Дом на окраине города

      Через тонкие занавески проникают теплые лучики света, что ложится на деревянный коридор с ковром золотыми полосами. Так тепло и уютно солнце согревает своими лучами мою иссиня-черную шерсть, будто путается в ней. После пары секунд открываю глаза, что сразу блестят налитым янтарем, просыпаясь от дремы и затем довольно потягиваюсь на подоконнике. Зеваю, обнажая свои маленькие, но острые клыки и спрыгиваю с подоконника, слегка задев хвостом веточку фикуса. Хорошо, что Чонгук не заметил, а то ему всегда не нравится, что я роюсь в цветах. Кстати, где этот мясной мешок шатается?       До ушей доносится шорох корма с кухни и я тут же пулей мчусь на первый этаж дома к своей тарелке. Не проходит и минуты, как я уже верчусь у ног Чона, пока тот держит в руках миску. Ему видите ли вечно нужно потешить свое эго, заставив меня попросить о еде и так унижаться. Ну ничего, через полчаса он найдет мою благодарность в лотке и унижаться уже придется ему. Тарелка наконец оказывается на полу и мы оба приступаем к завтраку, только у меня это Вискас с кроликом, а у него яичница с помидорами. Плюсы жить с человеком, что тебя всегда накормят, почешут пузико и вообще ты самый хорошенький на свете, а из минусов только один — мыться.       Не знаю, когда я успел докатиться до такой жизни, что делю свой дом с каким-то двуногим чудиком. Большую часть времени этот дом стоял пустым и только я наедине с мышами были тут хозяевами, хотя когда-то было вообще по-другому, но было слишком давно.       Когда-то этот дом был полностью мой и я также ходил на двух ногах, радовался жизни и вместо корма для кошек ел мясо с картошкой и салатами. Любил читать книги, которыми заполнены несколько шкафов. Сидеть в саду в тени деревьев, мечтая о своем, или играть на пианино в гостиной. Единственное, что остаётся неизменным — я не люблю людей. Назойливых, вечно сующих свой нос туда, куда не надо и думающих, что им всегда рады. Почему-то вечно от людей исходят все мои проблемы.       В один из дней, таких же обычных что и все остальные за исключением того, что назывался он Хэллоуином, я также сидел дома и просто смотрел телевизор. Дети носились по улице в цветных костюмах и жутко шумели. Двери им я, естественно, не открывал, да и не ходил ко мне никто, потому что дом находится внизу улицы и никто не хочет ходить так далеко ночью. Но после в дверь начало что-то скрестись и так как это было мало похоже на детей, а за сохранность двери я всё-таки переживал, то пришел отлучится от фильма и посмотреть, что же там происходит. На пороге оказался маленький котенок, который сверлил меня своими желтыми глазами, словно две золотые монеты. И если людей я не любил, то против животных ничего такого не имел, а с учётом, что ни одной нормальной душе не захочется находиться на улице, когда по ней шастают столько подростков, то я решил забрать котенка к себе на ночь. На животном был красный ошейник с золотым кругляшком, где было написано «credendo vides» и что по своей глупости я прочитал, пусть и не понял значения.        Только я никак не ожидал, что на утро проснусь в теле этого же котенка, а моя собственная прекрасная туша куда-то испариться. На мне также висел этот прекрасный ошейник, который я со злости зашвырнул куда-то. После дом сочли за пустующим и выставили на продажу, где он стоял сам по себе несколько лет.       Я уже практически привык к жизни кота: никакой работы, обязанностей, сон в любое время и разве что, мышей ловить пришлось научиться. Все равно продолжал крутиться здесь и лишь Чонгук, который решил поселиться здесь, начал проявлять ко мне внимание. Из дома я бы не ушел, так что он просто смирился с фактом, что купил эту жилплощадь вместе со мной.       Поначалу, он мне не нравился. Такой жизнерадостный и улыбающийся, что хочется насрать ему мимо лотка. Мне даже было интересно, что за антидепрессанты пьет этот парень. Просыпается в шесть утра, бегает по утрам, учится и ходит на подработку. Мечта любой блондинки. Настолько правильный, что раздражает. Но потом он все чаще начал меня кормить и чесать за ушком, что я привык. К тому же, не шумит, девок не водит, так что сосед хороший. Иногда мне нравилось ему пакостить. Залезть на книжки, пока он учится и лечь там, разбудить его рыгачкой на ковер или подрать обои. Но он все умело терпел и даже не швырнул в меня тапком, так что через время я сам начал тянуться к нему за дозой нежности и ласки.       Чонгук закончил есть и моет посуду, после чего вытирает руки и наклоняется, чтобы погладить меня по спине. Несмотря мне то, что фактически он качок 2 метра и лапы его размером со все мое тело, прикосновения очень нежные и лёгкие.       Далее он идёт в гостиную смотреть телевизор и как только ложится на диван, то я сразу запрыгиваю сверху и ложусь ему на живот, сворачиваясь клубочком и вновь чувствуя теплую руку на себе. Несмотря на мое непринятие людей, мне нравится находится рядом с ним, от него исходит странное чувство безопасности и комфорта. Нравятся наблюдать за ним и замечать какие-то особенности поведения.       Сегодня снова Хэллоуин и поэтому по телевизору целый день крутят всякие ужастики, а из-за громких звуков и криков я сразу просыпаюсь и спрыгиваю с Чона на пол. Тот посмеивается и выключает телевизор. За окном начался дождь и быстро потемнело. Чонгук поднимается наверх в свою комнату, включает лампу и садится за стол, доделывать домашние задания. Я снова бегу за ним и запрыгиваю ему на колени, высматривая всякие закорючки на тетради.       — И почему ты никуда не ходишь сам? — хмыкает Чонгук и гладит меня по макушке.       «А почему у тебя все ещё нет девушки?» — остаётся мяукнутым мною, но к сожалению, непонятым Чоном. Я запрыгиваю на стол и случайно толкаю лапой карандаш, который после скатывается со стола под шкаф около стены.       — Ну почему ты такой негодник? — хмурится парень и встаёт из-за стола.       Чонгук ложится на пол и смотрит под шкаф, видя что карандаш лежит у самой стены. Цокает недовольно, поднимаясь и берет за край шкафа, затем аккуратно отодвигает его в бок. Смотрит за него на пыльный пол, на котором лежит карандаш, фантик от конфеты и нечто красное.       — Что это? — задумчиво тянет парень и поднимает с пола красный грязный ошейник, рассматривая его и потирая пальцем золотистый медальон. Я удивлено смотрю на него и резко прыгаю на Чона. Нельзя дать ему прочитать надпись. Парень роняет ошейник и недовольно шипит, хватая меня на руки, — Веди себя нормально, а то выгоню из комнаты, — предупреждает он и опускает меня кровать. Вновь подбирает ошейник, пока я спрыгиваю за ним, пытаясь пнуть лапами его куда подальше. — Так, ну все, — хмурится парень, берет меня на руку и выкидывает из комнаты, закрывая дверь. Я начинаю громко мяукать и царапать дверь, но тот будто меня совсем не замечает. Чон снова рассматривает медальон в руках и тихо читает надпись, — Credendo vides, — он ещё несколько секунд потирает пальцами надпись и пожимает плечами.       Чонгук качает головой и подходит к двери, открывая ее и тут же застывая на месте. На пороге сижу голый я и без капельки шерсти на теле, лишь так же удивленно смотря на парня. Так проходит примерно минута.       — Какого черта...       Чон смотрит, пока я не вскакиваю на ноги и сразу падаю обратно, потому что стоять на двух ногах оказывается труднее. Парень помогает мне встать, придерживая за руку и отходит на пару секунд, после возвращаясь и закутывая меня в одеяло.       — Ты кто и где мой кот?       — А ты сам проведи параллель, — тихо говорю я, впервые за такие годы слыша собственный голос и немного опешив от этого.       — Что? — переспрашивает парень, когда я прохожу в спальню и сажусь на кровать.       — Ничего, если бы я знал, что чтобы снова стать человеком нужно просто чтобы кто-то другой прочитал надпись на этом треклятом ошейнике — я бы кинул его тебе в лицо.       — Да ладно, это же розыгрыш какой-то?       — А я голый здесь чисто по приколу сижу?       — Эксбиционистов сейчас много, — пожимает плечами Чон и садится на стул.       — Чонгук, — устало выдыхаю я, — у тебя в холодильнике всегда стоит ведёрко клубничного мороженого на случай мелодрамы или страдальческого настроения, ты поешь в душе Бибера, а дрочишь только с закрытыми дверьми и шторами, — после этих слов Чон тут же вспыхивает румянцем и опускает голову, смотря в пол.       — Значит, ты действительно мой кот?..       — Свой собственный, — гордо задираю подбородок я.       — Хорошо, тогда вопрос, — минутная пауза, за которую парень набирается смелости, — зачем ты срал мимо лотка?       — О эм о, — ладно, я растерялся, — в цели восстановить справедливость.       Чонгук смотрит на меня с налетом удивления и приподнятыми бровями. По дому раздается шум дверного звонка и парень встаёт с места, направляясь в коридор. Как только он покидает комнату, я сразу встаю с места и подхожу к шкафу. Открываю ее, рассматриваю вещи и достаю домашние штаны и футболку Чона. Затем быстро надеваю одежду на себя и кладу одеяло обратно на кровать. На какое-то время оглядываюсь на зеркало, впервые за столько лет, видя свой привычный облик. Все такие же карие глаза с мешками под ними, черные волосы, белая кожа и худоба. Честно сказать, никогда бы не подумал, что настолько рад буду своей внешности. Кинув короткую улыбку в свое отражение, выхожу из комнаты и спускаюсь вниз к парню. Чонгук стоит около двери и раздаёт детям в костюмах конфеты, улыбается и желает им хорошего вечера и большого улова.       — Обычно в этот дом дети не любили ходить, — говорю я, когда дверь закрывается.       — Времена меняются и хозяева тоже.       — Чонгук, — неуверенно говорю я имя, которое слышал так много раз. — Почему ты не испугался и поверил в то, что я твой кот?       — В тебе всегда было что-то человеческое, — пожимает плечами парень и насыпает конфеты из разных пакетов в одну большую вазу на столе. — Смотришь так, будто все понимаешь, вечно тыришь мою еду. Даже ту, которую коты есть не должны. Ждёшь своей очереди в туалет по утрам и смотришь со мной телевизор. Я и двери начал закрывать по вечерам от тебя не просто так.       — Да больно мне надо смотреть, как ты удава душишь, — бурчу я, покрываясь лёгким розоватым румянцем.       — И как ты... — он пытается подобрать слова, — стал котом?       — Ошейник, — морщу недовольно нос. — Я просто нашел кота под дверью, прочитал надпись и вот я уже на четырех лапах. Не люблю людей, но от животного такого не ожидал.       — Так может нужно стать добрее?       — То есть? — изгибаю бровь, когда в дверь снова звонят дети, а Чонгук с лёгкой улыбкой протягивает мне вазу с конфетами. — О нет... — при этом парень не сдается и просто отдает мне конфеты, уходя на кухню. — Ну Чонгук! —Чон никак не реагирует и расстроено топаю ногой. Деваться некуда, так что я открываю дверь, видя перед собой троих детей в костюмах ведьмы, вампира и мумии.       — Сладость или гадость! — выкрикивают дети протягиваю свои мешочки с конфетами.       — Сладость? — я отсыпаю им по мешкам конфеты и кошусь сзади на парня, что стоит около входа в кухню и показывает пальцем на свою улыбку. Я вздыхаю и улыбаюсь детям, которые благодарят и радостно уходят в другой дом.       — Вот видишь, не так уж и страшно, — Чонгук подходит ближе, ставит вазу на тумбочку у входа и закрывает дверь.       — Дай мне этот чертов ошейник, я снова хочу стать котом.       — Держи, — Чон сует в руку в карман, куда положил украшение, но не находит. — Я его точно туда положил.... он пропал?       — О, только не говори мне, что это очередная банальная история, где из ворчливого социофоба делают дружелюбного лапочку, — я показательно закатываю глаза.       — Знаешь, а я не против приютить такого лапочку для себя как кота, — парень протягивает мне шоколадный батончик.       — О боже, кажется я понял, почему у тебя нет девушки, — я пытаюсь забрать шоколад, но Чон отдергивает руку.       — Сладость или гадость? — довольно улыбается парень, наклоняясь чуть ближе.       — Целая жопа.

The End