A Stranger in an Unholy Land (Чужак в земле несчастной)

      Следующим утром Гарри проснулся от аромата яичницы, доносившегося до его ноздрей. Он сел в кровати, разглядывая всё вокруг себя. Рядом с кроватью стоял поднос с тарелкой яичницы, тостом, стаканом апельсинового сока и кружкой чая. Также поблизости лежала свёрнутая копия Ежедневного Пророка. Гарри не слышал, чтобы кто-то приходил или уходил. Похоже, что это всё ему принёс кто-то из домовых эльфов. Первой реакцией парня было желание надеть очки, пока он не понял, что, во-первых, их у него не было, а во-вторых, они были и не нужны ему. Если подумать, то это было первое утро, когда он не подумал сразу по пробуждении, что всё это было сном. Проснувшись сегодня, Гарри сразу понял, где и зачем он находился. Было удивительно. Похоже, что он начал всё принимать за истину. Парень стал есть завтрак, начав читать газету.       На первой полосе была размещена огромная фотография Гарри Поттера. Гарри посмотрел на человека на ней. Глаза того были холодными, и, несмотря на чёрно-белую печать, было видно, как у двойника Гарри они были безжизненны и безэмоциональны. На лбу того не было шрама, на лице ни намёка на улыбку. Гарри осознал, насколько же они несхожи. Другой Гарри просто смотрел с изображения. Сначала парню показалось, что фотография не двигалась, но нет, просто у того Гарри Поттера не было настроения махать кому-то рукой. Его пронзительный взгляд с фотографии довёл бы до слёз любого слабонервного человека.       — Если ты в моём мире, — сказал Гарри изображению, — То тебе лучше молиться, что тебя там не будет, когда я вернусь, иначе, если мы встретимся, только один из нас сможет уйти.       Этот парень сейчас был главной проблемой Гарри. После событий прошлого года, Дамблдор захочет включить Гарри в дела Ордена, чтобы попытаться выиграть его доверие. Если тот считал, что другой Гарри это он, и для сомнений в этом не было причин, то старик будет всё равно что отдавать важную информацию Волдеморту. На Орден будут охотиться, а власть террора Волдеморта всё расти и расти. В мире Гарри не будет никого с силой одолеть Тёмного Лорда. Волдеморт захватит власть абсолютно без помех.       Гарри прочитал файл на Гарри Поттера. Это был очень тревожный парень. Он совершил своё первое убийство в четырнадцать лет, а жертвой был министр магии. Газетная вырезка и отчёт описывали события, в которых Гарри Поттер вёл шестерых человек на уничтожение Косого переулка. Они сожгли рождественское дерево, убили министра и многих других. Статья была достаточно подробной, чтобы даже самый недальновидный мог представить явно картину произошедшего. Проблемой было то, что Гарри уже всё это видел, явно вспоминая один из своих снов. Всё ещё ему чудился запах горящей сосны, всё ещё были слышны крики, когда он закрывал ночью глаза. С каждой прочитанной строчкой в голову приходили всё новые воспоминания.       Пока Гарри ел, он заметил стоящую на столе напротив кровати картонную коробку. Закончив с завтраком, парень решил осмотреть её. После обследования, он обнаружил в ней все свои вещи, а точнее вещи другого Гарри, которые были при нём во время ареста. Гарри открыл коробку, разрезав скотч ножом и заглянул внутрь. На самом верху лежал нагрудник брони из драконьей кожи. Драконья чешуя являлась самым прочным материалом, известным волшебникам, поэтому броня была очень прочной и очень дорогостоящей. Она была на нём надета, когда парень проснулся в поле. Сверху на ней была царапина, скорее всего от некоего меча, но в остальном она находилась в идеальном состоянии. У Гарри было чувство, что броня спасла ему жизнь, но он не хотел вспоминать обстоятельства, при которых это случилось. Далее он вытащил стопку ткани. Её составляли чёрные боевые штаны и чёрная футболка с длинным рукавом. Также он достал пару ботинок, кожаных перчаток и несколько ремней и кобур. Под всем этим лежали более сомнительные предметы. Две палочки, одну из которых он признал своей, а другую никогда не видел раньше, но ощущал сильное чувство дежавю. Очевидно, другой Гарри ею пользовался. Гарри каким-то образом знал, что ей место в кобуре за спиной, на всякий случай. Остались боевой нож, оглушающая палка и катана.       Гарри вытащил меч из ножен. Лезвие было очень остро и сверкало в искусственном солнечном свете Выручай-комнаты. //только тупые клинки сияют при свете, автор. Глядя на прекрасное, но смертельное оружие, Гарри не мог не задуматься, сколько невинных жизней оно загубило.       Дамблдор вернулся, когда было 8:30. Он привёл с собой мадам Помфри, чтобы провести медицинское освидетельствование, и ушёл, чтобы позволить той делать свою работу. Процедура заняла около получаса, а затем женщина ушла записать полученные сведения, оставив Гарри снова одного.       Дверь снова открылась в 9:30. Гарри мгновенно бросился в укрытие за кроватью. Он совсем не хотел быть увиденным прогуливающим уроки учеником, или кем-то решившим покурить. К его облегчению, в дверь вошёл Альбус Дамблдор вместе с мужчиной, которого Гарри раньше не видел.       — Доброе утро, Гарри, — вежливо поприветствовал его Дамблдор. Двое мужчин с весельем смотрели, как Гарри поднимался с пола. — Надеюсь, ты хорошо поспал?       — Почти хорошо, — пробурчал парень. Он присел на краю кровати, пытаясь выглядеть невозмутимо. Ему было известно, что Дамблдор является легилиментом, и поэтому не было никакой надежды на возможность соврать, но Гарри не хотел пока что раскрывать слишком много информации.       — Я бы поинтересовался, может, комната тебе не по нраву, но, благодаря возможностям именно этой комнаты, вопрос будет бессмысленен, — отметил Дамблдор. — Полагаю, твои вещи были доставлены тебе? Их конфисковали после ареста, поэтому я попросил мистера Бруствера их принести. Также он желает с тобой встретиться.       — Какой я популярный, — пробурчал Гарри.       — Интересная у вас здесь игрушка, — отметил мужчина, зашедший вместе с Дамблдором, указав на лежащую на столе неактивированную оглушающую дубинку. Тот был стар, даже древнее Дамблдора. Мужчина походил на Санта Клауса, включая даже красную мантию, которая была на нём надета, но его борода была очень и очень длинной, такой, что даже соперничала по длине с директорской.       — А вы кем будете?.. — спросил Гарри. Ему не хотелось показаться грубым, но он хотел знать, с кем разговаривает.       — Гарри, это профессор Николя Фламель, — сказал Дамблдор, представляя своего соучастника. Гарри мгновенно узнал это имя, так как провёл много часов в библиотеке в поисках информации о нём под неусыпным взором Гермионы.       — Рад наконец-то с вами увидеться, — вежливо сказал парень, пожимая старику руку. — Как поживает ваша жена?       — Перенель здорова, как и всегда, — вежливо ответил Фламель.       — Настолько, насколько шестисот шестидесяти трёхлетняя женщина может быть, — отметил Гарри, пытаясь пошутить.       — Туше, — улыбнулся алхимик. — Ну так что, я вижу, твоя оглушалка серьёзно модифицирована, не так ли?       — Простите, — ответил Гарри. — Я не знаю, я никогда такой вещи раньше не встречал, так что не могу дать вам ответа. Когда я прибыл, то просто знал, что это такое и что она делает.       — Ясно, — отметил Фламель, пряча своё разочарование. Гарри не знал, как та была изменена, но, похоже, что это произведение магического искусства, раз в ней так заинтересовался Фламель.       — Гарри, — позвал Дамблдор. — Профессор Фламель и я пришли, чтобы определить…       — Полезен ли я вам или нет, и можно ли будет меня убедить сражаться, — прервал парень. Он знал, что те собирались делать, и поэтому не позволит себя обмануть. Дамблдор может сколько угодно приукрашивать всё это словесным поносом, но смысл будет всегда один, как и ответ Гарри на него: нет. Он всегда сражался, пять лет только и делал, что дрался. Судьба-то должна дать ему немного времени для себя, а этот отдых как раз и был им: отдыхом.       — Мы пришли, чтобы определить различия между твоим и нашим мирами, — поправил его директор. — Это всё ради того, чтобы сделать твоё проживание немного удобнее. Во время вчерашнего разговора, ты прятался за вуалью секретности. Нам нужно знать, кто ты такой есть, иначе как мы можем вообще тебе доверять?       — Конечно, — сказал Гарри, притворно улыбаясь. Дамблдор и Фламель заняли места на софе, появившейся из воздуха.       — Значит, к тебе часто приходят слова и мысли? — начал директор. Очевидно, он ссылался на то, что Гарри сказал насчёт интуитивного знания об использовании оглушающей дубинки.       — Не совсем, — сказал парень. — Просто с тех пор, как я здесь появился, я могу просто… просто знать всякое. Раньше я никогда не пользовался мечом, а теперь управляюсь им словно Эррол Флинн. Никогда не встречал ранее оглушалку, даже не слышал о ней, но могу ею пользоваться. Простоэто всё само ко мне приходит. Думаю, что это инстинкты вашего Гарри.       — Звучит достаточно разумно, — задумчиво отметил Фламель. — Из того, что Альбус мне рассказал, твой переход между мирами не был совершён обычным способом.       — Обычным способом? То есть такое случалось ранее, и я могу вернуться домой? — спросил Гарри с надеждой в сердце.       — Я о том, что ты не использовал артефактов, и занял тело кого-то другого, — ответил Фламель. У Гарри упало сердце. Похоже, Фламель почувствовал, о чём тот думал, и поэтому печально ему кивнул. — Видишь ли, ты сообщил Альбусу, что ты теперь более подкачан, чем ранее, и что твои волосы изменились. Полагаю, что ты, извини за выражение, захватил тело нашего Гарри. Обычный способ заключался бы в том, что ты бы путешествовал в своём теле каким-то неизвестным способом. Если бы так и было, то ты бы сохранил своё тело, и в этом мире было бы два Гарри. Сейчас же у нас есть только один. Одной из целей этого разговора и будет попытка выяснить, куда делся старый.       — В мой мир? — спросил Гарри. С каждой проходившей секундой он был всё более уверен, что именно так и произошло.       — Не могу отрицать такой возможности, — начал Фламель, но Гарри его прервал.       — Поэтому мне и нужно уходить, и потому я не могу биться на вашей войне. Мне нужно быть дома.       — Гарри, никто не просит тебя ничего делать, — добродушно сказал Дамблдор.       — Пока что! — рявкнул Гарри. С недавних пор его гнев был достаточно на высокой точке кипения. Он смог быстро унять его, и к счастью, Дамблдор сменил тему.       — После нашего разговора появилось несколько интересных вопросов, — сказал он. — Нам требуются ответы, чтобы знать, как лучше всего идти дальше. Из того, что Северус, полагаю, ты знаешь о его ситуации — Гарри кивнул — нам сообщил, тебя потеряют, если ты не вернёшься к Волдеморту в течение сорока восьми часов после твоего ухода. Это значит, что через тридцать шесть с половиной часов он начнёт тебя искать. Нам нужно знать, кто ты перед тем, как мы решим, что делать дальше. Как нам поступить с твоим дезертирством, как вернуть тебя обратно в наше общество? Мы не можем точно сказать, другой ли ты человек или же наш Гарри, который раскаялся в своих поступках. Правда нам неведома. Нужно решить, что делать, а для этого нам нужна информация.       — Понятно, — сказал Гарри. Старик говорил правильные вещи, но было многое, чем Гарри не хотел делиться, пока что. — Но я сохраняю за собой право промолчать.       — Как пожелаешь, — сказал Фламель. — Но помните, мистер Поттер, мы здесь, чтобы помочь вам.       — Известные слова, — печально отметил парень. — Столько раз я их слышал раньше, обычно прямо перед тем, как меня попросят сделать что-то, что я очень не хочу делать.       — Мы можем начинать? — спросил Фламель. Гарри кивнул. — Ты назвал Орден по имени. Такая же ли у него цель здесь, как и в твоём мире?       — Здешний Орден я не видел, — ответил Гарри. — Но если это группа сопротивления, управляемая Дамблдором, то да. Ключевыми фигурами являются Макгонагалл, Снейп, Бруствер, Люпин, Тонкс, Арабелла Фигг и … — Гарри запнулся, он хотел назвать Сириуса, но не смог выговорить слов.       — Похоже на то, Николя, — отметил директор. — У нас есть ещё несколько, с кем ты вскоре встретишься. Важнейшими участниками, для тебя по крайней мере, являются твои родители, крёстный и мистер Петтигрю.       — Крысохвост! — парень вскинул голову. — Арестуйте его!       — Что? — спросил Дамблдор.       — Этот крысёныш — Пожиратель смерти, — сказал Гарри.       — Он один из ближайших друзей твоих родителей, — отметил директор.       — Он продал их Волдеморту, — рявкнул парень. — Эта мелкая уёба и есть причина… — он смог себя остановить, прежде чем рассказал Дамблдору нечто, что хотел пока что оставить при себе. Гарри глубоко вздохнул и попытался успокоиться, что делал довольно часто в последнее время. Конечно, он был в стрессовой ситуации, но всё же с недавних пор часто злился. Нужно было попытаться в этом разобраться. — Поверьте мне, вы легилимент, арестуйте и допросите мелкого ублюдка!       — Давай продолжим, Альбус, — сказал Фламель. — Мы рассмотрим это обвинение, но пока что продолжим. Среди нас есть авроры, и ты назвал Бруствера. Фрэнк Лонгботтом ещё один из них.       — Что я ему сделал? — спросил Гарри. Он вспомнил, что его последняя встреча с аврором почти закончилась смертью от руки Фрэнка по причине сопротивления аресту. — Он был очень зол, когда поймал меня, и сказал, что Невилл…       — У Фрэнка был очень тяжёлый год, — сказал директор, сняв очки и полируя их о мантию. Он надел их обратно и продолжил. — Во-первых, его старший сын, Невилл. Мы не знаем, был ли это ты сам, или это сделали по твоему приказу, но его подвергли пыткой проклятием Круциатус. Длительное воздействие проклятия может привести к…       — Безумию, — закончил Гарри. Вид Невилла, кричащего от боли, появился в его голове. Гарри не знал, было ли это из-за инцидента в Отделе Тайн, пока Лестрейндж убеждала Гарри отдать пророчество, или же это было одним из ужасных воспоминаний другого Гарри.       — Больше знаний старого Гарри? — спросил Фламель. Парень покачал головой.       — Хотелось бы, — пробормотал Гарри. Старикам же он сказал: — Там, откуда я, замучили Фрэнка и Алису. После падения Волдеморта, Беллатриса Лестрейндж с друзьями схватили их. Они считали, что те знали, куда подевался Волдеморт, и замучили их до безумия. Я виделся с ними однажды в Святом Мунго, когда навещал Артура Уизли. Но Невилл… Невилл мой друг, я его знал пять лет. В прошлом году он поставил на кон свою жизнь, чтобы спасти меня. Я бы никогда его не ранил.       — Фрэнку будет сложно приспособиться, — высокопарно отметил Дамблдор. — Думаю, будет лучше всего поначалу тебе его избегать.       Гарри кивнул. Он не хотел ещё одной встречи с бешеным аврором.       — Ты упомянул о падении Волдеморта, — сказал Фламель. — Можешь объяснить?       Парень замолчал. Были некоторые детали, которыми он не хотел делиться. Он собирался позднее встретиться с семьёй, и не хотел, чтобы его судили с симпатией. Всю его жизнь с ним обращались и судили на основе событий прошлого, которых он даже не помнил. Здесь был шанс уйти от этого, пусти и ненадолго.       — Не хочу раскрывать слишком многое, — начал осторожно Гарри. — Скажем, что Волдеморт пришёл за мной. Он пытался использовать проклятие убийства, но моя мать дала мне защиту. Проклятие отскочило, почти убив его и оставило мне шрам.       — Какого типа защиту? — надавил Дамблдор. Он жаждал деталей, которые Гарри не хотел раскрывать. Парень знал, что не может лгать, и чувствовал, что его всё дальше загоняют в угол. Его ладони покрылись потом, но он сказал правду.       — Такую, которую только мать может дать, — ответил Гарри, надеясь, что никто не будет допытываться дальше.       — Почему Волдеморт не умер? — спросил Фламель. Гарри замолк. Он не знал. Проклятие, Его проклятие, самое сильное на планете убивающее проклятие, отскочило. Оно было таким лишь потому, что Дамблдор был слишком добр, чтобы его использовать. Волдеморт достаточно силён для убивийства, он доказывал это снова и снова. Никто, на кого обратилось проклятие, не выжил. Почему Волдеморт сам не умер, когда оно его настигло? При своём возрождении он упомянул, что сделал шаги вперёд по тропе бессмертия. Гарри задумался, о чём тот говорил.       — Я не знаю, — ответил парень.       — Почему он хотел тебя убить? — спросил профессор. Он попал прямо в точку. — Ты сказал, что он преследовал тебя пятнадцать лет, и пришёл за тобой лично, а не послал слугу, а такое нечасто случается. Должно быть, ты важный противник, чтобы заслужить его личное внимание. Если мои расчёты верны, то это означает, что он посчитал тебя личной угрозой в возрасте одного года.       — Есть пророчество, — сказал Гарри. Он решил, что в данном случае правда будет лучше всего. Она вскоре выйдет на поверхность, и Гарри не видел причины держать её в тайне. Парень уже очень важен для Ордена, но ему было нужно доверие Дамблдора, чтобы что-то сделать. Лучшим путём было сказать правду про пророчество. — Тот, кто наделён силой одолеть Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца, рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов. И Тёмный Лорд отметит его как равного себе. Но тот будет обладать силой, неведомой Тёмному Лорду, и один должен погибнуть от руки другого, ибо ни один из них не может существовать, пока жив другой. Тот, кто наделён силой победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца.       Комната погрузилась в тишину. Две пары глаз смотрели на Гарри с благоговением. Часть его была рада тому, что он рассказал пророчество, ведь говорят, что разделённая проблема наполовину решена. Другая часть сожалела об этом. Он дал им способ закончить войну, сделал себя лакомым для них кусочком.       — Пророчество было сделано шестнадцать лет назад, — сказал Гарри. — Чтобы защитить меня, вы отправили меня жить с Дурслями. Вы никогда не говорили мне о пророчестве. Я ходил от одной опасности к другой, а вы всё молчали. Когда Волдеморт вернулся и пытался получить его, вы всё равно молчали, а ближайший для меня человек был убит. Я знаю, о чём вы думаете. Это может предположительно закончить войну, но я не могу вмешиваться. Пророчество разрушило мою жизнь. Сомневаюсь, что оно относится к этому миру, только к моему.       — И Волдеморту известно пророчество? — задумчиво спросил директор. Гарри прямо видел, как в его голове крутятся шестерёнки.       — В моей вселенной да, по крайней мере часть его, — ответил парень. — Однако, его шпиона раскрыли на половине. Он знал, что у меня будет сила его уничтожить, и что я буду рождён тридцать первого июля. Он пришёл за мной на основе этой информации и неведомо для себя отметил меня равным себе, когда не смог убить, — Гарри показал на шрам.       — Здесь он тоже может его знать, — задумчиво отметил Дамблдор. — Что, если его не слышали, но он слышал?       — Разве тогда он бы не убил Гарри? — указал Фламель.       — Верно, — согласился директор. — Я просто думал, что именно поэтому он и взял Гарри. Но потом, зачем ждать тринадцать лет, чтобы забрать его. Почему не убить сразу, что бы он выиграл, сделав подконтрольным себе того, кто может его убить? Смерть намного логичнее.       — Я всё ещё здесь, — прервал парень. Он был раздражён, что они так открыто обсуждали его смерть прямо перед ним.       — Прошу прощения, Гарри, — сказал Дамблдор. — Ты лучше всех знаешь подоплёку этого пророчества. Нам нужно убедиться, что пророчество не было сделано в этом мире. Если же было, а мы об этом не знаем, то это будет… неудобно.       — Если и сделано, — начал Гарри, — То можно предположить, что Риддлу оно тоже не известно. Он бы не стал рисковать, что я могу вырасти ему врагом, и убедился, что я мёртв. Потому-то он и пришёл за мной, даже под защитой. Если бы не моя мать, то ему бы это удалось. Не вижу причины, по которой он бы не сделал здесь то же самое.       — Вербовка… — начал Фламель.       — Не решит проблему, — сказал парень. — Так как есть шанс дезертирства. А если он хотел, чтобы я никогда не стал ему сопротивляться, зачем он дал мне всю эту силу и тренировки? Я читал, что он якобы со мной сделал. Это превратило меня в монстра, в сильного монстра, который может угрожать его власти. То, что он мне дал, сделало более вероятным мой шанс сопротивления. Есть ещё один факт, который я не упомянул. Из записей видно, что есть два вероятных волшебника, кто родились тридцать первого июля у родителей, трижды избегавших Волдеморта. Вторым был Невилл Лонгботтом. В этом мире Волдеморт мог обнаружить меня по записям и решить завербовать меня в возрасте тринадцати лет. Невероятно, но мог. Если так, то почему бы не завербовать Невилла, или убить его?       — Извини меня, Гарри, но он заставил тебя это сделать, — сказал Фламель.       — Но в прошлом году, — отметил Гарри. — Если он планировал вербовать меня, и убить Невилла, почему не убить его, когда тому был год, и избавить себя от проблем. Возможно, он пытался завербовать его, а тот отказался, поэтому он послал меня за ним. Однако, судя по записям, меня отправили за Невиллом чтобы показать Фрэнку, что случится, если он не выпустит захваченных пожирателей, а не для того, чтобы наказать самого Невилла.       — В этом есть смысл, Николя, — угрюмо отметил Дамблдор. — Но всё же я уверен, что пророчества нет, тем не менее, нам стоит провести расследование, и убедиться, что его не существует.       — Согласен, — сказал парень. — Что будем делать теперь?       — Многие люди хотят с тобой встретиться, Гарри, — сказал директор. — Твои родители, например.       Гарри знал об этом. Годами он мечтал иметь семью, но теперь, когда она у него была, и он был так близко, то обнаружил, что ему не хотелось её иметь. Что он им скажет? Что они о нём подумают? Парень вспомнил, как Люпин рассказал ему о том, как родители отдали за него жизни, поэтому он не должен отплачивать им ненужным для себя риском. Это произошло на его третьем году обучения, после случая со Снейпом и картой Мародёров. Те простые слова ранили Гарри сильнее, чем все доёбки Снейпа на протяжении пяти лет. Теперь же, три года спустя, Гари до сих пор не внял этим словам. Снова и снова он рисковал своей жизнью, а теперь и Сириус погиб. Ещё один человек, отдавший жизнь, чтобы спасти его, а он до сих пор не выучил свой урок. Будут ли они винить его, ругать за это? Гарри хотел, чтобы они им гордились, но знал, что это не так. В прошлом году он ужасно обращался со своими друзьями, а теперь ещё и стал убийцей. Он будет им противен. Должно быть, отсутствие энтузиазма у Гарри показалось на его лице.       — Тебе этого не хочется? — мягко спросил Дамблдор.       — Я… я просто волнуюсь, что разочарую их, — ответил Гарри. — Они отдали свои жизни, чтобы я мог жить.       — И ты чувствуешь, что этот долг ты никогда не сможешь искупить, и что они обвинят тебя в твоих ошибках, — закончил Дамблдор. Гарри кивнул. — Не могу притворяться, что знаю, каково это. Я никогда не общался с мёртвыми, не считая местных привидений. Но ты же знаешь, что они твоя семья, а семья будет любить тебя несмотря ни на что. Тебе наверняка это известно?       — Я на знаю, что значит быть любимым, — печально высказался парень.       — Твои дядя и тётя наверняка любят тебя, — сказал директор. — Я бы никогда…       — Правда что ли? — спросил Гарри с сухой улыбкой. Парень посмеялся над иронией. — Чтобы сберечь своего спасителя, вы отправили меня туда. Вы признались мне, что знали, как я буду страдать. Они ненавидят магию. Им казалось, что если они достаточно сильно меня будут угнетать, то смогут выбить из меня магию. Пока я не встретился с Роном в Хогвартс-экспрессе, когда мне было одиннадцать лет, у меня не было друга. Блядь, да я жил в чулане под лестницей. Первый подарок на день рождения у меня был в тринадцать. До третьего года у меня не было никого, кого я мог хоть как-то назвать родителем. Он умер из-за меня в июне.       — Ты страдал больше, чем я могу себе позволить, — сказал Дамблдор. — Похоже, что мой двойник был ослеплён своей целью. Но поверь мне, Гарри, твои родители любят тебя, и всегда будут, просто ты должен им это позволить.       Гарри опустил голову на руки. Он чувствовал, как к глазам подбираются слёзы, но сдерживал их. Возможно, мне стоит рассказать им всё, подумал он, возможно, если я покажусь достаточно слабым, то они от меня отстанут. Парень тут же отбросил эту идею. Он знал, что те были правы, но для него это было всё в новинку. Голову заполнили сомнения.       — Как всё прошло с вашей сестрой и мисс Уизли? — спросил Фламель. — Полагаю, вы знали последнюю, прежде чем…       — Нормально, думаю, — ответил Гарри. — Джинни изменилась, но это ожидаемо. В этом мире она никогда не знала тринадцати лет спокойствия, никогда… — он замолчал. Ему хотелось упомянуть о её влюблённости к нему, но это было бы самонадеянно. Если бы она узнала об этом, то начала бы думать, что так нужно и… поэтому этого нужно было избегать. Она была для него словно сестра… но теперь, когда у него была настоящая сестра, то Джинни стала… сводной сестрой? или какой-либо далёкой родственницей, далёкой, но всё же семьёй.       — А Роуз или Рози… как мне её называть? — спросил Гарри.       — Полагаю, что большую часть времени её называют Роуз, — ответил директор. — Не считая того времени, когда она сделала что-то такое, чего не следовало, тогда твоя мать зовёт её полным именем, Роуз-Мари, — добавил он с улыбкой.       — Она достаточно хорошая, — отметил парень. — Более доверчива, чем я бы на её месте. Однако, я не прошёл через такой эмоциональный кошмар, как она. Понятно, что она будет немного хрупка.       — Слишком доверчива, — отметил Фламель с весельем на его лице. — Кто-кто, а я бы сказал, что совсем наоборот. Она держит всё в себе, отказываясь доверять кому-либо. Очень похожа на кого-то, с кем я недавно повстречался, — он бросил взгляд на Гарри, очевидно намекая на него. — Больше, чем кто-либо, знает её ближайшая подруга, Джинни, но даже от неё Роуз многое скрывает. Она отказывается показывать людям свою уязвимую сторону.       — Она была рада сразу же мне довериться, — сказал Гарри.       — Девочка очень хочет тебя вернуть, — сказал директор. — Для неё это исполнение мечты, да и для всей твоей семьи. Она так этого жаждет, что отбросит любую осторожность в мгновение ока.       — Этого я всегда хотел, но тогда почему я так нервничаю? Часть меня хочет вернуться домой, даже если мне придётся их потерять.       — Это естественно, что ты будешь чувствовать себя немного нерешительно, — успокаивающе сказал Фламель. — Могу лишь предложить быть собой, дать им выбор. И ещё, дай им шанс.       — Спасибо, — поблагодарил Гарри. Он и вправду это имел в виду. После этого разговора ему стало немного лучше.       — А, Гарри, — отметил директор. — Я отправил человека на ферму, где тебя нашли. Он не обнаружил меча.       — У меня его нет, — сказал парень. Он его не подбирал, но тот действительно прибыл с ним. — И где же он?       — Мы, конечно, будем продолжать поиски, — сказал Дамблдор. — Мне показалось, что тебе стоит знать.       Гарри кивнул в благодарность.       После разговора два профессора покинули его. За обедом этим днём Гарри представят его родителям. Сразу после ухода Дамблдора, Гарри отправил назначенного охранять его домового эльфа в Косой переулок, а точнее на магловский рынок Milton’s за одеждой. Встречать родителей в первый раз в одежде убийцы или больного было неправильно. А покинуть Выручай-комнату в текущей одежде он не мог, так как та исчезнет, стоит ему уйти. Это было бы очень катастрофично.       Домовой вернулся через пять минут с набором простой одежды: пара кроссовок, джинсы, футболка и нижнее бельё. Всё было чёрным. Гарри был не в духе для цветного. Деньги были взяты со счёта Роберта Стивена Рандельсона. Мистер Рандельсон был фантомом, человеком, существовавшим только на бумаге. Его счёт был общаком для Пожирателей, где хранилась их «добыча» до востребования. Всё-таки кампания террора — недешёвое дело. Гарри подумывал, где они взяли свои мантии. Он сначала думал, что Волдеморт сходил к портному и заказал две сотни пар мантий и масок (один размер на всех), пока не понял, что их легко можно было сотворить магией. Будучи выращенным среди маглов, он часто не догонял, что для волшебников это было очевидно. Счёт, однако, был одной из более важных вещей, о которых Гарри помнил. Технически, это было воровством, но Гарри объяснил себе, что если бы он их не тратил, тогда бы их использовали для покупки вещей, используемых для причинения вреда людям.       Одевшись в свою новую одежду, Гарри лишь мог только ждать. Секунды казались часами, а часы месяцами, пока он ждал неотвратимого. В комнате бесконечных возможностей Гарри Поттер не мог придумать ничего, чем мог бы заняться.