история о лезвиях, шрамах и школе.

      бóльшая часть народу собралась на ковре в гостиной.       сначала ванечка отнекивался, но позже решил, что просто сидеть на диване очень скучно, поэтому он сполз на пол, садясь рядом со всеми.       начали объяснять правила игры, которые итак все знали. но одно изменение все же было. мальчики целуют не только девочек, а девочки не только мальчиков. и всем было насрать на сколько процентов ты натурал.       играть было весело. сначала фаллен целовался с кариной, с которой учился до пятого класса, потом с какой-то леной, а потом бутылочка показала на евстигнеева. это нельзя было назвать поцелуем, ваня просто мазнул губами по чужим и отстранился. когда бутылочка указала на рудбоя, спустя еще одного пацана и карину, во второй раз, они поцеловались нормально, немного влажно. губы у евстигнеева были твердые, искусанные, не такие как у девушек, но оттого не менее приятные. щетина немного царапала чувствительную кожу. рудбой слегка кусал губу вани, но это было очень даже приятно, а не больно. поцелуй вышел грубым, напористым, со вкусом сигарет и немного виски. но ванечка вполне мог назвать этот поцелуй лучшим за этот вечер.       ваня старался не смотреть на рудбоя, на его поцелуи с другими, но это не мешало чувствовать на себе чужие взгляды.       спустя еще ходов пять, а еще спустя два поцелуя с охрой, игра немного надоела и все стали расползаться. светло пошел на кухню, где ему налили виски.       за столом все о чем-то увлеченно беседовали, какая-то парочка сосалась около выхода на балкон, а на самом балконе кто-то курил. взяв с собой бутылку алкашки светло удалился в гостиную и продолжил залипать в телефоне.       от выпитого алкоголя стало жарко и фаллен решил снять толстовку. он надеялся, что в темноте никто не заметит его шрамы и чокер.       на самом деле в комнате было не так уж и темно, неоновая лампа неплохо освещала помещение, но мозг фаллена решил, что тут достаточно темно.       спустя некоторое время залипания в телефоне ване это надоело и он, заблокировав его, огляделся по сторонам. рядом с собой он увидел ваню, общающегося с шваброй. по-другому светло называть настю не мог. она его дико бесила. а еще постоянно терлась рядом с рудбоем.       поднявшись на носочки и быстро чмокнув евстигнеева в губы чиги вышла из комнаты. рудбой сразу плюхнулся рядом с ваней.       — ванечкааа — протянул он.       — мм?       светло пытался ответить максимально незаинтересованно.       — чего грустный такой?       — нормальный я, отъебись, дядь.       рудбой вроде бы отъебался, как подумал ваня, но нет. он просто заметил чокер. а после протянул охуевшее «ебаааать».       — хули вылупился?       — у тебя шея красивая.       — совсем объебался?       кинув короткое «не» евстигнеев опустил взгляд ниже, на выступающие ключицы и небольшие шрамы рядом.       рудбою захотелось поцеловать каждый шрам, каждую царапинку, на теле ванечки, но вместо этого он взял бутылку виски из рук светло и отпил из нее жидкость.       а потом сократил расстояние между ними и нежно, насколько это было возможно, поцеловал ванечку. светло охуел, но на поцелуй ответил.       он приоткрыл губы, впуская язык евстигнеева. евстигнеев, в свою очередь, мазнул языком сначала по губам вани, а после по кромке зубов. отстранившись, он даже не пытался скрыть улыбку, от которой обычно таяли все девчонки школы, но сейчас эта улыбка была предназначена для ванечки. сам ванечка сидел с красными, от поцелуя, губами и с красными, от смущения, щеками.

***

      все стали потихоньку расходиться, когда время было около часа ночи. ближе к двум осталось около пяти человек и фаллен был в их числе.       они сидели на кухне, перетирали за рэп в россии и много курили.       а когда ваня начал собираться домой к нему подошел рудбой.       — не уходи, а.       — бля, дядь, ну нахуй, я лучше домой.       получив такой совершенно не удовлетворяющий евстигнеева ответ, ванечка был прижат к стене телом вани, который буквально прорычал охуевшему светло на ушко:       — это была не просьба, ванечка.