Forever frozen

— Тяжелые… — Нина, пожалуйста, не урони их. Это наша следующая месячная плата за аренду. — Я несу три штуки! А ты — только две!       Элисон закатила глаза, идя по улице с Ниной на хвосте; они обе несли завернутые холсты. Шли они в магазин мистера Голда, чтобы выставить картины на продажу, и как бы им не нравилась идея получить денег, одна только мысль о необходимости иметь дело с этим скупым хозяином магазина раздражала. — Может, мы могли бы найти кого-нибудь другого, чтобы их продавал? — предложила Нина, силясь удержать свою часть картин. — Кого-нибудь желательно поближе к нашей квартире? — в ответ она получила только холодный взгляд через плечо от подруги, идущей впереди. — Мистер Голд владеет городом и почти каждым зданием и магазинами в них. Даже если мы будем сотрудничать с кем-то другим, он все равно получит часть наших денег. — она пожала плечами и продолжила идти вперед. — Легче иметь с ним дело напрямую, пусть попробует обдурить меня, глядя мне прямо в глаза.       Случаи, когда Элисон получала заказ на картину и соответственно полную выручку, были крайне редки, и она не могла жить только на эти заказы. Она терпеть это не могла, но рассчитывать на мистера Голда было её единственным вариантом, и несмотря на её подозрения и возмущения, она получала нормальные деньги за свою работу, даже если в итоге уносила домой меньше, чем он.       Прибыв в лавку, Элисон прижала к себе картины руками и открыла дверь ногой, пропуская свою младшую подругу внутрь, чтобы она первая освободилась от своей ноши. Она проследовала следом и осмотрела темный магазин, в поисках хозяина. — Мистер Голд? — позвала она, глядя, как Нина подошла к старомодной кассе и позвонила в звонок, стоявший рядом с ней.       Они подождали какое-то время, чтобы услышать хоть какие-нибудь признаки жизни в лавке, но ничего не происходило. Нина позвонила ещё раз. — Мистер Голд, это Элисон. — позвала она снова, размещая картины на прилавке. — Вы позвонили и сказали… Нина, оставь в покое эту штуку! — Может, он нас не слышит? — невинность Нины была очевидна, но её невежество и невнимательность затмевали казалось бы детскую внешность. Она снова хлопнула по звонку, на этот раз сильнее, но ответа всё ещё не последовало. — Блин, он глухой?       Элисон уткнулась лицом в ладонь, а Нина начала быстро нажимать на звонок снова и снова. — Ты его сломаешь. — Да ну ладно. Как его вообще можно…       Щёлк! — Эм-м…       Голубые глаза выглянули из-за дрожащей бледной руки. Лицо Элисон стало невозмутимым. — Только не говори мне.       Внезапно из-за угла раздался глухой удар, за которым последовало шарканье ног. Нина вздрогнула, запаниковав, широко раскрыла глаза и повернулась к Элисон. Она указала на колокольчик раскрытыми ладонями: «Что мне делать?!» — беззвучно говорила она. Элисон просто пожала плечами, шокированная не меньше, и наблюдала, как Нина сделала единственное, что пришло ей в голову.       Она подняла звонок и бросила его в кучу ковров в углу магазина. Она могла поклясться, что слышала, как Элисон хлопнула себя по лбу, прежде чем её внимание было обращено к прилавку. — Мисс Хаммел, я слышал вас ещё в первый раз, когда вы позвонили. В следующий раз, пожалуйста, воздержитесь от того, чтобы вымещать своё нетерпение на моих вещах.       Нине не оставалось ничего, кроме как улыбнуться и помахать хозяину магазина, когда она отступила, столь же смущенная и виноватая, но с некоторым облегчением от того, что он не заметил отсутствия звонка на прилавке. Она стояла немного позади Элисон, не то чтобы боясь этого человека, но напрягаясь в его присутствии.       Он казался хорошо сложенным. Его волосы были длинными и седеющими, но он держал их аккуратно подстриженными и причесанными. Его внешний вид был свежим и богатым, он был одет в костюм чисто-синего цвета, стоял прямо и гордо с золотой тростью под ладонями. Однако внешний вид мог быть очень обманчивым. Нина слышала рассказы о его сделках, о том, как он настаивал на выполнении своих условий, иначе нарушитель сделки не получит ничего, кроме последствий. Это заставляло её нервничать каждый раз, когда ей приходилось приходить сюда, и она втайне надеялась, что ей никогда не придётся работать с ним или попадать в ситуацию, когда она была бы вынуждена заключить с ним сделку.       Элисон, с другой стороны, стояла в его присутствии прямо и храбро, несмотря на то, что обычно имела кроткий и застенчивый вид перед людьми, которых не считала друзьями. Она имела дело с ним раньше и знала его игру, и, хотя она никогда не призналась бы в этом вслух, ей в какой-то степени нравился психологический вызов, который он ей бросал, даже если это стоило ей денег, которые она никогда не надеялась увидеть.       Мистер Голд положил руку на стопку холстов, приставил трость к прилавку и развернул верхнюю из обложек. — Ещё картины, мисс Винтер? Вы действительно много поработали на прошлой неделе.       На этот раз Элисон с облегчением обнаружила, что он в каком-то небрежном настроении. Обычно разговоры с ним были сугубо деловыми. Пустая болтовня происходила впервые. Возможно, она наконец заслужила от него уважение после их последней сделки.       Она всё равно позволила себе рассмеяться, вспоминая те поздние ночи, в которые она работала, не покладая рук. — Приходится работать, чтобы жить. — сказала она, понимающе ухмыльнувшись ему. — Не могу оплатить счета, пока не продам картины. — Что ж, вы будете рады узнать, что покупатели выстроились в очередь за последнюю вашу картину, которая осталась у меня, — сказал он с искренней улыбкой. Он кивнул на ухмылку, всё ещё оставшуюся на лице Элисон, и быстро отвлекся на движение позади нее. — Мисс Хаммел, держите себя в руках и ничего не трогайте. Да, эти предметы антиквариата не выглядят стоящими, но всё же они дорого обходятся правильному покупателю.       Элисон обернулась и раздраженно посмотрела на Нину, которая в это время занесла руки над стеклянным шаром со снегом. Старшая девушка покачала головой и заставила другую отстраниться от хрупкого украшения. Но вместо этого последняя встала и уставилась на детские игрушки, свисающие с потолка. «Иногда ты просто невозможная, Нина.» — Так вы возьмётесь продавать мои картины? — быстро спросила она, мысленно надеясь, чтобы Нина не сломала что-то ещё у неё за спиной.       Мистер Голд поднял развернутую картину и повернул ее к свету, чтобы лучше рассмотреть вид. Как и на большинстве её картин, это было изображение гор, только на этот раз казалось, что это был вид со снежной вершины. Вдали находился город, достаточно большой, чтобы быть королевством, расположенный между склонами и спокойными водами фьорда. — Продолжайте производить такие вещи, и однажды мы сможем вместе заняться полноценным бизнесом.       Она улыбнулась комплименту, но боялась его слов. Она не могла представить себе, что будет владеть с ним галереей; Просто заставить его продать для нее несколько картин, не являясь официальными деловыми партнерами, было уже достаточно плохо. — Итак, я полагаю, вы хотите разделить прибыль так же, как и раньше?       Если бы она не знала его лучше, то согласилась бы сразу же, но она уловила его намеренную формулировку. — Что вы имеете в виду под «раньше»? Вы говорите о последнем разе, или о разе до этого? — Любом, о котором, вы считаете, что я говорю. — Откуда я знаю, что мы говорим об одном и том же разе?       Это была игра слов, и Нина стояла в центре магазина, безнадёжно пытаясь за ней следовать. Они обменивались возражениями, оба думали, что играют лучше друг друга, до того момента, пока в разговоре не начали появляться цифры. После этого они перешли на повышенные тона и начали препираться, потому что не могли просто победить. — Семьдесят на тридцать это едва ли справедливо! — кричала Элисон, явно расстроенная тем, что мужчина снова пытался её обмануть. — Это в вашу пользу! Пятьдесят на пятьдесят. — Как вы ожидаете, что я буду управлять этим магазином и продавать ваши картины с такой низкой прибылью? — возразил он. Его тон был резким и громким, но он еще не вышел из себя. — Семьдесят на тридцать, соглашайтесь или уходите.       Но Элисон отказывалась сдаваться — не после всей её тяжелой работы и того, что она заключила более выгодную сделку в прошлый раз. — Мистер Голд, я уважаю вас, ценю ваш магазин и всё, что вы делаете, чтобы помочь мне продать мои работы, но я не могу согласиться на тридцать процентов. Это моя оригинальная работа, я работала над ней днями и ночами! — её руки сжались в кулаки, к щекам приливал жар. — Я заслужила свои пятьдесят процентов!       Голд поднял брови на это заявление. — О, теперь заслуживаете? — сказал он, ещё раз схватив свою трость. — Насколько я помню, это вы пришли ко мне, отчаянно нуждаясь в деньгах, и по доброте душевной я предложил продать ваши картины, даже не прося плату за их размещение и уход за ними. Я даже обрамляю их для вас, чтобы они выглядели презентабельно. Вы знаете, сколько это стоит?       Элисон побагровела ещё сильнее, ей казалось, что её ругают, как ребёнка. Нина стояла позади неё, ошеломленная, она хотела помочь подруге, но не знала, как это сделать, не усугубляя ситуацию. — Это мой магазин, дорогуша, а не ваш, и когда я предоставляю кому-то услугу, я ожидаю получить что-то взамен.       Элисон нахмурилась при его словах, устав от того, что он ею помыкает и издевается над ней. Она собиралась рявкнуть в ответ, готовая оскорбить его и доказать ему, что она так же заслуживает этих денег, как и он, когда он совершил немыслимое.       Он задел локтем верхнюю часть стопки других картин и повалил ее на пол. Широко раскрытыми глазами Элисон смотрела, как картина падает, думая о тех долгих часах, которые она провела над полотном, совершенствуя первоначальный набросок и мучаясь над цветами. Она опустилась на колени и потянулась к нему, желая положить его в более достойное место, чем грязный пол, но внезапно ее остановила и отвлекла черная трость, ударившаяся по полу с громким стуком.       Сначала она не поняла и не услышала, когда это произошло, но когда она посмотрела на трость, её осенило. Она проследила глазами по длине трости, опустив взгляд вниз и обнаружив, что острие зарыто в царство, так тихо приютившееся во фьорде.       Она едва сдерживала свои эмоции. Слезы горели у неё в глазах, но она не хотела их показывать. Её сердце бешено колотилось в груди от смеси ярости, страха и замешательства. Она злобно посмотрела на него, стальные голубые глаза мерцали в тусклом свете. Слова хотели вырваться из её уст, но она не могла говорить; её челюсти были так сильно сжаты, что она не могла произнести ни слова.       Мистер Голд нависал над ней, сильный и величественный, обе руки покоились на золотой рукоятке трости. — Семьдесят на тридцать. — он повторил, наклоняясь ближе к девушке на полу, чтобы подчеркнуть свои слова. — Соглашайтесь. — резко сказал он, протягивая ей руку, прежде чем указать на картины, которые остались невредимыми. — Или уходите.       Примите сделку или не получите вообще ничего.       По правде говоря, здесь не было выбора, и Элисон это знала. Когда её работа была разрушена на её глазах, а её самооценка пошатнулась, она в поражении опустила голову и протянула руку торговцу. Он пожал её раз и тут же отпустил. — Значит, мы договорились. — сказал он, вытаскивая трость из холста и снова двигаясь за стойку. Он достал небольшую пачку документов и остановился на нескольких страницах, пока Элисон уныло поднялась на ноги. — Мне нужно, чтобы вы подписали в этих местах, и мы с этим закончим.       Ручка сильно дрожала в её руке, когда она разглядывала свою подпись, демонстрируя чувства, которые боялась выразить. Когда мистер Голд забрал у неё документы, она посмотрела на картины, которые остались на прилавке. — Не волнуйтесь, я позабочусь о них, как всегда, мисс Винтер. — сказал он, полностью признавая и игнорируя поступок, который совершил всего несколько минут назад. — Теперь мы закончили. Я позвоню, если что-нибудь продастся.       Она отказалась отвечать ему. Она просто стояла там, пытаясь придумать способ отомстить ему за то, что он разрушил её работу, но ничего не могла придумать. В голове была пустота, и только почувствовав руку Нины на своей, она поняла, что им пора уходить. — А, и пока я не забыл, вы должны мне новый звонок.       Нина обернулась и злобно посмотрела на него. Как он смеет выглядеть таким самодовольным после того, как опустил её лучшую подругу? Она ничего не сказала, боясь, что усугубит ситуацию, вставив свои пять копеек. Вместо этого она показала ему язык, когда вывела подругу из магазина на свежий воздух главной улицы Сторибрука.       Не зная, что еще делать, Нина обвила рукой Элисон, позволяя более высокой девушке опереться на нее, пока они возвращались домой. Элисон тряслась, так потрясенная жестокостью, свидетелем которой она стала со стороны человека, который помогал платить ей за квартиру.       Нина видела всё это, не в силах остановить, и всё ещё не понимала, как могла бы исправить ситуацию. Обычно она бросилась бы, чтобы защитить своего обычно робкого друга, но что-то в мистере Голде её только напугало. Одно его присутствие приводило её в ужас.       Она подняла глаза, пытаясь поймать взгляд подруги, которую любила, как сестру. — Он действительно зашёл слишком далеко. — сказала она, чтобы Элисон знала, что она на её стороне. — Мы справимся с арендной платой в этом месяце и без этого, но ему не нужно было этого делать. — Это не важно… — Конечно важно! — спокойно возразила Нина, пытаясь вернуть блондинке боевой дух. — Вся работа, которую ты вложила в эту картину, имеет значение, а он просто испортил её, будто это ничего не значит!.. Я… Оу. Эли, мне жаль, я не хотела…       Но вред был нанесён ещё внутри магазина, и Нина только вынесла его на поверхность. Элисон отстранилась от Нины и споткнулась, прислонившись к фонарному столбу, когда слёзы наконец потекли по её щекам. — Это была моя лучшая картина… — призналась Элисон. Она прижалась головой к прохладному металлу столба и провела пальцами по чёлке, хватаясь за голову в сердитых и разочарованных рыданиях. — Я вложила в это произведение всё… Моё сердце, душу, мечты… Всё, Нина. Я не собиралась её продавать, но нам так нужны деньги…       Масштабы нанесенного ущерба были глубже, чем просто сломанный холст; теперь это было ясно. Нина не знала, что еще делать, кроме как стоять рядом с подругой, которая в ней нуждалась, обнимая её за плечи, пока старшая девушка боролась со слезами.       Казалось, что каждый раз, когда они продвигались вперед, даже чуть-чуть, что-то их возвращало. Иногда это были деньги, иногда их доверие друг к другу. Сегодня, однако, их уверенность была сломлена, точно пробитая тростью с золотой рукоятью.