Forever frozen

      Жизнь в Эренделле наконец-таки стала возвращаться в привычное русло после того проклятия, что между собой жители стали называть «Бесконечной зимой». Мороз, что стукнул так внезапно посреди зимы благодаря их магически одарённой Королеве, исчез, и юная правительница сосредоточилась на исправлении своих ошибок и демонстрации людям, как она сожалеет о тех трёх днях заморозки.       Это заняло какое-то время, но маленькое королевство снова встало на ноги, торгуя с другими за различное снабжение, запасы которого были разрушены внесезонной погодой, и привлекая всё больше значимых лиц. Всё для того, чтобы окружить себя королевствами, заинтересованными в будущем возможном ведении бизнеса. Королева и принцесса провели множество дней, обеспечивая процветание Эренделла, и правя им честно и справедливо. Несмотря на её «ледяное» прикосновение, люди совершенно не боялись королеву, а напротив, любили за её безустанную преданность им. Всё было хорошо…       Пока в один судьбоносный день до них не дошли вести, что Злая Королёва планирует наложить проклятие на Зачарованный лес и все королевства вместе с ним. Королева и Принцесса Эренделла искали пути остановить это, отказываясь оповестить об этом народ до того, как они составят свой план. Они провели много бессонных ночей вместе, ища в пыльных книгах пути защиты для их маленького королевства от проклятия, но все их усилия были тщетны. Они посетили троллей родных для них мест, ища и у них помощи против зла, но даже те были бессильны в данной ситуации.       Без каких-либо путей отступления и кого-либо, чтобы их спасти, сёстры стояли перед троном, рука к руке, когда тёмное облако накрыло Эренделл и забрало всё, что они знали.       Сёстры были брошены через время, запущены в другой мир, и конечно же остались без своих воспоминаний. Они стали просто оболочкой от их бывших «себя», не зная при этом, что являются родственниками, но всё ещё объединённые как друзья. Они обе были заколдованными душами в море других таких же пленников маленького городка Сторибрука в штате Мэн.       Дни в Сторибруке были довольно своеобразны. Солнце восходило на востоке и заходило на западе, как и всегда, но что-то в этом городе было всё равно просто… Странным. В нём никогда не было туристов или посетителей из других мест, жители города никогда его не покидали, и каждый день, как бы обитатели ни старались сделать его другим, заканчивался в конце концов так же, как и все остальные, и ничем не отличался.       Эти постоянные скучные повторения раздражали Нину Хаммел. Она сидела возле своего окна, её глаза блестели из-за уличного фонаря, когда смотрела на часы, возвышающиеся над библиотекой. Всё время, когда она жила здесь, эти часы всегда показывали «8:15». Пыхтя, она уставилась на них с ожесточением, словно пытаясь заставить их заработать силой мысли, но ничего не удалось, как и не удавалось каждую ночь до этого.       Всё ещё у окна, она играла с тканью своей красно-белой фланелевой рубашки, полностью потерянная в звуках и видах города. Несмотря на то, что часы показывали позднее время, на самом деле был ранний вечер, около шести часов. Люди всё ещё гуляли по улицам, идя домой с работы или останавливаясь возле одного из местных магазинчиков, чтобы закупиться. Её волосы цвета клубники порхали в свежем осеннем ветерке, расслабляя её ещё больше и заставляя её пугаться в одночасье.       Каждая ночь была такая же, как эта, сколько она себя помнила. Это не было чем-то ужасным, на самом деле это просто нормально. Хотя она хотела чего-то большего, чего-то…       Её мысли были оборваны из-за внезапного пугающего звука открывающейся двери.       — Я дома… — сообщил знакомый голос. — Нина? Ты здесь?       — Я здесь! — ответила энергичная девушка. Она наскоро закрыла окно возле пожарного выхода на ключ и вышла из спальни, чтобы встретить бледную блондинистую девушку, которая только зашла. Она несла коричневый пакет с бакалейными товарами, и улыбалась Нине, вначале просто потому, что рада её видеть, а затем посмотрев на неё уже удивлённо.       — Копируешь мой стиль?       Нина хихикнула и забрала у неё пакет. Она склонила голову на бок, демонстрируя свои двойные косы с гордостью, даже несмотря на то, что идею она украла у своей подруги.       — Эй, мы знаем друг друга с детства! Так что я хочу немного поимитировать свою «старшую сестру»! Воспринимай это как лесть.       Старшая девушка с блондинистыми волосами, Элисон Винтер, могла лишь посмеяться над своей младшей подругой. Это была правда. Несмотря на разницу в три года, эти двое в детстве образовали крепкую дружбу, которая продолжалась на протяжении всей их жизни. Они доверяли друг другу так сильно, что даже решили жить вместе, когда найдут своих прекрасных принцев и уедут с ними в закат… Ну, по крайней мере, так Нина предложила сделать, если бы хоть одна из них достигла наконец успехов на любовном фронте.       — Ладно, ладно. Считай, что я польщена. Просто не начинай одеваться как я и не воруй мою обувь. — пошутила Элисон. Она скинула свои ботинки и достала из своего кармана конверт, когда Нина отложила пакет в сторону. Она некоторое время смотрела, замерев, после чего повернулась к Нине.       — Что сегодня на ужин? — спросила она с неподдельным любопытством.       — Спагетти. Я собиралась ещё сделать мясные шарики, но у нас закончилось мясо, так что я просто взяла то, что у нас есть, и сделала из этого соус.       — Как насчёт того, чтобы сделать тушеную говядину в пятницу?       — Эли! — простонала Нина, как раз собирающаяся положить картонку с яйцами в холодильник. — Ты же знаешь, мы не можем себе этого позволить! — она развернулась, чтобы привести подруге больше аргументов, почему это было не в их финансовых возможностях, но остановилась, увидев конверт. Она указала на него, слегка испуганно. — Что это?       Блондинка улыбнулась, повернув конверт так, чтобы Нина могла прочитать, что там написано.       — Мои комиссионные от Мистера Голда. Нина, я продала три картины!       Пронзительный визг разнёсся по квартире, прежде чем Элисон обнаружила себя заключённой в медвежьи объятия.       — Элисо-о-о-он! — воскликнула она, выжимая жизнь из своей подруги, тряся её, пока та немного оцепенела от боли этих тесных объятий. — Я так рада за тебя! — её глаза вдруг расширились и она вернула Элисон на землю, вцепившись в рукава её голубого свитера. — Погоди, он не обманул тебя в этот раз, точно?       — Я убедилась, что получила всё, о чём мы договаривались. — ответила Элисон и открыла конверт, демонстрируя ей деньги внутри. — В последний раз он использовал какой-то странный способ, чтобы извлечь больше выгоды из сделки, но в этот раз я получила то, что заслужила. — она закатила глаза, вспоминая, как Мистер Голд обхитрил её и получил больше денег за её картины, чем следовало. Это был первый и последний раз, когда она позволила подобному случиться, и в этот раз она вступила в игру. Если бы она знала его лучше, то сказала бы, что он выглядел удивлённым сегодня, когда она покинула магазин.       — Здесь и деньги за аренду, и оставшегося даже хватит на еду на следующую неделю и на ингредиенты для тушеной говядины!       — Элисон, это так замечательно! Давай, иди есть.       Двое устроились максимально комфортно, насколько они могли устроиться на складных стульях за карточным столом в углу маленькой кухни. Они бы поели в гостиной, но там были расположены картины Элисон, ждущие, когда она вернётся к работе. Девушки ели пасту с соусом так, словно не ели целый день.       Они некоторое время болтали, рассказывая о своём дне, дополняя историю о том, как превосходно она выстояла против Мистера Голда, но диалог закончился в тот же момент, как они закончили есть. Нина упёрлась подбородком в ладонь, тыкая вилкой оставшуюся нетронутой лапшу в своей тарелке.       — Может быть… — начала она, неуверенная, был ли её вопрос подходящим, чтобы случаем не разозлить блондинку. Её глаза встретили любопытный взгляд голубых глаз, и она поняла что привлекла всё внимание Элисон. И она будет докучать, пока не узнает ответ, так что пришлось смириться. — Может быть вместо того, чтобы тратить дополнительные деньги на еду, мы сохраним их? Ну, знаешь, на чёрный день, или чтобы уехать?       Элисон несколько раз моргнула, и хоть этот вопрос не раздражал её, но всё же обеспокоил.       — Что? По-твоему, мы недостаточно откладываем? — её взгляд сверлил Нину, и она требовала ответа, не говоря этого.       — Нет, я имею в виду, достаточно, но…       — Но что? Нина, ты что, не понимаешь? — Элисон повысила голос и чувствовала себя, словно отчитывает ребёнка, но её слова должны быть услышаны. Она прокручивала это миллион раз в своей голове и это был единственный путь, в котором она видела этот выход. — Если мы переедем в лучшее место, квартиру побольше, или маленький дом, как ты хотела, нам придётся платить ещё больше. Большие счета означают, что потребуется больше денег, а я не могу столько зарабатывать просто на картинах!       В глазах Элисон что-то горело, но Нина это уже видела. Они спорили об этом уже много раз. Нина хотела переехать из этой маленькой квартиры, которую они делили, но Элисон отказывалась переезжать, боясь, что долг будет слишком велик для них, чтобы его оплатить, и она была права. У Нины не было работы, и она отказывалась её искать, потому что приняла для себя, что хочет найти занятие, которое ей понравится, и делать карьеру на этом, вместо того, чтобы тратить время на тупиковое занятие. Деньги зарабатывала исключительно Элисон и доход зависел от творческого таланта и её способностей к переговорам с поставщиками за городом, доставляющим доход от работ, которые они продали для неё, до тех пор, пока её собственный магазин стоит слишком много.       Блондинка раздраженно и сердито смотрела на свой стакан воды. Она была так зла, что, казалось, вода замёрзнет от одного её взгляда. Избегая невинного взгляда Нины, она продолжила, конвертировав злость в разочарование.       — Извини, я просто устала жить на пасте, хлопьях и фруктовом соке. Мне казалось, с дополнительными деньгами мы сможем есть что-то получше хотя бы несколько дней.       Они сидели в тишине несколько минут, пока Элисон не встала, чтобы убрать стол. Она убрала тарелки и ушла в гостиную, включая свет, чтобы приготовить голубую, белую и фиолетовую краски для картины, которую она должна закончить. Нина просто отступила в спальню, которую они делили, оставляя дверь открытой и привычно включая радио. Элисон обычно любила слушать тихую музыку, когда рисует, и время от времени вдохновлялась музыкой. Она ничего не говорила об этом сегодня, так что Нина могла спокойно насладиться звуками.       Через несколько часов, Нине надоело. Она выключила радио и надела свои ботинки. Она осторожно открыла окно и вскарабкалась к пожарному выходу, оставляя окно открытым в качестве быстрого выхода, когда ей станет слишком холодно. Она сидела на краю решетчатой металлической платформы, расположив ноги между двумя балками и мотая ими.       Она любила Сторибрук, но он всегда оставался для неё странным, словно он не принадлежал штату Мэн, или наверное она не принадлежала Сторибруку. Она всё время мечтала его покинуть, но не посмела бы сказать Элисон об этом. Они хорошо жили вместе, пока деньги были не вопросом.       Но мысль продолжала развиваться. Был ли случай, когда деньги не были вопросом? Они боролись изо всех сил просто чтобы сохранить маленькую квартиру. У них было не так уж и много хороших вещей: несколько платьев для специальных мероприятий, радио и цифровая камера были потолком для их роскоши. У них даже не было рам для кровати, они спали на матрасах на полу.       Элисон делала всё, что могла, чтобы сохранить дом и чтобы они были сыты. Она рисовала днём и ночью, творя даже когда кончались идеи. Иногда картины продавались тотчас же, как выставлялись на продажу, что было хорошо, но иногда они не продавались и вовсе. Им даже выключали свет несколько раз, когда им нечем было заплатить, и иногда вместе с этим выключали и воду. Это было печально, но то, что они вместе, уже поднимало им настроение. Они прошли через всё вместе, смеялись вместе, плакали вместе, а когда что-то шло не так, Элисон всегда была на её стороне.       Поэтому даже несмотря на то, что в Сторибруке Нина чувствовала себя не в своей тарелке, она улыбалась, зная, что Элисон всегда рядом. В конце концов, они всегда могли друг друга прикрыть.       Она снова замечталась, глядя на башню с часами, поэтому почти не заметила, как блондинка села рядом с ней, положив ногу на ногу.       — Уже становится холодно. — предупредила её Нина. Солнце уже давно зашло и наверное сейчас было уже больше полуночи. — Ты уверена, что хочешь посидеть со мной?       — Эх. Меня это не беспокоит. — Элисон пожала плечами. Между ними снова повисла тишина; обе думали об их финансовой ситуации и беседе за ужином, почти переросшей в скандал. Элисон вытащила руки из-за спины, демонстрируя маленькую белую коробочку. Она разместила её между ними и указала подруге на неё. — Вот, мне показалось, мы заслуживаем полакомиться после всех этих мыслей…       Глаза Нины остановились на коробке, не с удивлением, но с радостью, готовой из неё прямо-таки вылететь.       — Не может быть! — она ахнула и сжала кулаки, тряся ими, как маленькая девочка, получившая лучший в мире подарок.       Элисон засмеялась и улыбнулась, уличные фонари освещали её бледное лицо, зрительно убирая весь стресс, который она пережила в течении дня.       — Ещё как может! — ответила она. — Я не говорила тебе, но Марко купил один из моих скетчей и я использовала деньги, чтобы купить кое-что особенное для нас. — она подняла свою тонкую руку и спокойно открыла крышку.       Потребовался момент, чтобы свежий осенний ветерок подхватил запах и его можно было уловить, но они обе знали, когда этот момент наступит. Они почти одновременно закрыли глаза, вдыхая.       Шоколад.       В чем они соглашались, так это в том, что шоколад решает любые проблемы. Он заканчивал мировой голод, заканчивал споры, превращал лягушек в людей…       — На самом деле, это так не работает. — произнесла Элисон невозмутимым тоном.       — Ну, это получше, чем целовать лягушку! Фу! Кто это вообще сделал бы?!       Так они сидели там всю ночь, проводя время как лучшие друзья, которыми они и были, ели шоколад возле пожарного выхода и смотрели на пустую главную улицу Сторибрука. Они уже делали так раньше, даже если не помнили этого, но это нормально. Они были друг у друга, у них был шоколад, и всё с этим миром было хорошо.       — Эти часы никогда не заработают, да?       — Никогда.