The Brothers Kim/Братья Ким

— Оставьте его в покое! Громкими шагами, Субин бросилась в сторону мальчиков с угрожающим бликом на лице. Она взмахнула сумкой, в надежде прихлопнуть пару более высоких парней, которые угрожали её другу. — Я сказала: оставьте его в покое! — она крикнула ещё раз, её голос был пронзительным и хриплым. — Вы, ребята, глухие? Пара высоких парней уставились на неё, отпустив слабого, друга Субин, который прикрывал голову сумкой. — Смотри, эта девушка из мусорного ведра! — один из них насмехался, указывая на Субин. Он усмехнулся, когда бросил взгляд на бедного парнишку, который забежал за спину девушки. — Тебе повезло, что у тебя такая боевая подружка, хотя никто не знает, почему она придерживается такого слабака, как ты. — Да, — согласился второй парень — Но я думаю что это дуэт, созданный на небесах: девчонка из мусорного ведра и Чонгук! Субин, сузив глаза посмотрела на обоих — Он не мой парень, — сказала она, стиснув зубы. — И если я увижу, что Вы снова его задираете, я… — Субин начала надвигаться на парней, которые начали отступать назад. — Успокойся! — прошептал один из парней. — Блин, ты как чёртова Амазонка. — Да, — другой парень согласился ещё раз. — Мы просто веселились! — Ты называешь это забавой? — ответила она. — Убирайтесь отсюда, пока я не позвала своего брата! Услышав эти слова, парни стали ускользать, но не раньше, чем обратились к мальчишке, который использовал Субин в качестве щита: — Это ещё не конец. Мы вернёмся к тебе завтра, наркоман! Другой парень засмеялся: — Да, наркоман! Субин приняла угрожающую позицию, которая заставила парней скрыться. Когда они, наконец, были вне поле зрения, девушка повернулась к Чонгуку, который выглядел так, словно он собирался расплакаться. — Спасибо, Субин-нуна, — коротко сказал он ей по-корейски. Он подтолкнул свои круглые очки ещё выше по мосту носа, когда они начали соскальзывать. Субин вздохнула: — Я уже говорила тебе раньше, не называй меня так. Он посмотрел на неё, опешив: — Я сожалею, Субин, — он извинился ещё раз. Его брови нахмурились, когда он пытался мысленно напомнить себе о том, что Субин ненавидит, когда её называют «нуна». — Когда ты научишься защищаться, Гук? — она жестом показала, чтобы парень шёл за ней, к стоянке. — Прошло три месяца с тех пор, как ты перешёл в нашу школу, но у тебя всё ещё нет друзей в твоём классе. Чонгук робко уставился на неё: — Мне жаль, — он снова ответил на корейском. Это до чёртиков раздражало Субин: — Гук, ты не можешь продолжать говорить по-корейски. Ты сейчас в Лондоне. Ты должен пробовать говорить на английском, если хочешь обосноваться здесь быстрее. Парнишка посмотрел на неё с неопределенным выражением: — Но, это так трудно, ну. Субин зыркнула на него. — Я имею ввиду, Субин, — закончил он. — Разве я не могу говорить по-корейски, когда я с тобой? — Но в том-то и дело, — восторженно ответила она. — Ты всегда тусуешься со мной, чтобы не улучшить свои знания, потому-что я тебя понимаю. Чонгук посмотрел на неё невинно: — Но теперь я могу лучше понимать английский! Мой уровень повысился. Слушать то, как ты говоришь по-английски мне очень помогло. — Это здорово, но практика важна, — ответила она. — Какой смысл в том, что ты можешь понять других, но не можешь выразить себя? — Субин покачав головой, в ужасе посмотрев на Чонгука. — Иногда я задаюсь вопросом, что ты будешь делать, когда я выпущусь из школы. Гук с тревогой посмотрел на неё: — Ты не пойдешь в шестой класс нашей школы? Субин покачала головой: — Нет, вместо этого я собираюсь пойти в колледж, или, может, перейти в другую школу, поближе к центру. Волнующееся выражение, скрасило мальчишеские черты Чонгука: — Но. Это значит, что я больше тебя не увижу. Субин посмотрела в его направление и увидела, что глазки парня вновь заслезились. Она вздохнула: — Гук, ты не должен ждать того, что я здесь навсегда. Это мой последний год в этой дерьмовой школе. Думаешь, я хочу остаться со всеми этими засранцами ещё на два года? Нет, чёрт возьми! Чонгук посмотрел на неё с мольбой, а потом обречённо вздохнул: — Ты права, — пробормотал он. — Я знаю, что ты ненавидишь нашу школу, — он посмотрел на серое небо. — Почему мы не могли быть в одном классе? Мы могли бы оставить эту школу вместе. Субин собиралась ответить, когда звук гудка автомобиля привлёк её внимание. И она, и Чонгук повернулись и увидели, что старший брат Субин, наконец приехал, чтобы забрать их. — Двигайтесь быстрее! — он крикнул, когда высунулся из окна своей машины. — Мне ещё нужно дописать доклад. Субин и Чонгук бросились к избитому красному автомобилю. После того, как они оказались внутри, Субин не смогла не заметить гнилой запах машины её брата. — Чёрт возьми, — жаловалась она, залезая на сидение пассажирского кресла. — Когда ты последний раз убирал ту штуку? — Прекрати жаловаться и сиди, — ворчал брат. Он повернулся к Чонгуку, который сидел сзади и улыбнулся ему, когда он заговорил с ним по-корейски. — Всё в порядке, Чонгук? Гук вежливо улыбнулся: — Я в порядке, Юн Хён. После того, как их ремни безопасности были пристёгнуты, автомобиль тронулся. У Субин появились хитрая улыбка, когда она взглянула на своего брата, который, как она знала, умирал, чтобы задать Чонгуку обычный вопрос, когда он был в машине с ними. Незаметно, она стала отсчитывать секунды, когда он задаст вопрос. …Восемь, семь, шесть, пять… — Как твоя сестра, Чонгук-и? Чёрт подери, подумала Субин. Пропустили пять. — Она в порядке, — ответил Чонгук, не обращая внимания на истинные намерения Юнги. — Она только начала свою диссертацию, поэтому она очень напряжена. — Я могу себе представить, — слишком остро ответил Юнги. Субин хихикнула себе под нос от столь очевидном поведение своего брата. — Ей нужна помощь с цитатами и ещё что-то? У меня есть хорошие предложения. — Я думаю, что Юна почти закончила с этим, — ответил Чонгук. — Но она сказала, что самой сложной частью является написание методологии. — О, если она нуждается в помощи с этим, я так же пишу свой так. Субин ухмыльнулась, когда её брат так отчаянно пытался разузнать побольше о сестре Гука. Почему он просто не может быть честным и пригласить её на свидание? — Эй, Юнги, папа вернулся домой? — спросила Субин, чтобы сгладить неловкость в машине, когда Чонгук не смог ответить на косвенное предложение Юнги. Юнги хрюкнул (?): — Да, он прибыл сегодня утром, — он нахмурился, глядя на Субин. — Почему ты не можешь быть как Чонгук и называть меня «оппа»? Я твой старший брат, ты знаешь. Чонгук, казалось вырвался из своего мирка, когда добавил: — Субин так же не нравится, когда я называю её «нуна» — Папа не возражает, — ответила Субин. — И мы в Великобритании, это будет странно, если я назову тебя «оппа» на публике. Я чувствую себя неловко. После того, как они высадили Чонгука у его дома, они продолжили разговор. — Почему ты ищешь отца? — он спросил её. — Тебе лучше не просить у него денег. — Я не.. — Субин нахмурилась. — У меня ест эссе, которое мне нужно написать для моей курсовой работы, так что это действительно важно. Это о нашей семейной истории и прочем, и я подумала, что папа сможет помочь, так как он только что вернулся из Южной Кореи. Хреново быть Азиатом. Юнги был бескорыстен: — Семейно-исторический очерк? Звучит скучно, как хрен. — Лучше, чем какой-то дерьмовый отчет, который ты должен написать, — ответила она. Субин задумалась на мгновение. — Может, я просто должна была спросить Цзюнь. Он действительно любит все эти корейские штучки. — Да ну, под «корейские штучки» ты имеешь ввиду нашу культуру? — напомнил ей Юнги. Субин хмыкнула: — Всё. Но в любом случае, как там папа? Ты говорил с ним? — У него всё хорошо. В любом случае, он не из тех, кто будет плакаться. Субин молча согласилась с заявлением своего старшего брата. Прошло две недели с тех пор, как она последний раз виделась с отцом после того, как он неожиданно уехал в Южную Корею, чтобы посетить похороны её бабушки. Посколько тарифы на самолет на них троих был дорогим, их отец решил полететь один, оставив Юнги, который обучался в университете за главного. Когда Субин узнала, что ее бабушка по матери умерла, она ничего не почувствовала внутри. В любом случае, она не была очень близка с ней. Она встречалась с ней только несколько раз, когда была помладше. Естественно, она была ближе к дедушке и бабушке по отцу, посколько её отец и Юнги поддерживали с ними отношения. — Эй, Юнги, какой была мама? Юнги взглянул на неё ненадолго, прежде чем сфокусировать его глаза обратно на дороге: — Почему ты вдруг спрашиваешь о ней? — Ничего особенного. Просто я должна писать о своей семейной истории, и папе не нравится говорить о ней, — Субин продолжила смотреть на лобовое стекло автомобиля. — И о моей бабушке, ты единственный человек, с которым я могу говорить о ней. Юнги на мгновение замолчал: — Она была милой леди. — Она была намного лучше моей мамы, я могу тебе сказать. Субин слегка улыбнулась: — Правда? Он кивнул: — Да. Я помню, как она давала мне кучу конфет, когда я был ребёнком. И она была неплохим поваром, — его глаза смягчились, когда он говорил о ней. Он посмотрел на Субин мимолетно и упомянул: — Ты вроде как похожа на неё, ты знаешь. У тебя такие же волосы, и такие же глаза. Субин взглянула в зеркало заднего вида: — Жаль, что я не встретила её, — страстно прошептала она. Юнги молчал. — Насчёт твоей мамы: тебе стоит поговорить с ней. Пригласи её на выпускной в следующем году. Губы Юнги источены злобой: — Она не стоит билета на самолет, — с призрением пробормотал он. — Давай больше не затрагивать тему о ней, — сказал он, припарковав машину у их дома. — Разговор о ней возвращает плохие воспоминания.

***

Дверь в их квартиру открылась удовлетворительным щелчком, когда Субин повернула ключ и открыла её. Внутри она увидела, что пара сапог её отца аккуратно стояли у выхода. Она вздохнула и свежий, сосновый аромат приветствовал её ноздри. Субин удовлетворительно вздохнула.Отец наверняка вернулся. — Папа! — она кричала, — Папа, ты здесь? Всего за несколько мгновений Субин увидела здоровенного мужчину с круглым лицом, который вышел из гостинной. Он улыбнулся, когда его дочь и сын подошли к нему. — Субин-а, Юнги-а, — его руки были вытянуты, чтобы обнять их, и Субин заметина потные пятка возле его подмышек. Она не хотела касаться его. — Папа, та ещё не принял душ, не так ли? — спросила она, с намеком на отвращение. Он усмехнулся: — Твой язык острый, как обычно, Субин-а. Первое, что вы должны спросить у своего дорогого папы является ли он ещё живым, — он приложил руку к сердцу и изобразил выстрел. — Я травмирован. Юнги вздохнул при виде своего отца: — Я сказал тебе уже принять душ и идти спать. Он пожал плечами: — Но на данный момент я чувствую себя так бодро, что решил прибраться, — он жестикулировал руками, чтобы брат с сестрой следовали за ним в гостинную, где у него были открыты два больших чемодана. Субин рассмотрела эксцентричные сувениры, купленные их отцом. Было много продуктов питания, которые они не могли купить в Лондоне, но то, что заинтересовало её больше всего, было актикварной вещью, которую она нашла с кучей грязной одежды. — Что это такое? — деликтно спросила она, взяв книгу. Название было написано на Хангыли*, поэтому Субин не смогла понять. Ёе отец поднял глаза с того места, где сгорбился: — О, это книга твоей бабушки магнум опус. — А что теперь? — Магнум опус, — Юнги повторил за ней, — Это означает «шедевр» на латыни. Субин посмотрела на большую книгу перед ней и решила открыть её. Когда она это сделала, она увидела, что в книге много напечатанных Хангылей с несколькими иллюстрациями корейских картин и каллиграфии старого стиля. Для неё это было похоже на какую-ту книгу историю. — Твоя бабушка была историком, — объяснил ей отец, появившийся перед ней. — Она посвятила большую часть своей жизни, пытаясь доказать, что семья твоей матери была связана с кем-то известным истории. Но Субин с любопытством посмотрела на своего отца: — Кто-то известный? Он кивнул. Он посмотрел на неё плечо, когда Субин перевернула на картину того, кто был похож на молодую, богатую женщину, украшенной яркими шелковыми одеяниями. — Она была непреклонна, хотела доказать, что вы были связаны с кем-то, чье имя Ким Гюри, — он указал на фотографию и Субин прочитала надпись над ней «Ким Гюри, смертоносная принцесса, которую позорно выгнали из процветающего дома Ким. Субин уставилась на картину и почувствовала себя заинтригованной: — Мы действительно были связаны с кем-то в истории? — Не мы, — уточнил Юнги, — А ты. — Да? — Это со стороны твоей матери, — объяснил он. — Мы только сводные брат и сестра, поэтому я не считаюсь. — Ну, мы не знаем наверняка, действительно ли материнская сторона семьи была связана с этой Ким Гюри, — добавил отец. — Большинство доказательств сгорело во время феодальной эры, поэтому твоя бабушка могла только предполагать, но.о! Субин и Юнги взглянули на своего отца, который вдруг начал копаться в своём чемодане, что-то ища, — Я почти забыл. это для тебя, Субин-а. — Что-то такое? — спросила она, когда приняла маленькую, кожаную коробочку. — Пожалуйста, не говори мне, что ты вновь купил серьги. Её отец нахмурился при упоминании ей своего последнего подарка на день рождения: — Я хочу, чтобы ты знала, те серьги не были безвкусными. Юнги фыркнул и отец посмотрел на него. Субин открыла коробку и была поражена. увидев кольцо, сделанное с самым ярким цветом зеленого нефрита. У него был простой дизайн, и когда Субин взяла его, чтобы осмотреть, она увидела, что на внутренней стороне кольца что-то выгравировано, похожее на древние, китайские иероглифы. — Оно принадлежало твоей бабушки, — сказал ей отец. — В неё завещание было сказано, что ты унаследуешь его. Субин продолжала вглядываться в кольцо: — Оно настоящее? — спросила она. — Похоже на пластик. Знаете, которые мы можем получить у Клэр (?) или бижутерия. — Я почти уверен, что оно настоящее, ответил её отец. — Оно принадлежало семье твоей мамы длительное время, так что ты должна заботиться о нём и не потерять. Субин надела кольцо на указательный палец и восхищалась им на расстоянии вытянутой руки. Оно было немного свободно вокруг её тонкого пальца, но она должна была признать, что кольцо идеально. — Я собираюсь пойти и начать свой отчёт, — заявил Юнги, когда начал идти в направление своей комнаты. — Тебе, наверное, тоже стоит начать своё эссе, Субин, так как у тебя теперь есть книга твоей бабушки. При этом Субин переключила своё внимание с кольца на брата: — О да. Я могу использовать бабушкину книгу! — Субин посмотрела на большую книгу перед ней, радуясь, что она каким-то образом нашла что-то, что можно использовать для своего эссе, не сильно напрягаясь. Если бы она действительно была связана с кем-то в истории, тогда она могла написать что-то интересное, которое, она надеялась, поднимет её оценку в курсовой работе. Это было то, что она пыталась отчаянно сделать для того, чтобы поступить в колледж своей мечты. — Сначала ты должна убрать свою комнату, Субин-а, — посоветовал ей её отец. — Апартаменты выглядят так, как будто они были убраны, до того, как я уехал. Субин изо всех сил старалась не закатить глаза, смотря на отца. Убираться она ненавидела больше всего: — Я сделаю это позже, — ответила она пренебрежительно. — Ты должна сделать это сейчас. — Но папа. — Субин-а, — его голос был суровым. — Ты должна научиться держать свою комнату в чистоте. Ты молодая леди, я разочарован. Даже комната твоего брата выглядит чище, и он — парень! — Йа! — жаловался Юнги, — Я всё ещё здесь. — Только потому-что я «молодая леди», — повторила Субин, показывая кавычки пальцами, — Это не означает, что я должна быть аккуратной. Почему ты такой стереотипный, папа? — Потому-что я чувствую себя виноватым перед твоей мамой когда вижу твою комнату, — честно ответил он ей. — Просто приберись, хорошо? Прежде чем ты споткнешься обо что-нибудь и навредишь себе. Юнги ухмыльнулся: — У папы есть точка зрения. Твоя комната настолько грязная, что я не удивлюсь, если ты окажешься похороненной там заживо со всеми стопками папок там. — Заткнись, Юнги. Вспомни когда ты сдавал выпускные экзамены. — Да, да, но это совсем не оправдывает твой свинарник. Просто убедись, что не умрешь там, — он усмехнулся. — Представь себе, что смерть придёт к тебе молниеносно. Субин пренебрежительно махнула рукой, когда сделала шаг в свою комнату. Она ненавидела, когда отец использовал память о маме так, он знал, что таким образом она будет делать то, что он попросит. И то вызывало большее отвращение, чем когда он сравнивал её с братом. Субин открыла дверь в её комнату, и её сразу встретили груды усыпанной бумагой и грязной одежды, которую она не успела кинуть в корзину для белья. Повсюду был беспорядок: на полу стружка от карандашей, горы образовались с помощью книг и папок, и её коллекция сёзде манги, оставались открытыми на последних страницах, которые она читала. Субин знала, что в неё комнате беспорядок, чёрт, он действительно был похож на свинарник, но то был её беспорядок, и она знала, где что лежало. Она плюхнулась на свою кровать, осторожно избегая своего ноутбука, который заряжался на полу. — Давай посмотрим, что ещё я могу узнать о этой цыпочке Гюри, — пробормотала она себе, когда снова открыла первую страницу книги. Субин прищурилась, когда посмотрела на линии хангыля. О чёрт, подумала она, и начала смеяться над своей неудачей. Я забыла, что не умею читать хынгыль. Субин вздохнула, когда начала листать страницы, любуясь фотографиями и принимая к сведению моду. Они выглядели довольно древними и азиатскими. Субин практически ничего не знала о корейской культуре или истории, поскольку она родилась в Великобритании и прожила там всю свою жизнь. Ей было всё равно, что она не знает много о своей культуре или языке; все, что её действительно волновало, это то, что она могла быть хотя бы понимать корейский, даже если она не могла говорить на нём. Пока я могу смотреть корейские дорамы без субтитров, жизнь хороша, подумала она. Но она знала, что её способность понимать язык была с недостатками, так то означало то, что её всегда приходилось полагаться на помощь родных, Юнги и отца. Она вздохнула с унынием, когда поняла, что ей придётся обратиться к Юнги за помощью в переводе книги её бабушки. Забыв о том, что её ноутбук заряжается рядом, Субин встала с кровати и не заметила, что её нога не стоит на твердом полу. В этом понятие, мир Субин вдруг перевернулся перед её глазами, когда она упала назад, проскользив на своём ноутбуке, который проскочил вперед по деревянному полу. Вспышка яркого света ослепила её глаза, когда она упала на спину, позже погрузившись в темноту и незнакомую бездну…