Darkness of our souls

      Мерве невольно улыбнулась, почувствовав легкий пинок внутри живота. До родов оставалось совсем немного, и малыш активно проявлял свое желание пообщаться с родителями. Скоро, совсем скоро они с Керимом возьмут свою девочку на руки.       Внизу послышался громкий смех, отвлекая Мерве от мыслей — Мила и Керим возились с Реттом в саду. С балкона открывался чудесный вид на весь Сармашик и на ее сумасшедшую семью в частности. Это был её персональный рай, её идеальная картинка, и Мерве в этой новой жизни полюбила времяпрепровождение на своём балконе ещё больше. На контрасте с неурядицами, одна за другой происходившими в её жизни меньше года назад, реальность казалась сказочным сном. — Мама, смотри, — Мила заметила, что мать на нее смотрит, и решила похвастаться своими успехами. — Мы с папой научили Ретта приносить палку.       Мерве улыбнулась дочери, отметив, как Керим каждый раз таял от слов Милы. Они не просили дочь специально делать это. Она сама решила, что теперь у нее будет двое пап, поскольку теперь они жили одной семьёй. Серхан, конечно, от этого решения был не в восторге и был твердо убежден, что это ее, Мерве, рук дело. Керим, хоть и был безумно счастлив, сначала вздрагивал с непривычки, но каждый раз все меньше, потихоньку привыкая к роли отца. — Мерве, ты не замерзла? — он проследил, чтобы она накинула плед поверх теплой накидки перед тем, как выйти на балкон. — Уже вечер, становится прохладно. — Нет, милый, — она покачала головой, пытаясь не засмеяться. Этот эффект наседки преследовал ее все эти месяцы, и она не могла сказать, что он был ей неприятен. Брутальный с виду Керим так очаровательно хмурился, когда беспокоился о ней. — У меня все хорошо.       И это было правдой. Пожалуй, финальным штрихом в её идеальной картине жизни стал переезд новоиспеченных Аксаков в соседний коттеджный поселок. Расстояние достаточно близкое, чтобы Серхан мог не терять связь с дочерью, но достаточно далёкое, чтобы бывшие супруги и их новые семьи не пересекались на постоянной основе.        Мерве в очередной раз усмехнулась, представив, каким образом Ойя пришла к мысли о переезде. Бывшая подруга не верила в счастье бывшей жены своего благоверного и все боялась, что Мерве опять попытается вернуть ее ненаглядного Серхана во время коротких встреч с дочерью. Да и сам Серхан подливал масла в огонь, кидая хмурые взгляды на Керима, ревнуя к нему Милу и, как ни странно, Мерве. Чувство узвленной гордости, что Мерве не ушла в монастырь и не стала всю жизнь сидеть в ожидании лимонного принца, теша себя робкой надеждой на его возвращение, будило в нем странное чувство собственничества и мешало ему полностью посвятить себя заботам о своей новой семье. Вероятно, из-за этого Ойя и решила усмирить свое сказочное упрямство и таки отказаться от идеи донести до бывших подруг, какими ужасными людьми они являлись. Конечно, Мерве сомневалась, что в голове госпожи доктора это было именно так. Скорее всего, она убедила себя в правильности принятого решения, думая, что «Эдип бы сказал, что я поступаю правильно» или, например, что она гордо покидает этот террариум, оставляя его обитательниц на съедение друг друга…       Мерве фыркнула, отпивая горячий чай и грея руки о теплую чашку. Впрочем, ее теперь не волновали ни больные мысли Ойи, ни их дальнейшая жизнь в целом — она давно отпустила прошлое — тем более, когда и в собственной событий хватало.       Что же до «террариума», то Сармашик никогда им не был. Мерве прекрасно дружила с Пелин и Арзу двадцать лет после ссоры с Ойёй, и разлад в их отношениях произошёл именно с возвращением последней. Когда же новопровозглашенная Аксак, наконец, покинула Сармашик и перестала путать карты в его размеренной, подчинённой особым правилам жизни, спокойно вздохнули, казалось, все. Конечно, поводов для сплетен стало ощутимо меньше, но и скандальный дух, вечно витающий в воздухе больше года, наконец, испарился.       Спустя какое-то время, Мерве помирилась с Пело и Арзу, и они вновь стали той неразлучной тройкой, какой были еще с юности. Мерве подумала, что это был последний кусочек в мозаике ее новой счастливой жизни. Без подруг, порой бесячих, но таких родных и близких, она не могла полностью быть удовлетворенной. Всё-таки не зря они были рядом долгие годы: такие разные, они прекрасно ладили и дополняли друг друга. Болтовня Айше и компании была, безусловно, забавной, но зачастую слишком пустой и утомительной. Только с Пело и Арзу Мерве могла расслабиться и почувствовать себя в своем кругу. Теперь, когда и это было сделано, ничто не мешало ей наслаждаться новым статусом Мерве Саглам, сохраняя старый — королевы Сармашика.       Единственной заботой Мерве сейчас было, пожалуй, название для их с Керимом ресторана, который сейчас активно строился в самом центре Сармашика. Это место должно было совместить в себе кулинарные секреты обоих супругов, а также природный талант Мерве создавать неповторимую атмосферу и проявлять чудеса организации. Началось всё спонтанно — во время завтрака в любимом кафе Мерве мимоходом поведала мужу, что как-то хотела открыть своё в Сармашике, да только Серхан не поддержал. Тут же предложенная Керимом идея сначала показалось Мерве слишком идеалистической вкупе с приближающимся материнством, а потом, поразмыслив, она поняла, что и тут любимый мужчина позаботился о ней наперёд. Разумеется, деятельной Мерве быстро наскучит, бесспорно, приятное, но однообразное сидение с ребёнком, а их ресторан станет воплощением её природных дарований.       Почувствовав еще один пинок, который был сильнее и ощутимо больнее, Мерве поняла, что ее новая жизнь сейчас претерпит еще одно значительное и очень важное изменение. — Керим, — позвала она, с трудом поднимаясь с кресла. — Кажется, нам нужно в больницу.       Семья Саглам собиралась пополниться новым членом.