Devil's Playground

Корделия умирает. Зои и Миртл поочередно сменяют друг друга у её постели, пока она сплевывает кровь в платок, а её силы уходят. Утекают, будто песок сквозь пальцы. Мэллори приходит к ней, слушает наставления и знает, что не последует ни одному из них. Зои смотрит на неё как-то странно, будто её шестое чувство подсказывает: Мэллори — не та, за кого выдавала себя всё это время. Но Зои молчит, потому что не доверяет своей интуиции с тех пор, как не распознала в Майкле Антихриста. У Зои Бенсон нет доказательств, как нет и ума. Есть только гордость, которую она культивирует, прикрываясь транспаратом «Я женщина и ведьма». Мэллори противно смотреть на её самодовольное лицо, Мэллори хочет увидеть, как Бенсон будет гореть в огне. Как они все сгорят. Миртл пытается выяснить, что происходит с её обожаемой Верховной и бывшей воспитанницей, но обнаружить этот яд в костях невозможно, и ведьмы сдаются, смиряются — расцветает новая Верховная, считают они. Мэллори должна ощущать вес ответственности, что ложится на её плечи, однако она чувствует лишь бесконечную тоску по Майклу. Она чувствует, что рана, которую нанесли ему ведьмы, всё ещё болит. И ей хочется разорвать на куски любого, кто сделал или сделает ему больно. Ковен поплатится за свою гордыню. Весь мир поплатится — люди забыли, кто на самом деле владеет их жизнями и посчитали, что могут сами решать свою судьбу. Так глупо… Майкл в Лос-Анджелесе, Мэллори знает. У него есть план, и когда всё получится, мир накроет огнем и пеплом. Мэллори усмехается, вспоминая, какую ошибку совершила Корделия, позволив ей присутствовать на ужине с Майклом и колдунами незадолго до казни Болдуина, Ариэля и мисс Мид. Она скрывала Мэллори достаточно долго, но, узнав, что Ковен и правда имеет дело с Антихристом, решила стоклнуть их. Корделия, как и все прочие, считала Мэллори дочерью ангела, способной противостоять сыну Дьявола. Корделия забыла, что Сатана тоже был ангелом когда-то. Самым прекрасным ангелом, любимцем Бога. Это был очень забавный ужин. Корделия гордилась, что может противопоставить Майклу Мэллори, хотя не говорила об этом напрямую — хотела, чтобы он сам увидел её силы. Он сидел напротив, глядя на Мэллори из-под полуприкрытых век, и усмехался. Мэллори смотрела на его губы, вспоминала, как целовала его ночью, пока они занимались любовью, а потом лежали, прижавшись друг к другу, и разговаривали ни о чём и обо всём, и думала, что Корделия не видит ничего дальше своего носа. Как-то в одной из книг по сексуальной магии Мэллори прочла занятное заклинание, позволяющее ментально прикасаться к человеку, находясь при этом физически совершенно в другом месте, и иногда они с Майклом пользовались им, если разговоров на расстоянии становилось недостаточно. И Мэллори едва подавила хихиканье, наблюдая, как вздрогнул Майкл… когда её проекция, видимая только ей одной, обняла его со спины, принялась целовать его в шею, а ладонь её тем временем скользнула по его торсу вниз, к животу. Ниже, ниже…  — Майкл, дорогой, всё хорошо? — сладко полюбопытствовала Миртл. Стоило ей заговорить с будущим Верховным, как она превращалась в мёд и патоку, но лишь потому, что знала или думала, что знала: Майклу Верховным не бывать. Он сильнее Верховных, в любом случае.  — Всё в порядке, — он ослепительно улыбнулся, отрезая себе кусочек стейка. Взгляд у него был таким, что Мэллори подумала, будто он представляет её в этой тарелке. Она опустила взгляд в свою порцию ужина. «Какого хрена ты делаешь, любовь моя? — зашипел Майкл у неё в голове. — Не можешь потерпеть до ночи?» «Я всего лишь пытаюсь понять, что нравится будущему Верховному, — она невозмутимо отправила в рот помидорку черри. — Тебе не нравится? А если… так?» Она видела, скольких усилий стоило Майклу сохранить лицо. Вилка скрипнула по фарфору тарелки. Корделия приподняла брови.  — Майкл?  — Да, мисс Корделия? — он повернулся к ней. Ментальная проекция Мэллори потянулась к молнии на его брюках, а сама Мэллори едва заметно облизнула губы. — Я слушаю вас внимательно. «Советы Коко иногда работают, — промурлыкала Мэллори. — Я знаю, что ты сумеешь сделать вид, будто ничего не происходит. Сможешь ведь? Майкл?» Он не отвечал и явно направлял все свои силы, чтобы никто ни о чем не догадался. Но она видела, как участилось у него дыхание и порозовели щеки. Улыбнулась. «Тебе конец, сестренка», — коротко заявил Майкл, закусил губу. Бехолд, сидевший рядом с ним, скосил глаза на своего ученика. «Возможно, — хихикнула Мэллори. — Но ты сначала из-за стола вылези, не оконфузившись, братик…» Правда, её триумф длился недолго. Майкл тоже знал заклинание, возвращающее обнаглевших ведьм обратно в физические тела. И ему таки удалось возвратить её проекцию обратно в тело… не без усилий, конечно, и ближе к концу трапезы. Когда все поднимались из-за стола, Майкл всё ещё сидел, откинувшись на спинку стула.  — У меня остался десерт, — ответил он на изумленно вскинутые брови Бехолда Шабли. Колдун хмыкнул:  — От сладкого портятся зубы, Майкл. Мэллори вспоминает этот ужин, когда становится совсем тоскливо. Эти воспоминания держат её на плаву. Она вспоминает громко — и тогда Майкл сразу выходит на связь и требует прекратить думать об этом позоре. «Когда ты потом затащил меня за стеллажи в библиотеке, ты не жаловался», — фыркает она. Майкл смеется в ответ. Мэллори знает, что он готовит что-то грандиозное, великолепное — ну, не для людей, конечно. Знает, что он постарался забрать воспоминания мисс Мид, с трудом восстановив их из пепла — не без помощи Мэллори, конечно. И не без помощи их Отца, подсказавшего способ. Апокалипсис приближается, неотвратимо и быстро, и обрушится на мир, словно шторм. Оставит за собой пепел и пламя. Дни текут, будто столетия. Учениц разослали по домам на внеплановые каникулы (как им сказали), и теперь академию мадам Робишо обнимает гнетущая тишина. Сестринская атмосфера канула в Лету. Мэдисон всё чаще курит в одиночестве на заднем дворе и огрызается на всех, кто смеет к ней приближаться. Однажды Мэллори слышит их разговор с Зои.  — Мне снился сон, — Мэдисон нервно щелкает кнопкой зажигалки, и пламя то взметывается вверх, то пропадает в блестящем металлическом корпусе. — Мне снилось, что Мэллори — не та, за кого себя выдает.  — О чем ты говоришь? — голос Бенсон, как и всегда в последнее время, резок и раздражителен. — Что ты несешь, Мэдс?! Мэдисон снова щелкает кнопкой, внезапно всхлипывает.  — Я… не знаю, — признается она тихо. Это не похоже на неё, и Мэллори напрягается. У кого-то развивается прорицание? — Мне снилась Мэллори рядом с Антихристом, у неё было такое же лицо белого демона, как говорила Корделия, и… Зои — кто бы мог подумать? — тянется и обнимает Мэдисон.  — Если бы Мэллори была такой же, как и Майкл Лэнгдон, Корделия бы это увидела. Тебе просто страшно, Мэдс. Нам всем страшно. «Вам страшно, — думает Мэллори, — и вы не справитесь» Она хотела бы видеть, как Ковен полыхает в огне. Как в огне сгорает каждая из них. Она тихонько скрывается с места разговора, пока Монтгомери и Бенсон её не заметили. Корделия умирает, уверенная, что вырастила новую Верховную. Умирает под грохочущий гром и вой новоорлеанских псов, приветствующих власть детей Дьявола. Она истекает кровью в своей постели, на полу валяются десятки окровавленных платков, их не успевают стирать. Миртл держит воспитанницу за руку, когда та уходит, и силы её покидают окончательно, растворяются. У Зои дрожат губы, Мэдисон закуривает прямо в помещении. Руки у неё трясутся, и никто ей ничего не говорит. Коко плачет. Куинни зла, и её злость ощущается вибрацией в воздухе.  — Теперь ты — Верховная, — Миртл оборачивается к Мэллори. Кажется, она постарела на много лет за несколько часов.  — Верховная умерла, — цедит Монтгомери. — А Мэллори приведет нас всех к смерти!  — Мэдс! — окрикивает её Зои. — Ты опять?! Мэллори слышит, как хлопает внизу дверь, и улыбается. Ковен ставил защиту на академию, и долгие месяцы они считали наивно, что Майкл не сможет её пробить. Он хоть и Антихрист, но они — ведьмы, они женщины, они сильнее. Неужели? Всё это время Мэллори осторожно, дюйм за дюймом, снимала защиту с входной двери и с ворот академии и накидывала морок, неотличимый от чар слабеющей Корделии. Отец подсказал ей нужное заклинание. Это было сложно, отнимало много сил, но сейчас она слышала, как Майкл поднимается по лестнице, скрытый невидимостью, и в ней расцветала радость. Мэдисон вздрагивает, поднимает голову: она теперь всегда будет чувствовать приближение того, кто открыл для неё двери Ада и вывел обратно в мир. Куинни ежится — у неё явно те же ощущения. Майкл просачивается в приоткрытую дверь. Его присутствие выдают лишь колебания воздуха. Он обнимает Мэллори со спины и зарывается носом в её волосы.  — Привет, любовь моя, — шепчет ей на ухо, целует в затылок, в шею… и лишь потом сбрасывает с себя морок. Зои отшатывается. Мэдисон роняет сигарету на ковер, но та гаснет под взглядом Майкла. Куинни матерится.  — Верховная умерла, — вкрадчиво тянет Майкл. — Да здравствует Верховная.