А подруга ли?

      Третий Рейх рос довольно избалованным и жестоким ребёнком. Всегда требовал что-то и не жалел сил для достижения этого. Думаю, основной причиной стала — ранняя смерть отца. Именно это так повлияло на него. Душевную рану предпочитал заполнять хоть чем-нибудь. Битвами, ссорами, позже пивом. Но всегда было что-то не то. Ему хотелось большего и чего-то необычного?       Вот за такими мыслями и проходили деньки подростка. Он уже достаточно вырос, чтобы продолжить дело отца — завоевание мира!       Сначала всё шло как по маслу… Первыми пали соседи, а после парень решил идти на Восток. Что же скрывает холодная тундра? Там явно есть что-то интересное!       Прогуливаясь в золотистом лесу, он встретил кое-кого. Сначала и не разглядел кто именно это из-за светлых волос, что сливались с листьями. Он уже поднял пистолет и хотел выстрелить, но… что-то остановило его. Какой-то интерес к этой персоне. — Кто ты? — Властно сказал Рейх, скрещивая руки.       Незнакомец развернулся. Точнее… развернулась. Высокая девушка в красивом и дорогом плаще. Её длинные волосы были завязаны в хвостик, а на лице лежала лёгкая улыбка. Но глаза… выражали полное безразличие. Большие, светло-голубые, как тонкий лёд. Она приподняла бровь, рассматривая позвавшего её.       Невысокий, зелёноглазый шатен с озорными глазами и властной позой. Девушка сразу поняла, какой типаж перед ней. — Моё имя Советский Союз, но можете звать меня Совок. Будем знакомы. — И протянула руку юноше, не ожидавшего такого.       Немец стушевался, разве девушкам принято так себя вести? Почему она так спокойна… А глаза! Почему смотрит так, будто ей плевать на меня?! Угх, что за неуважение? Бесит! — Меня зовут Третий Рейх, но друзьями мы не будем. — СССР убрала руку, нахмурив брови. — Я пришёл, чтобы завое… бгх.       Немец скорчился от боли. Ему дали под дых коленом. — Раз не друзья, то мне не о чём с вами говорить. — Она проговорила это спокойно, но чувствовалось презрение в её голосе. Хотя может ему и показалось… В любом случае — Рейх чувствовал себя полностью униженным. Как его посмели ударить?! Разве все не должны бежать в страхе и молить о пощаде?! Да и… Она же девушка!       Почему?       Рейх ещё много раз задавался этим вопросом на протяжении месяца. Её поведение никак не укладывалось в его голове. Но он не отступал и каждый день бросал ей вызов. А она всё спрашивала не передумал ли он стать друзьями. Но нет…       И она легко валила его в рукопашную.       Пистолетом тот не пользовался из принципа. Он что не сможет одолеть какую-то там девчонку?!       Хотя небольшой вклад тут внёс один случай. Подобравшись близко, тот хотел неожиданно напасть, но вдруг замер. У неё в руках был АТК-37… Разобранный, а собрала его обратно меньше, чем за минуту.       В тот день Рейх решил не беспокоить эту девушку.       СССР в свою очередь не проявляла агрессии, а просто наблюдала за забавными потугами паренька. Он даже казался милым… Ну, почему бы не развлечь ребёнка?       Но Рейху это всё-таки надоело. Подобрав момент и подкравшись, тот толкнул девушку. Та от неожиданности упала прямо в лужу, что почти высохла. — Ха-ха, получай, никчёмная славянка! — Мальчик довольствовался своим небольшим успехом. — …Почему ты презираешь меня? — У тебя светлые волосы и голубые глаза. А ещё ты всегда ведёшь себя… — Немец искал подходящее слово, но если скажет «нестандартно», то это можно посчитать за комплимент… — Странно! — Я странная? — Тот лишь кивнул. — А может просто не похожа на тебя?       Мальчик удивленно захлопал глазами и слегка разинул рот. Об этом он как-то и не думал… Девушка встала и, отряхнувшись, начала уходить, на последок кинув: — И не суди людей по внешности. Мало ли какой монстр может скрываться среди «нормальных».       Третий Рейх был удивлён такому поведению. Почему она так с ним спокойно говорила? Почему вела себя как ни в чём не бывало, хотя тот толкнул её?! Почему же она идёт так грациозно и гордо, даже когда её плащ выпачкан в грязи?! — Почему она такая… восхитительная? — Невольно вырвалось с его уст. И, секундой спустя, парень осознал, что вообще сказал, краснея и закрывая рот рукой. Как будто пытался скрыть те произнесённые слова. — Нет-нет-нет! Что я несу?! П-просто показалось! Да, верно…       А сам невольно подметил — хорошо, что он был один. И никто не услышал этого бреда. — Завтра с ней разберусь. — Немец развернулся, возвращаясь к себе домой. Его лицо было серьёзным, выражая полную уверенность в своих словах. Лишь ветер мог видеть слегка порозовевшие щёчки и блестящие восхищением глаза.

***

— Вот и ты, коммунистка! — Улыбался немец, невольно подметив, что плащ сегодня другой. — О, это опять ты… как там тебя, Рей? — Я не Рей, а Третий Рейх! — Заистерил пацан. — Называй меня правильно, женщина! — Хм… Почему я так не нравлюсь тебе? — Девушке уже поднадоело всё это и она решила спросить на прямую. — И чем тебе не приходится по душе коммунизм? — Из-за системы. Мне не нравится, что всё общее, что там есть расстрелы. И что большая часть работает на заводах! — Спокойно высказал свою позицию Третий Рейх. На последних словах СССР изогнула бровь, как бы говоря: «А заводы чем тебе не угодили?» — Потому что много работаешь. Девушки не должны так делать! У тебя постоянно синяки под глазами… — Хох, так ты беспокоишься за меня. — Она тепло улыбнулась на такое проявление заботы. — Хех, это мило. — Я не милый! — Крикнул немец, кипятясь как чайник и неловко краснея. — Угх, я завоюю тебя и тогда ты признаешь, что я лучше! И будешь жить по моим правилам!       Советский союз удивлённо расширила глаза на такое заявление. Потребовалось несколько секунд на осознание ситуации. Рейха уже начала напрягать эта тишина и странный взгляд СССР. Ещё и покраснела немного… странно. Это очень странно! Она никогда не краснела при нём! Что это он такого сказал? Та неловко сглотнула и спросила: — Так это… признание в любви? — Что?! Да я не это хотел сказать… агх! — Тот затопал ногами, нервно зажимая руками волосы. После замолчал и, отвернувшись, произнёс. — М-можешь считать и так…       Совок обошла вокруг Рейха и увидела пунцовое лицо юноши, что отводил взгляд. Она попыталась дотронуться до его руки, но тот выдернул её, отскакивая и снова отворачиваясь. — Хех, а это забавно! — Ехидно улыбнувшись, вынесла вердикт Союз. Она резко обняла мальца сзади, что вызвало табун мурашек у того. — Такой бойкий, настырный и безжалостный, а какая стесняшка на самом деле! Мне нравится… — Завались. — Сквозь зубы процедил Рейх. Его действительно смущала вся эта ситуация. А ещё в спину упиралась объёмная грудь, что плохо разглядишь за неженственным плащом.       «Сразу введу другой дресс-код» — Поставил себе мысленную заметку немец.       Но почему-то он был не против всей этой ситуации. Другим бы Рейх такого не позволил, пристрелил бы и всё — капут. Хоть и было несколько неловко, но отвращения эта женщина не вызывала.       Так что немец решил снисходительно позволить ей действовать как она того пожелает. Ведь он хочет быть хорошим правителем, поэтому должен научиться поощрять людей. Пока это не вызывает дискомфорта — всё нормально. — Я, конечно, не против, но не маловат ли ты для отношений? — Обнимая ещё крепче, начала легонечко тереться щекой об щёку… Ааа! Как смущает! — Ох, ну ты и помидорка. Ха-ха, я думала краснее уже некуда!       Внутренний голос, что успокаивал Рейха надломился. Немец уже не выдерживает, вырываясь из цепких лап девушки. На секунды пробил озноб. Ну да, осень на дворе. А эти объятия были такими нежными и согревающими… Нет! Не думай об этом.       Немец снял свою фуражку, прикрывая ей лицо. Ему казалось, что её ехидный взгляд может испепелить. — Мне… мне нужно идти. — Рейх развернулся в пол-оборота от девушки, всё ещё прикрываясь фуражкой. — Но… как только я закончу свои дела — я вернусь. — Через сколько? — … 10 лет. Это о… о-обещание! — Хех, буду ждать. — Не произнеся больше ни слова, развернулась и ушла прочь.       Рейх проводил её нежным взглядом. И даже, когда та исчезла из виду среди деревьев, ещё долго смотрел туда, а глупая улыбка всё не хотела сходить с лица… Но подул холодный ветер, приводя немца в чувства. После он надел на голову фуражку и стал предельно серьёзным. Его голос стал твёрдым, как сталь, а лицо окатила безумная, кровожадная ухмылка: — Пора идти на Запад. Навестить французов!