A Stranger in an Unholy Land (Чужак в земле несчастной)

      — Полагаю, это означает, что ты и впрямь моя сестра.       Гарри смотрел, как Джинни развернулась на месте, услышав его голос. Роуз, которая заметила передвижение, уже смотрела прямо на него. Комната, очень похожая на общежитие гриффиндорской башни, была полна красного цвета, плохо отражающего свет огня. Каждый уголок был сокрыт тенями, и Гарри был уверен, что ни одна из девочек не могла его чётко видеть. Скачущие огни освещали лишь половины их лиц. Парень мог ясно видеть, что его «сестра» несомненно походила на него. У той были глаза матери, его матери. Лицо было более округлым, но таким же бледным. Волосы были также черны, но в отличие от его растрёпанных волос, у девочки они были прямыми, падавшими на плечи. Одета Роуз была в джинсы и чёрную шерстяную кофту с закатанными выше плеч рукавами. Так выглядела его сестра, Роуз Поттер.       Гарри это всё казалось странным. Сколько он себя помнил, он всегда мечтал иметь настоящую семью: любящую мать, отца, который покажет весь мир, хотя после одиннадцатилетия это желание превратилось в того, кто научит летать, и, возможно, брата или сестру. Семья была его единственным желанием, и, согласно зеркалу Еиналеж, в этом заключалось его глубочайшее желание. Теперь перед ним стояло его желание в виде сестры, и парень решительно не знал, что ему чувствовать.       Хоть это и его сестра, но он не знал её, у него не было ни воспоминаний ни о ней, ни о семье. Она была даже не из его мира. Как бы Гарри ни хотелось всё отрицать, ему пришлось принять объяснение Дамблдора, что он находится в другом мире. Чёрт знает, когда ему удастся вернуться домой. Но хотелось ли ему этого? Стоило об этом сказать Дамблдору, как он сразу понял — надо. Его мир нуждается в нём, никто не сможет одолеть Волдеморта. Нужно было возвращаться, чем бы ни заманивал его этот мир.       Однако, Гарри так считал, пока в комнату не зашли эти девочки. Сложно удержаться. Она — его семья. Парень мечтал о ней, не лично о Роуз, а о брате или сестре долгие годы, и вот, она перед ним. Мечта исполнилась. На несколько мгновений все треволнения, пророчества и Волдеморты испарились.       — Гарри? — спросила Роуз дрожащим голосом. Парень видел, как её глаз, не сокрытый тенью, блестел от слёз в свете огня.       — Ты ожидала кого-то другого? — спросил Гарри, не в силах сдержать улыбки. Роуз двинулась быстрее, чем он когда-либо видел, рванулась к нему и захватила в объятия. Она врезалась в него с силой бронепоезда и чуть ли не свалила обоих на пол. Руки её крепко держали его рёбра, а сама она уткнулась головой ему в грудь. Гарри чувствовал, как девочка дрожит и хныкает ему в грудь. Парень сделал единственное, что мог: он обнял её, крепко прижав к себе.       Он не знал, что ему ещё делать, так как ни разу не испытывал ничего подобного. Похоже было разве что получение объятий от Гермионы. С Чжоу было по-другому, так как… ну, никому не стоит думать о своей сестре так, как он думал о той. Это просто неправильно.       Парень пошатнулся, пытаясь успокоить Роуз. Ему отчаянно хотелось что-то сказать, но слова не шли в голову. Всё это было в новинку. В его руках был кто-то, кто любил его, его семья.       Гарри знал, что девочка плакала из-за него, хотел успокоить, защитить, но не мог ничего сказать. Ему хотелось считать, что он более чувствителен, чем Рон, хотя в этот миг он мог и сойти за него благодаря своей эмоциональной поддержке Роуз.       — Ш-ш-ш-ш, — прошептал он, целуя её в лоб. — Всё хорошо, я здесь.       Хватка девочки стала сильнее. Парень легонько положил свою голову наеё, прислонившись щекой ко лбу. Позади стояла Джинни. Младшая из Уизли выглядела совсем иначе, нежели когда он видел её в последний раз. Волосы, завязанные в хвост, спадавший чуть ниже воротника розовой рубашки, стали короче. Та наблюдала за происходящим с интересом, но по её движениям было заметно, что она не слишком комфортно чувствует себя в этой ситуации. Когда глаза Гарри попались в её, по лицу девочки пробежала тень страха. Она быстро отвернулась и посмотрела обратно.       Гарри осторожно убрал руки Роуз с себя и поставил её прямо. Из сияющих в тусклом свете глаз вытекли уже все слёзы.       — Я скучала по тебе, — призналась она, вытирая глаза рукавом. Гарри не знал, что сказать. Он тоже самое хотел сказать в ответ, но она была из другого мира, и парень не знал её. Что бы он ни сказал, выйдет либо грубость, либо нетактичность. Вроде «нет, ты скучала по своему брату, а не по мне» или «прости, но не могу сказать то же самое о себе, ведь я тебя не знаю». Он стоял разинув рот, прежде чем решился ответить.       — Я мечтал о сестре с годовалого возраста, но и представить не мог, что встречусь с тобой, — прошептал парень в ответ. Он положил руку поверх её, поглаживая большим пальцем костяшки. — Даже подготовил слова, которые скажу ей, если бы мне довелось встретиться. И вот, я здесь и не знаю, что и сказать.       Это была правда. Лёжа в одиночку, будучи запертым в маленьком чулане посреди Суррея, Гарри мечтал о сестре и о том, что ей скажет. Ситуация была настолько эмоциональной, что он не мог думать. Все мысли вылетели из головы и оставили после себя пустоту.       — Это правда? — спросила Роуз. — Что ты из другого мира?       Гарри вздохнул. Не об этом им стоило сейчас говорить. Его ответ определённо доведёт её до слёз. Но врать было нельзя. Он медленно кивнул.       — Но это уже совсем другая история, — сказал парень, пытаясь успокоить её.       Роуз опустилась на кровать, сбросила обувь и села по-турецки. Сам Гарри был одет в чёрные штаны и тёмно-синюю футболку. Так как он превратил Выручай-комнату внекоторого рода спальню, то и было естественно, что здесь будет и шкаф с одеждой. Но стоило быть осторожным, и не уходить, так как всё созданное комнатой исчезнет, и его одежда тоже, что поставит парня в неловкое положение. Он посмотрел на Джинни, которая стояла возле камина. Гарри медленно приблизился к ней. Та немного вздрогнула, стоило ему выйти на свет, а глаза девочки метнулись к шраму, хоть он и не был известен в этом мире.       — Добрый вечер, Джинни, — тихо произнёс Гарри.       — Привет, — быстро откликнулась та. Её глаза были широко раскрыты, так же, как когда он сражался с Малфоем на поезде.       — Я тебя не трону, — успокоил её Гарри. — Я не тот, кем меня все считают.       — Что насчёт продавщицы? — спросила Джинни. Гарри поморщился, вспомнив лицо умирающей ведьмы.       — ДЖИННИ! — рявкнула Роуз.       — Нет, всё хорошо, — сказал парень. Он знал, что настанет время ответить за это и сделать это перед каждым, с кем он встретится. Ему лишь хотелось шанса объясниться. Разве Джинни не осознавала, что это был сложнейший выбор из всех, какие он когда-либо делал? Считала ли она, что ему это было по нраву? Если бы он мог что-либо сделать ещё, он бы так и поступил. То была крайняя мера, и с этим ему придётся жить. В том была его вина, которая не отпустит до самой смерти. — Я знаю, что тебе не нравится то, что я сделал, — начал парень. — Поверь, мне это нравится ещё меньше. Ты ощущала когда-нибудь на себе проклятие Круциатус, Джинни? Это ужасно. Представь, скажем, тысячу раскалённых иголок, пронзающие всё твой тело, представь как горит твоя кожа, как по венам течёт едкая кислота. Умножь это на тысячу, и тогда ты приблизительно поймёшь, как оно ощущается. Что хуже, так это если держать проклятие достаточно долго, оно повреждает мозг. Я не мог позволить бедной ведьме страдать дальше.       — И ты убил её? — спросила девочка, явно не удовлетворённая ответом.       — Вы не были готовы к нападению. Мне нужно было выиграть время для этого, — сказал Гарри. — То было ужасное решение, но я сделал его в надежде спасти вас всех. Я не мог просто сказать им отпустить её, они бы убили женщину, затем меня, а потом и вас. Из всех моих выборов этот был сложнейшим, а его последствия останутся со мной навсегда. Кстати, я удивлён тем, что вы сумели сделать. Это всё АД?       — АД? — спросила Джинни. — Я не знаю, о чём ты. Рози всё организовала.       Гарри глянул на Роуз, сидевшую на кровати. Та легонько ему улыбнулась. Парень кивнул ей.       — Невероятно, — признал Гарри. — Чтобы выиграть вам время, я отправил Малфоя проверить локомотив. Он был разрушен, и я сделал ошибку, предположив, что все там погибли. Когда вытащили женщину, я осознал, насколько суровую ошибку я совершил. Там, откуда я пришёл, я сражался с пожирателями достаточно часто, чтобы знать, что той не спастись до прибытия авроров. Минутами ранее я отправил Дамблдору сообщение. У меня был выбор: позволить ей страдать или позволить вам всем умереть. Тогда и был сделан выбор. Но когда её начали пытать, я осознал, что больше не могу позволить ей страдать. И тогда я сделал самую милосердную вещь, какую мог придумать. Не пойми меня неправильно, за это я себя презираю, и её лицо будет преследовать меня в моих кошмарах как и пожиратель, которого я убил в Святом Мунго.       — Пожиратели, — прервала Джинни. Гарри поморщился. Ещё больше смертей по его вине, и она скинула их все на него.       — Одного убил я, другой попал в перекрёстный огонь, а я даже и не собирался убивать того, кого убил, — сказал Гарри. — Думаю, для тебя это странно. Но, бля, это странно и для меня. Я не прошу вас сразу же мне довериться. Просто знайте, что вашего Гарри больше нет. Я провёл последние полчаса, читая своё досье, и хочу дать вам знать, что я — не он. Прошу вас не судить меня сразу, а дать мне шанс доказать вам, что я и впрямь другой человек.       Как только слова покинули его рот, парень осознал, как странно и банально это прозвучало. Словно какой-то бред, который написал неумелый сценарист для низкопробного фантастического фильма, но ситуация была настолько странная, что всё это и впрямь могло быть оттуда взято.       — На что похож твой мир, Гарри? — спросила с кровати Роуз. Гарри знал, что рано или поздно ему придётся рассказать, что с ним произошло, на что было похоже его детство. Если вспомнить, то за последние пять лет он сделал столько, что об этом можно было говорить часами. Ну, а детство? Сотни пустых дней, проведённых взаперти в чулане под лестницей без какого-либо контакта с людьми, не считая пинков по двери от Дадли, когда тот проходил из кухни в гостиную, останавливаясь чтобы запустить в чулан ароматы с кухни, заставляя Гарри сильнее чувствовать голод. Гарри не мог не представлять, какая была жизнь у Роуз, и какая могла быть у него жизнь, если бы долбаная Сивилла Трелони и её ебучее пророчество. Многие люди верили, что у пророчеств нет ценности, так почему же Волдеморт не мог считать также, почему он просто не наплевал на это и не оставил Поттеров в покое? Тогда бы у Гарри была бы семья, как у него она была сейчас.       — Это история для другого времени, — ответил Гарри, уклоняясь от ответа. — Но это и не важно. Судя по словам Дамблдора, я тут застрял.       — Разве это плохо? — спросила Роуз с загоревшимися глазами. Парень знал, что ему нужно было возвращаться, и говорить девочке об этом было не тем, что ему и ей хотелось слышать и делать. Однако врать ей не было смысла, да и вообще, так ли необходимо ему было возвращаться?       — Двумя минутами ранее я бы ответил на этот вопрос без задержки, — признался Гарри. — Теперь же я не уверен, — парень осторожно сел в кресло у огня и скрестил руки. — Чувствую, что всё это лишь сон, и что вскоре проснусь в любую секунду. Это всё словно сказка, ведь всё, чего я хотел, здесь есть, но я знаю, что мне придётся возвращаться в реальный мир по завершении всего.       — Почему? — спросила Роуз. — Почему бы не остаться? Ты сам сказал, что всё, чего ты желал — здесь.       И вправду, хорошее замечание.       — Мой мир нуждается во мне.       — Мы тоже в тебе нуждаемся, Гарри, — почти молила девочка.       — Убить Волдеморта? — взорвался Гарри, злясь. — Это все всегда хотят.       Он не хотел злиться, но это всегда выводило его из себя. В его мире Дамблдор использовал его, и у Гарри было чувство, что так же будет и в этом. Он тут же об этом пожалел, так как знал, что не стоит вымещать зло на Роуз, и попытался успокоиться.       — Нет, Гарри, — сказала Роуз. — Потому что мы любим тебя.       Парень посмотрел в её глаза. Никто такого ему ещё не говорил, поэтому он не знал, что такое любовь. Для него она была несуществующим словом. Как знать, с его стороны это было тем, что случалось только с другими людьми. Она была загадкой, которую можно было осознать в качестве концепта, но ничего более. Он бы не узнал любовь, даже если бы та свалилась ему на голову.       — Гарри, скажи что-нибудь, — позвала девочка. Её глаза блестели от слёз.       — Мне неведомо ничего, что касается семьи, — наконец сказал тот. — Я не…       — Тогда ради бога, оставайся, — сказала она. — Дай мне показать, чего тебе не хватает.       — Как?       Он не имел понятия, о чём она говорила. Гарри разделял трапезы с семьёй Уизли, считал себя частью их семьи и знал, что Молли чувствовала то же самое. Будет ли это всё так же? Часть него отчаянно хотела узнать, а другая слишком боялась что-то сделать.       — Пойдём, встретимся с мамой, — позвала Роуз. — Родители сейчас в кабинете Дамблдора, а вся школа спит. Никто не увидит. Пойдём.       Его родители были в кабинете Дамблдора. Это означало, что им рассказывали про его ситуацию. Очевидно, Роуз и Джинни знали об этом. Значит, если знала Джинни, то знали и многие другие люди.       — Совещание Ордена? — спросил Гарри, сложим два и два.       — Они все там, — подтвердила Джинни. — Но Дамблдор сказал, что тебе пока не следует встречаться с родителями.       — Дамблдор не владеет мной, — твёрдо отметил парень. Вообще, он был согласен с предложением директора, но в настоящее время ему иррационально хотелось пойти против того. После событий прошлого года, Гарри хотел отрицать всё, что говорил старик, или же просто хотел доказать, что тот не прав, парень не знал. Дамблдор был не прав весь минувший год, очень не прав, и, хотя он и извинился, он лишь нашёл себе оправдание. Гарри хотелось дать тому знать, что тот совершил ошибку и принять её. Проблема заключалась в том, что Дамблдор был практически идеален, и Гарри совсем нет, что и раздражало его в настоящее время.       — Гарри, — твёрдо сказал Джинни. — Я знаю, что для тебя это тяжело. Если это всё так же, как было с Рози, то ты сейчас находишься на грани срыва. Я наблюдала за ней на протяжении двух лет. Её главная проблема в том, что она отказывается делаться своей болью, — девочка бросила взгляд на Роуз, кто начала протестовать. — Не прерывай меня, Мари, ты знаешь, что это правда, — она повернулась к Гарри. — Он считает, что может со всем справиться сама. Ты, похоже, такой же. Мне неведомо, что Дамблдор сделал тебе в твоём мире, но тебе стоит доверять его суждениям. Мы пытаемся помочь тебе.       Гарри улыбнулся. Этот показ силы был одним из первых сходств, доказывающих, что эта девочка была той же самой Джинни, которую он знал.       — Два вопроса, Джин, — сказал Гарри, садясь в кресло. — Во-первых, кто такая Мари?       Лицо Джинни превратилось в улыбку, а Роуз выглядела немного расстроенной.       — Полное имя Роуз — Роуз-Мари, — объяснила она, пытаясь не засмеяться. –Ей не нравится, когда её так зовут, особенно когда её называют просто Мари. Я так зову её только если хочу сказать что-то важное или же когда очень зла на неё.       — А-а, — протянул парень, сделав в уме заметку иногда называть ту Мари. — И во-вторых, ты права. Я не даю людям видеть, как мне больно. Но позволь мне рассказать тебе историю. В моём мире есть пророчество. Выходит так, что я единственный, кто может победить Волдеморта. В вашем мире, пророчества нет. Выглядит так, что вы проигрываете войну. Теперь я здесь, тот, кто может его победить. Ты правда думаешь, что Дамблдор так просто меня отпустит? Думаешь, ему не плевать на меня самого? Нет, ему важно только одно: что я выиграю для него эту войну, для вас всех, и ничего больше.       — Не надо так его принижать, Гарри, — сказала Джинни, явно раздражаясь. — Он заботится о нас, правда. Он хороший человек, и единственный, кого Ты-Знаешь-Кто боялся когда-либо. Доверься ему, он никогда нас не подводил.       Гарри очень хотелось сказать ей не в очень лицеприятных выражениях, насколько она неправа, но понял, что она не испытывала и даже не видела его изоляции на протяжении минувшего года. Она не знала директора, который держал его и Сириуса под домашним арестом.       — Когда-то я верил в это, — произнёс парень, пытаясь сдержать раздражение. — До начала прошлого лета, я бы с радостью последовал за ним даже в ад, если бы он попросил. Но затем я узнал, что на протяжении пятнадцати лет он скрывал от меня мою судьбу. Он позволил мне попадать в одну смертельную ситуацию за другой, не говоря мне, почему у меня нет родителей, почему мне приходится жить в страхе за свою жизнь и за жизни тех, кто мне дорог. Он никогда не говорил мне, почему я так важен, почему моя жизнь значила больше тех, о ком я заботился, и кто потерял свои. Нужна была смерть… кое-кого важного для меня, чтобы заставить его рассказать мне правду. И тогда я понял, что я для него всегда буду инструментом. Он позволил мне ужасно страдать, лишь чтобы я закончил для него войну. Дамблдор, которого вы знаете, имеет ещё более важную причину меня использовать. Тебе стоит признать, что есть много причин для него пытаться управлять мной и заставить работать на него. Я не буду инструментом, Джинни, я человек, поэтому я не позволю издеваться надо мной ещё больше.       — Ты не сможешь сделать это один, — сказала Джинни. Её ранний страх исчез, и она подошла ближе. — Никто из нас не может.       — Сделать что? — спросил парень. — Убить Волдеморта? Вот видишь, и ты тоже предполагаешь, что я сделаю это ради тебя. Предполагаешь, что я просто сделаю свою работу. Я НЕ собираюсь вмешиваться, это не мой бой.       — Что, если Роуз убьют? — спросила девочка.       — Это немного жестоко, — запротестовал Гарри.       — Ответь на вопрос, — сказала она. — Что, если твоя семья станет целью, а ты можешь предотвратить их смерти? Будешь тогда сражаться?       — Это не моя борьба, — твёрдо сказал он. — У меня есть своя война. Я не могу брать ответственность за обе.       — Судьба выбирает нас, а не мы, — сказала Джинни. Она начала говорить словно Дамблдор. В голове Гарри пробежала мысль, что она могла быть директором под оборотным зельем, но он быстро отбросил её. Парень подумал об использовании зелья для превращения в человека другого пола. Гарри подумал, как должно быть сложно ходить на высоких каблуках. Мысль о юбке тоже не прельщала, хоть и мантия была бы ничего. Он решил перестать об этом думать, прежде чем его мысли зашли бы в куда более интересное место для размышлений. Он также отметил для себя никогда не превращаться в женщину. Джинни смотрела на него, ожидая ответа. Парень внезапно вспомнил, о чём они говорили, но его ответ не изменился. Он не станет сражаться.       — Очень по-философски, — саркастично отметил Гарри. В её словах была мудрость, но она была неправа. Это не его борьба. Ему не стоит вмешиваться. Что, если его убьют здесь? он тогда не сможет вернуться домой. Но ты можешь и не вернуться всё равно, сказал голос в голове. Гарри быстро отбросил мысль. Он может не вернуться домой, а может и всё-таки сможет. Поэтому, он не станет глупо рисковать своей жизнью в этом мире. — Я не могу, Джинни. Понимаю твои мотивы, но не могу.       — Значит, ты собираешься просто сидеть здесь, крутя пальцами, пока Дамблдор не вернёт тебя домой? — с сарказмом спросила Джинни. — Это может занять месяцы. Что ты будешь делать? Что, будешь ходить на уроки?       — Я не знаю, Джин, — сказал Гарри.       — Гарри, — заговорила Роуз. — Пойдём встретимся с мамой.       Парень был благодарен за смену темы разговора, но перспектива встречи с матерью была настолько пугающей, что он хотел этого избежать. Он не знал, почему так себя чувствовал, но ему казалось, что он не хотел с ней встречаться, не сейчас. Стандартная мужская схема мышления — всё, что было неприятно, откладывается на потом, насколько это возможно.       — Роуз, уже два часа ночи, — сказал он, находя отговорку. — У меня был долгий день и, думаю, что у вас тоже. Давай отложим это на завтра.       — Но… — запротестовала Роуз.       — Он, прав, Роуз, — прервала её Джинни, приходя Гарри на выручку.       — Роуз, слушай, я скоро встречусь с ними, — добродушно отметил парень. — но мне нужно о многом подумать. У меня были очень трудные выходные. Я только что обнаружил, что нахожусь в другом мире. Не могу что-то сейчас сделать ещё. Завтра мы поговорим обо всём, о чём захочешь.       Девочка открыла рот, чтобы протестовать, но быстро захлопнула, понимая, что это было безнадёжно. Она встала и надела обратно обувь, затыкав развязанные шнурки, и затем обняла Гарри.       — Завтра, — прошептала она, держа его в объятиях. Гарри нежно поцеловал её в лоб.       — Завтра, — согласился парень.       Она отпустила его и, вытерев слёзы, пошла к двери. — Спокойной, — сказал девочка, дойдя до неё.       — Спокойной ночи, — ответил Гарри. Джинни последовала за Роуз к двери, остановившись, пройдя мимо него.       — Гарри, я не знаю, что с тобой происходит, но я не хочу видеть, как её ранят. Помни, что не только ты со всем этим справляешься.       С этими словами она вышла из комнаты, оставив Гарри наедине с его мыслями.