You can't run away from love

      Небо окрасилось в золотой, местами оранжево-красный цвет, а солнце уже скрылось за горизонтом, кидая свои последние лучи на небоскрёбы и отражаясь в больших окнах. Скоро зажгутся городские огни. Все студенты разошлись по домам, но всё равно ещё можно было встретить запоздалых учеников, задержавшихся на дополнительные занятия. В пустой, сумрачной аудитории раздался телефонный звонок.       Чонгук вышел из ступора, достал из кармана громко звонивший в полной тишине телефон и посмотрел на экран.       Чимин-ши       Альфа, недолго думая, нажал на зелёную кнопку и с нечитаемым выражением лица прислонил телефон к уху.       — Чонгук, где носит твою задницу? Хосок уже домой собрался, я устал его отговаривать, — настойчиво поинтересовался голос в трубке. — Я надеюсь, что ты уже подъезжаешь. Если ты не поторопишься, мы опоздаем на сеанс!       — Хён, идите без меня. Я сегодня не смогу. Появились неотложные дела, — таким же нечитаемым голосом проговорил альфа. Хорошо, что его глаз сейчас никто не видит.       — А как же фильм? Ты же так хотел пойти? — спросил тот же голос из телефона. На заднем фоне появились беспокойные и в то же время возмущённые возгласы Хосока, который, видимо, устал ждать. На улице уже не июль, а начало октября вообще-то, поэтому температура чисто физически не поднимается выше девятнадцати градусов.       — В другой раз. Повеселитесь без меня, хорошо? — не дождавшись ответа, Чонгук сбросил вызов и, убрав телефон обратно в карман, вышел из аудитории. Ему сейчас не помешает одинокая прогулка по городу вместе со своими мыслями в голове и звуками шумной жизни в мегаполисе.       На этот раз он решил добраться до дома пешком.

***

      — Чонгук! — альфа обернулся, и ему прилетел увесистый подзатыльник по голове. Компашка его однокурсников, с которой он стоял, заинтересованно уставилась на него и ещё одного альфу постарше, неожиданно прервавшего их разговор.       Вечерняя вылазка помогла расставить все хаотичные мысли по полочкам и навести порядок в голове, но не принесла никаких идей. Чонгук не знал, что делать дальше, как сдвинуться с этой мёртвой точки. Это тупик в лабиринте под названием «Отношения Тэхёна и Чонгука».       Единственное, что понял Чонгук, так это то, что он до сих пор любит Тэхёна, который питает к первому далеко не дружелюбные чувства. Альфа не привык проигрывать, он не привык, что ему отказывают и что на него смотрят с неприязнью. Обычно взгляд смотрящего на Чонгука сопровождается восхищением, восторгом и даже обожанием. А этот Тэхён рушит весь установленный порядок и все границы в неколебимом мире альфы. Истинный должен любить, а не ненавидеть. Особенно Чонгука.       И это жутко бесит. Тэхён жутко бесит.       Он до сих пор помнит ту детскую обиду, которой не один год. Это как минимум глупо. Обиды столько не живут у Тэхёна точно. Он никогда не умел обижаться: продержится день, а потом сам первым идёт на контакт, даже если и не он виноват вовсе. И это иногда поражало — то, насколько он дорожил отношениями, что готов был переступить через свою гордость, чтобы возобновить хорошую дружбу.       Но теперь что-то пошло не так. Тэхён почему-то не хочет забывать тот случай. Чонгук даже прощения попросил! «А нужны мне твои извинения сейчас?» — эта фраза прочно зацепилась своими когтями за одну из извилин в мозгу у альфы и постоянно напоминает о себе. Как же это бесит!       Ребёнок, до сих пор живущий в детстве, — мысленно выплюнул альфа.       — Чонгук! Я вообще с кем разговариваю? — один из однокурсников альфы толкнул его в бок, прервав бесконечный поток мыслей.       — Э? О, Хосоки-хён, привет, — Чонгук наконец заметил стоящего рядом с собой недовольного Хосока. Он тоже не умеет злиться. Даже сейчас, хоть и пытался казаться возмущённым, на самом деле, он очень добрый.       — Знаешь ли, с воздухом не очень-то приятно разговаривать, — скрестив руки у себя на груди, сказал Хосок. Чонгук сделал псевдовиноватый вид и пожал плечами, а его однокурсники продолжили болтать о своём. — И что это вчера было? Ты нам с Чимином все мозги вынес, уговаривая пойти с тобой на этот фильм, а в итоге слился сам, оставив нас вдвоём. Не хорошо так поступать со старшими.       Чонгук не сильно хотел разговаривать с кем-то на тему вчерашнего вечера. Он не любил, когда на него смотрят с жалостью или дают, скажем так, плоские и очевидные советы. Поэтому на вопрос своего хёна он опять соврал, сказав, что появились более важные дела, чем поход в кино с друзьями.       Но Хосок не так прост — он слишком проницательный и внимательный, особенно к своим друзьям, человек. Иногда простого молчания или взгляда достаточно, чтобы альфа смог прочитать любого, как открытую книгу. И на этот раз состояние младшего не скрылось от пристального и выискивающего взгляда Хосока.       — У тебя хорошо получается играть роль сильного мужчины, я это уже понял. А теперь ответь на мой вопрос, — улыбнулся он своей фирменной солнечной улыбкой во все тридцать два белоснежных зуба, которой можно дорогу освещать в темноте. Да самого альфу можно использовать, как фонарь, действующий в радиусе ста метров и не требующий электричества или каких-либо батареек. — Подожди, у тебя на лице что-то. Это, кажется, правда проступила. Говорят, её очень сложно отмыть.       Чонгук посмотрел на громко смеющегося над своей шуткой альфу и шумно вздохнул.       Наверное, все, а если не все, то многие, в этом мире знают, что Хосок ну никак не умеет врать. Он самый ужасный лгун, каких только поискать. Поэтому он даже не пытается. Но чужую ложь чует за километр: у него встроен в мозг особый «Я знаю даже то, чего не знаешь ты, поэтому нет смысла врать» радар версии 1.0.       Иногда Хосок может смотреть на кого-то таким хитрым и раздражающим всё внутри взглядом, будто знает то, чего вообще-то не должен был знать. Он даже пользуется этим. Когда ему нужно что-то от человека, он включает свой нервирующий всех вокруг взгляд и направляет его на свою цель, которая обычно быстро сдаётся, лишь бы от неё отстал этот противный альфа.       Чонгук закатил глаза настолько, насколько это было возможно, и драматично выдохнул, предупреждая о том, что не хочет об этом разговаривать.       — Или ты мне всё расскажешь, или я пойду и передам всем желающим с твоего курса, что малыш Чонгуки до сих пор по вечерам обнимает своего плюшевого кролика, — после этих слов лицо Чонгука стало страшным. Правда страшным. Зрачки сузились, брови сомкнулись почти в одну линию, образовывая складки на лбу, под глазами пролегли тени, а губы сжались и уже больше не казались мягкими. Альфа приблизился к Хосоку, источая свой слегка усилившийся аромат, и быстро закрыл ему рот рукой.       — Скажешь кому-нибудь — прибью, — с нотками угрозы и злости выговорил ужасный и грозный альфа.       — Понял, неудачная шутка, — хватка Чонгука ослабла, а потом и вовсе пропала. В такие моменты альфа действительно пугал. На вид, вроде, обычный парень, но иногда вытворяет такие штуки, после которых у всех отпадает какое-либо желание спорить или злить его. И не важно, кто перед ним, будь-то кто-то младше его, хён или сам президент... Хотя, нет, точно не президент. — Но я могу придумать что-то похуже, — Хосок ударил младшего в плечо и солнечно улыбнулся.       — Хён, ты же всё равно не отстанешь, да? Хорошо, расскажу, только не здесь.       Двое альф переместились в пустующую на время перемены аудиторию, чтобы никто не перебивал их и не пришлось перекрикивать ревущую толпу. Чонгук подошёл к парте около окна, забрался на неё, свесив ноги, и уставился на Хосока в приглашающем жесте. Ему много слов не надо: Хоби подошёл и плюхнулся рядом       В приоткрытую форточку окна проникал прохладный осенний ветер. Обдувая лица двух парней и путешествуя по комнате, он оседал уже тёплым на поверхности парт.       За окном на стадионе одна группка студентов играла в баскетбол. Среди них можно было увидеть командующего процессом и доминирующего на поле Юнги, ловко управляющегося с мячом, будто с продолжением своей руки. Другие бегали эстафету. Вот несётся Чимин с палочкой в руке. Чонгук даже невольно улыбнулся, заметив неуклюжего хёна, но улыбка сразу пропала, когда он увидел того, кому эта палочка была вручена.       Тэхён выхватил эту несчастную палочку из рук Чимина и стартанул в сторону финиша. Это его серьёзное лицо и развевающиеся на ветру длинные волосы, оголяющие лоб. Его улыбка и неподдельная радость в глазах, вызванная победой в эстафете. Наверное, он сейчас смеётся.       Чонгук громко сглотнул. Хотел бы он, чтобы омега посмотрел на него так же, как смотрит на других. Хотел бы услышать его смех, вызванный шуткой младшего. Хотел бы, чтобы приставал к нему, как к другим и нёс всякую чушь. Лишь бы только перестал ненавидеть Чонгука.       Хосок щёлкнул пальцами перед носом брюнета, выводя того из транса.       — Чего завис? Булочки в столовой разобрали, так что можешь уже не расстраиваться: я потом куплю тебе, — протараторил Хосок и рассмеялся.       Но Чонгуку было не до смеха.       — Хён, я люблю Тэхёна.       Одной своей фразой альфа заставил Хосока замолчать и уставиться на себя пару очень круглых глаз. Кажется, ещё чуть-чуть, и они вылезут из орбит и пустятся в хаотичное путешествие по космосу. Старший альфа уже ловил челюсть у своих ног и не мог взять под контроль свой язык и голосовые связки, чтобы произнести хотя бы один из массы вопросов, круживших у него в голове.       — Да, это именно тот Тэхён, о котором ты думаешь, и я с ним знаком. Ещё он — мой истинный, но он меня терпеть не может и из-за этого сильно бесит, — Чонгук ответил на несколько из той горы вопросов, заваливших голову старшего, постепенно приходившего в себя.       — Ты должен мне всё рассказать, — Хосок неожиданно посерьёзнел и посмотрел на Чонгука требующим продолжения взглядом.       Младший альфа подумал, что у него особо-то и выбора нет, да и Хосок может что-то дельное посоветовать, поэтому решил последовать приказу друга. Не в подробностях рассказать, конечно, а более кратко.       Хосок не был бы Хосоком, если бы не перебивал рассказ младшего своими возгласами вида:«Неужели?!», «Правда так и сказал?!», «Вот тебе на!» и тому подобное хосочное. А когда исповедь Чонгука подходила к концу, Хосок как-то неестественно посмотрел на него. В его взгляде читалось что-то вроде «Ты, блядь, такой дурак, но я сочувствую тебе и готов помочь. За дураками нужно иметь контроль, чтобы они сами чего похлеще не сделали».       — Ты, конечно, поступил, как полный мудак, но я хочу помочь тебе ради Тэхёна. Он тоже страдает, но скрывает это намного лучше тебя, — Чонгук хотел сказать что-то в своё оправдание и уже открыл рот, но под напором тяжёлого, осуждающего взгляда старшего сдался. — Тут я не в силах что-либо сделать. Но я тебя познакомлю с моим другом — экспертом в любви, — Чонгук сморщил нос, недоверчиво посмотрел на Хосока и переспросил последнюю фразу. — Именно. Так что сегодня после пар я жду тебя у входа в универ. Не опаздывай, как вчера! Иначе тебе же плохо будет, ибо ты знаешь, что твоего хёна лучше не злить. Я страшен в гневе!       Хосок снова подарил Чонгуку свою солнечную улыбку, потрепал его по волосам и покинул младшего, который, в последний раз глянув в окно, вышел следом.

***

      После занятий они, как и договаривались, встретились около университета. Всю дорогу Хосок загадочно молчал и на все вопросы Чонгука по поводу их конечной точки назначения отвечал таинственое:«Сам сейчас увидишь». Но это «сейчас» наступило только спустя около пятнадцати минут ходьбы по незнакомому Чонгуку району. Альфа, вроде, знал все улочки в столице, потому что любил гулять в одиночестве, но так случается, что иногда открываешь для себя что-то новое в давно изученном от корки до корки старом.       В конечном итоге они дошли до какого- то музыкального центра. Чонгук понял это по табличке над входом, на которой большими, светящимися буквами было написано:«Music Center FS». Хоть он и плохо знает английский, но не настолько, чтобы не перевести это.       Альфа посмотрел на Хосока, уверенно открывающего дверь и входящего внутрь, и сделал то же самое. Около входа стояла стойка регистрации, чёрный диванчик и такие же кресла около стен, рядом с ними светлый журнальный столик и какое-то растение в горшке.       Хосок подошёл и что-то сказал бете за стойкой регистрации, но Чонгук был слишком увлечён, рассматривая большое разнообразие декоративных рыб, плавающих в аквариуме напротив входа, чтобы услышать, что именно он наболтал.       — Что, рыбки привлекли? — улыбнулся Хосок. — Однажды Намджун тоже смотрел на рыбок, а потом вдруг я услышал грохот, пришёл на шум, а он уже аквариум разбил. Хорошо, что он был маленьким. Правда, рыбкам пришлось искать новый дом. Ни на секунду его нельзя оставить одного: дня не проходит без того, что он ломает что-то. Так и живёшь в постоянном страхе за свои вещи, — рассмеялся Хосок, вспоминая смешной момент из прошлого.       Хосок рассказывал про грозу всех рыбок — Намджуна, идя по какому-то широкому коридору, со всех концов которого была слышна самая различная музыка, начиная классической скрипкой, заканчивая громкими битами, а у Чонгука уже складывался вопрос:«А кто же, собственно, этот Намджун?»       — Пришли.       Альфа остановился напротив двери с табличкой «Monstudio», с другой стороны которой доносились приглушённые разговоры, но разобрать их на слова и предложения было трудно. Звукоизоляция хорошая. Ставим плюсик.       Хосок уже потянулся, чтобы открыть дверь, но она почему-то начала двигаться самостоятельно. Альфа не рассказывал Чонгуку, что обладает телекинезом. Но в следующее мгновение чей-то густой бас попрощался с кем-то, а ему в ответ прилетело грубое и шепелявое:«Не возвращайтесь, вас здесь не ждут!», и чья-то светлая улыбка на эти слова снова была подарена не Чонгуку.       Да и не нужно врать, Чонгук уже давно понял, кто стоит перед ним. Да, блять, это Ким идите нахуй, мистер Чон Чонгук, Тэхён! Он преследует Чонгука что ли?! Почему он постоянно появляется там, где находится альфа, и тогда, когда его совсем не ожидают увидеть?! Одно его присутствие заставляет сердце ускорять свои удары и чувствовать себя слабым и зависимым от кого-то! Эти чувства приводят в бешенство!       Когда Тэхён наконец повернул голову в сторону выхода, он заметил Хосока, стоящего перед ним, и в которого он только что чуть не врезался. Заметил только Хосока. Только его одного. Для Тэхёна Чонгука, видимо, здесь нет. Что за глупая детская игра в «я тебя не вижу, значит нет проблем»?       — О, Хоби-хён. Ты не часто ходишь к этим придуркам. Что-то нужно? — поинтересовался омега, на слова которого из глубины комнаты ответили уже два голоса: низкий и слегка рычащий:«Тут вообще-то всё слышно!», и всё тот же хриплый и шепелявый:«Ты, блять, сейчас ответишь за придурков!»       — Я смотрю, у вас тут весело. Лучше не зли так Юнги, он и вмазать может, — рассмеялся Хосок, но вспомнив, зачем тут, сразу помрачнел. — Да особо ничего не надо, просто мимо проходил, решил зайти. Ладно, ещё увидимся, Тэхён!       Омега пожал плечами и, попрощавшись, тронулся с места. Проходя мимо Чонгука, стоящего за Хосоком и ожидающего своей очереди на вход, Тэхён поменял своё привычное дружелюбное выражение лица на то, каким он обычно встречает альфу, ака «Как же ты меня заебал. Иди в задницу, пожалуйста».       Он опять не одарил его взглядом. Наверное, посчитал, что Чонгук его не достоин. Омега, сократив дистанцию, с силой, очевидно, специально, задел его плечом. И прошёл мимо. Будто ничего не произошло. Будто Чонгук пустое место. Будто его нет на этой планете. Иногда самому Чонгуку хочется, чтобы это было правдой.       Он почувствовал себя униженным и оскорблённым. Немного раздавленным и очень злым. Чонгуку хотелось прямо сейчас догнать эту зазнавшуюся омежку, прижать к стене так, чтобы на ней осталась вмятина (на стене, хотя и на омежке желательно тоже), и высказать ему в лицо всё, о чём думает альфа. И, о нет, сейчас он думает только о том, как лучше казнить этого Ким Тэхёна, чтобы он перед смертью тысячу раз пожалел, что когда-то появился в жизни Чонгука.       Альфу остановила только чужая тёплая ладонь на его плече. Не оглядываясь в сторону её владельца, он уже почувствовал себя лучше. Вот, когда лежишь летом на травке, а твою кожу обдают лучи горячего солнца, так мягко, так приятно. Вся злость растворилась в этом светлом чувстве, и Чонгук на секунду забыл, почему вообще пришёл в ярость.       Альфа повернул голову и встретился глазами с обеспокоенным, умоляющим не делать того, чего он задумал, взглядом Хосока. Но Чонгук сразу скинул с себя его руку, всё ещё оставаясь раздражённым.       — Чего припёрся? Тебя никто не звал. О, и мелкий притащился, — послышался из комнаты уже всем знакомый, а некоторым в конец надоевший, шепелявый голос, прерывающий эту немую сценку.       — Юнги-я, ты всегда такой неприветливый. Мы просто в гости зашли, и уже от ворот поворот, — Хосок наконец преодолел черту порога и вошёл внутрь комнаты.       Чонгук последовал его примеру, и у него глаза загорелись от увиденной картины. Сама комната была тёмной: стены представляли из себя подобие кладки чёрно-серых кирпичей, потолок, пол и вся оставшаяся мебель не отличались цветом. Единственное — дверь была чистого белого цвета. С обратной стороны белоснежной двери висела табличка с не очень вежливыми фразами. Очевидно, кто её сюда прицепил.       Студия, а это была именно она (можно понять по наличию звукозаписывающего оборудования типа микрофонов и прочего, различной профессиональной техники, гитары, синтезатора и множества проводов, о которые можно споткнуться и полететь на всё это чудо звукозаписи), была не очень большой. В правом углу от входа располагалось место для отдыха с угловым диваном, стеклянным столиком и зелёным кактусом на нём. На диване (где уже наверняка образовалась ямка под стать округлостям Мина) по-королевски расположился Юнги. Приходящие сюда постоянно шутят на тему, что этот кактус чем-то похож на Юнги, и второй жутко бесится от таких шуток.       Левая сторона полностью была под властью проводов и профессионального оборудования. Между двумя полюсами: для работы и для отдыха, расположился большой стол, на котором стояло аж два монитора. На удобном офисном кресле сидел незнакомый альфа, который источал яркий аромат грецкого ореха и полыни.       — Приходится. Мы тут работаем вообще-то. Такое ощущение, что здесь не студия, а базар, куда все потрепаться пришли. Не проходим мимо, помидоры, огурцы по полцены, покупаем! — противным голосом спародировал типичного продавца Юнги, тем самым рассмешив всех и разрядив обстановку.       — Привет, Хосок~а. Зачем пожаловал в нашу скромную обитель? - спросил тот незнакомый альфа и широко улыбнулся, показав свою очаровательную ямочку на левой щеке. — Не познакомишь? — кивнул он на стоящего напротив Чонгука.       — Я тут привёл кое-кого. Намджун, это Чон Чонгук с первого курса. Чонгук~а, знакомься, это Ким Намджун с четвёртого курса — мой однокурсник, друг и..       — Эксперт в любви? Я понял, — перебил Хосока младший.       — Эксперт в любви? Подожди, Хосок, что ты ему наплёл про меня? — Намджун грозно зыркнул на инициатора сея идеи, который притворился невинным воробушком. Со стороны дивана послышался глухой смех Юнги, развалившегося на мягкой коже предмета мебели.       Хосок всё-таки рассказал причину визита, усевшись рядом с Диваном-хёном. Успевшего сто раз пожалеть, что он доверился Хосоку, Чонгука в который раз заставили поворошить прошлое, что он в общем-то не любит делать, да и доверять только что ставшему знакомым человеку и ещё одному не вселяющему доверия альфе, мягко говоря, не хотелось. Но первый кажется серьёзным, ответственным и добрым парнем.       — Теперь ясно, почему тебе Тэхён тогда зарядил! — хотел было рассмеяться Юнги, но встретился с грозным взглядом Намджуна. Намджун был хоть и младше на год, но имел очень хороший авторитет среди своих друзей и однокурсников. Даже студенты других курсов проникались к нему особым уважением.       — Хорошо, парень, я могу дать тебе парочку советов, но с одним условием — ты должен выполнить всё, что я скажу, иначе моя помощь потеряет смысл. Но помни, я это делаю не ради тебя, а ради Тэхёна. Ты, вроде, неплохой парень, но поступил с ним, как последний мудак, — предупредил альфа.       — Мне это уже говорили, — грустно, но не без надежды кивнул Чонгук.       Когда Чонгук уже собирался уходить, Юнги подошёл к нему вплотную и, пока альфы-одногодки увлечённо о чём-то беседовали, с нотками, даже не с нотками, а с половником угрозы, тихо шепнул тому на ухо:       — Быть может, Тэ с приветом, но он не дурак. Если ты сделаешь что-нибудь с ним, я самолично разберусь с тобой. В зависимости от тяжести твоего преступления я могу кастрировать или выкинуть тебя в это окно, — для большей убедительности альфа показал пальцем на стекло. — Думай мозгами, а не членом.       Сам Юнги не внушал никакого доверия, а угрожающий Юнги заставляет серьёзно задуматься о том, стоит ли вообще связываться с ним. Нет, Чонгук не испугался, просто появилось такое неприятное чувство, что если он сделает что-то не так, то наверняка произойдёт что-то явно нехорошее. А источником этого нехорошего являлся сам Юнги. Поэтому, когда этот фриковатый альфа отошёл на приличное расстояние, Чонгук смог с облегчением выдохнуть.       Конечно, он не рассказал некоторые моменты. Например то, что временами хочется со всего размаху дать в красивую рожу, чтобы она больше не мозолила глаза, а потом ударить себя по яйцам за то, что покусился на святое святых. Или поставить подножку, когда это стройное тело с важным видом проходит мимо, чтобы оно больше не казалось таким важным, когда будет корчится от боли, лёжа на полу. Эти желания пугают самого Чонгука. Он не то, чтобы говорить о них не хочет, альфа думать о них боится.       Грёбанный Ким Тэхён! Ненавижу! Я тебя ненавижу!

***

      David Eman — Sunlight       Тяжело. Тяжело дышать. В лёгких не хватает кислорода. Грудную клетку что-то сильно сжимает и сковывает, будто затянутым на максимум корсетом, мешая сделать вдох и выдохнуть имеющийся воздух вместе с ненавистным, но таким прекрасным и желанным запахом шоколада с корицей. Кажется, ещё чуть-чуть и конец, он упадёт и будет лежать на мокром от дождя асфальте ненужной никому массой.       В глазах мутнеет, разум затуманивается, тело не слушается. Только ноги несут его в неизвестном направлении, домой, наверное. Да, сейчас бы очень хотелось, чтобы папа обнял, нежно погладил по голове, как в детстве, и сказал, что всё это не по-настоящему, просто выдумка, чья-то злая шутка, кошмар.       Тэхён не понимает, что происходит с ним и вокруг него. Он просто бежит. Бежит от проблем. От себя. От Чонгука.       Чёрт!       Усталость плещет через край и накрывает с головой, ноги становятся ватными, а сердце бьёт по рёбрам, пытаясь покинуть это тесное пространство. В последнее время очень тесное. Как там раньше умещалось всё?       Стало слишком много одной детали, которая занимает почти половину места в Тэхёне. Он пытался бегать. До сих пор пытается. Но с каждым новым шагом всё сложнее сделать вдох, будто поднимаешься в гору, и оставаться прежним. Нет, прежним Тэхён уже не будет.       С каждым новым шагом хочется бросить всё к чертям, точнее к Чонгукам, сдаться, поддаться зову истинности и пустить всё на самотёк. Но Тэхён не может. Не может просто так забыть прошлое. И Чонгука выкинуть из головы тоже не получается. А омега всевозможными способами пытался сделать это ещё в детстве.       Тэхён попался. Попался в умело расставленные Чонгуком ловушки. Каждая его часть тела напичкана ими, это как минное поле, но Тэхён уже проиграл. Он просто глупая зверушка, попавшаяся к хищнику в лапы, пытающаяся сопротивляться, но с каждым движением сил для этого становится всё меньше.       Как только он его увидел, сразу захватил наживку и прочно сел на крючок, но до последнего отказывался признавать это. Но как не замечать свою зависимость в ком-то, когда она такая очевидная?       Какая выдержка и стойкость была нужна, чтобы не пойти на поводу Чонгуку, когда тот прижимал Тэхёна к двери. Ещё бы немного, и эта вся стойкость купила бы билет в один конец и полетела бы к ебеням, махая ручкой на прощание.       Чонгук везде. Где бы не находился Тэхён, есть Чонгук. Все стены пропитаны Чонгуком. В воздухе витает аромат Чонгука. В Тэхёне сидит маленький Чонгучек и постоянно напоминает о себе, ударяя своим молоточком по рёбрам. И вместо обычного сердцебиения дугун-дугун-дугун Тэхён слышит Чонгук-Чонгук-Чонгук...       Тэхён устал бегать. Просто иногда хочется остановиться, отдышаться и перевести дух. И сейчас настал такой момент. Омега понятия не имел, где находится — были проблемы и поважнее. Он просто дошёл до какой-то неизвестной остановки в огромном городе и устало сел на лавочку.       На улице уже горели ночные огни, а темнота захватила небо. Сейчас не было видно ни множество звёзд, ни яркого света Луны: они все скрыты за сплошным слоем серых облаков. То же самое было в душе у Тэхёна: весь свет спрятан от мира и от самого омеги за стеной страха перед неизвестностью и нежеланием отпускать прошлое.       Омега сидел и наслаждался прохладным вечером. На некоторое время все проблемы исчезли из головы, будто их и не было. Но это только на несколько минут, мы все знаем это.       Тэхён выдохнул горячее облачко пара. Наконец, можно нормально дышать без свинцовых цепей, сковывающих лёгкие. Омега закрыл глаза в наслаждении.       — Возьми, — приятный голос, но незнакомый. Обычно незнакомые люди предлагают таким образом наркотики или ещё какую-нибудь дурь. Тэхён разлепил глаза и сквозь густые ресницы посмотрел вверх.       Перед ним стоял очень красивый и высокий брюнет. По виду омега, обладающий широкими плечами. Казалось бы, слишком широкие плечи для омеги — грех, ведь омега должен быть хрупким, чтобы у альфы было, кого защищать. Пф, глупые стереотипы. Они совсем не делали его нелепым, а подчёркивали его особенную красоту и уникальность, которых нет у других.       От него вкусно пахло. Это был смешанный запах апельсинов и мандаринов, но не корок, а именно сладких и наиболее желанных долек.       В руках он держал горячий чай, видимо, с мятой.       — Будешь брать или я себе забираю? Я редко когда делюсь своей едой, — неловко пробубнил омега и наклонился ближе. От него ещё чем-то пахло. Чем-то сладким и свежим. Какой-то цветочный аромат. Он пользуется духами? Обычно омеги да и альфы тоже не наносят на себя парфюм, чтобы не перебивать природный аромат, но этот необычный омега тем самым подчёркивает его.       Тэхён недоверчиво протянул руку и взял чай. На нём лица не было. Будто выжали, как мочалку и положили на солнце высыхать уже до конца.       — Меня Ким Сокджин зовут. Для друзей просто Джин. Видел тебя в университете. Я там на пятом курсе учусь. Ты классный, — сказал Джин, делая глоток собственного чая и смотря на проезжающие мимо машины.       Тэхён поднял бровь, но всё равно отхлебнул от содержимого своего бумажного стаканчика.       — Ким Тэхён с третьего курса. Можно просто Тэхён или Тэ.       — Можно я буду звать тебя ТэТэ? Люблю придумывать людям прозвища, — Джин посмотрел на удивлённого Тэхёна. Тот, переведя свой взгляд снова на стаканчик, пожал плечами, показывая этим, что ему всё равно. Джин улыбнулся, образовывая милые щёчки.       Когда чай кончился, Джин предложил подвезти Тэхёна, сразу удивившегося, что его новый хён уже и права получил, и тачку крутую купил, но не отказался.       Всю дорогу они молчали. Джин, спасибо ему, не стал ничего спрашивать. Просто привёз туда, куда попросили, напоследок подарив свою бесконечно милую улыбку и уехал.       У Чимина День Рождения скоро, - подумал Тэ, поднимаясь в лифте, - Мальчику уже двадцать три. Надо как следует отпраздновать, чтобы надолго запомнилось.