Не забывай меня

Прошло два месяца. На лодыжке и плече Эми можно было заметить аккуратные шрамы, но только если действительно приглядываться, врачи постарались на славу. Ей дали больничный, а затем и отпуск. И вот по истечении двух месяцев Амелия Понд успешно прошла проверку на дееспособность и подала заявление на увольнение. Она просто не могла по-другому. Эми думала, что справится, сможет продолжить работу, которую действительно любит, но у нее ничего не вышло. После того, как ей дали разрешение на ношение оружия и снова позволили раскрывать преступления, она, наконец, пришла в свой кабинет. Спустя два месяца. Хотя Брук работал здесь только какие-то три дня и те пару дней, что она была без сознания, а он караулил ее больничную палату, Джим все же оставил здесь свой след. Галстук на стуле, который он в спешке не одел, хотя Эми сомневалась, что это было в спешке, Джеймс никогда не забывал свой галстук, и его образ, воспоминание о нем, сидящем на этом столе и вертящем в руке ручку. Все это Рик оставил после себя. И здесь был не только Рик, здесь был и Рори. Слишком много Рори, его вещи, которые должны быть здесь, но исчезли вместе с ним, и его образ, перекликающийся с Джимом. Будто две ее жизни, абсолютно разные жизни соприкоснулись здесь, в этом кабинете. И Эми знала, что так будет всегда. В любом кабинете, любого полицейского участка, куда бы она не перевелась, Понд все равно найдет их. Они будут следовать за ней по пятам. И выход был только один. Она должна начать все сначала. И Эми сделала первые шаги к новой жизни. В тот же момент, стоя в пустом кабинете, она взяла ручку, лист бумаги и написала заявление об уходе. Лестрейд попытался ее расспросить, но она сказала, что расскажет, если сама того захочет. Оба знали, что Понд никогда этого не сделает. Грег смирился, он понял, что она была твердо уверена в своем решении, а в таком случае ее точно никто не переубедит, поэтому он подписал. И теперь Эми сидела в своем пустом кабинете, а на столе стояла коробка с ее вещами. Их, в сущности, и не было почти. Понд забрала большую часть после смерти Рори, потому что все слишком напоминало о нем. Ну а теперь все это сыграло на руку. И все же Амелия извлекла хоть какую-то пользу из этой ситуации, она получила то, чего так хотела. Воспоминания. Воспоминания о Рори. Конечно, память вернулась еще не полностью, но Понд уже могла очень многое рассказать о своем прошлом, о своем детстве и юности. Она была уверена, что остальное придет, просто нужно время. Эми все еще любила Рори, с приходом памяти ее чувства не исчезли и ничуть не померкли. Просто появились новые. Такое ощущение, будто два ее мира, две жизни столкнулись вместе и стараются как-то ужиться друг с другом. Иногда она называла Джима Риком, это девушка, которая не помнила свою жизнь, проскальзывала в ее мысли. И Эми неизбежно начинала запутываться во всем этом. Сначала это было тяжело, просто невыносимо, все самое ужасное она пережила еще в больнице. По ночам из ее палаты можно было расслышать приглушенные рыдания, к которым все медсестры уже давно привыкли. Да, это было не похоже на нее, Амелия Понд, рыжая шотландка, сильная шотландка, видеть ее плачущей было довольно непривычно, но даже она не могла справиться с тем, что свалилось на нее. Память возвращалась к ней урывками, то постепенно, по воспоминанию за раз, то непрерывным потоком, захлестывая все новыми эмоциями, множеством эмоций одновременно. Но это прошло, воспоминания прекратили настигать ее в самый неподходящий момент и захватывать с головой. И она, наконец, могла думать. Благодаря Грегу ее выписали из больницы и позволили присутствовать на самом громком судебном процессе десятилетия. Обвинении Себастьяна Морана или Кристофера Моргана, которым он являлся по официальным документам. Да, они его поймали, точнее это он позволил себя поймать. После того, как Эми потеряла сознание на полу того бассейна, Кристофер позвонил в полицию и скорую. Через пару минут Понд уже забрали в больницу, а Моран, закованный в наручники, направлялся в полицейский участок. Конечно, он давно продумал все это. Кристофер выстрелил Амелии в плечо и лодыжку, очень аккуратно, не задев внутренние органы, конечно, она потеряла довольно много крови, но современная медицина вполне может с этим справиться. Морган решил воссоздать ситуацию, при которой она потеряла память. Он не мог знать, что это сработает, но сработало же. И вот, Себастьян мог наблюдать за их страданиями, все, как он и говорил. И ему было плевать на свою дальнейшую судьбу. В зале суда, который провели ускорено, лишь бы только засадить Морана за решетку, у него был откровенно скучающий вид. Он смотрел с таким презрением на всех этих государственных служащих и оживился лишь, когда Эми вышла в качестве главного свидетеля. Моран посмотрел на нее победным взглядом, он наслаждался ее страданиями. Эми ненавидела его, все в нем, но еще больше она ненавидела Джима, а если по правде, то скорее себя. Ведь это она загнала их сюда, довела до такого состояния. Еще тогда, в ту злосчастную ночь, Понд ведь просто могла соблюдать простейшие меры безопасности, но теперь уже поздно. Все случилось, и ничего не вернуть. Остается только идти дальше. И сейчас Эми действительно готова была это сделать. Идти вперед. Она стояла перед дверью своего, теперь уже бывшего, кабинета с коробкой в руках, ей осталось лишь повернуть ручку. Всего лишь дверная ручка. Она оглянулась, оглянулась не только на свой кабинет, но и на годы проведенные здесь, на воспоминания, конечно, она заберет все это с собой, но ее жизнь больше никогда не будет прежней, никогда не будет такой. Она не имела ни малейшего понятия, что будет делать, когда выйдет за дверь, выйдет из этого здания, но это было неважно. Потому что Эми была готова к этому, готова к неизвестности, готова к новой жизни. И, думая об этом, Понд все же немного нерешительно повернула дверную ручку.