Darkness of our souls

      Она сидела в своей спальне, задумчиво перебирая украшения в открытой шкатулке. Россыпь бриллиантов поблескивала и переливалась в тусклом свете бра, разбавляя полумрак ее будуара. Выбрав гарнитур из белого золота — тонкий браслет и изящные серьги, — она придирчиво осмотрела себя в зеркале, вдевая сережку и поправляя непослушные каштановые локоны. Яркая помада, кровавый лак на ногтях и черный комбинезон с кружевным вырезом и соблазнительно открытой спиной завершили образ. В обрамлении коротких темных прядей ее зеленые глаза горели еще ярче, чем обычно, контрастируя с белоснежной кожей, которой сегодня не коснулись румяна. Она не была уверена, что поступает правильно. И стоило ли так готовиться ради одного разговора? Может, все отменить? Кажется, кто-то трусит? Нет, нет ничего такого. Как никак, она королева и привыкла побеждать, не в ее правилах бояться поражения. Тем более от него.       На улице, однако, она замедлила шаг, оттягивая момент встречи. Но непосредственная близость его дома к ее лишали Мерве возможности обдумать все еще раз. Остановившись в нерешительности перед дверью, Мерве невольно вспомнила их недавний разговор. — Я не войду в этот дом, пока в нем будешь ты! — Ты слишком самоуверена, ты придешь, еще как придешь.       Она слегка передернула плечами. Черт бы побрал этого Саглама! Не успел он приехать, а она уже вынуждена уступать. Казалось, она уже готова отказаться от этой затеи и повернуть назад, но приближающаяся парочка потенциальных сплетников заставила ее резко изменить вновь принятое решение. Неожиданно для самой себя она повернула ручку и оказалась у него во дворе. Не хватало еще, чтобы по городу пошли слухи, что сама Мерве Аксак стоит ночью посреди дороги у ворот чужого мужчины, имея собственного мужа. Уж что-что, а репутацию Мерве всегда ставила превыше всего. Собственно, ради нее она сюда и пришла. «Других причин, конечно же, нет», — ехидно протянуло ее внутреннее Я. «Еще чего! Конечно же, нет», — заткнула свое подсознание королева Сармашыка, застыв на лестнице, искоса поглядывая на стражей дома — двух немецких овчарок, очевидно, не слишком радых ее нежданному ночному визиту. В отличие от их хозяина, материализовавшегося рядом с ней. Игнорируя его насмешливый взгляд и протянутую руку помощи, она переводила взгляд с собак на него, с него и на собак. В итоге страх пересилил гордость и она осторожно вложила свои холодные пальцы в его теплую ладонь.       От этого жеста Мерве почувствовала себя неуютно и поспешила войти в дом, желая как можно скорее прервать их контакт. Но у Керима, конечно же, были свои планы. Вместо того, чтобы отпустить ее, он потянул ее на себя, так, что они едва не столкнулись носами. Она так и застыла под его взглядом, не в силах отвернуться. Что-то держало ее. Она могла бы отстраниться, смерить его холодным взглядом, сказать что-нибудь едкое и показать, что ей совершенно все равно. Но вместо этого она, как зачарованная, просто стояла и ждала. Он смотрел на нее так, как мог смотреть только он. Как никто и никогда не смотрел после него. Даже муж. Особенно муж. Словно она вернулась на двадцать лет назад и была просто Мерве, Мерве Бенал, безумно влюбленной в Керима Саглама, а не той холодной и властной Мерве Аксак, королевой Сармашыка, которой она была сейчас. Его глаза, темно-карие, почти черные, медленно скользили по ее лицу, то спускаясь вниз к самым губам, то поднимаясь вверх к линии черных очерченых бровей и гладкому ровному лбу. Другому она бы ни за что не позволила так нагло себя рассматривать. Но он и не просил ее согласия. Никогда не просил. — Познакомимся? Я Керим. — Этот самоуверенный нахал целый час пялился на нее, а теперь еще и подкараулил ее у женского туалета.  — Не будем знакомиться. Я иду к своим друзьям, — резко ответила она, скидывая его руку, преграждавшую ей путь.       Пробыв в клубе еще пару часов и попрощавшись с друзьями, она вышла на улицу и тут же попала под дождь. Куда же подевались эти дурацкие ключи? Ну вот, машина есть, а ключей нет. Принявшись перетряхивать сумочку, она не сразу заметила, как к ней кто-то подошел. — Нужна помощь? — о, нет, опять он. Этот наглец из клуба. — Спасибо, без тебя справлюсь, — огрызнулась она, выходя из-под козырька крыши. — Сейчас найду. — Стой, — он схватил ее за локоть, затаскивая обратно. — Ты и так промокла, ищи здесь. Хотя, — он выхватил сумку у нее из рук, — я помогу. — Эй, отдай, отдай, слышишь? — она прыгала вокруг него, пытаясь вернуть свое имущество. Но куда ей? Этот двухметровый верзила продолжал бесцеремонно рыться в ее вещах. — Мерве? О, да мы одногодки, — протянул он, читая ее водительские права, попутно отбиваясь от ее наскоков на него. — Отдай, говорю, — Мерве уже устала бороться с ним, но без своей сумки она никуда не пойдет. — Хочешь свою сумку? Возьми — он протянул ей ее вещи, но стоило ей подойти, как он резко схватил ее и поцеловал. — Я же сказал, что мы познакомимся, — с довольной улыбкой возвестил он, отрываясь от нее. — Ты просто ненормальный!       Наконец закончив свой осмотр, он слегка качнул головой и, разрушая интимную тишину ночи, хриплым, то ли от холодного воздуха, то ли от долгого молчания, то ли от чего-то еще, голосом произнес: — Зайдем в дом.       Очнувшись от этого странного гипноза, Мерве с облегчением подумала, что единственными свидетелями этой сцены стали его негостеприимные питомцы и никто из Сармашыка не узнает, где и с кем Мерве Аксак была этой ночью. Он довел ее до самой двери, так и не выпустив руки, хотя собаки больше не представляли никакой опасности. Но в ее случае, самую большую опасность представлял именно он, а вовсе не его животные. Оказавшись внутри, Мерве смогла позволить себе немного расслабиться и оглядеться. Теперь это место уже не было ее домом. Все это временно, разумеется, напомнила она себе. Но работы предстоит много. Он поменял здесь все. Светлые стены покрыла темно-синяя краска, вместо белоснежных пуфиков и розовых букетов появились черные массивные кресла и мрачные фигурки быков. И фламинго, ее прекрасные розовые фламинго, танцующие в яркой зелени, были безжалостно убиты черным цветом, растянувшимся во всю стену.       Бедняжки, она обязательно вернет их. Ведь невозможно жить в доме, где нет ни одного яркого пятна. Его нынешний хозяин, похоже, решил превратить свое жилище в обитель Ада на земле. А она, словно Персефона, заглянула в подземелье к Аиду. — Ты закрасил фламинго, — сказала она, обращаясь к Кериму, который все это время стоял рядом, наблюдаяя за ее реакцией. — Чудесно. Это именно то, что я хотела сделать, когда верну этот дом. Все равно они уже вышли из моды. — Не стоит так обнадеживать себя, — с легкой улыбкой заметил он. — Не хочу, чтобы ты потом расстраивалась.       Мерве фыркнула в ответ. Какая трогательная забота с его стороны. Он жестом пригласил ее пройти на кухню. Кухня. Это было ее любимое вместо в доме. После балкона, разумеется. Здесь она могла выплеснуть свои эмоции и излить свой гнев, превращая его во вкуснейшие чизкейки, которые служили знаком того, что в ее умной головке созрел очередной коварный план. Но он и здесь все поменял, конечно же. Красный гарнитур постигла та же печальная участь, что и весь дом, — он был перекрашен в иссиня-черный и прекрасно гармонировал с унылыми серыми стенами. Ладно, этим она займется позже. Сейчас есть дела поважнее. — Ты голодна? — спросил он, стоя в дверном проеме. — Не будем затягивать, — не хватало ей еще ночных задушевных разговоров о прошлом. — Я пришла сюда не ужинать. Ты сказал, что поможешь, и вот я здесь. — А-а, — задумчиво протянул он, оторвавшись от стены и делая шаг к ней. Она невольно повторила за ним, инстинктивно сделав шаг назад. — Так ты ради Серхана сюда пришла? — Ну, конечно, я пришла ради мужа, — ответила она. «Ты уверена в этом?» — снова подало голос второе Я. «Заткнись», — посоветовало ему первое. — Ты же не думал, что я пришла к тебе? — Ради мужа, значит? А твой муж, — с нажимом произнес он, выделяя слово муж, — твой муж знает, где ты сейчас, твой муж, а? — Не беси меня, Керим, — последнее, чего ей сечас хотелось, так это обсуждать с ним свои отношения с мужем. — Итак, что ты можешь сделать? — О, — насмешливо протянул он, явно забавляясь всей ситуацией и ее зависимым от него положением, — много чего. Вопрос только в том, хочу ли? — Что значит хочу ли? — Мерве дернулась от возмущения. — Ты обещал, ты дал слово! — Слово? — Он начал наступать на нее, загоняя в угол, как ладья на шахматной доске надвигается на королеву. — Мы разве держим обещания, данные друг другу? Ты действительно ради этого пришла сюда на ночь глядя? — на выдохе закончил он, бросая ей вызов. Она отодвинулась, насколько это было возможно, будучи зажатой между ним и кухонной тумбочкой.       Эта почти интимная обстановка вызывала в ней смешанные чувства, злость и досада на саму себя за то, что повелась на его игру и попала в ловушку, боролись с желанием продлить этот момент и немедленно сбежать. Победило последнее. — Не хочешь — не делай, я ухожу.       Но он не дал ей сделать и шага, крепко схватив за запястье и прожигая горящим взглядом. — Пусти меня! — он никак не отреагировал, продолжая удерживать ее. Глаза ее лихорадочно забегали в поисках путей отступления, но их не было. Она попала в его сети, и теперь он диктовал правила игры. — Не так быстро, — прошептал он, качая головой, — не так быстро.