Darkness of our souls

      Едва лишь дверь гостеприимного дома Адиля Саглама закрылась за четой Аксак, Ойя облегченно выдохнула. Этот сумасшедший вечер, отравленный притворством и вполне реальными угрозами Серхана, выбил ее из колеи. Керим, заметивший задумчивое и усталое лицо женщины, обошел ее стул, присаживаясь рядом. «Убью». — Кажется, ваш разговор tet-a-tet с Серханом не пошел тебе на пользу, — осторожно заметил он, наклоняясь ближе и пытаясь разгадать мысли, скрывающиеся под этим обманчивым спокойствием. Керим чувствовал необъяснимую тревогу, нутром опытного криминального элемента чуя исходящую опасность от этой безобидной на вид женщины. — Это не то слово, которым сейчас можно описать мое состояние, — она раздраженно сдула упавший на лоб локон. — Он не мог, он просто не мог сам дойти до такого! Это она, она опять что-то придумала!       Лихорадочный блеск ее глаз и странная оживленность после долгого молчаливого оцепенения не понравились Кериму. «Убью».       Тревога начала подниматься с новой силой. За себя он не боялся, мало что в этой жизни могло его напугать, но Мерве. Мерве всегда была его слабым местом, его Ахилессовой пятой. И если все его угрозы были лишь их личной игрой, то Ойя могла действительно навредить Скарлетт. Чего он допустить не мог. — Ты так взволнована, — он налил ей немного сангрии, с мягкой настойчивостью впихивая ей бокал и заставляя выпить мутную бордовую жидкость. Он надеялся, что алкоголь развяжет ей язык. — Расскажи все по порядку. «Убью». — Мерве, — Ойя чуть не закашлялась, отхлебнув слишком много. От вязкой сладости напитка запершило в горле. — Это она, она сказала ему, чтобы он отсудил ребенка, моего ребенка. «Убью». — Ты уверена? — вкрадчиво-безмятежным голосом спросил он, наблюдая, как остатки сангрии исчезают из опустевшего бокала. — Зачем ей делать такое? Это неизбежно скажется на ее репутации. «Убью». — Нет, — полуистерическим шепотом потянула возбужденная и раскрасневшаяся Ойя, подаваясь ближе к сидящему рядом мужчине. — Нет, ты ее совсем не знаешь, если бы ты знал, что она сделала мне в прошлом… «Убью. Убью. Убью». — Что она сделала тебе, расскажи, — Керим успокаивающе погладил разнернивчавшуюся женщину по плечу, про себя думая, что ей неплохо бы показаться врачу. Неужели один разговор с отцом своего ребёнка так на нее повлиял или это все действие испанского алкоголя? «Убью. Убью. Почему до сих пор не убила???» — Нет, я слишком пьяна сейчас, слишком зла, мне нужно успокоиться, — Ойя резко отвернулась в сторону и истерично запустила пальцы в волосы, — Мне пора, мне нужно побыть одной, спасибо тебе за ужин… «Убью, или мне самой не жить». — Ты слишком устала, тебе нужно отдохнуть, — нельзя было допустить, чтобы она осталась наедине со своими мыслями о Мерве, кто знает, что взбредет ей в голову. Кажется, страх за сына обнажил все ее скрытые эмоции, так долго хранившиеся под слоем хладнокровного равнодушия. — Не стоит тебе сегодня возвращаться домой, переночуешь у меня.       Ойя вопреки его ожиданиям не стала сопротивляться, а лишь молча кивнула. Выделив ей гостевую комнату, Керим остался сидеть в гостиной. Состояние Ойи заставило насторожиться, внутреннее чутье подсказывало, что эмоции Ойи не стоит недооценивать. Он по себе знал, что значит сдерживать чувства так долго, а потом под воздействием некого катализатора дать им толчок, выпуская своих дьяволов наружу. Он не доверял Ойе, ее вежливым улыбкам и напускной наивности. Такие люди всегда опаснее, чем кажутся на первый взгляд. Мерве он мог читать легко, каждая ее эмоция ярко отпечатывалась на красивом холеном лице, они отражались в яростном блеске глаз, в изогнутых бровях, в кривой усмешке, в подрагивающем от ярости голосе. Но Ойя… Керим покачал головой. Сегодня он останется в гостиной. Чувство скрученного в тугую пружину беспокойства не отпускало его, готовое вот-вот вырваться наружу. «Убью при первой же возможности».       Ойя огляделась. Комната была маленькая, с широкой двуспальной кроватью и массивным гардеробным шкафом из темного ореха. Ничего лишнего, только необходимый минимум. Взгляд ее зацепился за что-то длинное, отбрасывающее тени в углу. Бита. «УБЬЮ».       Странно, что может здесь делать бита? «Убью, убью, убью».       Ойя слышала, что в прошлом Керим был звездой баскетбола, может, и бейсболом увлекался на досуге? «Интересно, а если ей по голове».       В затуманенном алкоголем и отчаянием разуме пульсировала отчаянная мысль, вызванная болезненно безысходностью. Эдип, конечно, сказал бы, что она сошла с ума и она это не она. В сущности, почти так и было. Ойя была пьяна. — Я просто много выпила, утром все будет в порядке, — шептала она себе, метаясь по постели.       Утром она проснётся и даже не вспомнит о том, что пришло ей в голову в пьяном бреду.

***

      Она вспомнила об этом ровно через сутки, в доме Эмре и Бурджу. Первая мысль, стрельнувшая в её голову как только она поняла, что стоит на столе всего в нескольких метрах от неё, было истеричное «убью». «Убью, убью, убью, как она убила Эдипа». «Убью и ничего не дрогнет, убью». Вчерашняя истерика накрыла её с головой и держала в своих тисках всю смутную дорогу до полицейского участка. Ойя хотела ехать на опровержение, но в глубине души понимала, что это не так. Она ехала за доказательством, которым окупится от остатков совести и совершит, наконец, то, чего так страстно хочет. Эта женщина так испортила жизнь ей и всем вокруг. С этим пора покончить.       Над способом Ойя даже не задумалась, если она могла задуматься хоть над чем-то в таком состоянии. Бита Керим Бея придала форму её вчерашнему бреду, который с минуты на минуту станет реальностью. В таком состоянии вложиться в чужой дом без ведома хозяина было сущим пустяком, особенно учитывая отсутствие собак. Решительно схватив биту и подгоняемая отнюдь не спортивным азартом, Ойя толкнула заскрипевшую дверь и выскользнула в коридор. Миновав пустую гостиную, она беспрепятственно вышла во двор и поднялась вверх по лестнице, готовая совершить то, что задумала.