Darkness of our souls

      Мерве уже в который раз за последнее время отказывалась понимать, что происходит. Почему она, королева Сармашыка, стоит сейчас в одной ночнушке, прижатая к стене незваным гостем? И почему Керим опять так гадко ухмыляется, глядя ей совсем не в глаза? Ситуация была недопустима для порядочной замужней женщины. Второе я усмехнулось. — Керим, отойди! — она с силой уперлась в его грудь, пытаясь оттолкнуть. Не очень-то удобно возмущаться, когда его дыхание щекочет шею, а пальцы сдавливают ребра в железной хватке – достаточно сильной, чтобы попытки вырваться были заведомо бесполезны и достаточно мягкой, чтобы не причинить боли. "Идеально..." — Помнится, вчера ты не так говорила, — он уткнулся носом в изгиб ее шеи, отчего сердце у нее забилось в бешеном припадке тахикардии. События прошедшей ночи представились как нельзя ярко. Так он делал и вчера. "И сделает ещё раз и не один, если ты, наконец..." "Прекрати!" — Керим! — Мерве вложила всю душу в этот грозный, полный протеста оклик. «Тебе так нравится его имя, что ты произносишь его по пять раз на дню? И не только на дню…» От злости на саму себя Мерве скомкала ткань рубашки на его груди. — Как скажешь, малыш, — он шутливо поднял руки, отступая назад и вглядываясь в ее покрасневшее от нахлынувших эмоции и неловкости ситуации лицо. «Тебе не кажется, что после вчерашнего, как-то поздновато говорить о неловкости?» «Просто заткнись. Я же сказала, я была не в себе» «Ну да, ну да, я помню» Ох, сколько можно вести споры в своей голове! — Итак, ты уже решила что наденешь на нашу свадьбу? — непринужденным тоном поинтересовался мужчина, по-хозяйски усаживаясь в пухлое кресло. — Я думаю, белое не для тебя. Выбери что-нибудь красное под цвет характера. — Ты бредишь? — она все еще отказывалась верить, что он это серьезно. Не может же он быть таким наивным, чтобы думать, что она действительно пойдет на это? — Ты, кажется, не понял. Я. Не. Выйду. За. Тебя. — Мерве, — она услышала вздох, полный обреченности перед долгим и бессмысленным спором. — Не упрямься, ты же понимаешь — это неизбежно. Это должно было случиться еще двадцать лет назад. Согласен, мы немного опоздали, но мы быстро наверстаем, будь уверена. Со мной тебя ждёт гораздо большее, чем ты имела с Серханом.       Он открыто смеется над ней. Уверен, что превзойдет Серхана. "Он уже его превзошёл вчера н..." "Сменим тему". В конце концов, это немыслимо. Словно они обсуждают погоду, а не общее будущее. «Общее будущее… Как интересно, ты уже думаешь о совместном будущем? Когда пойдем платье выбирать?» Мерве почувствовала, как зубы свело судорогой. Это дело нужно срочно прекращать. Хватит уже. — Я замужем, если ты помнишь. — Мерве с вызовом посмотрела в его горящие жадным блеском глаза. Спохватившись, она вспомнила, что все еще стоит в неглиже и запахнула полы халата. В черных зрачках заплясали смешинки, но блеск не исчез. — И мое семейное положение меня вполне устраивает. — Мерве, — с довольной улыбкой протянул Керим, наслаждаясь ее нервозностью в его присутствии. — Я так люблю твое упрямство. Но я знаю, что ты никогда не позволишь эмоциям взять вверх. Поэтому давай рассуждать логически.       Неужели он вспомнил о логике и перестал смотреть на нее раздевающим взглядом. «Перестал, как же» — второе Я было полностью на стороне жениха и от души кайфовало от досады и растерянности невесты. «Я не его мясо, а он смотрит так, словно хочет сожрать». «Кто тебе виноват, что ты разбудила в нем зверя?» — Где же твой верный супруг? — Керим поджал губы, прикидывая за какой занавеской мог спрятаться Серхан. — Впрочем, можешь не утруждать себя очередной ложью, выгораживающей ваше безмерное семейное счастье. Я скажу тебе, где он.       Мерве сжалась, предчувствуя, как он озвучит очевидное. Не то чтобы она этого не знала. Но знать и слышать — разные вещи. — Твой обожаемый Аксак, — в его исполнении безобидное Аксак звучало как тяжкое оскорбление, — всю ночь провел в объятиях Ойи, утешая незадачливую убийцу. Почему же он не с тобой? Ведь это его любимую, дорогую жену чуть не убили битой. — Тебя это не касается, — голос чуть дрогнул, но это не помешало ей с гордо поднятой головой встретить его сочувствующий взгляд. — Касается, — резко ответил он, рывком притягивая Мерве к себе, заставляя сесть прямо к нему на колени. Помня, что это бессмысленно, женщина не стала тратить силы на тщетные попытки вырваться из его стальных рук. — Меня, — он сделал паузу, понижая голос до хриплого шепота, — касается все, — он погладил ее холодное запястье, — что касается, — спустился ниже, перебирая тонкие изящные пальцы, — моей Мерве. — Пусти, — одними губами прошептала Мерве, закрывая глаза и чувствуя, как все тело покрывается мурашками. «Ну вот, а говорила, что замуж за него не хочешь. Оно и видно». — Мне вполне удобно, — он сжал ее еще сильнее, пристраивая голову на ее плече. Его щетина приятно царапала кожу на оголившемся плече. «Пф, подумаешь, щетина. Ты ему вчера такие полосы на спине оставила…» Мерве громко сглотнула. — Итак, продолжим. На чем мы там остановились? — легкий поцелуй в плечо. — Ах да, Серхан. Ты, конечно, тешишь себя надеждами и, возможно, даже строишь планы, как вернуть его себе, но позволь тебе сообщить: твой ненаглядный не просто никогда к тебе не вернётся. Он перешагнул через тебя, Мерве, — наслаждаясь секундным замешательством этой упрямой женщины, он продолжил. – Твой дорогой Серхан давно прошёл точку невозврата. Как ты думаешь, сколько по времени он уже вместе с командой адвокатов готовится к суду, который лишит тебя родительских прав? — Что?! — Мерве вскочила бы с его колен, если бы не его стальная хватка. — Откуда ты это взял?! Что ты такое говоришь?! — У меня есть свои источники, малыш, — спокойно продолжил Керим, поглаживая её по запястью. — Так вот, я думаю, ты прекрасно знаешь, что, выступив против него в одиночку, ты сто процентов проиграешь и, будь уверена, познаешь его месть, — выждав паузу, в течение которой на лице Мерве все же поступило привычно скрываемое отчаяние, Керим жёстко продолжил. —Конечно, ты можешь использовать козырь и отправить своего муженька за решётку за убийство — да, я знаю, что это он, но сейчас не об этом — но подумай на мгновение, каково будет Миле жить с клеймом дочери убийцы?        Когда смотреть на мучения любимой женщины стало невыносимо, Керим мягко положил свою ладонь на её щеку и слегка повернул её лицо к себе.        — Можешь быть спокойна, я не позволю ему этого, — увидеть вспыхнувшую надежду в её глазах, когда она наконец посмотрела на него, было бесценно, — Если, — он убрал прядь каштановых волос, открывая себе вид на ее побледневшее от шока лицо, — нет, не если, когда ты станешь моей женой.       Мерве думала. Ее мозг лихорадочно прокручивал все варианты. Она не была уверена, что сможет в одиночку выиграть суд. Нет, шутки в сторону. Она была уверена, что не сможет. В этом Керим был полностью прав. Как и в том, что отец-убийца — это клеймо. Им пришлось бы уехать из Сармашика, возможно, даже из страны, но как, если тут её жизнь...        Керим мог многое. Керим мог все. Только с ним она могла быть в полной безопасности. И одновременно только с ним она чувствовала себя беспомощной и слабой. «Быть любимой — это не слабость».        Хотя откуда ей знать, когда всю жизнь она прожила с этим бесчувственным бессердечным человеком, который готов разлучит родных мать и дочь ради какой-то психопатки... Мерве вдруг захотелось плакать. Впервые за долгое время именно плакать, а не рыдать, разрушая все вокруг. Она просчиталась, доверившись Серхану. Просчиталась, выбрав его. Дело тут даже не в этой проклятой Ойе, а в том, что он оказался готовым возить ей нож в спину после стольких лет далеко не несчастливого брака...        Впрочем, сейчас было не время для эмоций. Сейчас нужно было решать, что делать, и решать быстро. Она ни за что бы не согласилась. Как бы ни удивились все, кто её знал, она бы гордо уехала, и только вместе с дочерью. Но Серхан… Мерве не могла рисковать Милой. — Я буду. — Что? — он видел все, что творилось в ее голове. Он читал это в ее зеленых распахнутых глазах. Он понимал все ее мотивы. Видел её боль, гораздо более сильную, чем он ожидал увидеть, но все же сдерживал свои порывы утешить. Он должен был услышать эти слова. Те, о которых он мечтал годами. Те, что ночами звучали ее голосом у него в ушах. Те, что все исправят — для него и для неё. — Я буду твоей женой.