Цирк какой-то

***

Идёт Смерть по улице, несёт блины на блюдце Кому вынется — тому и сбудется Тронет за плечо, поцелует горячо Полетят копейки из-за пазухи долой Егор Летов. Про дурачка

27 августа После вечернего представления в Хилл-Вэлли Уэйд надел потрёпанную закрытую одежду, низко надвинул старую шляпу и пошел прошвырнуться до местного салуна. В нём было еще практически пусто. Он взял бутылку виски и стопочку, забрался в темный угол салуна, сразу порядочно отпил, сгорбился и принял вид запущенного пьяницы. На таких молчаливых хмурых типов никто никогда не обращает внимания. Алкоголь его совершенно не брал, и это было очень удобно. Через некоторое время к нему за стол хотел подсесть какой-то мужчина, модно одетый во всё новое и сильно поддатый, но заметил лицо Уэйда и подскочил. — Твою мать! Ну и рыло!.. — воскликнул он. За такое он мог легко схлопотать, но он явно не слишком опасался драки, видимо, посчитал, что Уэйд в стельку пьян. Модный пересел за другой столик, заказал себе выпить и стал спрашивать бармена: — А девчонки у вас тут есть? Красивые? Дорого? А в карты с кем перекинуться? Что ж черти меня в такую глухомань забросили, а? Завтра свалю отсюда. Ни канкана, ни стриптиза… Ни сыграть не с кем, ни выпить. Тут он увидел своего знакомого, обрадовался и пересел к нему. — Пескарь, ты? Какими судьбами? Давно ты тут? Приятель этот сидел недалеко от Уэйда, но спиной, и говорил вполголоса, зато этого модного Уэйду было отлично слышно. — Какие дела? С Танненом? Слыхал. Нормально. Они разговаривали, пили и голос модного быстро становился еще пьянее. — А я, ты не поверишь, я такое дельце провернул, просто конфетка. Теперь при бабках. Видал, какая у меня шляпа? — Он понизил голос. — А началось всё с того, что я остался на мели. Ну вообще. И знакомых в том городе никого не было, чтобы бабла занять. Ну, я просто грохнул какого-то хмыря в переулке. Жаль, что и пацана его не успел. Потом долго боялся, что он меня узнает. Но, конечно, наварился я не с этого. На следующий день смотрю, по улице все забегали, похороны, поминки, вдовушка его плачет. Не сказать, что красавица, но свеженькая такая. И я думаю, вот была бы хохма, женись я на ней. Она мне будет сапоги чистить, джин-тоник готовить, опять же свежие домашние харчи, постель. Ну, я к ней подкатил, а какая баба мне откажет? В это время в салун вошли трое местных, подошли к стойке и стали делать заказ. Но модный продолжал. — Удачно мне это удалось провернуть. Охмурить эту дуру было раз плюнуть. Но ты знаешь, всё зря. Много я знавал баб, но такой чокнутой поискать. То с книжками носится, то с флюгерами, то с телескопом. Представляешь? Объясняет, зачем это всё. До того заколебала, разбил я ей этот телескоп. — Он повернулся к бармену. — Эй, за стойкой, повтори-ка! Ну вот, хотел я пожить, как белый человек, — продолжил он, — в тепле, на всём готовом. А она как на меня насела, делай то, делай это. Я туда-сюда, как быть? Ну чтобы хоть что-то с неё поиметь? Пришлось быстро решать с продажей дома. За хату эту её я рассчитывал больше выручить, но пришлось всё делать быстро и валить оттуда, а все из-за неё. Хотел с ней поделиться, веришь? Денег-то нормально выручил. А она как начала ножом махать, ну, я ж себе не враг, бросил её. Пусть ищет другого идиота жить с ней. К столу, где сидел модный с приятелем, подошёл местный, весь красный, как помидор, и угрожающе спросил: — Шон Клейтон, если не ошибаюсь? — Ну, я, а чего тебе? — отвечал модный, даже не торопясь поворачиваться на голос. — Пойдем выйдем на два слова. — А ты что за хрен с горы? — А я братишка этой чокнутой, чтобы ты знал. Дэнни Паркер, к твоим услугам, ублюдок. Модный спал с лица. Дэнни схватил его за грудки и попытался вытащить из-за стола. Это ему почти удалось. Держа его на весу одной рукой, и не давая упасть, Дэнни засветил ему в глаз. Но Шон был так пьян, что не мог не то что драться, но даже и стоять. Или так удачно притворялся. Он свалился в проход между столами, и его не удалось поднять. Его отнесли в подсобное помещение. — Дэнни, почему ты не арестуешь его? — спросил его один из приятелей, с которыми он пришёл. — Ты же коп! — За что? — трагически воскликнул Дэнни. — Он ничего не сделал! Законно женился, законно продал дом. Мне мать писала про всю эту историю. Да вы же и сами слышали сейчас. Я только могу отлупить его, когда он очухается. Исключительно как частное лицо. — Ну, вызови его на поединок, чего ты? — Вообще-то поединки — это незаконно. Но ничего, я за ним присмотрю, наверняка за таким типом что-нибудь найдётся, за что его упрятать. Когда посетители бара стали расходиться по домам, Уэйд тоже покинул своё место и вышел из салуна, не привлекая лишнего внимания. Он стал издалека наблюдать за выходом. Одним из последних посетителей совсем поздно ночью из дверей вышел Шон Клейтон, напряженно оглядываясь и шатаясь. Уэйд бесшумно и невидимо проводил его до пустынного тёмного переулка. Там нагнал его, тронул за плечо, и, пока Шон оборачивался, он бесстрастно провел ему по шее небольшим остро отточенным лезвием из своего богатого арсенала. Шон молча упал и остался лежать в луже чёрной крови. Уэйд вдохнул запах крови, вытер лезвие пучком травы и спрятал нож на место. И тут его накрыло.

***

Ангел, громче продуди – нам не слышно гласа трубного, Мы немножечко оглохли после танца жизни трудного, В этой бегалке-стрелялке слишком часто были трупами И поэтому порой не догоняем что-то тупо мы. Ольга Арефьева Dies Irae

Ночь на 28 августа Ноги понесли Уэйда оттуда, чтобы только убраться с места преступления. Хорошо, что этот инстинкт сработал сам. Потому что перед глазами у него мелькали сцены кровавых сражений из его прежней жизни. Он на ходу пытался, но никак не мог отогнать из поля зрения картины убийств, которые он сам совершал в прошлом. Вернее, в будущем. В мире будущего. И ещё там были моменты, когда убивали его. И непередаваемые ощущения ещё раньше, когда его делали неуязвимым. Идти было всё труднее. Наконец, он забрёл на какой-то заросший бурьяном пустырь, забился в заросли кустов, скорчился и сжал голову руками. Он вспомнил всю свою жизнь в том мире. Когда-то быть наемным убийцей было очень весело. Но потом стало тошнотно. — Так всегда бывает, когда всю душу вкладываешь в работу, — тихонько сказал смутно знакомый голос в голове. — Называется «профессиональное выгорание», — поддакнул другой, тоже как будто знакомый. Уэйд вспомнил, как дни и ночи стали похожи на пунктиры разделительной полосы шоссе, которые стремительно ложатся под колёса и сразу остаются позади. Вспомнил, как он попытался завязать. Сам попытался. И даже пошел на встречу со Старком. Может, это был единственный правильный поступок во всей его предыдущей жизни.

***

В это время первые прохожие обнаружили труп Шона Клейтона и вызвали полицию. Дэнни Паркер дежурил вчера, так что на место приехал не он, а его коллега, и сам шериф вскоре подоспел. На трупе были обнаружены документы на имя Шона Клейтона и бумаги на владение счётами в крупном банке штата. Полицейские провели расследование, допросили завсегдатаев салуна и бармена. Никто не слышал вчерашнее признание Шона в убийстве, совершенном в Сильвер-сити. Пескарь тоже ничего об этом не сообщил, не хотел лишних проблем. Подозрение в убийстве Клейтона пало на Дэнни, но у него было алиби: приятели и соседи видели, что он пришёл домой ещё до заката. А дома у него гостила семья дальних родственников с детьми, и все они пересказывали семейный вечер вполне правдоподобно и подтвердили, что Денни никуда не отлучался до утра. Расследование пришло к выводу, что залётного молодца зарезали такие же залетные заклятые друзья. Полицейские вызвали гробовщика и оформили похороны за счет найденных у убитого средств. Они направили официальное сообщение его жене, взяв её адрес из показаний Дэнни. Если успеет, она приедет на похороны. Власти официально передали бумаги убитого в банк, чтобы там оформили наследование счетов. Дэнни попросил пару дней отпуска, чтобы съездить к Кларе и сообщить ей о смерти мужа.

***

Дэдпула вежливо пригласили в конференц-зал башни Старка, где собрались несколько знаменитых супергероев, ну, вся основная тёплая компания. — Знакомьтесь, мистер Уилсон, это мистер Старк. Он вас пригласил на совещание и сейчас расскажет… — Мистер Ста-арк? Давно хочу спросить вас, какое отношение вы имеете к тем Старкам? Ну, к Эду и Кейтелин? — напал на него Дэдпул с крайним воодушевлением. — Родственник? Потомок? Наследник? Побратим обитателей соседней вселенной? — Мистер Уи-илсон? — с полоборота завёлся Старк, в ответ тоже наступая на Дэдпула. — Так я тоже давно хочу спросить, какое отношение вы имеете к доктору Уилсону? К лучшему другу знаменитого доктора Хауса? А? Небольшой рост он с лихвой компенсировал задиристым напором. Дэдпул испуганно поднял руки: — Ладно-ладно, сдаюсь. Обсуждать родословные нужно обстоятельно, со вкусом, так что давай потом выберем для этого свободный вечерок у камина. Старк выдохнул. — Садись, Уилсон, — сказал он, — я введу тебя в курс дела. На этот раз перед нами из ряда вон выходящая угроза, и осталось не так много времени на подготовку. Нам сейчас дорог каждый человек, который может реально помочь! Тем более если у него есть и суперсила, и мозги. — Вот! Наконец-то! Наконец-то вы оценили меня по заслугам! Но задешево я не работаю. Обсудим подробности? Что за работа? — Нет, ты не понял, всё не так. Мы получили информацию, что есть еще один человек, который нам подойдет, но он, как бы это сказать, нам пока недоступен. — Как это? Абонент не обоняет? И я не понял, на минуточку, это что же, моя кандидатура даже не в списке? Какого чёрта тогда?.. — Уилсон! Да дай же сказать! Есть супергерой, которого нам надо вытащить из прошлого. Наши аналитики нашли подтверждения в архивах, что он существует. И мы знаем, что путешествия во времени принципиально возможны, — он перевел взгляд на доктора Беннера. — Доктор Эмметт Браун… — начал Беннер. — Это который? Муж Евы Браун? — заинтересовался Дэдпул. — А нет, тот был Адольф… — Уилсон! — одернул Старк поставленным голосом строгого учителя. — Ты еще Браунинга вспомни, эрудит, — фыркнул Стив Роджерс. — Так вот, — продолжил Беннер, — доктор Браун в своей статье о перемещениях во времени излагает принципы этого феномена, но оставляет в тайне схему механизма… — Старый хрыч думает, — перебил Старк, — что вся школота повалит в прошлое и порушит всю Вселенную своими грязными ручонками, если им только дать машину времени. — И он недалек от истины, Тони, — скромно заметил Беннер. — Да нет, ты не понимаешь, Брюс, порушить каркас пространства-времени невозможно! Ключевые события всё равно рано или поздно происходят, — горячо заспорил Старк, явно продолжая застарелую дискуссию. — Вот посмотри еще раз расчёты, — он вызвал голограмму и повернул её к Беннеру. — Мы с тобой триста раз считали! — И все же я придерживаюсь мнения… — Нет, там всё время деление на ноль. Как ни считай! — пылко перебил Старк. — Необратимо испортить прошлое так же невозможно, как превысить скорость света! — Да ты посмотри сюда, тут же омега в знаменателе, — возразил Беннер, тоже всё сильнее повышая голос. — Наоборот, она стремится к бесконечности. Значит альфа, которая в числителе, находится под угрозой! — Где?! Вчера омега была ноль! — Р-р-р-р, — Беннер, сверкая глазами на Старка, саркастично спародировал свою зелёную ипостась. — Не делай так, это меня выбивает из колеи! — сдал Тони. — Я же тебя просил. — Ребятки, не поймите меня неверно, ваша прелюдия прям огонь, — вмешался Уилсон слащавым голоском, — но может, вернемся к машине времени? Или у вас какие планы на вечер? Доктор Беннер сосредоточенно подтянул потуже галстук, свернул голограмму и сказал: — В общем, мы пока на стадии экспериментов и много нового уже узнали… Уилсон умильно всплеснул ладошками и сложил их вместе. Беннер сбился. Старк успел перехватить слово: — Короче, мы с Беннером пытаемся сделать машину времени, но она всё ещё не работает, как надо. Во-первых, отправленные в прошлое или в будущее особи редко выживают. Во-вторых, самое обидное, машина после каждого использования разрушается. — А по-моему, обиднее первое, — встрял Уэйд. — Нет, они бы выживали, будь у них регенерация посовершенней, — ответил Старк. — Я таки догадываюсь, на кого вы так тонко намякиваете, — Уэйд поковырял пальчиком стол. — У них, как бы это попроще объяснить, непредсказуемо меняются местами фрагменты тканей… — Вау! — Уэйд не мог скрыть восторга, — А давайте, у меня член будет расти на ладони, на правой! Очень удобно будет трахаться! Нет, лучше на левой! Так удобней теребонькать! — Уилсон! — хором рявкнули Старк и Беннер. — Подождите, зачем теребонькать рукой? У меня же есть рот! Ой! И не только рот! Господа, на ваших глазах мои мечты охреневают от моих возможностей! — Уилсон!!! — Нет, народ, зря мы с ним связались, — вздохнул Старк. — Я предупреждал! Наташа, ты говорила, что постараешься выйти на Росомаху? — Это будет нелегко, — Наташа поднялась из затенённого в дальнем углу кресла, — по моим данным, он сейчас вернулся на родину и отказался от прежнего имени Логан. — Дай распоряжение, что эта задача в приоритете. Ок? — Самая высокая вероятность, что он в Минске, новое имя Валентин Конон. Возможно, в Москве. Но надо уточнять. — Уже нарыла такие подробности?! — поразился Старк. — Информация — моя работа, — заметила Наташа. — Ютубчик — моё хобби. — Это что, тот Конон, который Конон-Варвар? Брутальная гора мышц? Он ещё жив вообще? — придушенно выдал Уэйд театральным шепотом. Никто не снизошел до ответа. Они стали негромко переговариваться между собой, как будто Уилсона здесь не было. — Нелегко же его будет достать, — подумал вслух Роджерс. — Беннера же из Индии достали… — Хорошо, а как его потом вернуть назад в будущее? Если машина всегда разрушается? — Пусть найдёт там кузнеца Брауна. В его мемуарах точно указано место и время, когда к нему переместится его друг на Делориане. Но он там будет только в сентябре восемьдесят пятого года. Надо успеть. — Пошлём нашего человека хоть за год заранее. — Может, разумнее найти доктора Брауна в настоящем? — Мы не знаем ни место, ни время, он появляется с семьей в разных странах и опять исчезает. Невозможно понять даже, в нашем ли он времени живет. — А вдруг в прошлом доктор Браун не согласится нам помочь? — Не знаю. Надо как-то уговорить… — Я согласен! — внезапно громко и отчётливо заявил Уэйд Уилсон. Все замолчали и посмотрели на него. Потом вдруг одновременно зашуршали, заговорили, и всё заверте…

***