Forever frozen

      Солнце светило сквозь занавески, пропуская лучики через щели в ткани и освещая лица спящих в маленькой спальне. Одна из них тряхнула головой, как только солнечный луч ударил ей в глаз. Она открыла свои голубые глаза и подорвалась, часто моргая, встречая новый день и зевая.       Элисон всегда просыпалась с восходом. Она не знала почему, и иногда ей не хотелось вставать так рано, поэтому она знала, каково это спать допоздна, но сколько она себя помнила, она вставала тогда же, когда и солнце.       Она слезла со своего матраса, окончательно перебив сон, и потянулась, сомкнув руки за спиной в замок, чтобы размять спину после неудобной ночи на полу. Она посмотрела через комнату на свою соседку, хихикнув про себя.       Нина никогда не вставала раньше десяти и никакими уговорами не покидала квартиру до полудня. Она лежала, пуская слюни, на своём матрасе, каким-то образом закутавшись в единственном зеленом одеяле которое у неё было. Она не проснётся ещё по крайней мере три часа, и для Элисон это были три часа потраченного впустую времени. Так тихо как могла, чтобы не разбудить подругу, она достала одежду из шкафа и вышла из комнаты.       Утром в маленькой квартирке было всегда тихо, потому что Элисон была одна, тихо передвигаясь из комнаты в комнату, таким образом начиная свой день. Она сидела в тёмной гостиной со своими хлопьями, наслаждаясь утренним спокойствием после пробуждения. Потом она пойдёт в ванную, переоденется в подходящую одежду и пойдёт прогуляться, а потом может и освежиться, чтобы выглядеть презентабельно.       Тонкие, бледные пальцы перебирали её платиновые блондинистые волосы, разделяя их на пряди и сплетая их в умелую французскую косичку. Её руки двигались быстро, легко и без малейших задержек. Это она также делала каждый день, скорее по привычке, чем из необходимости.       Только её челка осталась нетронутая. В прошлом году она решила отрастить её, устав прятать добрую половину своего лица под короткими локонами. Сейчас они уже доставали до носа и свободно упали ей на скулы, после чего она вздохнула, пытаясь запихнуть их обратно за голову и придерживая там. Никакого количества лака для волос не хватило бы, чтобы претворить тот строгий, королевский образ, который она себе представила, поэтому она дала челке упасть обратно. Пока она не найдет какого-нибудь идеального средства ухода, ей придется выглядеть как бедная художница, коей она и является.       Всё ещё в тишине, она покинула ванную комнату и взяла свой блокнот и набор карандашей со столешницы. Взяв ключи с крюка на стене, она вышла из своей квартиры и закрыла дверь за собой.       День был чудесный. Деревья пестрились и солнце грело, несмотря на прохладу осеннего ветра. Элисон ничего не имела против холода, доказав это тем, что вышла из дома только в свитере с капюшоном для защиты от ветра, дующего с моря. Она шла вниз по улице с высоко поднятой головой, наслаждаясь спокойствием, несмотря на все звуки кругом.       Машины и школьные автобусы ехали по улице, люди спешили на работу или просто прогуливались. Они заполонили тротуар, идя во всевозможных направлениях, каждый со своими планами. Аналогично, у неё тоже были свои планы, только они были не такими срочными, как у остальных.       Буквально на полпути к цели, она столкнулась с городским психологом, Арчи Хоппером, выгуливающим своего энергичного питомца-далматинца. Она остановилась и улыбнулась им обоим, тут же вежливо поздоровавшись. — Доброе утро, Элисон! — улыбка Арчи была заразительна, как и его энтузиазм, в принципе. Она не была его пациентом, но даже эти короткие встречи с ним по утрам улучшали ей настроение, если дела шли не очень. — Как ты сегодня? — Хорошо. Последние несколько дней я всё время сидела и рисовала, так что подумала немного размять ноги и зарисовать что-нибудь в городе. — Я как раз думал, почему давно тебя не было видно! — засмеялся Арчи, обрадовашись, что юная девушка не была поглощена еще одной волной депрессии. Их разговоры всегда были короткими, но даже через них он мог прочитать её запрятанные эмоции. Она была вполне удовлетворена, когда с финансами всё было в порядке, но в остальных ситуациях, она была тревожна и замкнута в себе, избегая зрительного контакта с кем-либо по пути в магазины.       Так что он обрадовался тому, что увидел её с улыбкой на лице. Чем больше счастливых людей в городе, тем более счастлив он сам.       Он извинился и собрался уходить, так как Понго, его Далматинец, тянул поводок, чтобы призвать хозяина иди дальше. Элисон с ним попрощалась и продолжила свой путь, направляясь вглубь города, к центру. Она прошла мимо лавки мистера Голда, едва не зайдя внутрь на автомате, но вовремя спохватившись. В любом случае, она не хотела туда идти. Не раз она замечала, что он пытается обмануть людей на деньги и её беспокоило то, что приходится полагаться на него в продаже своих картин. Однажды, она мечтала, что будет владеть собственным магазином и решать подобные вопросы не придётся.       До тех пор, ей приходится усердно работать. Ноги привели её к причудливой закусочной, расположенной между двумя зданиями. Все, кто об этом месте не знает, скорее всего бы даже его не заметили, но она влюбилась в него в тот самый день когда Нина решила угостить её здесь со своих сбережений.       Она вошла туда и присела у стойки, даже не глядя в меню, потому что итак была сыта. Она открыла свой блокнот и начала рисовать. Сначала слабые линии карандаша на белой бумаги переросли в спокойные и изящные штрихи. Она едва заметила, когда официантка поставила перед ней на столе чашку горячего шоколада. — Спасибо, Руби. — сказала Элисон, закончив свою линию, прежде чем поднять взгляд и улыбнуться девушке, которая каким-то образом смогла превратить униформу официантки в гораздо более прибыльный прикид. Элисон достала бумажник, собираясь сразу рассчитаться за напиток, как делает каждое утро, когда сюда приходит, но Руби её остановила, подняв руку. — Нет, нет, не беспокойся. — сказала она, улыбнувшись. — Бабуля сказала, что твой следующий горячий шоколад за счёт заведения, за то, что ты нам нарисовала. Она в восторге! И я тоже думаю, что получилось потрясающе. — Она вздохнула, выглянув в окно с тоскливым взглядом. — Я просто обожаю волков, знаешь?       О да, она знала. Все посетители закусочной знали, насколько Руби без ума от волков, потому что она говорила о них безостановочно, а когда всё-таки не говорила, стреляла глазками в какого-либо темноволосого, помятого мужчину, заходящего сюда. Ни для кого не было сюрпризом, когда бабушка Руби заказала картину стаи волков. Элисон неплохо заработала на этом, потому что ей не пришлось продавать через посредника, как другие свои картины. А горячий шоколад был просто бонусом.       Руби ушла дальше работать и Элисон попробовала напиток, но обожгла язык, пытаясь сделать глоток. Стараясь игнорировать боль, она вернулась к своему скетчу, над которым работала, мысленно погружаясь на этот холст и потерявшись в линиях. Так она сидела и её никто не беспокоил наверное десять минут, когда кто-то плюхнулся на сидение возле неё.       Она подняла голову, почему-то ожидая увидеть Нину, но это была не она. — Генри?!       Мальчик просиял и поставил металлический термос возле её чашки. — Ты просто обязана попробовать это! Тебе понравится, я уверен!       Элисон моргнула, не столько переживая по поводу термоса, сколько по поводу мальчика за стойкой. — Что ты здесь делаешь?! — воскликнула она, стараясь не повышать голос, чтобы не тревожить окружающих, но видимо безрезультатно. — Ты разве не должен быть в школе? — Мэри Маргарет заболела, а я плохо воспринимаю объяснения других учителей. — Да… ладно, я могу это понять, но это не повод пропускать уроки.       Он посмотрел на неё щенячьими глазами и она могла только вздохнуть. Вернуться в школу ей его не убедить. Никогда не получалось. Она не была для него ни родственником, ни авторитетом, плюс не особо умела разговаривать с детьми. К счастью для неё, Генри был наиболее «взрослым» ребёнком в Сторибруке. Он был дружелюбным и практически все в городе его любили, даже несмотря на то, что он отвлекал людей, когда они заняты. — Что ты рисуешь? — он заглянул в блокнот Элисон, заинтересованный уже нарисованным.       Она решилась побаловать его и развернула блокнот к нему, чтобы он все рассмотрел. — Горы, — тепло ответила она на немой вопрос Генри. — Я знаю, что у нас много холмов в Сторибруке, но эти горы вдали — мои любимые, особенно в зимнюю пору.       Она остановила себя, прежде чем сказать большее, не представляя себе, как этот мальчик расположил её к тому, чтобы объяснить свои мысли, и почему большинство её пейзажей включают в себя горы. Она молчала до тех пор, пока Генри не вернул ей блокнот. — Они очень красивые. — сказал он. — Почему тебе нравятся горы зимой? — Снег. — тут же ответила она, даже слишком быстро. — Он просто… чистый. Пустой. Как холст. Ты можешь творить на нём, играть с ним… Он успокаивающий. Горы покрытые снегом такие спокойные, такое ощущение, что ничего плохого там не может случиться. Если бы ты там оказался, мог бы быть свободным и ничего бы не беспокоило. Можно быть свободным от своих проблем. — В горах не будет домашних заданий! — Генри захихикал и Элисон улыбнулась в ответ. — Верно, домашнего задания тоже. Мне нравится в Сторибруке, но иногда хотелось бы просто собрать вещи и переехать поближе к горам. Это звучит странно, но я чувствую что тоскую, глядя на них. — Понимаю. — он сделал паузу, а потом его глаза расширились. — Эй! Я хотел тебе кое-что покахать! — он потянулся к своему рюкзаку, но быстро отвлекся на то, что Элисон не прикоснулась к термосу на столе. — Я серьезно, попробуй это. — Он начал рыться в своем рюкзаке, а Элисон взяла термос, не представляя, что там внутри. Она осторожно вылила коричневое содержимое в свой напиток и попробовала. Было не столько горячо, сколько остренько. — Корица? — спросила она. Генри кивнул и положил на стол большую коричневую книгу. Он повернул её так, чтобы девушка могла прочитать золотую надпись на обложке.

Однажды в сказке

      Она еще раз глотнула свой шоколад с корицей и заинтересовалась ещё больше, когда Генри открыл книгу и начал листать страницы с текстом и иллюстрациями, объясняя, что это книга сказок, которую ему дала Мэри Маргарет. — Когда я посмотрел на твой рисунок, это напомнило мне кое о чем. — сказал он, продолжая листать страницы. Наконец, он остановился на первой странице следующей истории и иллюстрации, которая к ней прилагалась.       Сходство было поразительным и от осознания глаза Элисон расширились. Её эскиз гор, за исключением нескольких линий то тут, то там, был практически идентичный картинки с горами из книги Генри. — Что ж, это странное совпадение, — сказала она рассеянно, каким-то образом умудрившись абсолютно проигнорировать сходство. Генри вскочил со своего сидения, разочарованно и слегка обозленно на её отрицание. — Разве ты этого не помнишь? — спросил он, показывая на картинку. Она отрицательно покачал головой, и Генри отчаялся. — Ты когда-то жила в горах, долгое время назад. Ты рисуешь их, потому что где-то глубоко в подсознании ты их помнишь. — Генри… — Ты раньше видела эти горы каждый день! Почему ты не помнишь?       Элисон просто сидела здесь растерянной. Несмотря на то, как точно она воссоздала иллюстрацию из книги никогда не видев его раньше, она больше видела никаких схожестей. Её видение растянулось и перекосилось, искажая картинку в книге, а её сознание моментально забыло о всем, что сказал Генри, заменив её воспоминания на другую беседу, которую, как она думала, она только что провела с ним.       Она встала со своего места и взяла свой блокнот, оставив свой горячий шоколад и мальчика за столом. — Извини, мне пора идти. — сказал она, быстро выходя из закусочной. Генри грустно смотрел ей вслед.       Каждый раз, когда он показывал кому-либо свою книгу, они забывали, что смотрели в неё. Это должно было быть проклятие, как он думал. Если бы и был хоть какой-нибудь способ заставить жителей Сторибрука вспомнить, кто они такие, ему бы пришлось разрушить проклятие, или как-то его ослабить. Со свежей идей, он выбежал из закусочной, направляясь к границе города.       Тем временем, Элисон шла по улице, не способная думать и направляясь к цели, которую даже не знала. Внезапно она остановилась, моргая, и повернулась назад, в направлении, откуда пришла.       «Я покинула закусочную? — подумала она про себя. — Что случилось с Ген… Не важно. Мне нужно закончить рисунок.»       Она провела остаток своего дня рисуя, гуляя по городу в поисках вдохновения и занимаясь спортом, вежливыми беседами с людьми, с которыми было идти по пути. Она пропустила обед, что часто случалось, с её-то доходами, и направилась домой примерно через два часа после заката. Её ранне утро начало сказываться и она всё ещё не закончила картину, сидя за мольбертом в квартире. Кроме того, Нина будет волноваться, если она будет гулять допоздна… — Ай! — она упала на тротуар, уронив свой скетчбук, когда встретилась с беспощадной землей. «Во что я только что врезалась?»       Она села, ошеломленная от удара и смущенная, что потерялась в своих мыслях и не обращала внимания на то, куда идёт. Она потянулась к блокноту, надеясь, что никто не видел её неуклюжего падения, но как только она уже схватила его за спираль, она заметила чью-то чёрную сумку, лежащую совсем недалеко от блокнота. Она покраснела от ещё большего смущения, когда поняла, что врезалась не в какой-то предмет, а в человека.       Элисон поднялась на ноги и наклонилась за сумкой, заикаясь поспешными извинениями. — О госпо… Мне так жаль, я не… — Убери свои руки от моей сумки!       Она запаниковала от этого громкого, сердитого голоса и застыла, когда сумочку вырвали из её поля зрения. Голос был знакомым; женским, суровым, и абсолютно властным. Элисон теперь полностью сожалела о решении покинуть свою квартиру сегодня, и попыталась поднять взгляд на человека, в которого врезалась. После нескольких попыток, она уже не могла заставить себя смотреть её в глаза. — Реджина, мне так жаль… — Жаль? — отрезала женщина, закидывая сумку себе на плечо. Её тело напряглось от гнева и она сделала шаг к блондинке, сузив темные глаза в отвращении. — Ты понимаешь, что из-за твоего невежества я могла быть поранена? — процедила она, игнорируя тот факт, что Элисон упала и была только половиной причины, что они врезались друг в друга.       Но Элисон всё равно бы взяла всю вину на себя, потому что как и все жители Сторибрука, не имела храбрости противостоять мэру. Она склонила голову, сосредоточившись на страницах своего блокнота. — Это получилось случайно. — Что ж, твои случайности могут иметь серьезные последствия, если ты… — Реджина оборвалась, посмотрев на девушку внимательнее. Она осмотрела её с ног до головы, начиная с её грязных кроссовок и заканчивая бледными блондинистыми прядями волос на макушке головы, которые, казалось, сияют платиной под фонарями. — Ты… — начала она, неуверенно. — Ты кто, вообще?       Голубые глаза моргнули от удивления и она встретилась с нетипичным взглядом мэра. «Она не знает, кто я?» Сторибрук был маленьким городом со множеством людей, так что это было вполне естественно, что Регина не знает в лицо всех, кто здесь живёт. Но в то же время, они же уже встречались раньше. Элисон приходила на городские собрания и продавала свои картины на зимнем фестивале каждый год. Они виделись при таких обстоятельствах, так почему мэр спрашивает её именно сейчас?       Она дала Реджине единственный ответ, который могла. — Меня зовут Элисон Винтер, мэм. — ответила она, затем указав рукой в направлении, куда шла. — Я живу в квартире неподалеку от библиотеки.       Регина почему-то была неудовлетворена ответом. — Чем ты занимаешься? — прямо спросила она, пытаясь вытянуть больше информации.       Элисон надеялась, что та спрашивает о её работе, потому что это была единственная вещь, на которую она обычно отвечала. Она взглянула на свой блокнот. — Я художница. — нервно сказала она, чувствуя себя некомфортно во время такого допроса. — Я в основном рисую…       Регина нахмурила брови, всё ещё не удовлетворенная её ответами, но всё ещё не способная вспомнить, что это за бледная девушка перед ней.       Она мысленно вздохнула. Если она её не помнит, наверное это девушка не так важна. — Не лезь в неприятности и смотри, куда идёшь. — строго сказала она, прежде чем уйти дальше, быстро исчезая из поля зрения Элисон.       Элисон смотрела ей вслед, радуясь, что этот странный разговор закончился.       «Кто ты и чем ты занимаешься?»       Эти вопросы казались странными, если чтобы их человеку, в которого только что врезался.       Элисон наконец добралась до своей квартиры, заметив разогретые спагетти, оставленные для неё. Она поела и убрала за собой, после чего направилась в гостиную, как обычно делала после ужина, и взяла палитру, чтобы закончить ту картину, к которой не прикасалась весь день.       Эта картина, как и многие другие, была с видом гор. Других, чем те, которые она рисовала до этого, эти были скалистыми, с рыхлыми камнями и зубчатыми краями. Вершины устремлялись в темное небо, пронзая его острыми шапками снега и льда. Она начала эту картину на прошлой неделе после спора с Ниной, и теперь, почти закончив, она почувствовала облегчение. Чем скорее она сбудет эту картину из квартиры, тем скорее она сможет отпустить эти чувства и начать что-то новое. Она бы разбила её еще в прошлые выходные, но Нина настояла, что это можно хорошо продать. И когда она закончила детали, надеялась, что сестра права.       Картина опять задержала её до позднего вечера, но в этот раз она действительно закончила. Потратив всю свою энергию, она хотела сразу пойти спать, но знала что пока что не может. Она остановилась на кухне и взяла белую коробку с шоколадом, которую они с Ниной не закончили есть прошлой ночью. Через кухню она пошла в спальню и взобралась через окно к пожарному выходу. Нина была там, как и каждую ночь. — Однажды ты можешь так простудиться. — сказала она, когда старшая девушка села рядом. Она была сразу в нескольких свитерах, как будто посреди зимы. Заметив коробку, она улыбнулась и взяла одну из предложенных конфет. — Как прошел твой день?       Элисон посмотрела на башню с часами и замерла, давая шоколаду расплавиться на языке, пока она думала о случившемся. — Он был… На самом деле странным. — Почему так?       Они сидели вместе под светом фонарей, а Элисон пересказала свои странные разговоры с Генри и Региной Миллс. Нина расширила глаза, когда услышала историю о случайном столкновении с женщиной. — Тебе повезло, что она не отправила тебя в тюрьму! — воскликнула она, хорошо зная о слухах про вспыльчивый характер мэра. Элисон пробежала пальцами по волосам, её сердце билось быстрее, когда она снова переживала эту конфронтацию в уме. — Я честно говоря думала, что она собирается. Не думаю, что она упала. Я да, если бы она тоже, я бы заметила, как она поднимается. — она прикусила губу, задумываясь об этом больше. — Я правда надеюсь, что она не примет это на мой счет. Это было случайно! — её глаза встретили взгляд Нины и она немного расслабилась, когда младшая девушка ей улыбнулась. — Что? — Если бы она действительно отправила тебя в тюрьму, она была бы глупейшим мэром на свете. — Нина! — Элисон приложила палец к губам и шикнула на неё. В здании были и другие люди, которые использовали пожарный выход как ночное крыльцо. Кто угодно мог их услышать, но не то, чтобы Нину это заботило. Она просто хмыкнула и снова повернулась к башне с часами. — В чем проблема? Она же не наша королева, или что-то вроде того. Все ведут себя так, но она просто мэр. У неё есть много важных вещей, о которых она скорее позаботится, чем о какой-то девушке, с которой столкнулась на улице, верно? — Наверное…       Они какое-то время сидели в тишине, лакомясь шоколадом и наблюдая за улицей, как они проводили большинство вечеров. Несмотря на то, что большую часть разговора с Генри в закусочной она не помнила, Элисон помнила одну вещь. — Корица в горячем шоколаде.       Повисла пауза. Нина уставилась на Элисон с открытым ртом, заговорив только когда блондинка повернулась к ней. — Что? — Когда я сегодня пошла в закусочную, Генри сказал мне положить корицу в мой горячий шоколад. — И ты сделала это просто потому, что он тебе так сказал? — Нина, ты же знаешь как сложно сказать «нет» ребёнку. — И как оно?       Элисон скривила лицо, вспоминая, как специя «обожгла» ей язык и аналогично поступила с её носом, создавая ощущение, будто напиток был испорчен. — Мне не понравилось. — Ага, звучит противно. Кто вообще мешает шоколад с корицей? Теперь это должно быть уголовным преступлением!