Мысли вскачь

      Питер ощущал себя одним из хрустальных бокалов тёти Мэй — тяжёлая чаша-голова качалась, грозя переломить тонюсенькую ножку-шею. Лицезреть собственные мозги в виде сотни маленьких блестящих осколков, да ещё и в липкой луже выплеснувшихся мыслей, совершенно не хотелось, но гравитация решительно побеждала в явно неравной борьбе. Голова, определившись, наконец, со стороной, в которую ей хотелось бы свалиться, начала склоняться всё ниже и ниже до тех пор, пока чувство неконтролируемого падения не защекотало в животе наипротивнейшим образом.       Питер проснулся от того, что его подбородок резко упёрся в его же грудь. Чувствуя отголоски мерзкой в своей бессмысленности паники от совершенно наркоманского сна, он резко дёрнулся и едва не застонал от боли в затёкшей шее. Паучья регенерация будто издевалась: колотая рана, значит, не проблема, а с последствиями долгого сидения в неудобной позе справляйся, Питер, сам?       Так, стоп. На дворе, судя по бодрому солнечному свету, как минимум позднее утро. Он что, всю ночь провёл сидя?       Питер произвёл ревизию в воспоминаниях. Да, изначально он действительно ложился спать, но вместо того, чтобы быстренько умчаться на вечеринку к Морфею, пытался изобразить некий вариант вечного двигателя, безуспешно ворочаясь в кровати. Затем Питер вспомнил о причине такого состояния и застонал уже в голос.       В который раз за последние несколько часов он вознегодовал: получается, Старк узнал о его влюблённости раньше, чем, собственно, сам Питер?       Питер пустился было в довольно вялые, набившие оскомину за половину бессонной ночи размышления о том, как это его угораздило, и как невинное, в общем-то, восхищение умудрилось перерасти в угрожающее по своим масштабам чувство, и как теперь смотреть в глаза мистеру Старку… Он даже примерился с достойным зрителя драматизмом уронить лицо в ладони, но тут же испортил всю душещипательность момента, банальнейшим образом раззевавшись во весь рот.       Момент для истерики был безжалостно испорчен, потому Питер соскрёбся с кровати и потопал приводить себя в порядок. Жалеть себя — дело очень занимательное, но противоядие от первоисточника всех его нынешних проблем само себя не изобретёт, а Беннеру пара дополнительных рук не помешает.       В ванной из зеркала на него неприязненно посмотрело растрёпанное нечто с хмурой рожей, и Питер, ни капли не вдохновлённый этим зрелищем, полез в душ. Мысли упорно крутились вокруг того единственного вопроса, вокруг которого и должны были крутиться в такой дикой ситуации.       Возможно, всё не так ужасно? Ведь мистер Старк хоть и очень удивился, но всерьёз Питера явно не воспринял. Если обходить Тони по широкой дуге, не попадаясь на глаза, может быть, есть шанс, что инцидент как-нибудь да забудется?       Забудется Старком, естественно. О грядущем покое Питера речи вообще не шло.       Такое предположение вызвало приступ немного истеричной надежды, которая тут же сменилась унылым сожалением. Ещё одно доказательство того, как сильно Питер вляпался.       Питер выбрался из кабинки и снова взглянул в зеркало, тут же скривившись: отражение не похорошело ни капли.       На душе было… неоднозначно. В каких-нибудь романах красочно описали бы, как одна половина Питера хочет утопиться в раковине, а другая парит в небесах на ангельских крыльях в лучах неясной надежды. В действительности же от идиотизма всего произошедшего одна половина хотела утопиться в раковине, вторая — прыгнуть с бывшей Башни Старка, ещё одна — провалиться куда-то поглубже, и ещё одна…       Так, стоп, половин уже набралось на пару Питеров. Отражение в зеркале покрутило пальцем у виска, не столько копируя поведение оригинала, сколько показывая со стороны, как всё плохо.       Хуже всего было то, что он так и не решил, как себя вести при встрече с мистером Старком. Сейчас было бы неплохо отсидеться недельку дома, но в нынешнем его состоянии об этом не могло быть и речи. Так что, привести себя в порядок — и за работу. И так сколько дней он проторчал на Базе зря. Кстати, что сегодня?       — Пятница? — пробурчал Питер вслух и принялся чистить зубы. Хм, нет. — Среда? — снова пробубнил он, не вынимая изо рта зубную щётку и произведя по этой причине вместо конкретного слова маловразумительный набор звуков.       Питер прополоскал рот и опёрся о раковину.       Дожились, даже день недели вспомнить не может. А всё почему? Да потому что…       — Я люблю мистера Старка, — выдохнул он, и эта фраза, прокрученная в голове сотню раз, вслух звучала как полное откровение.       — Желаете, чтобы я передала ему эту информацию? — прозвучал нейтральный голос искусственного интеллекта.       Питер дёрнулся в попытке одновременно подпрыгнуть и присесть. Естественно, не преуспел. Вместо этого больно ударился локтем о раковину и закашлялся, поперхнувшись воздухом. Похоже, на Базе не стоит произносить слово «пятница» вслух, даже для невинного обозначения дня недели.       После того, как до него дошёл смысл диалога, к неприятностям едва не добавился инфаркт.       — Да! — совершенно нелогично проорал он, одновременно усиленно мотая головой.       Пятница подозрительно промолчала, а Питер застыл, в ужасе распахнув глаза. Да что ж это за напасть такая! Он лихорадочно попытался сообразить, в курсе ли Пятница о его проблемах и распознаёт ли она жесты в качестве ответов. И какой у них приоритет в сравнении с устной речью.       Кошмар! Может, если он и дальше будет себя так вести, ему удастся довести Беннера до состояния Халка и почить с миром, пусть и в виде плоской лепёшки?       Ни на грамм не приободрённый и пребывающий в полнейшем астрале Питер выполз в коридор, где тут же едва не врезался в Чёрную Вдову в полном облачении.       — О, Пит, привет, — улыбнулась Наташа. Если её и смутило то, что некий подросток сначала едва не познакомился поближе с её бюстом, а затем отскочил назад, как ошпаренный, то она не подала виду.       Питер постарался выровнять дыхание: очередной день начинался с очередной неловкой ситуации. Он попытался выдать хоть какую-то, пусть и окосевшую, но улыбку и изрёк:       — Отличные ножки.       Вряд ли Вдова услышала о себе что-то новое, но то, как застыла её улыбка, подсказывало, что она ожидала более обыденного приветствия. Её левая бровь вопросительно поползла вверх, и Питер проводил её ошалевшим взглядом, чувствуя приближение очередной порции проблем.       Господи, ещё не хватало, чтобы Наташа решила, что он к ней подкатывает. О нет, она, без сомнения, великолепна, и ещё этот её костюм, и изгибы… да она, наверное, во всём смотрится потрясно, а вот в…       — Пит? — в голосе Наташи звучало сомнение. Наверное, во вменяемости Питера.       — Кружевное бельё тебе пойдёт! — заверил её ушедший в свои мысли и застигнутый за этим делом врасплох Питер.       Он даже успел мысленно дать себе пять, поздравляя со столь необычно длинной для последнего времени фразой. А затем мозги поспели за языком, и стало совсем грустно.       Наташа вскинула вторую бровь. Глаза её сузились, но уголки губ начали подрагивать, словно она не знала, в каком порядке ей действовать — сначала прибить Питера, а затем рассмеяться, или наоборот?       Питер заставил свои мозги крутиться быстрее. Почему-то, несмотря ни на что, очень хотелось жить. Так, нормально объяснить Наташе, что происходит, нет ни единого шанса. Остаётся одно — показать, что с ним не всё в порядке. Как раз это не проблема — стоит только абсолютно отпустить самоконтроль.       — Это потому что дроны летают, — пожаловался Питер, — и лазаньи бы. Но бельё отличное! И я не подглядывал! Потому что вскрытие с трепанацией…       К концу его речи взгляд Наташи окончательно стал сочувствующим. Она покачала головой и вздохнула:       — Над тобой что, Старк с Беннером опыты ставили? Нет? — она скептически оглядела мотающего головой Питера. — В очередные неприятности влип?       Питер смущённо развёл руками, показывая, что да, он такой.       — Ладно, — Наташа, похоже, окончательно передумала его убивать, — пойдём к Беннеру, пусть он разбирается с твоим кружевным бельём.       — Оп, нет, сначала я украду Паучка на минутку, — заявил выруливший из-за угла Старк. Как всегда головокружительный и небывало свежий — видимо, ему признание в любви спать не мешало. — Питер, есть дело. И, э-э-э, извини, я не до конца понял… вы действительно только что говорили о Питеровом кружевном белье? — Старк с любопытством уставился на Питера, но был вынужден отвлечься на ухмыляющуюся Наташу, пнувшую его локтем под рёбра.       — Оставь парня в покое, ему и так несладко, — она укоризненно покачала головой.       — А, всего лишь снова мысли вскачь, прыг-прыг, — немного разочарованно протянул Старк и отмахнулся от вопросительно глядящей на него Наташи. — Беннер расскажет — у нас тут сейчас, как бы это сказать… нескучно.       Питер попытался если не переварить, то хотя бы отогнать мысль о том, что вот сейчас мистер Старк был не против посудачить о его, Питера, белье, ещё и теоретически кружевном. С горем пополам осилил эту задачу, но лучше от этого не стало, потому что теперь на него напал столбняк. Хорошо хоть не тот, у которого смертность не менее пятнадцати процентов в лучшем случае, а спецпаучья версия, работающая на Питерах, накануне нечаянно признавшихся в любви к мистерам Старкам. И он был рад передышке в виде разговора Тони с Наташей, замерев и пытаясь заставить судорожно сжавшиеся лёгкие вдыхать и выдыхать.       Питер краем уха слышал перемывающих его родные косточки Мстителей, но сам был занят спаррингом с паникой. Успехи были, но они оставляли желать лучшего даже тогда, когда Наташа, наградив Старка недовольным взглядом, улыбнулась Питеру ободряюще и уплыла по направлению к лаборатории Брюса.       Старк проводил взглядом Наташу, а вернее её пятую точку, но у Питера даже мысли не мелькнуло приревновать. Честно говоря, он, несмотря на все свои душевные стенания, был занят тем же. Упустить такое зрелище, даже под угрозой маячившего на горизонте Халка, было не только выше всяких сил, но и просто форменным преступлением.       На кухне, куда притащил его Старк, Питер залез в холодильник и выудил оттуда такую гору еды, что Тони только уважительно присвистнул. На самом деле, аппетита не было совершенно, но рот срочно требовалось чем-то занять. Во избежание, так сказать.       Старк тем временем без малейших зазрений совести грузил Питера работой.       — У меня грядёт несколько поездок на днях, — вещал он, наливая себе вторую подряд чашку кофе. — Тебе придётся самому доделать некоторые расчёты для брони.       Питер механически жевал и так же механически кивал, стараясь максимально слиться с обстановкой. Это позволило Старку взвалить ещё гору работы на как нельзя кстати послушного протеже. Питер готов был взяться хоть за ремонт всей Базы вручную, только бы поскорее ускользнуть к Беннеру. Мистер Старк ничем не напомнил о случившемся вчера, и это радовало и тревожило одновременно, что вкупе с собственной неспособностью определиться с линией поведения делало Питера пороховой бочкой эмоций и неприятностей.       — Кстати, — Старк резко сменил тему, — Пятница говорила, что ты…       Зазвонивший телефон прервал речь Тони. Как нельзя кстати: Питер готов был грохнуться в обморок. Пятница! Таки передала его невольный посыл. Вот уж…       Питер покосился на потолок, нашёл взглядом ближайшую видимую камеру и пригрозил ей кулаком за спиной у отвернувшегося Старка. Чудом успел спрятать руку до его разворота.       — Так вот, — продолжил Старк, не заметивший манёвра Питера, — Пятница говорила, у тебя проблемы со сном. Без подробностей! — он примирительно вскинул руки в ответ на укоризненный взгляд Питера. — Пятница не разглашает данные из личных комнат, но сочла нужным упомянуть о самом факте существования проблемы. Всё в порядке?       Питер ссутулился, спрятал ладони между коленей и уставился в пол. Что здесь может быть в порядке? Даже если Старк не принял всерьёз его вчерашней выходки… и без того последние деньки выдались несладкими.       Питер ощутил на плече тяжёлую ладонь и поднял голову. Старк стоял очень близко, и тёплые карие глаза глядели с искренним сочувствием.       — Конечно не в порядке, — тихо сказал он, убирая руку с плеча и трепля Питера по волосам. — Тебе досталось. Но мы справимся, хорошо?       Очень, очень близко. Ближе, чем хотелось бы самообладанию Питера.       Старк подождал нерешительного кивка и отошёл к столу, снова превращаясь в деловитого вечно спешащего гения. Отпил кофе и спросил:       — Точно справишься? Я тебя порядком загрузил, а ещё Беннер…       Питер решительно кивнул. Сегодня в присутствии наставника он ещё ни разу не открыл рта и был более-менее доволен результатом. Где-то на горизонте забрезжили нормальные отношения со Старком.       — Прямо-таки безотказный, — скептически хмыкнул Старк. — А как твоё самочувствие?       — Люблю вас, — пожал плечами утративший бдительность Питер.       Нормальные отношения вздохнули, насупились и снова скрылись за горизонтом.       Питер даже не испугался с приличествующей случаю силой. Стрелки часов едва перевалили за полдень, а он уже собрал целую коллекцию ситуаций разной степени неловкости и глупости. Он даже с некоторым любопытством принялся наблюдать за тем, как мистер Старк, у которого до этого момента было нормальное, без особых сюрпризов утро, икнул и отодвинул от себя чашку с кофе. То ли на всякий случай, то ли решив, что это она всему виной — больно уж подозрительное совпадение со вчерашней ситуацией.       От мучительных попыток переварить неловкость спасла их, как ни странно, Пятница.       — Прошу прощения, — всунула она свой нос в разговор, а вернее, в его отсутствие, — но доктор Беннер ожидает мистера Паркера в лаборатории.       — Да, — встрепенулся Старк, — ладно, Питер, беги. Я зайду к вам чуть позже.       Он провожал Питера взглядом всё то время, пока тот неловко сползал со стула и, натыкаясь на предметы мебели в вообще-то просторной и незахламлённой комнате, ретировался в сторону выхода. Не то чтобы это прибавляло движениям Питера изящества.       В лаборатории Питер, помимо Беннера, с порога принявшего сыпать на него формулами, запеленговал Наташу. Она уже успела сменить свою перчатку-на-всё-тело на нормальную одежду и скромно сидела в углу, косясь на расчёты Брюса и старательно делая вид, что ничего в них не понимает. Питер с кислой миной выслушал Беннера и потух окончательно: в ходе поиска лекарства для Паука нашлось несколько многообещающих соединений, вот только они (как, кстати, и явно подводящая регенерация) не приближали Питера к освобождению из личного дурдома.       Чтобы не вызывать лишних вопросов по поводу состояния и самочувствия, Питер покивал с максимальным энтузиазмом, который только мог изобразить, и сбежал в дальний угол. С головой погрузился в работу, перемежая расчёты для Беннера и Старка.       Брюс всегда хорошо ладил с Питером, а Наташа относилась к Пауку и вовсе откровенно тепло. Это, наверное, и объясняло тот факт, что они чувствовали себя в его обществе весьма комфортно и свободно. По крайней мере, ни скромный Беннер, ни осторожная Романофф, похоже, нисколько не заботились по поводу того, что Питер, подняв через полчаса работы голову, застанет их за тем, за чем он, собственно, их и застал.       Покраснев, наверное, до самых пяток, Питер снова уткнулся в расчёты, стараясь даже дышать пореже, чтобы не привлечь внимания супергеройской парочки к своей персоне. Он клял себя на чём свет стоит, попутно подмечая, что регенерация всё-таки неплохо поработала над порядком в голове: ругать себя получалось очень уж подробно и целенаправленно. Питер искренне жалел, что не завёл хоть какую-никакую, пусть не суперкрасивую и не мегаумную девушку (всё равно никто из его знакомых и рядом не мог стоять с мистером Старком ни по одному из этих параметров), отношения с которой подготовили бы его хотя бы к тому, чтобы не желать провалиться на месте от смущения при виде всего лишь слишком близко стоящих и нежно смотрящих друг на друга коллег.       Он проработал ещё какое-то время (на самом деле — очень долгое время), не смея поднять глаз, когда в лабораторию ввалился Старк.       — Я отсидел нуднейшее в мире совещание, — заявил он, прямо на пороге развязывая галстук, чем ввёл и так вечно взбудораженное воображение Питера в состояние пожарной опасности. — Мы должны отметить то, что я выжил. Пицца за мой счёт!       Брюс хмыкнул. Как будто что-то здесь было не за счёт Тони.       — Ты выживешь и после ядерной войны, — ухмыльнулась Наташа, но с готовностью поднялась со стула.       — Нам и правда стоит сделать перерыв, — Беннер снял и принялся протирать очки. — Особенно Питеру: он сегодня от работы просто не отрывается.       — Старк, я надеюсь, бедный ребёнок не всё время у тебя так пашет, — Наташа смерила Тони недовольным взглядом, напрочь игнорируя то, что половину времени Питер вообще-то помогал Брюсу (который, правда, в данный момент помогал Питеру), и первой направилась к двери. Беннер потянулся следом. — Паучок, не давай Старку заездить тебя.       Питер как раз тащился к двери, пытаясь проскользнуть мимо мистера Старка как можно незаметнее. Естественно, эта практически непосильная задача отвлекла его от вопроса контроля речи.       — Я просто его…       Питер, прекрасно понимая, каким будет окончание фразы, резко прервал себя, сильно прикусив губу.       — Мы догоним, — бросил Старк застывшей в дверях парочке, не поворачиваясь к ней, вместо этого неотрывно смотря на опустившего голову Питера.       Питер краем глаза видел, как Наташа заинтересованно выгнула бровь, как Брюс колебался между стремлением спасти Питера от Старка и намерением увести любопытствующую Наташу, в итоге выбрав последнее. Питер был искренне ему благодарен — посвящать ещё одного человека в свои трепетные отношения к наставнику не было ни малейшего желания.       Но как только за Брюсом закрылась дверь, Питер ощутил то, что он остался наедине с мистером Старком, так чётко, как будто это была какая-то материальная вещь, причём весом не менее тонны. Лёгкие судорожно втянули ставший густым воздух.       Питер смотрел в пол и думал, слишком ли невежливо будет просто уйти. Взгляд Старка ощущался на шее горячим клеймом, потроша душу и посылая по хребту мелкую дрожь. Кажется, облажаться ещё больше просто невозможно.       От прикосновения Питер буквально вздрогнул и рывком поднял голову.       Старк выглядел отстранённым и при этом медленно, невыносимо плавно и тягуче вёл пальцем по нижней губе Питера. Интересно было бы почитать статистику смертей от инфаркта у подростков.       Питер замер, хотя нельзя сказать, что до этого он двигался очень уж активно. Нажим был довольно сильным, оттягивающим вниз губу, и взгляд Старка скользил вслед за пальцем. Питер был готов поклясться, что у него в буквальном смысле этого слова начала подниматься температура. Что за… Тони смерти его хочет?       Он резко дёрнулся назад, прерывая горячее касание и едва сдерживая стон. Волна возмущения поднялась резко и выплеснулась через взгляд: за что? Разве он виноват в своём чувстве, зачем добивать?       Старк лишь повернул руку — на подушечке пальца блеснула кровь. Питер прокусил губу в попытке сдержать непрошенное признание.       Их глаза встретились.       — Всё плохо, да? — спросил Старк.       Питер медленно кивнул. К чему сейчас притворяться, если за два последних дня он признался мистеру Старку прямым текстом трижды.       Тони устало прикрыл глаза и потёр переносицу. Пауза затянулась.       — Я имею в виду, для тебя всё это серьёзно? — зачем-то уточнил Старк, хотя и без того всем было всё понятно. — Чёрт! — прокомментировал он очередной грустный кивок. — Пит, хочу заметить, что у тебя просто отвратительный вкус!       Питер неопределённо пожал плечами и ушёл от пытающейся потрепать его по голове ладони. Эмоции и так бурлили и шкварчали, вот только тактильных ощущений ещё и не хватало!       Старк замер с повисшей в воздухе рукой, затем вздохнул и взлохматил вместо волос Паука собственные.       — Хочешь поговорить? — тихо, будто пытаясь не спугнуть Питера, спросил он.       Питер нервно хихикнул. Ему сейчас только говорить, да. Отличная идея, мистер Старк.       Тони, видимо, подумал о том же.       — Поговорим, когда всё это безобразие закончится, — уже намного твёрже сказал он. — До того времени предлагаю считать, что у нас ничего не изменилось. В худшую сторону, — добавил Старк, немного подумав.       Питер нерешительно кивнул. Он был слишком опустошён, чтобы здесь и сейчас пытаться анализировать, что всё сказанное значит.       — Ладно. Пошли к остальным? — кивнул в сторону выхода Старк. — Пицца уже остывает.       Питер представил, как будет пытаться запихнуть в себя еду под пристальными и любопытными взглядами Брюса и Наташи, и выдал такую кислую мину, что у Старка едва зубы не свело.       — Ладно, ладно, беги, отдыхай, — пожалел он Питера, многозначительно глядя на часы, мол, хорошим деткам и правда пора баиньки. — Прикрою тебя сегодня, иди.       Питер умудрился благодарно кивнуть и просочиться в коридор, не встречаясь взглядом с наставником, но чувствуя, как чужие глаза сверлят дырку прямо между лопаток. Он думал, что не сможет заснуть всю ночь, но выдохшиеся мозги отключились, как только оказались в непосредственной близости к подушке.       Следующие два дня Питер мог бы дышать спокойно, потому что мистер Старк, как и обещал, укатил на какую-то то ли встречу, то ли конференцию, и не было необходимости, столкнувшись с ним нос к носу, делать вид, что да, всё у них по-прежнему. Но Питер не был бы Питером, если бы не нашёл на свою голову новую проблему.       Как ни бились Питер и Беннер над противоядием, дела шли неважно. Регенерация тоже застопорилась, оставив ясные мысли яростно орать на длинный язык, а Брюса — поражаться силе действия наркотика. И хотя Беннер постоянно, аки вампир, забирал кровь на анализы и уверял, что прогресс есть, Питеру это уверенности в себе не прибавляло. Как бы то ни было, он приноровился пореже раскрывать рот, и жизнь его стала чуть менее проблемной и смущающей. Но теперь появился новый повод для плясок в голове.       Наташа.        Давно не видевшаяся с Брюсом и заехавшая ненадолго между миссиями Романофф постоянно околачивалась в лаборатории, желая урвать немного времени с Беннером. Паучка эта парочка не стеснялась решительно, хотя, стоит сказать в их защиту, ничего предосудительного при нём и не делала. Слишком уж предосудительного. Почти никогда. Делало воображение Питера.       Всё началось с того, что, в очередной раз не вовремя подняв взгляд, он стал свидетелем действительно не предназначенной для его глаз сцены: Наташа медленным, чувственным и полным неприкрытого обещания движением облизала восхитительно приоткрытые губы. Брюс в ответ явно сглотнул, и Питер незамедлительно повторил его реакцию. Ничего горячее он, наверное, в жизни не видел. Всё-таки Наташа — это Наташа.       И хотя в дальнейшем его взору представали лишь более невинные вещи — рука близко к чужой руке, нежный взгляд, поцелуй в висок — воспалённое воображение отказывалось остановиться, унося к такому состоянию, что Брюс бросался искать причину внезапно сходящего с ума сердцебиения и беспричинно поднявшейся температуры. Питер только отмахивался и сбегал. Становилось всё более несмешно.       Итак, следующую ночь он провёл за размышлениями о том, как же вот Наташа с Брюсом того… этого… если последний при зашкаливании пульса по идее превращается в большого зелёного монстра. И фиг с ним, с зелёным. Но большой. Везде. Наверное.       Питер чуть ли головой о кровать не бился, пытаясь изгнать непрошенные образы и твердя, что не его это дело. Получается как-то — и хорошо! А то, что получается, не подлежало сомнению, судя по сытой улыбке Наташи и всепоглощающей нежности в глазах Брюса на следующее утро.       Не его дело!       Однако и на следующий день мысли, упорно отказываясь работать в полезном направлении, подкидывали картинку за картинкой. Питер краснел, бледнел и, похоже, зеленел не хуже Беннера, а Наташа сочувственно трепала его по волосам и кормила сладким, не принимая — и хорошо! — ничего на свой счёт. Дошло до того, что Питер обзавёлся форменной манией крутить в голове образ Наташи, выходящей из ванной в кипенно-белом банном халате, кокетливо сползающем с одного плеча таким интересным образом, что становилось совершенно очевидно — под ним ничего нет. В такие моменты Питер дико радовался тому, что с появлением на базе Вдовы Беннеру напрочь отшибло его псевдотелепатию. Тем более что в мыслях Питера следом за Наташей являлся Беннер в таком же одеянии. Зеленеющий Беннер. Ужас.       — Халк носит халат? — спросил Питер у Брюса, когда тот в очередной раз брал кровь на анализ.       Беннер явно удивился, но всё же ответил. Отрицательно.       Питер был готов провалиться на месте. Обычное состояние последних дней, да.       Но кто сказал, что хуже быть уже не может?       Вечером Питеру позвонил фонтанирующий идеями Старк и вывалил на него гору предложений о мелких правках в чертежах. Разговаривая (слушая, конечно же, да изредка угукая в меру своих сил), Питер смотрел на Наташу. На губы Наташи. И слушал голос Старка. И его перемкнуло.       Следующую ночь Питер провёл в объятиях совершенно нецензурных снов с участием мистера Старка и, собственно, себя. Проснулся он в совершенно мокрых простынях, с катастрофической угрозой для собственного белья и ужасом в голове.       Питер сполз с кровати, побродил по комнате и уселся за стол, нервно грызя попавшийся под руку карандаш. От борьбы между желанием уйти в душ и доделать начатое сновидением дело и отрицанием этого пути как способа наладить трещащие по швам отношения со Старком он отвлёкся только тогда, когда от карандаша осталось полтора дюйма и горка щепок. Отличное время завести новую тайну, которую совершенно категорически ни под каким предлогом и поводом нельзя никому разболтать!       Следующий день был уже полным сумасшествием. Наташа с Брюсом — ну наконец-то! — его больше не интересовали, но от этого горячих картинок в мозгу стало не меньше. Только участники поменялись. Попросив посредством совершенно больного взгляда выходной у встревоженного Брюса, Питер засел в своей комнате, с обалдением пытаясь постичь мысль о том, что он тоже не прочь многообещающе облизать губы перед мистером Старком. Как раз перед тем, как опуститься перед ним на колени и потянуться к ширинке.       Жизнь, в последнее время окрашенная неловкостью, фарсом и лёгкой истерикой, начинала приобретать совсем уж мрачный вид.       Как это ни странно, затворничество вкупе с эротическими мыслями совершенно нелогично помогло, сыграв роль некой медитации, и из комнаты Питер выполз в меру спокойным, умиротворённым и смирившимся со своей участью настолько, насколько это вообще возможно. В таком себе состоянии человека, идущего на казнь.       Выполз и тут же нос к носу столкнулся с мистером Старком. И даже смог вяло помахать рукой и изобразить тень приветственной улыбки. Тони в ответ потащил его на кухню. Похоже, Старк завёл себе новое хобби — при первом удобном случае кормить Паучка.       — Я мельком глянул — ты проделал отличную работу, — Тони показал ему большой палец и кивнул в сторону доставленной еды. — Налетай. А голубков наших я выпинал развеяться, — пояснил он оглядывающемуся Питеру.       Старк заказал Питеру лазанью. С грибами.       Питер слушал разглагольствования Тони о том, с каким сплавом им ещё стоит поработать, и поглощал божественно приготовленную лазанью, время от времени даже прикрывая глаза от удовольствия. В очередной раз блаженно зажмурившись, он внезапно осознал, что на кухне стало подозрительно тихо, и, резко распахнув глаза, наткнулся взглядом на улыбающегося Старка, который наблюдал за стремительно исчезающей порцией Питера.       Питеру совсем не внезапно сильно, до боли в висках захотелось отпечатать эту улыбку на своих губах.       — Считай это расплатой за сверхурочные, — улыбнулся Тони, непрозорливо принимая облизывающий взгляд Питера за благодарный. — Ну, может что-то ещё желаешь?       — Минет бы, — абсолютно не задумываясь, в лучших традициях своего невероятного везения выдал Питер.       Он отрешённо понаблюдал за медленно и не очень эстетично вылезающими из орбит глазами Старка, а затем, спохватившись, пояснил:       — Вам.       Глаза Старка не пожелали возвращаться на своё законное место, и Питер, наконец, осилил осознание только что сказанного.       Он медленно сполз со стула, и Старк едва не отшатнулся, видимо, представив, что Питер сейчас реализует свою угрозу.       Испытывая сильнейшее дежавю, Питер попятился к двери, нерешительно сделал рукой детский пока-пока жест и сложил руки под ухом, показывая, что идёт спать, спокойной ночи, мол.       Старк не отреагировал совершенно никак, только неотрывно провожал взглядом, будто опасаясь выпустить Паука из поля зрения.       Питер выскользнул из кухни, в данный момент не особо заботясь о том, что он трусливо сбегает, да ещё, возможно, и не в самый подходящий с точки зрения дальней перспективы момент.       Кухню, как место средоточия вселенского зла в виде самых диких разговоров, стоило обходить десятой дорогой.       Питер предпочёл бы поскучать. К чёрту такое веселье.