Как сделать из Юнги гея?

Проводники — это координаторы судьбы каждого человека. В их юрисдикции направлять людей по намеченному пути и выполнять «планы» поставленные свыше создателем. Например: «10 детей в этом месяце, 4 осознанных гея, 3 несчастных случая, 1 свадьба» и так далее. Каждая пара проводников курирует примерно 100 судеб. Их рабочее место представляет собой трехмерную паутину различных судеб со множеством переплетений. Кое-где есть так называемые «красные узлы» или критически важные точки, между которыми события могут разворачиваться очень разными сценариями, но вот если человек не достигает одной из критической точки, его судьба меняется. Достигает ли человек красного узла, зависит от проводника. Халатное отношение к судьбам людей наказывается. К примеру, если проводник проглядит критический момент, то может попасть в небытие на 100 лет, поэтому все проводники стараются не косячить и выполнять планы. Очередное скучное утро, очередной скучный пост вместе с легкомысленным напарником, который опять в который раз сбегал за новой порцией кофе для себя и для своего друга. Тэхён смеривает строгим взглядом Чимина, который невинно бежит к нему, едва не расплескав содержимое стаканов. Двойной американо и латте — единственное, чем оба парня завтракали утром. Ким не раз говорил Чимину, что ему следует быть внимательнее по отношению к своим подопечным — так они называли каждую судьбу, которую курировали. Но с этим блондином было бессмысленно разговаривать, как говориться, в одно ухо влетает, а из другого вылетает. И вот к чему это привело!  — Что ты наделал! — парень оглушительно тряс Чимина за плечи, намереваясь дать ему еще и пощечину. То, что он проглядел критический момент в судьбе какого-то музыканта-неудачника сулило ему самому стать неудачником. Теперь, если об этом узнают свыше, то этого дурака точно посадят на целый век. Тэхён не мог этого допустить, он просто не мог потерять своего единственного друга. — Я же тебе говорил: будешь пить много жидкости, будешь много бегать в туалет!  — Да это-то тут при чем?! — в сердцах воскликнул блондин, отшвыривая от себя нахохлившегося друга. — Да у этого музыканта и не предвещало ничего критического! Все было также, как и всегда. А тут он внезапно решил в аварию попасть, ну приплыли!  — Да плюнь ты на него, Чимин. — Тэхён перехватил друга и медленно проговорил, — Тебя упекут на сто лет.  — Не упекут, если не узнают, верно?  — Что ты задумал? — насторожился Ким. — Этого уже ничем не исправить, Пак. Нам сдавать отчёт через каких-то 30 земных дней. Надо что-то… — тем временем, пока трухло Ким Тэхён метался по кабинету и кусал локти, Чимин спокойно обдумывал план действий. Этот музыкант-неудачник, Мин Юнги, должен был стать гомосексуалом в этом месяце, должен был встретить на мосту Мапо своего будущего парня и зажить счастливой жизнью, но внезапно попал в аварию и все коту под хвост. Этот сукин сын всегда выбешивал его до белого каления, но одновременно с этим жутко интересовал, как личность. Его судьба была крайне непростой, но это ничуть его не останавливало по пути к своей цели. Конечно, было забавно подкидывать этому парню всяких проблем, но Чимин никогда бы не пожелал ему чего-то похуже. Сзади мельтешил Ким и что-то тараторил про себя, глядя на него, в голове Чимина возникла не совсем гениальная, но идея.  — Ты сказал 30 земных дней? — его лицо озарила хитрая, кошачья улыбка. — Я успею исправить то, что натворил, Ким.  — Только не говори, что собрался на землю. — остолбенел Тэхён, — Как ты собираешься исправить все это? Как ты за какой-то месяц настроился вылечить того неудачника да еще поменять его ориентацию?  — Смотри, — Чимин подвел друга к воде, на которой отображалось все, что творилось в жизни ста человек, за которыми они постоянно наблюдали. Кончиками пальцев Пак смахнул изображение влево и появилась картинка с лежащим на больничной койке черноволосого паренька, словно мумия, забинтованного по самый нос. Сейчас он был без сознания — авария случилась буквально пять земных часов назад. Оба проводника могли как ускорить время, так и вернуть его вспять, но исправить то, что уже произошло — было невозможно. — Ты только посмотри на него, Ким. Он такой жалкий, беспомощный, потерявшийся в дороге котенок. Такие, как он, всегда стремятся к тем, кто проявляет к ним малейшую заботу.  — Знать бы будущее… — поник Ким Тэхён, отворачиваясь от изображения больного. Плана не было, что Чимин собирался делать? — Признай уже то, что ты залез в полнейшую ж…  — Я все исправлю, Ким. Ровно 7 дней. Отсчет пошел.  — Стой, придурок! — ангел закричал в пустоту, где ныне находился его напарник, но было поздно. Теперь проблемы будут не только у одного Чимина…

***

Ничего нового, в принципе, не происходит. Юнги душит повседневная серость вперемешку с противными каплями дождя, что так и норовят заползти под ворот и остаться там прохладным воспоминанием. Парень ежится проходя под навесами каких-то продуктовых палаток около дороги и невольно закатывает глаза после случайного столкновения плечом с прохожим. Выругался шепотом, хотя из-за громкой музыки в наушниках ему на секунду показалось, что это было слишком громко. Здесь не будет душераздирающих историй про абьюз, боль или какие-то надуманные, притянутые за уши страдания. Это обычная жизнь обычного парня. Он просто перестал чувствовать вкус жизни. Просто. Просто? Это история не из тех, которые рассказывают под алкоголь и слезы в плечо, не из тех, из-за которых хочется удавиться или вспороть себе глотку, не из тех, которые рассказывают впечатлительные подростки друг другу. Это история о глупом мальчике с неимоверным желанием наконец зацепиться хоть за какое-то яркое пятно в его бессмысленной жизни; потянуть за золотистую бечевку и наконец открыть занавес, за которым будет «светлое» будущее, что пророчат в каждом окне соседнего панельного дома. Остановившись посреди моста, он оглянулся на остановившегося прохожего. Кажется, это его он толкнул плечом? В нем все еще отдавалось ноющей, пульсирующей болью, расползающейся по всему телу, после того глупого случая с аварией на перекрестке около его дома. Кто бы мог подумать, что машину занесет на луже липкой грязи? Случайной нелепостью единственным человеком, оказавшимся на пешеходе, был именно он — герой грустной истории, которую смешно кличат «жизнью». Парень без будущего, без понятия приторно-сладкого вкуса во рту после недолгих мгновений счастья, без ярких красок в смотрящих глазах. Из старой сумки вывалилась его партитура с черными, от гнева и бешенства, листами. Такая же покоцаная, как этот чертенок, вставший посреди моста. Осенний ветер разъяренно терзал его лохматые волосы, что надоедливо вылазили из-под капюшона запачканной кофты; мама постоянно говорила ему носить шапку, чтобы не застудить шею, но смысл беречь себя, если даже ей он был ненужен? Голос на той линии постоянно ему что-то твердил, но было ли это искренне? Мин Юнги не чувствовал ее любви ни рядом, ни там, из этой треклятой Франции, в которую она улетела, бросив его на истерзание чертовой судьбы. Наклонившись за тетрадью, чья-то рука опередила его намерение, схватив предмет первой.  — Спасибо… — пробубнил тот, избегая встречи с прохожим. Рука потянулась за своей вещью, но тот не спешил ее отдавать. — Проблемы? — Мин настороженно выпрямился, взглянув в лицо незнакомца и опешил… Муза сошла на него так неожиданно, что закружило голову от ее пьянящей силы. Глядя на безмятежную улыбку стоящего перед ним блондина, с немного лохматыми волосами, с двумя глубокими озерами в глазах, он придумал идеальные строчки для его будущей песни. Он еще не знал, как она будет называться, что в ней будет главным смыслом, но буквы кружились в голове, складываясь в ритмично-лиричные строки, предложения, метафоры, ласкающие сердце слушателя.  — Совсем нет. — голос. — Ты музыкант? — этот голос. — Вся твоя тетрадь исписана. Это круто. — этот чертов голос. Пожалуйста, заткнись, нет, прошу продолжай! Я хочу, чтобы ты заткнулся, иначе я сойду с ума, молчи. Белобрысый парень вопросительно вскинул брови. пытаясь завязать с ним разговор, но этот странный музыкант лишь молчал, уставившись на него. Пак Чимин думал, что реакция этого неудачника будет иной; немного грубой, абсолютно сухой и холодной, но в ответ он получил непонятную реакцию, на которую теперь и он не знал как реагировать. — Что ж, э-э, держи, я пойду. Пока! И следом навалился холод вечерней погоды, про которую Мин забыл на эти недолгие минуты беседы. Дождь усиливался, надо было спешить, но что-то остановило его, заставило стоять, как истукан, посреди этого моста, преграждая дорогу другим прохожим и смотря вслед исчезающей фигуры блондина. Чертенок подорвался к нему, зачем? , остановился, в смятении потер переносицу и со всех ног рванул домой. Он бежал, наступая в каждую лужу, не думая о промокших насквозь ногах и о том, что капюшон с его головы упал на плечи и его крупными каплями мочил дождь. Не разуваясь забежал в квартиру, где предупреждали за неуплату отключить электричество. Но кого волновал никчемный музыкант-неудачник? Пускай подавиться своими долгами, ему и так несладко. Окоченевшими пальцами он стал выдавать ритм на старом синтезаторе, дрожащим голосом напевать то, что взбрело к нему в голову и наконец радоваться тому, что он наконец начал продвигаться через болотную трясину, в которой он застрял еще с того года. Следующее утро — впопыхах собранная сумка через плечо и термос, в котором пару ложек растворимого, разбавленные водой. Без сахара. А после, прихватив телефон с ключами, шумно стуча мартинсами вышел из квартиры с мыслью о том самом парне, подарившему ему часы вдохновения. Мин молился для того, чтобы вновь случайным образом встретить его где-нибудь на улице, в какой-нибудь дешевой, но уютной забегаловке или просто на выходе из дома. В руке он нервно теребил черные листы партитуры, попивая кофе из полуостывшего термоса и перечитывая строки новой песни, которую он так сильно стремился закончить, что не заметил, как к нему подсел он. Для Чимина это был тщательно продуманный план, для Юнги это была очередная случайная встреча…  — Пак Чимин, приятно познакомится.