история о лезвиях, шрамах и школе.

      первый порез был совсем неглубоким. и чисто из-за интереса. но дальше — больше.       с каждым разом порезы становились все глубже, а крови все больше. каждый раз, когда лезвие оставляло полосу, наливавшуюся темно красным цветом, ваня чувствовал какое-то странное расслабление и успокоение. вытирая кровь ваткой и обрабатывая порезы перекисью, он понимал, что это нихуя не здóрово и не здорóво, но все время заталкивал эту мысль куда подальше. надеясь, что сможет просто по щелчку пальцев перестать резаться. ага.       когда он понял, что это уже зависимость?       наверное, тогда, когда стоял перед зеркалом и разглядывал десятки шрамов по всему телу. какие-то порезы были просто, чтобы немного успокоиться. они были неглубокие и, чаще всего, уже через месяц от них ничего не оставалось, кроме еле заметного следа, а какие-то не проходили неделями, и после них оставались вполне серьёзные шрамы. ванечка их стеснялся. ненавидел себя за то, что каждый раз обещает, что это точно «последний» порез, но спустя два дня рядом с ним появляется еще один, а потом еще. и еще.       никто не знал об этой маленькой зависимости. все постоянно прятали кофты с длинными рукавами и джинсы. один раз светло даже выкинул все лезвия, что хранились в кармане рюкзака, но вечером этого же дня он достал где-то канцелярский нож и сделал два небольших, но довольно глубоких пореза.       вот тогда он и понял, что серьезно попал. понял, что по-другому успокоится уже нельзя. не получается. только холодный металл, прикасаясь к коже, приносит нужное успокоение.       и все-таки было удивительно, что ваню все еще не спалили ни родители, ни друзья хотя, друзей у него не было, а родителям было просто похуй.

***

      на часах уже больше двенадцати ночи. завтра контроша по алгебре. охуенно.       готовиться к контрольной? — та ну нахуй, бред какой-то. спишет завтра у славки что-нибудь.

***

      школу ваня не любил, а особенно он не любил физ-ру. не хотелось, чтобы кто-то видел все его шрамы, поэтому он ее просто прогуливал. но сегодня все, блять, не так, ебаный день.       физрук увидел его, сваливающего домой, когда должен был быть урок физкультуры и заставил переодеваться. или просто хотя бы явится на урок как есть — в джинсах и в рубашке. или попросить у кого-то футболку.       ничего, конечно же, ваня просить ни у кого не собирался, но немного упорности Игоря Вениаминовича, именно так звали физрука, и вот, светло уже идет в почти пустую раздевалку переодеваться. естественно, идти просто в футболке он не собирался и хотел надеть кофту, которую носил поверх рубашки. зайдя в раздевалку ваня дождался пока все свалят оттуда, но один человек не собирался никуда идти и продолжал спокойно сидеть в телефоне.       евстигнеев, ага.       а-ля, самый крутой чувак школы, который всем своим видом показывает, что ебал он в рот мнение о том, что забитым татухами ученикам не место в приличной школе, но деньги делают свое дело и всем учителям уже безумно нравятся его татуировки, серьги в ушах и яркие волосы. самое любимое, конечно же, стебаться над закрытыми чуваками, типа фаллена.       рудбой, блять, ага.       ваня подумал, раз этот рудибой залип в телефоне настолько, что даже не заметил опустошения раздевалки, то и не заметит его самого, переодевающегося.       светло уже снял кофту и расстегнул бóльшую часть пуговиц на рубашке, как заметил, что евстигнеев на него «беспалевно» подглядывает, при этом не отвлекаясь от своего телефона. сначала он подумал, что ему показалось, но позже, когда уже расстегнул рубашку, услышал:       — а чо это ты у нас на физ-ру собираешься, никогда не ходил, а тут вдруг переодеваешься?       — хули надо, дядь?       — та не, просто интересно, почему наша принцесска соизволила пойти на урок.       показав фак светло продолжил переодеваться, надеясь, что рудбой потеряет к нему всякий интерес и продолжить залипать в телефоне, как пяти минутами ранее.       ваня снял рубашку, оголив плечи в порезах и услышал в спину удивленное «охуеть бля пиздец». фаллен подумал, что это было не ему и продолжил, как ни в чем небывало.       повернувшись, он понял, что рудбой смотрит на него с приоткрытым ртом и широко распахнутыми глазами. бросив едкое «хули вылупился, черть?» ваня надел кофту и удалился из раздевалки.