за нить разговора Антон. Он безуспешно пытался заставить Арсения выговориться вчера. Но тот замкнулся в себе, спрятался в панцирь и не произнес ни слова по возвращении домой.       — А что бы чувствовал ты, если бы отчимом твоей дочери стал псих? Что бы было, если бы твоя жена писала тебе письма любви, а на самом деле ненавидела всей душой, наслаждаясь своей местью. Каково было бы, если бы в одну секунду ты осознал, что единственная настоящая крепость и опора твоей жизни рухнула, как карточный домик? А? Антон?       — Мне кажется, сейчас ты больше расстроен из-за того, что не смог предвидеть такого развития событий. И это говорит не Арсений, а задетая честь прожженного журналиста.       — Да при чем здесь…       — Приди в себя, Арс. Будь собой. Да, жизнь подложила свинью, но нет такой ситуации, с которой мы не смогли бы справиться.       — Мы? — неуверенно переспросил Арсений.       — Да, Арс, мы.       Попов прикрыл глаза.       Антон заметил, как дрожат его ресницы, и натянутая улыбка ложится на уголки губ.       Брюнет глубоко вздохнул и положил голову детективу на плечо.       Такой интимный момент не хотелось портить, но Шастун внезапно произнес:       — Мне завтра надо будет уехать. Ненадолго. На несколько дней. Когда я вернусь, все будет хорошо. Обещаю. Оставишь ключи от своей квартиры? Надо кое-что проверить.       В голове Попова пронеслось много невысказанных вопросов, догадок, предположений. Он попытался заставить уставший мозг отчетливо сформулировать хотя бы одну мысль, но не смог. А может не хотел, безоговорочно доверившись.       — Хорошо, — будто сдавшись, прошептал Арсений.

***

      Будильник, зазвонивший в 9 часов, известил Попова о приходе утра. Холодного и хмурого, как собственное внутреннее состояние.       Он лениво потянулся и огляделся по сторонам, заметив на подушке записку.       Антона в комнате не было. Уехал.       «С Графом погулял. На завтрак бутеры с сыром и колбасой. Чай, Ваша светлость, заваришь сам.       Приеду, как только получу ответы на все вопросы.       Не кисни, все будет хорошо».       Арсений потянулся за телефоном и набрал заученный номер. Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети.       — Зря вчера не спросил, куда он едет.       Граф, прибежавший в комнату на голос хозяина, задорно запрыгнул на надувную кровать брюнета. К ошейнику пса был прикреплена еще одна записка.       «Кто из нас его хозяин??? Я гуляю с ним и в дождь, и в стужу, пока ты нежишься в постельке. Наконец-то ты вспомнишь, что у тебя есть пес. Не забывай выгуливать его. Ведь мы ответственны за тех, кого приручили, так ведь?»       — Так, — вслух произнес Арсений, поглаживая собаку.  

2

Люблю предательство, но ненавижу предателей. © Г. Ю. Цезарь

      Шастун, запыхавшись, широким жестом отворил дверь 713 кабинета. Судя по взъерошенным волосам и испарине на лбу, на седьмой этаж он бежал по лестнице, проигнорировав лифт. В кабинете сидели скучающие Ира и Арсений, а также Димка, успевший слетать к своим в Воронеж и вернуться обратно в Питер ради кричащего в телефонную трубку: «Поз, я все понял. Мы раскрыли дело Арсения».       Увидев такого взбудораженного Антона, с ребяческим румянцем на щеках, Попов растекся в счастливой улыбке. Они пересеклись взглядами, и обоим показалось, будто целая вечность прошла с их последней встречи.       Эти четыре с половиной дня журналист провел как отшельник. Погрузился с головой в работу и из квартиры выходил лишь в магазин и погулять с собакой. Пытался дозвониться Алине. Безуспешно. В первые сутки он слал ей гневные сообщения, местами даже угрожал. После гнев сменился принятием ситуации. Он ничего не может изменить. Они уехали. Угрозами мало шансов добиться встречи с дочерью. На вторые сутки, проведя в раздумьях бессонную ночь, он решился написать все то, что разрывало его мозг, без лишних эмоций и драм.       «Привет. Скорее всего, вы уже далеко за пределами нашей необъятной Родины.       Я не буду писать длинных и скучных писем, извиняться за предыдущие сообщения или спрашивать «за что?». Я не хочу больше пытаться понять тебя, а тем более разобраться, что ты нашла в этом ненормальном и за что полюбила его.       Как видишь, карма настигла меня и ударила по самому больному. Раньше я думал, мол, что бы ни случилось, у меня есть надежный тыл: ты, самая мудрая и понимающая женщина на свете, и наша дочь. Теперь осталась лишь дочь.       Живи, с кем хочешь; люби, кого хочешь. Но не лишай меня ее. Пожалуйста.       Надеюсь, на твое понимание».       Ответа не последовало, и тогда Арсений просто запретил себе думать о сложившейся ситуации. По крайней мере, до приезда Антона.       И вот он сидит напротив. Его хочется срочно запечатлеть на пленку старого фотоаппарата, чтобы потом показывать потомкам, как человек может светить одним своим присутствием. Или завернуть в фольгу и в минуты тоски разворачивать, наслаждаясь лучами искренней улыбки и неподдельных эмоций.       Арсений достал из кармана телефон и сфотографировал раскладывающего на столе какие-то бумаги Шастуна. Услышав щелчок камеры, Антон непонимающе посмотрел на Попова, не переставая улыбаться.       — Прости, не удержался, — глупо повел плечами Арсений, пряча телефон в карман.       Ира с Димой ехидно переглянулись, а Антон заключил:       — Не обращайте внимания, это же Арсений.       — Он просто забыл сделать фотку перед твоим отъездом и маялся, бедняга, четыре дня, мысленно воспроизводя твой образ в голове. А тут увидел тебя, обрадовался, сфоткал сразу же, чтоб не забыть это сделать потом. Не мальчик ведь уже, память подводит.       — Да что вы на него набросились, — ласково пролепетала Ира, — Арсений, у меня есть парочка Тошиных фоток в разбитом телефоне. Правда вместе со мной, но меня ведь можно обрезать или там в фотошопе замазать. Ты обращайся, если что.       Все дружно рассмеялись. Только Попов сидел с глупым выражением лица, ловя каждый жест Шастуна. Антон подошел к нему и кончиками пальцев растянул его губы в широкую клоунскую улыбку.       — Арс, ну ты чего застыл? А-ну включи уже самодовольного придурка, я так скучал по нему!       Арсений слегка смутился и закатил глаза.       — Опа! Режим питерская фифочка активирован! Операция прошла успешно, — сквозь смех резюмировал детектив.       — Шаст, у меня через восемь часов самолет, давай выкладывай, что нарыл, а то животы уже надорвали от смеха, — поправляя очки, скомандовал Дима.       — Терпение, господа. Присядьте поудобнее. Сейчас вам предстоит экскурс в одну увлекательную историю. Я даже не знаю, с чего начать.       — Начни с начала, — «ожил» Арсений.       — Окей. Итак. Жил был на свете мальчик Арсений. И дружил он еще с тремя мальчиками: Антоном, Пашей и Виталей.       — Это мы все знаем, давай дальше, — встрял Позов.       — Дмитрий Темурович, не перебивайте, — насупился Шастун и продолжил: — Так вот. Дружба у них была крепкая, даже казалось, что не расклеится она от дождей и вьюг. Ведь друг в беде не бросит, лишнего не спросит…       — Антон, ты позаимствовал ключи от каламбурочной у Захарьина? — напрягся Попов.       — Если вы будете меня перебивать своими замечаниями, я забуду хронологичность своего повествования, поэтому завалите, будьте добры, — детектив откашлялся и, выдержав театральную паузу, извлек из папки несколько фотографий.       — В теплую августовскую ночь четверо парней ощутили себя взрослыми и решили покататься на чужом мопеде. Они угнали дорогую «игрушку» и поехали на лесную опушку. По стечению обстоятельств Арсений сел прокатиться четвертым, и именно в его очередь отказали тормоза на железном коне.       — И я убил человека, — закончил журналист.       — Ты сбил человека, Арс, — поднял бровь Шастун. — Чувствуешь разницу между сбил и убил?       Арсений мгновенно вскочил с места и подбежал к окну. Ему требовалось больше воздуха. Позов протянул Попову стакан с водой. Жадно отпив, Арсений вопросительно посмотрел на Шастуна.       — Ты не убийца, — растянул губы в улыбке детектив, — расслабь булки.       Внезапная эйфория, накрывшая Арсения, сменилась кучей коротких бессвязных вопросов.       — Слушайте дальше. В тот вечер юная 16-летняя девушка, имя которой записано у меня где-то в этой кипе бумаг, вроде Маша она или Марина, не суть, пошла в сельский клуб и застала там своего любимого обнимающего другую. Нечеловеческая злость разыгралась в девичьем сердце, и решила она отомстить избраннику, мол, не доставайся же ты никому. Подговорила она старшего брата испортить тормоза на мопеде за ее испорченную честь. Тот был искусным технарем и состряпал все таким образом, что не подкопаешься: поломка должна произойти только после того, как двигатель хорошенько разогреется. После чего зашла она в клуб, чтоб, как говорится, еще раз собственными глазами убедиться в правильности своего поступка и увиденная картина не заставила ее долго ждать: парень ее целовался с чужой девушкой. Маша выбежала на улицу, сдерживая рвущиеся рыдания. А мопеда нет… Тут-то до нее и дошло, что сейчас она погубит чужую, ни в чем не повинную, жизнь. Девушка побежала по еле заметным следам от шин на песке. Она неслась и думала: лишь бы успеть. Когда она оказалась на лесной поляне, где-то вдалеке раздавался гул мотора. Маша спешила на звук. И вот он, момент, поменявший судьбы многих участников этой истории: темноволосый паренек с обезумевшими голубыми глазами несется на нее. Фара на мопеде начинает коротить и вскоре тухнет. Девушка принимает мгновенное решение: стать на пути несущегося мопеда, чтобы своим телом амортизировать удар. Как ей пришло такое в голову — непонятно. Известно лишь, что в результате шока она была уверена в том, что должна поплатиться своей жизнью за содеянное, а мальчик на мопеде любой ценой должен выжить. Произошел наезд. Услышав крик, Павел и Виталий принимают решение бежать в деревню и звать на помощь. Антон спешит к Арсению. Приятель и девушка без сознания. Впечатлительный парень думает, что оба мертвы, и в следствии сильнейшего эмоционального потрясения сам падает в обморок.       Повисло молчание. Антон выпил воды, медленно делая глоток за глотком.       — Дальше. Пожалуйста. Продолжай, — крутя кольцо на безымянном пальце, почти умоляя, попросил Арсений.       — А дальше в деле появляются новые фигуранты. Твои родители, Сень.       Тяжелый выдох.       — Я знаю, что они подставили Захарьина. Я кое-что вспомнил. Но все равно не понимаю как, — выдавил Попов, потирая глаза заживающими костяшками.       — Спустя несколько часов на месте происшествия была милиция, скорая, несколько жителей деревни. Но одними из первых появились твои родители. Они как раз ехали забрать тебя обратно в город, должны были приехать 28 августа, но получилось 26. Подъезжая к деревне, под колеса их жигулей чуть не попали два перепуганных паренька Виталик и Павлик. Ребята сразу узнали родителей друга. Виталя, запрыгнув в машину, показал дорогу к месту происшествия, а Паша побежал в деревню звонить в скорую. Оказавшись на месте, отец прощупал пульс пострадавших. Все были живы. Своего сына Поповы погрузили в автомобиль, уложив на заднее сиденье. Виталику велели сидеть и дожидаться скорой. Ты понял, что произошло дальше, Арс?       — Наезд «повесили» на Антона? — тихо спросил Арсений, уже зная ответ.       — Именно так, — подтвердил Шастун, развешивая фото четырех парней на предметной доске с помощью магнитов. — Деньги у вас были всегда. И вот настал момент, когда репутация семьи стала под большой угрозой. Мне неизвестны все тонкости, о них ты можешь узнать, только вызвав на откровенный разговор своих родных, но того, что есть, вполне достаточно. Наезд был якобы совершен Захарьиным Антоном. Девушка выжила, но осталась калекой. Спустя годы дело исчезло из архивов. Когда Ира летала к тебе туда ранее, ей ничего не удалось раскопать. Все потому что… теперь оно у Антона. Не знаю, каких средств и усилий ему стоило выкупить или выкрасть его, но факт остается фактом: никакой наезд летом 94-го не фигурирует в сводках. Кстати об Антоне. Вот тут, на мой взгляд, самое интересное. Я скажу, наверное, самую дикую на сегодня вещь, но его действительно можно понять.       Три пары глаз многозначительно уставились на Шастуна.       — Что вы так смотрите? Нет, я, конечно, не одобряю всего того, что он сделал, но человека реально затравили. Непонятно, как бы у вас крыша поехала, окажись вы в таком положении. Жизнь Захарьина после той ночи превратилась в ад. На нем повисло клеймо «убийца».       — Подожди, ты же сам сказал, что девушка жива, — перебил Позов.       — Девушка жива в Германии. В России она мертва, — отрезал Антон.       — Поясни, — потребовал Попов.       — Родители Арсения, стараясь утрясти дело, пошли на многое. Маша была частично обездвижена, наши доктора вряд ли бы смогли ей помочь, требовалась реабилитация за границей. Задействовав кучу связей, ее транспортировали в Германию. Мария Хофман теперь жена профессора Хофмана — светила немецкой хирургии. За два года он заново научил девушку ходить, а после позвал замуж. Вот такая история простой русской Маши. Есть лишь маленькая неувязочка: в России Маши нет в живых, она погибла тогда в ДТП под колесами нетрезвого подростка Антона Захарьина.       — Мдааа, — развел руками Дима, — а родители этой Маши в курсе, что их дочь жива?       — Естественно. Более того, гостят у дочери и внуков два раза в год и уверены в том, что все что ни происходит — все к лучшему. Паша, как вы все знаете, Арсения не помнит, его маман изрядно постаралась. Ее тоже можно понять, узнав о том, что, по словам Паши, за рулем был Арсений, а не Антон, она испугалась, что ее сына могут тоже очернить и подставить. А Виталик поклялся держать язык за зубами и слово свое сдержал. Ситуация на нем никак не отразилась.       — Но он мне тогда сказал, что я убил ее! — вскипел Попов.       — Возможно, он действительно так думает, вряд ли парнише кто-то рассказал, что девушка сейчас счастливо живет в Германии. А возможно он знает, но, вспомнив юношескую обиду за друга, захотел сделать побольнее тебе. Не суть. Один лишь Антон Захарьин оказался козлом отпущения. От него отвернулись все. В школе гнобили и шарахались. А он всего лишь пытался понять, за что с ним так. За что жизнь дала ему такую жесткую оплеуху и продолжает издеваться. В какой момент лучший друг Арсений стал врагом. Ир, продолжи, я покурю.       Позов неодобрительно сдвинул брови.       — Дим, ну одну, в честь завершения дела. По-жа-луй-ста, — по-ребячески протянул Антон и чиркнул зажигалкой.       Ира почесала аккуратный носик из-за едкого запаха табака и выполнила просьбу Шастуна.       — Продолжаю: шли год за годом, а лучше в жизни Захара… ой, простите… Антона, не стало. В 17 лет он поступил в духовную семинарию и решил посвятить свою жизнь Богу. Он разговаривал со многими духовниками о своей жизни и все, как один, советовали простить и отпустить. Чем больше Антон слышал это, тем сильнее закипала в нем жажда мести. Каждый вечер он мечтал, как будет отравлять шаг за шагом жизнь того, кто виноват во всех его бедах. Жизнь Арсения Попова. Это желание было как стимул открывать глаза каждый день. Он умудрялся успевать все: учить языки — английский, испанский, латынь, открыть театральный кружок на базе воскресной школы, запоминать молитвы, несколько раз их прочитав. Только лишь одному не мог научиться — прощать. Блокнот с возможными вариантами расплаты Арсения Попова пополнялся каждую неделю новыми идеями. Однажды эту тетрадь увидел один из настоятелей. Будучи человеком мудрым, он не набросился на Захарьина с осуждениями, он попытался с ним поговорить, а после дал номер своего прихожанина врача-психотерапевта. Антону даже в какой-то момент стало самому интересно: неужели он действительно сходит с ума, и его надо срочно лечить? На добровольных началах он посетил мозгоправа, побеседовал с ним и даже попросил провести экскурсию по психиатрической больнице. Доктор не нашел никаких психических отклонений, порекомендовал хорошего психолога и легкие успокоительные. Вот только увиденное очень впечатлило парня. Психиатрическая лечебница. Именно это место должно стать пристанищем на года для набирающего популярность молодого журналиста. Спустя год Антон бросил семинарию и поступил в театральный вуз. Однако и там ему долго продержаться не удалось. Информация о его прошлом каким-то образом всплыла и парня отчислили. С тех пор он брался за любую работу и жил лишь одним — часом расплаты.       — Откуда вы все это знаете? — наивно спросил Арсений, когда Ира остановила монолог, чтобы перевести дыхание.       — Он нам рассказал, — опустив глаза в стол, чуть замявшись, выпалила детектив.       — Он. Вам. Прости что? Рассказал? — перекривлял Попов, переводя взгляд с Иры на Антона.       — Да, Арс. Мы разговаривали, — туша второй бычок, просто ответил Шастун. — И не спрашивай, почему без тебя. Ты бы все испортил. Не обижайся.       — То есть я не могу дозвониться до своей бывшей жены, схожу с ума от мысли, что рядом с моей дочерью будет находиться психически нестабильный человек, а вы просто несколько дней назад с ним разговаривали и не сказали мне? Вы вообще нормальные? Нужно срочно вычислять их местоположение и вызывать туда наряд полиции! — вспылил Арсений.       — Вот поэтому мы разговаривали без тебя. Что ты ему предъявишь? Угрозу жизни? Проникновение в жилище? Покушение на убийство? Я уже проконсультировался с Серегой. Доказать его причастность практически невозможно, он чисто сработал. Бумаги, разрешающие выезд дочери, ты отправил сам, добровольно.       — Мы встретили их в аэропорту… Случайно, — робко произнесла Ира. — Антон направлялся в Омскую область по твоему делу, а я его провожала…       — Поговорил там с тетей Асей. Помнишь такую соседку? Она вместе с Пашей прибежала и привела в чувства Антона. С дядей Борисом - милиционером, который помог твоим родокам все провернуть в лучшем виде за хорошее вознаграждение. За давностью лет ему уже ничего не будет, можно и покаяться. С Кириллом, старшим братом Маши Хофман, который за бутылку рассказал все, что знал в мельчайших подробностях — вальяжно жестикулируя, пояснил Шастун.       — Куда они летели? — сквозь зубы прошипел Попов, напрягшись всем телом.       — Они нам не отчитывались. Скорее всего у них были паспорта на другие имена, потому что под своими фамилиями на рейсы они зарегистрированы не были. Уверен, это ты пробил и по своим каналам, — ответил Антон и мягко продолжил: — Пойми, Арс, если бы мы набросились на них, мы бы не получили вообще никакой информации. А так, применив пару психологических приемов, нам удалось разговорить Захарьина и твою бывшую жену. Девушки оставили нас наедине на некоторое время. Ира вон вообще умничка, собралась, держала лицо и не подавала виду. А я ведь даже представить не могу, каково ей было. Ир, это верх профессионализма. Не уверен, что я бы так смог.       Шастун на секунду замялся и посмотрел в лицо Арсению, ища в нем понимание.       — Осознав, что я просто хочу понять мотив, он начал говорить. Он хотел быть услышанным, — парировал Антон.       — Открою тебе секрет: многие маньяки находят разумное оправдание своим поступкам, — недовольно скривился журналист.       Не заметив выпада в свою сторону, детектив добавил:       — До наших рейсов была масса времени. Вся информация, как говорится, из первых уст.       — За это время можно было не раз его повязать. Поверь мне, есть способы, — подскочил со стула Арсений и ударил по столу.       — У тебя прекрасная дочь, — нарушила напряженную паузу Ира.       Журналист перевел дыхание и сел на место.       — С твоей женой он познакомился случайно, — сделав вид, будто ничего не произошло, вещал Антон. — Она тяжело переживала твой уход из семьи, хоть виду и не подавала. Ир, лучше ты. Ты с ней говорила.       — Да, Алина очень переживала, ей было невыносимо больно.       — Примерно, как тебе сейчас, — вмешался Позов.       Ира кивнула.       — Когда она встретила его, любовь поразила их обоих. С ее слов, Алина думала, что такое бывает только в сказках для маленьких девочек. Но вот он любящий, чуткий, понимающий. С ним она, наконец, поняла, что значит быть женщиной. Желанной и непревзойденной. Однако парадокс: на фоне всеобъемлющего чувства любви у нее появилась патологическая ненависть к бывшему мужу. Она осознала, что несколько лет жила, как в тюрьме, и поклонялась не тому идолу. Она делала для него все — но не получала взамен даже теплого взгляда. Она любила, а он предал. Этот контраст так жестко взыграл в ней, что просто так отступить она не могла.       — Прости, что перебиваю, это все она тебе рассказала? — ошеломленно спросил Арсений.       — Да, — пожала плечами Ирина, — передаю практически дословно.       — Вот уж ирония судьбы, что она встретила именно Захарьина, — подперев руками щеки, проронил Дима.       — Ага, — подтвердила девушка, — в общем, когда они узнали «ху ис ху», сами обалдели знатно. И решили довести Арса до ручки.       — А точнее до палаты с белыми стенами без ручек, — поправил Шастун.       — Надо признать, что у них почти это получилось, оставалось лишь немного поднажать, — скрестил руки на груди Попов. — И как они подбрасывали эти письма? Кто эта девушка в белом? Что с Юлей?       — Давай по порядку. Кто посоветовал тебе снять эту квартиру? — осведомился Антон, деловито закинув ногу на ногу.       — Алина.       — Так. Алина. Едем дальше. Кто посоветовал тебе найти помощницу по хозяйству?       — Алина.       — Алина. Хорошо.       — Не передразнивай, — насупился Попов, приглаживая челку.       — Это сухая констатация фактов. У Алины были дубликаты ключей от твоей квартиры?       — Да.       — И какого хрена мы ее не подозревали с самого начала, Арс? Потому что «она все еще меня любит»?       — Женщины вообще коварные существа, — влез в перепалку двоих стоматолог.       — Единственный женатик отозвался, — развел руками Антон. — Тебе вообще повезло, не жена, — а золото.       — А я и не спорю, — подмигнул Позов.       — На кого твой пес не будет лаять, принимая за «своего»? Правильно: на Алину и домработницу, — продолжил Шастун.       — Ты думаешь, я совсем дурак и не услышал бы ночью, как открывается входная дверь и в квартиру заходит человек? — возразил Арсений.       — А кто тебе сказал, что они заходили через входную дверь? Сам говорил: проект квартиры очень необычный и интересный.       — Не понимаю тебя сейчас.       — Помнишь, во время видео-звонка Захарьин сказал, что у тебя очень хорошая гардеробная? Меня эти слова почему-то задели сразу же…       — Помню. Ты был у меня на квартире?       — Да.       — И?       — Там есть потайная дверь в стене. Она ведет в гардеробную комнату соседней квартиры из другого подъезда.       Арсений выругался матом и взъерошил волосы.       — Тиш, тиш, питерская интеллигенция, — язвительно хохотнул Антон, глядя на растерянного журналиста.       — А я так и думал, что с этой квартирой что-то не так. А кому принадлежит соседская квартирка? — спросил Дима, включая электрический чайник.       — Лене. Домработнице. Точнее не принадлежит, а она ее снимает. Нет, не так: ей ее снимали Антон и Алина, — пояснил Антон.       — Но как так получалось, что я не мог толком рассмотреть «приведение»? Это же Лена приходила в этом образе? И зачем ей все это? Неужели я ей мало платил? Или все-таки чем-то обидел? — не мог понять брюнет, растерянно глядя на всех собравшихся.       — А вот тут другой, не менее интересный ход Захарьина, — поднял палец вверх детектив. — У твоей помощницы по хозяйству Елены Иваненко была старшая сестра Маша Иваненко, но она трагически погибла за год до рождения Лены, в 94-м. Об этой истории Антон случайно узнал от соседки, когда приезжал в родные края выкупить у следаков свое дело. Захарьину срочно требовался «свой» человек в квартире Арсения, и глупая девка из деревни подходила как нельзя кстати. Он встретился с ней и наплел, что в гибели ее сестры виноват Арсений Попов, что он загубил ни одну ни в чем неповинную душу, и у них есть прекрасная возможность с ним поквитаться. Ленка никогда не интересовалась у родителей, что произошло с сестрой, боялась причинить боль своими вопросами, поэтому так легко поверила обаятельному Захарьину, который выдал историю с мопедом за причину гибели Маши. Ленка согласилась, однако вот проблема — добрый и щедрый Арсений Сергеевич никак не олицетворялся у нее с убийцей. Как все уже поняли, Захарьин развернул целый спектакль с игрой света, дымом из вейпа, посторонними звуками и девушкой в белом. Но была проблемка: Арсений — взрослый адекватный мужчина, который вряд ли поверит во всю эту лабуду с призраком и, скорее всего, вмиг подскочит к фантому, сдернет с него белый саван и убедится, что перед ним создание из плоти и крови. Что же делает наш «гений и злодей»? А вот что. Будучи человеком развитым во всех областях, он знал о чудесном растении дурмане душистом, чей порошок, благодаря содержанию скополамина, препятствует образованию новых воспоминаний и блокирует волю человека, делая его практически беззащитным по отношению к окружающим. Иными словами, распылив порошок сколопамина, содержащегося в дурмане, можно превратить человека в «зомби». Немного алкалоидосодержащего порошочка в рассыпной чай — и клиент готов. Спутанность сознания, галлюцинации, тахикардия да, Арс? Невозможность ровно держать телефон, быстро двигаться, потеря во времени? Тебе все-таки повезло: переборщи девочка с дозой — все могло закончиться гораздо печальнее. Но она тебя полюбила, как брата. Это она сама мне рассказала. Кстати она уже пришла в себя, ее жизни ничего не угрожает, и память в полном объеме к ней вернулась. Лена воспользовалась чудо-порошком несколько раз, но в очень малых количествах. Этого хватило, чтоб ты испугался за свою адекватность и обратился к нам.       — Этим событиям предшествовало наше с тобой знакомство в кафе, — тяжело вздохнула Ирина, заваривая Попову чай. — Надо же, и как у этого мерзавца все так слажено получилось…       — А что потом произошло с Леной? Почему она оказалась в больнице в таком состоянии? Ее где-то держали, потому что она хотела во всем мне признаться? — спросил Арсений, отпивая ароматный напиток, отставив в сторону мизинец правой руки, держащей чашку.       — В один непрекрасный для Захарьина день Ленку приехала навестить родня, а та сдуру начала расспрашивать о сестре. И тут история Антона не сошлась с той, что услышала она. Девушка поняла, что ее втянули во что-то нехорошее. Как только родственники уехали, она позвонила Захарьину и попросила о встрече, заявив ему по телефону, что он подлый обманщик. Антон всеми силами пытался исправить ситуацию и внушить девушке обратное, но ему это не удалось. Тогда он прибегнул к шантажу: сказал, что расскажет всей деревне, что она собственноручно травила своего работодателя. Девушка была так взволнованна и раздосадована, что бежала домой, не помня себя. Не заметив под ногами большой камень, она упала и ударилась головой. Ее нашла пожилая малоимущая женщина из барака и зачем-то забрала к себе. Несколько дней она ее выхаживала и называла доченькой, а когда поняла, что той совсем плохо, попросила мужиков отнести девчушку к ближайшей больнице и оставить там.       — Может ей еще и повезло, что она исчезла из поля зрения Захарьина на несколько дней, мало ли что он мог удумать, — протянул Дима.       — А что с Юлей? Где она? Есть хоть какая-то информация? — выждав некоторое время, поинтересовался Попов, откинувшись на спинку стула.       — А Юля поплатилась за собственную самоуверенность и любовь к деньгам, — философски ответил Шастун, допивая остывший чай. — Она узнала о твоем прошлом, о шантаже богатых жен, и решила срубить бабла. Мол так и так, платите, или информация всплывет, и неважно, что вы раз уже заплатили. Только вот одна женушка оказалась не так проста и решила нанять… киллера. Это ведь намного дешевле, да и гарантия стопроцентная. Юля не так чисто работала, как вы, Арсений Сергеевич, вот и пришлось по-быстрому сматывать удочки. Не знаю, где она сейчас, но с ней все хорошо. Наверное.       — Письма подкладывала и на зеркале писала тоже Ленка? — тихо спросил Арсений.       — По словам Лены, в основном это делала Алина. Радио няню, кстати говоря, они подложили давно, решив, что мы будем обсуждать ход расследования у тебя на квартире. Дешево и сердито. Но поняв, что через Иру можно получить гораздо больше информации, они прекратили страдать ерудной и просто решили зловещими звуками добить твою расшатанную нервную систему. Алина, опасаясь, что ты можешь найти гаджет, купила его в образе блондинки и даже заполучила на вещице пальчики продавца Игорька, имеющиеся в полицейской базе. Только не просчитала она, что Игорь может запомнить ее тату в виде перевернутой восьмерки на запястье, которое мы все могли лицезреть во время видео звонка.       — Я просто не понимаю, — задумчиво произнес журналист и замолчал.       — Чего? — скинул брови Шастун.       — Как Алина могла жить с человеком, который ради всей этой мести спит с другой девушкой? Обнимает, целует. Он ведь звал Иру замуж, сделал ей предложение, у них все было по-настоящему… А потом он приходил к Алине, и при этом ее ничего не смущало, так получается? Неужели добываемая таким путем информация того стоила?       — Ты вообще-то тоже возвращался к Алине, проведя время с другой девушкой, — справедливо отметил Позов. — И информацию добывал по-всякому. Никак отражение свое увидел?       — Мы не спали, — краснея, призналась Ира.       Мужские взгляды устремились в ее сторону. Девушка, потупив взгляд, пояснила:       — Захар сказал, что он глубоковерующий человек, и ему бы хотелось, чтобы близость была только в браке…       — Фигасе, выкрутился, — ляпнул Антон, игнорируя неодобрительный взгляд Димы и Арсения.       — «И ты, Брут» — фраза, которая должна была натолкнуть меня на мысль о том, что я Иуда, от которого он меньше всего ждал предательства, — быстро сменил тему Попов и добавил: — А он Цезарь. Детская кличка с большим смыслом… Зачем он одновременно путал нас и разоблачал себя?       — Думаю, он получал удовольствие от того, как бесится Антон, когда не мог собрать воедино части ребуса. Чего стоит одна только ультразвуковая мышеловка, — хмыкнул Позов.       — Тем не менее, Захарьин боялся быть разоблаченным раньше времени, раз подсунул мне эти таблетки для Шаста, — предположила Ира и нервно цокнула: — Антон, как ты вообще можешь его защищать, говорить о том, что его можно понять, когда он чуть тебя не отравил?       — И Арсения, — дополнил Дима, поглядывая на часы.       — Я его не оправдываю. Он натворил кучу дел. Но не нам его судить, — отмахнулся Шастун. — Если бы он хотел убить Арса, он бы не оставил на всякий случай пакетик марганцовки в гардеробной. Зацените его креатив: он даже сделал брелок в виде буквы «С» на заказ и купил игрушечный пистолет, сделал слепки ключей от квартиры Юли и подложил туда одно из писем, чтобы перевести подозрения на нее!       — Заткнись, Шаст, не могу слушать твои восхищенные им возгласы. Скажи, письмо с угрозой Юле с моего ноутбука было отправлено Алиной? — дожидаясь очевидного ответа, спросил журналист.       — Какой ты догадливый, — улыбнулся во все тридцать два Антон. — Она знала твой пароль от ноутбука. Внезапное исчезновение твоей любовницы крайне обрадовало твою бывшую супругу, и она решила сделать тебя ее «убийцей». Пустить слух в нужных кругах было плевым делом, а вот предоставить улики полиции посложнее. Но для Алины нет непреодолимых задач. Ведь у нее есть новый поклонник из правоохранительных органов. Сергей Матвиенко.       — Да ладно? — снял очки стоматолог. — Это та самая женщина, по которой страдал Матвиеныч? Я неделю выслушивал пьяный бред о том, что ему удалось полюбить снова, а это прекрасное создание уезжает за границу, потому что так сложились обстоятельства. Он втрескался в бывшую Арса?       — Очаровала Алина нашего армяна и разбила ему сердце, — подвел итог Антон.       — Два сапога пара, что она, что Захарьин, — пренебрежительно бросила Ира, поправляя волосы.       — Не могу поверить, что все эти письма, наполненные любовью ко мне, она просто придумала, ничего не чувствуя, — Арсений уставился в одну точку, вспоминая пропитанные нежностью строки.       — Она писала эти письма, когда ходила к психотерапевту после расставания с тобой. Писала и не отправляла. Такой вот психологический прием, чтоб освободиться от невысказанных слов и чувств. А потом они пригодились, чтоб внушить недоверчивому журналисту, что она все еще сохнет по тебе, — монотонно выпалила Ира. — Мы ведь «посекретничали» в аэропорту.       — Кстати, Арс, твоя подписка о невыезде аннулирована, все подозрения сняты, Серега позавчера написал, — вспомнил Шастун.       — Теперь ты можешь поехать к дочери сам, если узнаешь, где они. Мне кажется, в Испании. Эта страна наиболее вероятна, — рассуждала Ира.       Арсений сжал губы и нервно кивнул, поблагодарив за наводку.       — Кроме всего прочего, Захарьин решил подзаработать и слить журналисту Щербакову информацию о якобы сходящем с ума Попове, — внезапно продолжил повествование Антон. — Все бы хорошо, но Алексей не хотел выкладывать кругленькую пятизначную сумму в долларовом эквиваленте. Хотя очень жаждал насолить Арсению Сергеевичу, сбросить его, так сказать, с журналистического олимпа. Дабы сэкономить он решает искать по своим каналам, не брезгуя помощью нашей Арины-Ирины.       — Дорого я стою, — задрал нос Арсений, ухмыльнувшись Антону.       Шастун потрепал Попова по волосам и торжественно заявил:       — Ну вот, кажется, и все! Сказочки конец, а кто слушал — молодец! Еще будут вопросы?       — Да, — устало улыбнулся Арсений. — Какие планы на вечер?       Глаза Антона засветились хитрым огоньком. Немного подумав, он, пародируя Шерлока Холмса, заявил:       — План А — был поехать домой и, наконец, отоспаться. Эти дни я спал по 3-4 часа. Зато расследование завершено! План B — завалиться всей компанией в бар и напиться, отмечая раскрытие дела.       — А план C? — почти хором спросили присутствующие.       — Да пойдемте уже отсюда! Я обязательно придумаю, что-нибудь эдакое! Не сомневайтесь!  

3

…есть истина в вине и теле, религии и постели. Но я отыскал в тебе…. © Д. Россо

      — Это и есть твой план C? — тихо спросил Арсений, глядя на умиротворенную морскую гладь перед собой.       — По-моему, идеально, — улыбнулся Антон, вдыхая соленый морской воздух.       — Не могу поверить, что еще десять часов назад мы были в Питере. А теперь… Теперь мы будто вынырнули из пучины забот и проблем… И знаешь… здесь так легко дышится.       — Знаю, Арс. Я все знаю.       — Кстати, это тебе, — Арсений достал ключи от своей машины и вложил их в ладонь Шастуна.       — Не-а, — замахал головой Антон.       — Что? Деньгами лучше? — напрягся Попов, заглядывая в зеленые смеющиеся глаза.       — Ты обещал кое-что другое.       — Да, гонорар в силе, но ты, кажется, хотел мою машину… Или я чего-то не помню?       — Ты обещал подарить мне луну, — указывая на небо, заявил детектив, больше не сдерживая улыбку.       — Ты помнишь? — удивился журналист. — Ты же был в стельку пьян!       — Я помню все, — мгновенно стал серьезным Шастун.       — И я, — продолжая непрерывную дуэль взглядов, прошептал Попов.       Легкая предрассветная дымка укутала морскую гладь. На небе был едва различим побледневший расплывчатый силуэт молодого месяца. Еще несколько мгновений, и первые несмелые лучи солнца пронзили просыпающееся море. Между небом и водой прорезалась пурпурная полоса далекого горизонта.       — Антон, — прошептал Арсений, утыкаясь носом в ложбинку на шее Шастуна, словно она была создана для этого глупого щекотящего жеста. — Я тут кое-что понял.       — Мм? — протянул парень расслабленно, как довольный кот.       — На нас такой груз ожиданий, проекций, чужих стереотипов, мнений и предписаний, что собственного голоса среди этого почти не слышно. Вот надо выключать все это и слушать, слушать. Сделав так лишь на мгновение, выясняется что-то ошеломительно простое, и начинается другая жизнь. Кажется, у меня она началась. Это правильно, Шаст.