Мысли вскачь

      Питер с неприязнью уставился на довольно потрёпанную жизнью и им же самим боксёрскую грушу. Груша посредством нарисованного на ней маркером улыбчивого смайлика нахально уставилась в ответ. Питер со злорадным удовольствием врезал куда-то в район выведенного чёрным кружка-глаза, и бедный спортинвентарь сначала отлетел на полметра, а затем, жалобно скрипя, вернулся обратно. Счастливая рожица даже фингалом не обзавелась — маркер был на удивление качественным и упорно не желал размазываться.       Послышалось негромкое шуршание: откуда-то из груши тонкой струйкой тёк песок. Неудивительно — Питер упражнялся не менее часа, демонстрируя в деле убиения ни в чём не повинного снаряда энтузиазм, достойный Кэпа в не лучшие для него времена.       С самого утра он приполз в зал в надежде выместить на чём-то бушующие эмоции, в большинстве своём не слишком позитивные. Полз, между тем, очень тихо и осторожно, стараясь не встретить никого по пути. Никого и в особенности мистера Старка.       Мистер Старк.       От воспоминаний о грандиозном провале у Питера в очередной раз заныли все зубы. Усугублялось ощущение того, что вся вселенная против одного маленького паучка ещё и тем, что Питер, пытаясь придать боксёрской груше черты себя самого, дабы отыграться на себе же за все провалы последнего времени, попросил у Пятницы маркер.       Попросил маркер!       Привет, регенерация. Впервые с начала этого невообразимого фарса у Питера получилось сказать то, что как раз и было нужно. Спрашивается: и почему же этот грандиозный целительный прорыв не случился вчера вечером? Вот хотя бы за пару секунд до того, как он открыл рот и произнёс злополучную фразу, вогнавшую мистера Старка в состояние ступора, отягощённого потерей речи. Вот так достижение, впору загордиться!       Маркер, тем не менее, нашёлся, и Питер сначала мутузил нарисованную улыбку, а затем приноровился бить посильнее и опускать руки, чтобы груша прилетала как раз куда-то ему в нос. План провалился — паучья реакция, сговорившись с его общей неудачей, почему-то раз за разом поднимала руки, ловя ладонями летящий в лицо снаряд.       В очередной раз поймав грушу, Питер обнял её, прижимаясь к гладкому прохладному материалу лбом. Уныние текло по нему ручейком, образуя метафорическую лужицу печали рядом с вполне реальной кучкой песка на полу. Вот за что? Он был неплохим дружелюбным соседом, вон сколько котов с деревьев наснимал.       Питер стукнулся лбом об инвентарь. Если так подумать, то ясно, за что. За то что мозги работать должны одновременно с геройством, а не по очереди. Полез же он в ту лабораторию, а мог бы подумать сначала. Нет, не зря всё-таки мистер Старк его к серьёзным миссиям не допускает.       Мистер Старк…       Питер очень тихонько и очень безнадёжно заскулил. Вот что теперь делать? Просить прощения? Ага, если трюк с нормальным выражением мыслей ещё повторится. Уносить ноги с Базы при первой возможности? Оставить Старка без помощника в лаборатории сразу после того, как уменьшил контингент окружающих его адекватных людей на одну — собственную — персону?       Достойная линия поведения никак не хотела придумываться, и Питер, расставшись с грушей, решил-таки идти в лабораторию. Может, доктор Беннер скажет что-то жизнеутверждающее, да и вообще, глупость это — торчать в зале, мечтая, чтобы груша врезала тебе по носу, и неизменно не добиваясь даже этой малости.       Нехотя Питер несильно толкнул грушу — на прощание. Та качнулась и в духе неотступно преследующего его закона подлости вернулась, неожиданно сильно заехав по лицу.       Питер чуть ли не на цыпочках крался по коридору, одновременно пытаясь доказать себе, что это он бодро и уверенно шагает. Заодно напрягал слух практически до максимума его паучьей чуткости. Благодаря этому он услышал разговор Старка с Беннером ещё тогда, когда их разделяло несколько сотен метров и толстая дверь Брюсовой лаборатории. Голоса звучали возбуждённо и недовольно, и Питер остановился так резко, будто натолкнулся на невидимую стену.       Не то чтобы у него было настроение мило общаться хоть с кем-то, но вот с мистером Старком он предпочёл бы не пересекаться ещё пару лет.       Питер застыл в растерянности, в позе контуженной жизнью рыбки — глаза навыкате, рот полуоткрыт, конечности в разные стороны, — пытаясь сообразить, как ему теперь быть. Лучшим выходом виделось возвращение в собственную комнату, и он уже почти настроился на разворот на сто восемьдесят градусов…       — И какие у нас варианты?       Питер замер. В голосе Старка звучал тот тип напряжения, который предвещал очередное «пацан-не-путайся-под-ногами-куда-ж-ты-лезешь» дело. Питер прислушался, хотя, казалось бы, куда уж больше. Он буквально физически почувствовал, как вытягивается его ухо по направлению к лаборатории, когда услышал не менее напряжённый голос Брюса:       — Тони, я работаю над этим, но ты же знаешь, что результаты не радуют.       — А прототип сыворотки…       — Бесполезен сам по себе.       — А…       — Да, если вколоть её Питеру, то его регенерация, теоретически, доделает работу, синтезировав готовое противоядие. Повторяю: теоретически. Но мы не знаем, как сильно Питер может пострадать за это время.       Шестерёнки в голове Питера завертелись во всю прыть. Услышанное собственное имя остановило уже готовящийся побег в комнату, и Питер, мигом пересмотрев моральные установки насчёт подслушивания, присел на корточки. Дёрнул шнурок на кроссовке и принялся медленно, тщательно и вдумчиво его завязывать. Не хватало ещё, чтобы Пятница донесла Старку о неподвижно торчащем на полпути к лаборатории Пауке. Отмазка со шнурком была заезженной, банальной и в целом так себе, но родить идею получше в столь короткий срок Питер явно был не способен.       — Никаких экспериментов над Питером! — тон Старка был безапелляционным. Будто это не Питер неделю торчал в лаборатории Брюса, щедро снабжая его своей кровушкой для этих самых экспериментов.       Хотя Питер и был вынужден согласиться, что да, есть разница в том, быть донором или подопытной мышкой.       — Тони, если ты не заметил, я не пропагандирую эту идею.       Голос Брюса звучал устало: видимо, разговор шёл уже давно и, возможно, не по первому кругу.       Воцарилась тишина. Заинтригованный и обеспокоенный Питер, вознося хвалу за длинные шнурки богу шнурков, вязал уже восьмой узелок, думая о том, как скоро его действия, даже с поправкой на возможную неуклюжесть ударенного боксёрской грушей и тяжкой судьбой человека вызовут вполне оправданные подозрения всевидящего ока Пятницы.       — Итак, — через минуту снова послышался голос Старка. — Что мы имеем? Семь подростков с отказывающими под действием «Образца номер два» внутренними органами, недосыворотка и несколько начатых экспериментов.       Питер замер, разом прекратив упражняться в плетении макраме на шнурках. Он же не ослышался?       — Ребята в искусственной коме, это замедлило развитие побочных явлений от наркотика, — судя по тону, Брюс от данного факта энтузиазмом не лучился. — У нас ещё есть время…       — Не очень уж много!       — И несколько перспективных направлений разработки.       Питер невидяще уставился в пол, напрочь позабыв о конспирации. Они не успели. Не смогли найти противоядие до того, как пострадал кто-то ещё. И учитывая всё ныне известное о наркотике, жизни пострадавших подвергались серьёзной опасности.       — Почему вообще террористы атаковали при помощи газа?       — Да кто знает этих идиотов, Брюс, — в голосе Старка слышалось явственное рычание. — Ты же видишь, они вообще неадекватные. Запаниковали, начали палить своими капсулами направо и налево…       Брюс что-то неразборчиво пробурчал, а потом выдал длинную и мудрёную фразу, характеризующую как умственные способности неких недотеррористов, так и потенциальные разнообразные сексуальные связи всех их родственников. Питер и не пытался поймать челюсть: слышать подобное высказывание от всегда спокойного и уравновешенного Беннера было настолько необычно, что Питер пальцем в ухе покрутил. Казалось, Старк даже помолчал в ответ как-то особенно уважительно.       Тем не менее, похоже, настало время Питера всунуть свои паучьи лапы в это дело. Он резко встал и уже было решительно зашагал к лаборатории, но пришлось задержаться ещё на пару минут, дабы развязать образовавшееся на шнурках узелковое письмо.       Когда Питер возник в дверях лаборатории, Старк с Беннером в унисон вздрогнули и уставились на него, как на потрясающего цепями призрака: существо может и не страшное, но неожиданное. Питер проглотил досаду — надо же, совсем о нём забыли, оказывается, — и попытался состроить приветственную гримасу ничего не подозревающего человека, отлично осознавая, что получился вымученный оскал. Оба собеседника посмотрели на него странно и с сомнением, но Питер, пресекая возможные расспросы, просочился в свой угол, попутно пытаясь изгнать из мозга образ Старка, такого непередаваемо великолепного в своих потёртых фирменных джинсах.       Между лопатками явственно чесалось от настойчивого взгляда, но Питер уткнулся носом в какие-то расчёты, не особо стремясь выяснять, кто же его обладатель. От желания подойти вплотную, расстегнуть чужую металлическую пуговку и находящуюся под нею же ширинку (а перед этим облизнуть губы, обязательно, да) руки чесались так, что пришлось с силой стиснуть кулаки, впиваясь полукружиями ногтей в мягкую плоть ладоней.       Следующие десять минут Питер со злорадным интересом украдкой наблюдал за попытками Тони и Брюса вести какой-то осмысленный диалог, не посвящая — как Питер и подозревал — в его подробности собственно обсуждаемую персону, то есть его.       — И никаких шансов сделать этот процесс более безопасным? — раздражённо спросил Старк, на словах «этот процесс» изобразив указательным пальцем правой руки возвратно-поступательные движения в неплотно сжатом кулаке левой.       Питер покраснел. Умом он понимал, что, вероятнее всего, Старк пытался изобразить процесс инъекции, движение поршня в шприце, но выглядело…       Брюс, как показалось Питеру, покосился на Тони с сомнением, но ответил:       — Без защиты никак. Нужны предохранительные мероприятия…       — Пока предохранение будет готово, вся эта развеселая компания благополучно кончит… нехорошо, — Старк сделал ударение на последнем слове, видимо, в качестве реакции на фейспалм Брюса.       Питер ощущал дымок, вьющийся над нещадно горящими ушами. Лучше бы мистер Старк обошёлся без иносказаний, честное слово! Это же издевательство какое-то. Он и без двусмысленных разговоров чувствовал себя последним извращенцем, мечтающим об… эммм… так сказать, оказании неких услуг собственному наставнику. Ужас, даже в мыслях это звучало просто абсурдно и кощунственно вдобавок.       В лаборатории повисло угрюмое молчание, и Питер наконец-то смог вспомнить о том, что в на первый взгляд до крайности пошлом диалоге скрывалась попытка помочь ни в чём не повинным людям. Но в компании явственной тревоги за чужие жизни всё ярче расцветала полуобида, полузлоба: и снова его считали ребёнком, неспособным помочь. Отказывали ему в праве выбора, в праве рискнуть собой… Да в конце концов просто не посвящали в сложившуюся ситуацию!       Питер зло застучал по клавиатуре, пытаясь справиться с всколыхнувшейся обидой и заодно проверить результаты свежих экспериментов Беннера. Как ни досадно было признавать, но в последнее время он не отличался особой продуманностью действий, это да. Однако подслушанная и только что прочитанная информация подтверждала: введение ему прототипа сыворотки на данный момент было бы самым многообещающим и быстрым решением.       Питер задумчиво подпёр голову ладонью и уставился невидящим взглядом в экран. Конечно, сам факт того, что Старк не хотел им рисковать, приятно грел. Особенно учитывая, что после вчерашних выходок Питера более ожидаемым было бы увидеть в руках Тони шприц и транспарант «Озабоченных Пауков в топку». Но такая забота вовсе не говорит о том, что Старк воспылал какими-то ответными чувствами, за исключением вполне взаимного желания шарахаться при встрече.       В конце концов, Старк таки устал от попыток обсудить хоть что-то при помощи одних только гримас и иносказаний и под предлогом «одной штуки, которую я тебе должен срочно, вот прямо сей момент показать, Брюс» утащил Беннера подальше от паучьих ушей.       Питер остался в лаборатории один.       Медленно развернувшись, он окинул взглядом помещение. Углядеть стоящую на специальной подставке пробирку с сывороткой заняло пару секунд. Итак…       Питер остался в лаборатории один. Наедине с сывороткой, да.       Наверное, это действие наркотиков, без малого неделю медленно, но уверенно жевавших его мозг, наложилось на природную потребность игнорировать здравый смысл и влипать в неприятности. Ещё прибавить сверху детскую обиду… Остатками этой самой пожеванной субстанции Питер осознавал, что собирается сделать форменную глупость, грозящую проблемами не столько для жизни и здоровья в целом, сколько для здоровья одной конкретной части тела.       Одна конкретная часть тела испуганно сжималась и пророчила всяческие беды в виде зелёного Беннера и красного Старка.       Питер повертел в руках выуженный из ящика одноразовый шприц. Похоже, после подобной выходки он растеряет последние крохи доверия к себе. Однако какой выбор? Он прекрасно разбирался в исследованиях Беннера, чтобы сказать: они снова не успевали. Ни одна из зацепок не была достаточно перспективной для того, чтобы успеть синтезировать лекарство в сроки, когда в организме жертв отравления ещё не произойдут необратимые изменения.       А в глаза мистеру Старку он и без того больше не посмеет посмотреть.       Уже наблюдая за тем, как бесцветная жидкость, изгоняемая из шприца поршнем, успешно мигрирует внутрь его тела, Питер подумал, что если выживет, то его таки убьёт Беннер. Или Старк. Или они объединят усилия.       И только ощутив обволакивающий сознание туман, Питер словил за хвост тревожную мысль: а вдруг увлёкшиеся дискуссией Тони и Брюс найдут его бездыханное или коматозное тело только к завтрашнему вечеру?       Тяжёлой рукой Питер нащупал опустевшую пробирку и изо всех стремительно покидающих его сил хлопнул стеклянным сосудом об пол, надеясь на догадливость Пятницы если не в вопросе воровства экспериментальной сыворотки, так в вопросе порчи имущества.       Питер проснулся резко, как от удара по голове, что было странно, потому что от удара по голове он бы скорее заснул, так сказать. Холодея от чувства дежавю, он дёрнулся и открыл глаза. В поле зрения тут же попало встревоженное лицо Беннера. Увидев, что его пациент пришёл в себя, Брюс улыбнулся, а затем улыбнулся ещё раз, и Питеру резко захотелось снова потерять сознание. Каким-то образом Беннер умудрился стать большим и страшным, не зеленея физически.       — Питер, — сказал Брюс тем подвидом ласкового тона, от которого по телу начинает струиться холодный пот. — Стоит ли мне озвучивать всё, что мы с Тони думаем по поводу твоего геройства?       Если бы Питер был укрыт одеялом, он бы мигом натянул его по самую макушку. При всей своей мягкости и неконфликтности, Беннер всегда был тем человеком, с которым все Мстители без исключения предпочитали не портить отношения. Сейчас Питер как нельзя остро осознавал почему.       Брюс хмыкнул, — по всей видимости, мысли Питера отразились на его неопределённого цвета лице — снял очки и устало потёр переносицу. Весь грозный вид мигом слетел с него, и Питер устыдился, увидев перед собой невероятно уставшего человека, которому не посчастливилось последнюю неделю быть нянькой вечно влезающего в неприятности подростка. Питер попытался состроить максимально виноватый вид, в чём, видимо, не преуспел по причине того, что и так в этом самом виде пребывал.       — Эм… доктор Беннер? — Брюс повернулся к Питеру, и тот снова стушевался. Извиняться за собственную глупость было вроде как… глупо? А объяснять страх предварительно обсудить свою акцию тем, что ему бы запретили подобную авантюру, тоже было не к месту — наверняка до этой мысли парочка гениев дошла и самостоятельно. — Как там все?       Брюс хмыкнул.       — Выздоравливают. Признаться, твоя затея сработала, хоть и была изначально идиотской.       Брюс снова состроил грозный вид, и Питер послушно потупился, боясь неосторожным движением или взглядом намекнуть на изначальное авторство идиотской затеи.       Уже через несколько часов, помятый Беннером, снабжённый переданной отсутствующим Старком угрозой жуткой расправы, но благополучно прошедший все медицинские тесты Питер, выползая из медблока, был остановлен расплывшимся в хитрой ухмылке Брюсом.       — А Тони очень за тебя волновался, — выдал Беннер и на удивленный взгляд Питера добавил. — Конечно, мы все за тебя волновались, но Тони — особенно, — он сделал ударение на «особенно» и состроил такую многозначительную гримасу, что Питер покраснел до корней волос и поспешил ретироваться из-под пронзительного взгляда слишком уж умных глаз.       Возвращение Питера в мир нормальных людей прошло на удивление гладко. Тетя Мэй, конечно, покудахтала над ним, но как не вертела, не смогла обнаружить физических увечий, а о моральных травмах Питер ей уж точно не собирался рассказывать. Он с неоднозначными чувствами выслушал причитания о кругленькой сумме, упавшей на счет Мэй, а затем поддакивал немало обалдевшей тёте, пытающейся вслух убедить себя, что это плата за то, что Питер рисковал своей жизнью, и глупо от неё отказываться, ведь впереди ещё колледж. Питер благоразумно не стал уточнять, что весь риск для его жизни по сути сводился к испытанию крепости нервов мистера Старка.       Беннер, хоть и отчитал Питера со всей возможной для его характера строгостью, не посчитал себя вправе применять к нему какие-то воспитательные меры в стиле «верни костюм»: Паук априори считался протеже Старка, Старку с ним и разбираться. Однако сам Тони укатил вместе с доброй половиной Мстителей на какую-то нудную миссию на краю географии (по этой причине и не удушив собственноручно пришедшего в себя Питера), и Питер на какое-то время остался предоставлен сам себе.       Может, к возвращению Старк немного остынет?       Надежды на это было немного. Скорее уж Тони смилостивится и привезёт Питеру из экзотических стран какой-то подарок. Типа симпатичного тайпана или черной мамбы. Чтобы не мучился.       В ожидании возвращения наставника Питер намеревался потихоньку сходить с ума от неизвестности и не влипать в неприятности. Отличный же план.       Через два дня, стоя с пробиркой ядовито-зелёной жидкости в руке и наблюдая за стремительно тикающими цифрами на её боку, Питер понял, что его стремление к спокойной жизни и невлипанию в значительные неприятности как-то слишком незначительно влияет на окружающую реальность. Вроде бы два дня он носился по городу, ловил мелких воришек и пытался не особо думать о всё ещё отсутствующем Старке, обещая себе поступать по-взрослому и благоразумно. Образцово-показательный герой, прямо загляденье. И вот уже случайно замеченные подозрительные личности вывели его на очередной схрон знакомых наркопроизводителей. Вот так везение. Планирование — не самая выдающаяся паучья способность, однозначно.       Питер даже проверил доступность мистера Старка (всё ещё на миссии) и доктора Беннера (на конференции), вызвал полицию (половина преступников повязаны аккуратными коконами, вторая половина в наручниках). Всё прошло идеально. Почти. Разве что лаборатория разгромлена взрывом, а в руке пробирка с аккуратной надписью «Образец номер один». Хитрая пробирка со взрывным устройством в комплекте.       Питер покрутил венец параноидального разума в руке и вздохнул. Лабораторный сосуд с системой самоуничтожения? Серьёзно? У этих парней производить технические штучки получалось гораздо лучше, чем наркотики.       Питер нервно огляделся. Естественно, в царившем вокруг погроме не было и шанса углядеть хоть что-то подходящее и целое одновременно. Отсоединить взрывчатку не представлялось возможным. Но терять «номер один», да ещё так глупо, Питер просто не мог себе позволить. А если вещество попадёт на улицы? Всем будет спокойнее, если Беннер заранее обзаведётся образцом этой мутной гадости.       Вскрыть пробирку не проблема, но куда перелить содержимое?       У Питера в запасе был один вариант, и даже на первый взгляд он был препаршивым. А при более подробном рассмотрении — так вообще глупость несусветная, даже обсуждению не подлежит, однозначно.       Питер посмотрел на сменяющиеся цифры и шустро переоценил свои критерии оценки глупостей.       Таймер перевалил за 10 секунд. Проклиная свою удачу и молясь, чтобы его смерть от руки Брюса была не очень болезненной (если он до этого доживёт, конечно), Питер задрал маску, отломил верх пробирки (где вообще пробка?) и аккуратно, стараясь не порезаться об острый край, опрокинул в себя зелёную противно-тягучую жидкость.       «Действует при приёме перорально», — прозвучал в памяти голос мистера Старка.       Ну что ж, Беннеру не первый раз синтезировать противоядие из его крови.       Пробирка в руке разлетелась тучей осколков, уничтоженная микровзрывом, и Питер потряс подпаленным пальцем. Вовремя успел. Да он прямо везунчик.       Кисло скривившись от последней мысли, Питер натянул маску и прислушался к собственным ощущениям. В обморок в кои-то веки упасть не хотелось. По-хорошему, стоило позвонить Беннеру или Старку, и Питер подвис, пытаясь выбрать меньшее из зол.       Решить, однако, ему не дали: на внутренней стороне маски загорелось зловещее «Мистер Старк. Входящий вызов».       — Мистер Старк только что вернулся с миссии и тут же запросил данные с костюма Паука, — отрапортовала Карен как ни в чём не бывало.       Питер сглотнул. Вовремя, ничего не скажешь. Он не говорил с Тони с того самого злополучного вечера, когда признался ему в окончательном отъезде в неведомые дали собственной крыши. Как теперь общаться — было не понятно совершенно. И это даже без того, что нужно сообщить наставнику потрясающую новость о том, что в Паучьем желудке плещутся три десятка миллилитров непонятной жижи.       Вызов, естественно, был принят без его участия (предательница Карен), потому Питер, не дожидаясь приветствия, набрал побольше воздуха в лёгкие и выдал одной слитной фразой без пауз:       — Добрый день мистер Старк я как раз собирался позвонить Вам тут накрыли очередную лабораторию наших знакомых не волнуйтесь всё под контролем полиция уже на месте можно я забегу на Базу? — Питер поразился сам себе: надо же, таки не задохнулся где-то на середине.       На том конце пораженно помолчали (картинки не было, потому лицезреть шок воочию Питер не смог), возможно, также проникшись очередной паучьей способностью заговорить собеседника до ступора.       — Так, что случилось? — в тоне Старка была настолько глубокая уверенность во влипании Паука в очередные неприятности, что Питер даже на секунду обиделся.       Потом опомнился. На горизонте маячила проблема посолиднее неровных отношений с объектом воздыханий. В конце концов, у него не было ни малейшего понятия об эффекте того, что он только что вылакал. В документах, накопанных Старком, так ничего толкового и не нашлось, и сейчас у Питера была отличная возможность прочувствовать очередное изобретение недогениев на собственной шкуре.       Можно было, конечно, утаить такую малость от Старка и осчастливить его новыми знаниями уже явившись на Базу. Но, с другой стороны, а вдруг он не сможет добраться? Или, что еще хуже, станет опасным для окружающих?       — Я выпил «образец номер один», — выдавил из себя признание Питер и зажмурился, будто после этого тяжелая рука сразу же должна была выписать ему подзатыльник. Или шлепок по заднице. Питер выбрал бы последнее.       Старк молчал добрую минуту, а затем, не иначе как соревнуясь с Беннером, выдал тираду, которую Питер честно попытался запомнить — чисто из научного интереса, конечно, вряд ли он смог бы повторить что-то подобное и не сгореть дотла от смущения — но затем уши практически скрутились в трубочку, и, безусловно, шикарный конец фразы просто не достиг его мозга.       — Марш на Базу, — добавил Старк скорее устало, чем зло. — Я позвоню Беннеру. Нет, стой! — Питер застыл в полушаге, хотя сейчас Тони и не мог оценить степень его послушания. — Я пришлю за тобой Марка.       Питер не стал спорить, не в последнюю очередь потому, что Старк просто отключился. Он уныло поковырялся в остатках лаборатории, и минут через десять улетел, подхваченный железным костюмом, в гробовом молчании и под удивленные взгляды полицейских.       Путешествие было… познавательным. Не то чтобы Марки и раньше не таскали его — Питер готов был поспорить на что угодно, что Старк из вредности не озаботился хоть каким-то комфортом. Просто полёт, хоть и непродолжительный, дал возможность поболтать ногами в воздухе и подумать. Прислушаться к себе, так сказать. Короче, когда его не очень любезно сгрузили на маленький балкончик, Питер уже весьма отчётливо представлял себе, в чем заключается действие очередного злосчастного «Образца».       Расстроенный и растерянный, он начисто проигнорировал поступившие от Пятницы инструкции следовать сразу на поклон к Старку и машинально потопал в свою комнату. Вынырнув из задумчивости уже на кровати, Питер загрустил ещё больше: вряд ли эта комната так уж надолго останется его.       Но оттягивать неминуемое не было никакого смысла, и Питер, переодевшись, раз уж выпала возможность, в джинсы и футболку и бросив прощальный, наверное, взгляд на аккуратно сложенный на кровати костюм, направился в одну из гостиных Базы, в данный момент укомплектованную недовольным Старком.       По пути настроение стремительно менялось из угнетённо-подавленного в решительное, и Питер прекрасно осознавал, что это результат действия той самой высосанной им на ужин жижи. Но в данный момент от неё была и некоторая польза: если бы не зелье, он бы в ужасе забился в угол (лучше — на потолке) под встретившим его мрачным взглядом.       Хотя, стоит признать, он дико соскучился.       Старк сидел на диване, явно недавно из душа, с мокрыми волосами и влажной кожей, в спортивных штанах и майке. На столике рядом покоилась початая бутылка виски и стакан, наполовину наполненный тёмной жидкостью.       — Беннер скоро прибудет, — без приветствий выдал Старк, однако, цепко оглядывая Питера, скорее всего на предмет повреждений. — Выясним, что нам грозит в версии «Питер нахлебавшийся 2.0».       — Первая версия была надышавшаяся, так что технически… — зачем-то попытался пояснить Питер, но Старк только вскинул руки, останавливая.       — Господи, Питер, ну о чём ты думал!       Питер потупился, каясь и негодуя одновременно. Ведь у него были причины! Весомые причины и очень мало времени на раздумья. Может, кое-кто другой, гораздо более сообразительный и опытный выдал бы более дельную мысль, но Питеру пришлось работать с тем, что у него было.       Тони устало потёр глаза и буркнул:       — Ладно, давай, рассказывай.       Питер без особого энтузиазма, но всё же радуясь, что его версией произошедшего хотя бы поинтересовались, выложил всё как есть. Ну как — всё. Свои стенания о наставнике и угробленных отношениях, конечно, не озвучил.       Старк изобразил бровями пантомиму «ума у Паука как у его младшего собрата», повздыхал и вслух выдал совершенно иное:        — Хотя я и сам хорош… мы ведь так и не обсудили тему «как поступать в случае пиз… нестандартной ситуации».       Питер вскинулся и уставился на Старка во все глаза, пытаясь понять, действительно ли он не услышал в его голосе настоящей злости или разочарования. Но уже через секунду глазел совсем по другой причине.       Старк в своей усталой досаде был попросту нереален. Великолепен. Крышесносное сочетание грозной силы и мягкой расслабленности.       Хотя, о чём здесь можно говорить — Тони в любом настроении и состоянии виделся недосягаемой мечтой и предметом душевных страданий. И не только душевных.       Персональный возбудитель для маленьких Паучков.       Что ж, возможно, Питер успеет отдать должное этому великолепию. До того, как его пришибут, естественно.       — Не стоит беспокоиться… то есть… я имею в виду, что уже знаю, в чём состоит действие образца, — счёл он нужным осчастливить Старка.       Тони рывком сел прямо.       — Ничего опасного для жизни, — заверил его Питер.       Старк смотрел долго и пристально, затем снова откинулся на спинку дивана.       — Знаешь, у тебя своеобразное понятие об опасности для жизни, Питер.       Питер, чудом не сползший по стеночке после пытки выворачивающим душу взглядом, в чём-то был согласен. Но сейчас о жизни речь не шла даже с оглядкой на то, что мозг начинала застилать вызванная наркотиком пелена.       Питер медленно, практически против своей воли двинулся вперёд, а потом ещё, почти впритык к Старку. И тот, что странно, подпустил, лишь удивлённо-насмешливо вскинув бровь, мол, пацан, я готов к твоим новым чудесам.       Впрочем, когда Питер опустился на колени между широко разведённых ног, ухмылочку с лица Старка как ветром сдуло.       — Эм, Питер?       — Мммм? — Питер был не в состоянии оторвать глаз от узкой полоски кожи на боку Старка, там, где майка немного задралась.       — Что это ты надумал?       Питер уловил тревогу в голосе Старка, но не смог определить, что больше волнует Тони: поведение Паука или же состояние его психического здоровья.       — Образец, — Питер запнулся, впервые пожалев о том, что действие фиолетового газа благополучно аннулировалось сывороткой Беннера: под его влиянием он хотя бы был способен вести неловкие разговоры. С маленькой поправкой: происходило это против его воли, мда. Тем не менее, нынешние объяснения с мистером Старком собственными силами представлялись весьма проблематичными. Даже с учётом того, что он собирался сделать. Особенно с учётом! — Ну, первый. Второй позволяет сказать то, о чём думаю вслух…       — О, то есть ты и правда думал о трепанации черепа? — Старк обвиняюще ткнул пальцем в его сторону.       Питер хотел было возмутиться, но опустил взгляд на чужую руку и завис.       Втянуть палец в рот, обхватить его губами, огладить языком хотелось до чёрных точек перед глазами. Казалось, от нереализованного желания заныли даже кости, и Питер, тяжело сглотнув, попытался хоть как-то совладать с застилавшим сознание туманом.       Мистер Старк был необычайно притягателен сам по себе, но действие наркотика усилило все ощущения до абсолютно непереносимых масштабов.       Наверное, что-то такое отразилось на его лице, потому что Старк немедленно убрал всю конечность целиком подальше, а количество тревоги в его взгляде увеличилось. Питер, между тем, пытался вспомнить озвученный вопрос.       — Почти то, что думаю! Я же не виноват, что у парней, производящих наркотики, руки кривые, — ценой некоторых усилий всё-таки смог возмутиться он. Старк скептически хмыкнул, и Питер, невольно стиснув кулаки, чтобы хоть как-то унять дрожь в пальцах, продолжил. — Ладно, а первый образец подталкивает делать то, что хочу.       Старк хмыкнул еще раз.       — Делать то, что хочешь?       — Да, — покивал Питер, заодно облизывая плечи Тони взглядом. Майки на Старках нужно запретить законодательно.       Зубодробительная смесь из природной застенчивости и рождённой из наркотика решительности просто сводила с ума. Как это ни странно, противоположные эмоции не смешались, хоть в какой-то мере компенсируя друг друга, а выскакивали поочерёдно, ещё больше сбивая с толку.       — И что же ты хочешь делать на полу возле дивана? — Старк мастерски изображал недоумение, хотя Питер готов был поспорить — правильные цепочки ассоциаций он давно уже выстроил.       Но Питер, спасибо «Образцу», не собирался сдаваться.       — Я вам уже говорил. Ну, в последний вечер.       — В последний вечер, — Тони снова устало потёр глаза. Похоже, неотвратимость поднятия данной темы таки достигла его.       — Ага.       — Слово на букву «М», которое хорошие мальчики даже знать не должны?       Питер насупился. Но кивнул.       Старк прикрыл лицо ладонью и неверяще помотал головой. Спасибо хоть обошлось без истеричного хохота.       — Так, ладно, посмеялись и хватит. Пит, я тебе и так должен как минимум два подзатыльника, давай не множить долги.       Питер не слушал. Конечно, мистер Старк не воспринял его серьезно, конечно, будет зубоскалить и поддевать, проверяя на прочность намерения Питера и надеясь, что тот сдаст назад.       Питер придвинулся поближе и потянул вверх майку Старка.       Тони замер. Питер тоже.       Чувство было такое, будто он полез осквернять святыню.       Но святыни же не должны вызывать такого дикого желания провести языком по коже, нет?       Хотя… Как раз пока Старк в ступоре, нужно действовать.       В подушечках пальцев закололо от желания прикоснуться. Питер сглотнул так громко, что, казалось, это было слышно двумя этажами ниже. Кровь вскипела почти мгновенно, и стало так жарко, будто он был одет в горнолыжный костюм, а не футболку.       Питер предвкушал этот момент ещё с той памятной Наташиной провокации. Как он станет на колени, оближет губы, расстегнёт ширинку…       Ширинки не было. Старк был упакован в тренировочные штаны на мягкой широкой резинке. И шнурке вдобавок. Ни пуговицы, ни молнии.       Питер почувствовал себя обманутым.       — Это что? — возмутился он вслух, рассматривая скрывающий вожделенное предмет гардероба.       Старк проследил направление его взгляда и, не будучи посвященным в паучьи фантазии, немного опешил.       — Хм, даже не знаю, что именно здесь тебе нужно пояснять.       — Ширинка! — для пущего эффекта Питер возмущенно потыкал пальцем в воздух, указывая на место, обманувшее его ожидания, и Старк заёрзал на диване, перемещаясь поближе к спинке, подальше от паучьих рук.       — Где? — всё-таки счел нужным уточнить он, с сомнением посматривая то на раскрасневшегося Питера, то на собственные штаны.       — Её нет!       Старк закатыванием глаз в очередной раз высказал сомнения в его адекватности.       — Здесь должна быть ширинка! — не унимался Питер и, будто надеясь, что к делу подключилась оптическая иллюзия, погладил пальцем штаны. Ага, вот именно там.       Старк шустро перехватил его руку, да и Питер не успел ощутить ничего, кроме мягкой ткани под подушечкой пальца, но само осознание того, что было в этом месте там, под одеждой, вскипятило на этот раз уже мозг.       Как же хотелось прикоснуться. И не одним пальцем, а обеими ладонями, и чтобы они скользили по телу, и не было этой преграды в виде никому не нужной ткани…       — Странное требование к спортивным штанам, — прервал его витания в облаках Старк. — Но, впрочем, я знаком с главой корпорации, которой принадлежит бренд. Передать пожелание для дизайнеров?       Питер помотал головой. Становилось всё более странно. То, что должно было выглядеть с одной стороны как исполнение заветной мечты, а с другой — соблазнением Старка, превращалось, как и всё в жизни Питера, в какой-то фарс.       Что ни капли не мешало ему возбуждаться всё сильнее.       Питер положил руку на ногу Тони, и тот сразу напрягся, судя по каменной твёрдости квадрицепса. Вот бы эту твёрдость да в другое место…       Он перевёл взгляд куда-то в область живота Старка. Неужели его жаркие мечты начинали сбываться? Хм, по крайней мере, их начало, с опусканием на колени и…       — Губы облизать забыл, — расстроенно выдал Питер. От данного факта воплощение фантазий не очень-то потеряло, но Питер всё равно посчитал это плохим знаком: что-то не задалось с самого начала.       Мозги медленно, но верно вело.       Старк что-то неопределённо булькнул, а затем развёл руками.       — Я ничего не понял, — признался он. — Послушай, а давай мы…       И замолчал, нагло прерванный Питером, как раз набравшимся духу потянуть за резинку штанов.       Даже от такого простого действия желудок Питера ухнул куда-то в пятки, а температура поднялась на пару градусов, не меньше. Штаны под пальцами поддались и сползли на пару миллиметров, открывая ещё немного обзора на восхитительную желанную кожу и тёмную дорожку волос, уходящую вниз и манящую за собой.       Питер выдохнул — оказывается, он на какое-то (весьма неопределенное) время задержал дыхание.       Старк среагировал шустро, ухватив резинку рядом с пальцами Питера, и потянул её на себя, закрывая обзор на открывшееся чудо.       — Да ладно тебе, — нервно хохотнул он. — Ты вообще умеешь делать то, на что пытаешься подписаться?       — Нет, — честно признался Питер. — Но очень хочу, чтобы вы меня научили.       Старк посмотрел на Питера. То есть он и до этого смотрел, но теперь его взгляд неуловимо изменился. Стал таким внимательным, что Питера продрало до самых костей. Будто сейчас его впервые восприняли всерьёз. Восприняли и задумались.       По крайней мере, в это хотелось верить.       Вот только возможность подобного была мизерной.       Тем не менее, воспользовавшись паузой, Питер снова потянул резинку на себя. Старк не дремал и тут же отвоевал открытое пространство. Прямо перетягивание каната какое-то.       — Так, Пит, стой, — запротестовал он, накрывая пальцы Питера своей ладонью. Блокировал движения, ясно же, но Питера всё равно повело. — Ты не в себе?       — Вообще-то да, — даже возмутился Питер. Что за вопросы, кому он здесь распинался про выпитый «образец»? — Иначе…       Он снова дёрнул пояс, но Старк покрепче сжал его пальцы, не давая двинуться. Не больно, но ощутимо.       Казалось, все части тела Питера взвыли от чёрной зависти к своей же руке: хватку тёплой ладони хотелось ощутить решительно везде. Можно даже одновременно. Мистеру Старку срочно нужно многорукое воплощение.       — Иначе?       Питер растерянно поморгал, пытаясь вернуться к реальности и понять, о чём именно спрашивал Старк. А поняв, попробовал покраснеть ещё сильнее, но увы, возможности даже усовершенствованного организма ограничены.       — Я бы в жизни не посмел, — прошептал он, пытаясь потупить взгляд и одновременно не смея этого сделать.       Старк нахмурился и отпустил его, предварительно отодрав паучьи пальцы от своих штанов.       — Радует, что ты хочешь всяких глупостей только под наркотой.       Тони устало потёр виски, и Питер вдруг понял, что тот нет, вовсе не рад. То есть ясно, что вся ситуация не приводила мистера Старка (да и самого Питера) в дикий восторг, но что-то такое было в последней его фразе…        Здравый смысл подсказывал, что Тони сердят «всякие глупости», а надежда вопила: «нет, мистер Старк, не только под наркотой!». И донести вот эту самую последнюю мысль вдруг показалось Питеру жизненно важным.       Питер с сожалением проследил взглядом линию пояса, от которого его только что отлучили, немного сдвинулся и опёрся щекой о колено Старка. Даже мелькнувшая было мысль о неслыханной фамильярности не заставила его сменить новую удобную позу: использование наставника в качестве опоры — не самое большое прегрешение последнего времени, да и убить кого-то дважды проблематично даже для Железного человека. Пожевал губы, пытаясь подобрать слова, и, наконец, выдал:       — Вообще-то я говорил о «не посмел», а не о «не захотел».       Старк снова попытался прожечь в нём дыру своим нечитаемым взглядом, но Питеру было уже практически всё равно — от тепла чужого тела, отделённого лишь тонким слоем ткани, кружилась голова, а во рту пересохло.       Питер прикрыл глаза и тут же распахнул их, ощутив лёгкое касание ко второй щеке: Старк, подавшись вперед, легонько погладил его кончиками пальцев.       — Да что ж с тобой делать…       Питер едва не взвыл. Ну уж точно не добавлять ласковую пытку в весёлую компанию его бед!        С какой-то стороны его даже радовало то, что Старк не подпускает ближе. И так от происходящего, от позы, от намерений, от разговора, от легких касаний Питер весь пылал. Сердце бухало набатом в унисон с биением пульса в ушах, лицо пылало, дыхание неровными толчками вырывалось из лёгких, а джинсы немилосердно давили. Так что если бы произошло что-то более волнующее, Питер бы до этого просто не дожил, умерев от переизбытка чувств без всяких художественных преувеличений.       — Почему вы не вызовете Марка, чтобы вышвырнуть меня отсюда? — озвучил он давно пришедшие на ум сомнения. Наверное, так даже было бы лучше, ибо как закончить затянувшийся фарс собственными силами он не представлял.       Старк фыркнул.       — Ты у нас и так в последнее время на мозги обиженный, не хватало ещё остатки напрочь отшибить.       Сил на то, чтобы оскорбиться, просто не было, как и на вторую попытку так называемого соблазнения, но Питер всё же, превозмогая страх, что его снова оттолкнут, потянулся вперед и с некоторой долей безнадёжности подёргал многострадальные штаны. Старк с видом забиваемого камнями мученика вздохнул и сгрёб со стола стакан.       — Упёртый ты парень.       Он отхлебнул несомненно дорогого и именитого алкоголя, поболтал янтарную жидкость и взглянул сквозь неё на сидящего у его ног (хотя, здесь лучше подошло бы слово «между») протеже.       Питер тут же утонул в тёмных глазах, которым стекло и виски придало какой-то демонический оттенок. Туман в голове побуждал сделать очередную глупость, и Питер, поддавшись, погладил внутреннюю сторону чужого бедра.       — Зато вы непрошибаемый, — пробурчал он.       Внутренняя сторона бедра (впрочем, как и всё оно целиком), отрицая сказанное, вздрогнула. Старк чуть слышно выругался сквозь зубы и залпом опрокинул в себя остатки напитка. Грохнул стаканом о столешницу и принялся растирать ладонью глаза.       — Если я и хотел затащить тебя в кровать, то не так, — возвестил он и посмотрел на Питера с сомнением, будто решая, что большая глупость: сама фраза, сказанная вслух, или поведение персоны, о которой она, собственно, была.       Питер замер, пытаясь переварить услышанное. Он был достаточно в себе, чтобы постановить: одновременно он и достаточно не в себе. То есть, однозначно склонен интерпретировать смутные намёки в свою пользу даже тогда, когда и сами намёки существовали только лишь в его голове.       Но последняя фраза Тони…       — А хотели? — выдавил Питер, вглядываясь в лицо Старка так, будто от этого зависела его жизнь.       Старк взгляда не отвёл и отшучиваться не стал. Он только молчал и смотрел пристально, и Питеру казалось, что он начинает различать какие-то неведомые эмоции в прежде нечитаемом взгляде. Глаза в глаза, сердце зашлось в бешеном ритме, пальцы начали дрожать…       — И вообще это диван, а не кровать, — выпалил Питер, и момент был разрушен.       Старк тихо рассмеялся, а Питер обиженно ткнулся лбом в его колено, подавляя желание по-детски расплакаться. Соблазнитель, ничего не скажешь.       — Послушай, парень, период связей на одну ночь в моей жизни давно окончен, — Старк взъерошил волосы Питера, и тот буквально растёкся по колену Тони, наслаждаясь неожиданной лаской. По правде говоря, то, что Старк до сих пор его не вышвырнул, было из области невероятного, пусть и очевидного. — Сейчас, как говорится, работа удовлетворяет, потому я стараюсь не заводить интрижек с теми, с кем не хочу отношений. А число таких в моей жизни на данный момент стремится к нулю.       Питер вздохнул. Что здесь сказать? Попытка ведь изначально была провальной, на что он только надеялся? Всё-таки забористая штука этот «Образец».       — Честно, умом я понимаю, что вы меня не хотите… — поведал он колену Старка и всё-таки шмыгнул носом. Детский сад.       Жёсткая хватка на плече, рывок, и вот они снова лицом к лицу. Питер надеялся только на то, что в тусклом освещении гостинной блеск его глаз не слишком виден, но вот потухший вид спрятать определённо не было возможности.       — Очень на то похоже? — через десяток секунд пристального разглядывания вздохнул Тони, кивком указывая на опровержение слов Питера.       Две пары глаз одновременно уставились на внушительную выпуклость старковских штанов.       Питер неверяще поморгал. Интересно, Старк будет очень против, если он потыкает пальцем? Ну, просто, чтобы проверить…       Тони снова вздохнул.       — Вот тебе и не интересуюсь молоденькими протеже.       Питер рывком поднял голову, а чуть приутихшее было возбуждение встрепенулось и снова раззявило свою огненную пасть, готовясь проглотить полностью и бесповоротно. Рука, живя своей жизнью, поползла по ноге Старка и на полпути к несуществующей ширинке встретилась с рукой Тони.       — Так, ладно, хватит на полу сидеть, — Старк переплёл их пальцы, и Питер не успел восхититься этому действию, как его рванули вверх. Встать-то на ноги он встал, но вот чувство равновесия подвело — ещё один довод в пользу того, что пить надо меньше. Особенно неведомых субстанций. Питер, неловко пошатнувшись, завалился вперёд и рухнул бы на Старка, если бы не успел упереться ладонями в спинку дивана. Так что не рухнул, нет, просто навис над ним. И он всё ещё стоял между ног Тони. И руки Тони поддерживали его за талию, кстати.       Теперь чтобы смотреть друг на друга, Питеру пришлось голову склонить, а Старку — поднять. Питер смотрел на то, как медленно расширяются зрачки в восхитительно-тёмных глазах и понимал, что сейчас он сделает очередную глупость. И если повезёт, если сказанное Старком имеет под собой хоть какое-то основание, то существовал микроскопический шанс того, что его не оттолкнут.       Впервые ему хотелось, чтобы неловкую паузу не прерывали.       Питер смотрел не отрываясь, боясь моргнуть — казалось, что от этого волшебство момента разрушится. Сейчас, когда Старк держал его в своих руках, — пусть и просто оттого, что не хотел ощутить на себе несколько десятков килограмм живого веса, прилетевших с высоты человеческого роста на пускай не жизненно важные, но горячо любимые органы — Питеру казалось, что, возможно, нет ничего невозможного?       Он моргнул, и волшебство таки разрушилось.       — Прибыл доктор Беннер, — возвестила Пятница, и Питер, враз выпрямившись, одним прыжком очутился на противоположной стороне комнаты.       Питер сидел на кровати в своей комнате на Базе Мстителей… Впрочем, надолго ли это была его комната — определённо, данный вопрос всплывал с завидным постоянством. После того, что он натворил, удивительно, что он ещё не считал задницей немногочисленные ступеньки у входа на Базу.       Прибывший Беннер довольно быстро привёл его в порядок — сказывался опыт работы как с этим же производителем наркотиков, так и с этим же наркотиков потребителем. Он даже не очень ругался, только вздыхал, закатывал глаза и обещал страшные кары совершенно апатичным голосом. Питер проторчал в лаборатории очередную полубессонную ночь и, благословлённый задолбанным Беннером, сбежал в свою комнату в одиночестве страдать от побочного действия сыворотки в виде периодически возникающей икоты.       Теперь открытым оставался вопрос — что делать? Выбор был где-то между «оставить костюм и сбежать втихую с Базы» и «прыгнуть с самого высокого небоскрёба в городе».       — Мистер Старк у двери, — провозгласила Пятница, и Питер от неожиданности едва не подпрыгнул.       Что за? Он-то надеялся, что Старк теперь будет его обходить по широкой дуге. Сам Питер точно не готов был к разговору. Нет, к Разговору, именно с заглавной буквы.       — Передай мистеру Старку, ик… — попытался смалодушничать Питер и замолчал. По-хорошему, у него не было никакого морального права увиливать от встречи с Тони. Что бы сейчас ему ни предстояло, он это заслужил. Но встать и самому открыть дверь уж точно не было сил.       — Пятница, открой, — убито попросил он и повернулся к двери.       Старк ворвался стремительно, на ходу снимая очки. Такой себе собирательный образ занятого человека во плоти.       — Если ты думаешь о том, чтобы слинять, оставив костюм, или прыгнуть с небоскрёба, сразу говорю — забудь об этом, — обвиняюще ткнул он в сторону всё-таки отскрёбшего себя от кровати Питера дужкой очков.       Питер открыл рот и тут же его закрыл. Что сказать, мистер Старк знал его… неплохо, как оказалось.       Под пристальным взглядом Питер отвёл глаза и наверняка покраснел. Он и раньше смущался в присутствии Старка, но после устроенной им же самим катастрофы градус неловкости достиг просто немыслимых высот. Шутка ли — признаться в любви собственному наставнику, по совместительству Тони Старку и Железному человеку, а потом домогаться его, нагло пользуясь его офигением и нежеланием обижать и без того обиженных жизнью. Просто чудо, что надоедливого Паучка не прибили первым же попавшимся тапком и, похоже, и сейчас не собираются.       Старк хмыкнул.       — Живое воплощение фразы «не хочу глупостей без наркоты», — безбожно перевирая вчерашний разговор, поддел его Старк.       Питер вздрогнул и скосил глаза на Тони. Тот определённо не собирался ходить вокруг да около, как и делать вид, будто они вчера просто мило поговорили и разошлись. Напротив — и сложенные на груди руки, и выжидающее выражение лица говорили о желании разобраться с данным вопросом здесь и сейчас.       Терять Питеру уже было нечего.       — Я говорил «не посмел», про «не захотел» не было ни слова, — пробурчал он. И, снижая градус серьёзности разговора, добавил: — Ик.       Старк заулыбался, но, видимо, осведомлённый о новой беде Питера, подкалывать не стал. Вместо этого задумчиво погрыз дужку дорогущей оправы и вразвалочку приблизился к Питеру. Вплотную. Питер сглотнул, но не попятился, даже тогда, когда тёплые пальцы потянули за подбородок, вынуждая поднять голову и посмотреть прямо в лицо собеседнику.       — Посмелее бы тебе быть, — вздохнул Старк, и Питер нервно хихикнул. Да он и так натворил такого, что разгребать — не переразгребать, а Тони уже подначивает на новые подвиги.       Что, кстати, очень интересно.       Конечно, Питер уже обсосал все косточки вчерашней ситуации, но так и не понял, являлось ли возбуждение Старка чисто физиологической реакцией на облапывание или оно имело под собой какую-то подоплеку? Шансов на последнее было немного, учитывая, что Старк удивился не меньше Питера. Но упустить их, дав задний ход сейчас, когда Тони сам поднял столь волнительный вопрос, было бы по меньшей мере неразумно. Потому Питер, попрощавшись заранее с костюмом, мастерской, Мстителями и жизнью и сдержав желание зажмуриться, выдал:       — Я и сейчас хочу… ик… глупостей.       Старк просканировал его лицо придирчивым взглядом фермера, покупающего корову (хорошо хоть зубы не стал осматривать) и отпустил.       — Ладно, хватит киснуть, пойдём, ты мне нужен в мастерской, — Старк развернулся и потопал к двери, на ходу принимая свой обычный энергично-деловой вид. — Работы — завались.       Питер, ошарашенный столь быстрой сменой темы, проводил удаляющуюся спину обалдевшим взглядом.       — И вы не… — он замолчал, не зная, что, собственно, пытается спросить.       Старк остановился у порога и обернулся, вопросительно приподняв бровь.       — «Не» что?       Питер развёл руками, пытаясь понять, как получше сформулировать вопрос о своей дальнейшей судьбе.       — Ну я не знаю… Ик.       — Прыжок с башни и костюм мы уже, кажется, обсудили.       Обсудили, да, и костюм по-прежнему при нём, вот так чудеса.       Дверь открылась, но Старк по-прежнему стоял в проёме, всем своим видом выражая недоумение по поводу превращения Питера в соляной столб.       Надо было что-то решать. Нет, Питеру вовсе не хотелось добровольно отказаться от костюма и общества Тони, облачиться во власяницу и до конца жизни посыпать голову пеплом, скорбя о своей непутёвости. Но ситуация явно требовала прояснений. Как минимум — для Питера, потому что мистера Старка, похоже, ничего не смущало.       — Я таких… ик… делов натворил, — Питер поднял руку, взлохмачивая и без того несчастную причёску: видимо, слишком часто в последнее время волосы вставали дыбом.       Старк только ухмыльнулся:       — Тем больше поводов держать тебя при себе. Чтобы ты творил свои ик-дела исключительно под надзором.       Он вышел из комнаты, и Питеру не оставалось ничего иного, как побрести вслед за ним в направлении мастерской.       Итак, мистер Старк всё же решил сделать вид, что ничего не было? Тогда к чему все эти наводящие вопросы? Да и в целом… Питер притворяться точно не сможет.       — Мистер Старк? — он ускорил шаг и поравнялся с наставником.       — М?       — Я не думаю, что это слишком хорошая идея.       К концу фразы голос Питера практически сошёл на нет, и Старк заинтересованно приподнял бровь:       — Конкретнее.       — Вам, наверное, будет неуютно со мною работать, — у Питера было непередаваемое ощущение, будто он своими руками копает себе могилу. — Мне с вами — точно.       Старк пожал плечами, совершенно не впечатлившись подобным заявлением.       — Посмотрим.       Посмотрим на что? На то, как Питер пытается не умереть от неловкости всякий раз, как мистер Старк входит в мастерскую?       — Зачем…       Старк резко остановился и за плечо развернул Питера к себе.       — Послушай, — терпеливо начал он, — я не хочу лишаться талантливого протеже, супергероя и коллеги в одном лице.       — Коллеги? — тут же встрепенулся Питер.       — Будущего, — мигом осадил его Старк.       Питер тяжело вздохнул и хотел было двинуться дальше, но Старк, похоже, не собирался убирать руку с его плеча. В повисшем молчании тёплая тяжесть тут же завоевала всё паучье внимание. По крайней мере до тех пор, пока Тони не протянул вторую руку и не пригладил торчащие во все стороны вихры.       Питер смутился и хотел было уйти из-под ласкающей руки, но встретился взглядом с Тони и передумал. В тёплых глазах вовсе не было насмешки, только забота. И интерес.       Питер сглотнул. Неожиданно оказалось, что стоят они очень уж близко, и Питер попытался отойти на шаг, но Старк не позволил. По-прежнему ничего не говорил, только держал за плечо и смотрел изучающе. Питер же краснел, бледнел, икал и надеялся, что воспоминания о предыдущем вечере не отражаются на его лице слишком уж явно.       Питер икнул особенно выразительно, и Тони, заухмылявшись, всё-таки отпустил его.       — Ясно, — отступил Питер, хотя ничего ясно не было. — Придётся идти.       Он первым развернулся и побрёл в мастерскую. Старк нагнал его через пару шагов.       — Что-то ты совсем повесил нос, — заявил он, щелкая Питера по указанному повешенному носу и вгоняя этим самым действием в настоящий ступор.       — Тебе ещё многому стоит научиться, — нарочито пафосно возвестил Старк и, обогнав Питера, бодро зашагал по коридору. Впрочем, через пару секунд он обернулся и хитро прищурился. — Например, делать кое-что на букву «М».       Питер от жирности намёка даже рот разинул. Ему не послышалось, нет? Старк имеет в виду, что он… что он научит? Всему и эм… этому? Нет?       — Вы ведь говорили, что завязали это дело с теми, с кем не планируете отношений, — неуверенно выдал он, пытаясь понять, где подвох.       — Ага, — бросил через плечо Старк, — так и сказал.       На то, чтобы осознать просквозившее в словах Тони обещание и связать его со всем — с фразочками, намёками, заботой и реакцией на приставание — у Питера ушла почти вся дорога. Зато настроение махом выпрыгнуло от угнетённо-непонимающего до восторжённо-неверящего. Что же, похоже, ему дадут шанс?       Питер совершенно по-детски заулыбался и едва ли не вприпрыжку поскакал за Старком.       — Мистер Старк, а можно мне доработать ваши ускорители?       — Посмотрим, малой.       — И вы обещали показать чертежи новой брони!       — Не всё сразу.       — Мистер Старк, а можно…       — О боже, куда я ввязался.       — Ик!