Как сделать из Юнги гея?

Он так спокойно сидел рядом и просто смотрел на опешившее лицо парня, кофе которого давно успел остыть за те минуты напряженного молчания. Стоило лишь взгляда, чтобы получить порцию вдохновения, красок вокруг себя и комфорта, которое он испытал, когда так неожиданно появился, сев напротив его. Сегодня на нем была уже другая одежда, в отличие от Мин Юнги, который неделями не вылазил со своей родной кофты и потрепанных джинс из какого-то дешевого магазинчика около дома.  — Мин Юнги…  — Вчера мы с тобой особо и не поговорили. — беззаботно рассмеялся Пак, переводя свое внимание на проходящих мимо официанток. «Не смотри на них!», — гремело у музыканта в голове, но в ответ он лишь понимающе качнул головой. — Как я понял, ты музыкант, верно? Если ты покажешь мне свои наработки, эскизы, то я могу взять тебя в свою компанию.  — Чего?! — парень вскочил со своего места, чем привлек внимание окружающих. Кто он вообще такой, черт возьми?  — Я не до конца представился, извини. Пак Чимин, директор компании Big Music Korea, что в центре этого…  — Я знаю это место, но не знаю тебя. — насторожился Мин. — Там же другой директор.  — Откуда тебе это знать? Это вечная система, дружище, одних заменяют другими.  — Мне стоит обращаться к тебе на «Вы»? — дрожащими руками Юнги вытащил свою партитуру и передал в руки Чимина.  — Оно того не стоит. Мне по сути столько же, сколько и тебе.  — 25?  — 28. Итак, — словно в замедленной съемке Мин Юнги наблюдал, как некогда вторые чужие руки в жизни музыканта листают страницы его жалкой, потрепанной тетради, в которой не было ничего, чем он смог бы зацепить сердца людей. Новоиспеченный знакомый что-то мычал про себя, видимо, напевал примерный мотив, перелистывал, кивал и вновь напевал. Наконец его взгляд задержался на последней странице, где аккуратно были выведены буквы свежей песни, — давай ты придешь сегодня со своей арматурой и-и-и… — отдав партитуру обратно, он подмигнул застывшему пареньку, — покажешь нам всем класс?  — Я не уверен. — музыкант нахмурился, давая понять, что не доверяет этому незнакомцу. Плевать, что он предлагал ему работы всей его в жизни в самой популярной компании Сеула. Плевать, что в его присутствии ему хотелось творить, исписывая каждую страничку его потертой партитуры.  — И все-таки приходи сегодня к четырем. — блондин встал из-за стола, поправляя легкое пальто песочного цвета. — Вот моя визитка. Будут вопросы — звони.

***

Компания представляла собой огромное многоэтажное строение, воздвигнутое в сердце Сеула. Полностью обшитое дорогими материалами, прозрачное, словно вода, где можно было разглядеть множество популярных музыкантов и начинающих новичков. Сюда съезжались музыканты со всей страны, даже из-за границ сюда постоянно приезжали знаменитости, чтобы показать себя столице. И что тут забыл тощий паренек, с дырявыми джинсами и грязной кофтой, за которой болталась его акустическая гитара, обклеенная самыми разными наклейками с Marvel? Что можно увидеть в этом человеке, так наивно считающий себя музыкантом? Синяки под глазами казались больше, чем сами глаза, осунувшееся лицо, бледное, больше больное, чем просто уставшее, а взгляд? Лучше его остерегаться, иначе зацепит в самую гущу той тоски, что плескалась в них. Неуверенно шагнув внутрь, он застыл, завидев вдали фигуру Пак Чимина. Блондин о чем-то мило беседовал с какой-то певицей, что не переставая поправляла свои и без того роскошные волосы. Что ж, к нему подобные персоны никогда не подойдут. Хотя нет, постойте, подойдут…  — Ты все-таки пришел! — издалека крикнул блондин, активно махавший гостю рукой. Рядом стоящая девушка что-то цокнула про себя и решительно развернулась подальше от них. — Пойдем скорее, тебя уже все ждут!  — Все? — не понял брюнет, последовав следом за директором компании. С ним здоровались все, даже те, кто был обычным туристом. Из-за этого Мин чувствовал себя лишним, словно случайно забредшим мусором на чужую территорию. Будто поняв это, Чимин повернул к нему свое лучезарное лицо и, осторожно закинув руку на плечи музыканта, повел рядом, чтобы каждый мог здороваться и с гостем.  — О, Пак, это тот самый новичок, за которого ты нам ручался? — в лифт зашел незнакомый пожилой человек и пару раз, трясущейся рукой, нажал на кнопку последнего этажа. Одет он был довольно солидно и можно было предположить, что занимал он здесь высокооплачиваемое место.  — Да! — рука Пака лишь сильнее прижала растерянного паренька. — Я точно знаю — он порвет этот город. Что-то непонятное разлилось в груди Мин Юнги при этой фразе. Теперь ему действительно хотелось порвать этот город, лишь бы руки этого человека продолжали держать его около себя. Это был первый человек в жизни, который поверил в его талант. А ведь Чимин знал. Знал абсолютно все про Мин Юнги: от синяков цвета вселенной на его коленях до оценок за экзаменационный тест по английскому; от его любимого вкуса жвачки до родимого пятна на плече; от выпирающих вен на шее до количества перьев в его чернильно-черных оборванных крыльях. Все это было не ново. Остатки самообладания валяются на полу вместе с самим Юнги, который направил свой отчаянный взгляд вниз, считая про себя секунды до очередного приступа паники в таких волнительных моментах. Мин видит, как Чимин смеется. Запоминает приподнятые уголки губ. Пересчитывает недлинные ресницы. Рассматривает родинки, будто в последний раз; будто еще секундочку, и он просто растает, растворится, исчезнет. У него, наверное, мягкие волосы, к которым ему не суждено прикоснуться. Может быть. На мгновение захотелось навсегда поставить телефон на беззвучный, чтобы единственным звуком, который он хотел бы слышать — был голос Пака, перемешанный с шумом машин, топотом прохожих, шелестом уже мертвых листьев, со всем тем балаганом, который окружает его серую жизнь. Минуты молчания нарушил кашель незнакомца, который осуждающе ждал, когда двое молодых прекратят смотреть друг на друга, словно в трансе. Махнул рукой, мол, это ваш этаж, валите. Несколько раз поклонившись, паренек вихрем вылетел из лифта и застыл, оглядывая звукозаписывающее помещение. Последние новинки песен, фотографии знаменитостей этого года, новые модели инструментов — вскружило парню голову. Со своей дешевой акустической гитаркой он был никем здесь. Сзади бесшумно подошел Пак:  — Тебе туда. — он указал на кожаный стул с микрофоном. Рядом, на подставке, стояла отличная гитара с неимоверно дорогой обшивкой. Пока Мин усаживался поудобнее, Чимин по-дружески хлопнул по плечу звукооператора, мол, начнешь, когда дам знак. Было видно, что они друг друга знали давно и все им было так привычно. — Ты слышишь нас? — в наушниках отдался голос блондина и паренек взволнованно закивал. — Окей, подашь знак, когда будешь готов.  — Но что мне петь? — закричал Мин Юнги, на что Пак сделал вид, будто не услышал его. Поудобнее ухватившись за гитару, он осторожно положил руку на струны, проверил на звук, пару раз глубоко вздохнул, оглядываясь в поиске своей тетради и наконец нашел ту самую песню, над которой пыхтел достаточно долгое время.  — Стоп-стоп-стоп! — замахал руками звукооператор, больше похожий на обезьяну. Тот непонимающе уперся взглядом в своего директора, мол, объясняйся, что за говно ты притащил в нашу компанию? — Это, блять, что такое?  — Мин Юнги, давай лучше ту, которую ты написал вчера ночью? — улыбка блондина ужасно согревала, подбадривая, и Мин перелистнул страницы на конец.  — Но, Пак, она не закончена! — и снова этот вид, словно Мин говорил со стеной. Ну хорошо, раз директор так уверен в нем, то он постарается. Неуверенно перебирая аккорды, Юнги все больше становился уверенным в себе, быстро скользя по струнам, ритм был найден. осталось настроить свой голос и… запеть! Прошла целая минута, как никто его не останавливал, а он все продолжал и продолжал петь, гремя на гитаре, чуть прикрыв глаза. Он не совсем понимал, откуда эта песня могла взяться в его голове, но, видимо, она очень понравилась директору. Теперь у него была мотивация ее дописывать, лишь бы Пак вот так просто продолжал стоять и смотреть на него взглядом, заполненный непонятными эмоциями.  — Отлично, пусть придет, когда песня будет закончена, ладно, босс?  — Конечно! — обрадовался блондин, подзывая к ним музыканта. — Теперь мы будем чаще встречаться. Ты рад? «Безумно».